Текст книги "Аферист (СИ)"

Автор книги: Сергей Майоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Что же ты в милицию не пошёл? Тебя же в розыск объявили, мигом бы опознали.

– Вот об этом я не подумал.

– Алла тебя уже видела?

– Может и видела, её я тоже не знаю.

– Значит, нет. Если бы увидела, мимо бы точно не прошла. Так чего мы тут топчемся, давай к ней.

– Погоди. Я же по делу пришёл. Ты что-нибудь знаешь о моём последнем задании? Куда я в день пропажи ходил? С кем встречался?

– Это тебя волнует больше всего? Егор, тебя неделю не было! Все уже думали, каюк, не увидим тебя больше. Выловят труп потом в реке. А ты жив-здоров, только не помнишь нихрена.

– Вот потому и волнует. Слушай, найдётся здесь тихое место, где можно поговорить? Есть подозрение, что меня пытались убить. В квартиру проникли, перевернули всё вверх дном. Помоги вспомнить, будь другом.

– Убить⁈ Ничего себе, криминальные сводки. Ладно, идём. Там наверху сейчас самая жара. Номер верстается. Ну да я свой материал сдал, так что свободен. А Алла как раз засела с корректором. Поговорим – и к ней, хорошо?

– Да пусть человек спокойно работает.

– Какое уж тут спокойствие. Я всё еще не верю своим глазам, что ты вот он, рядом, и это не сон. Напугались мы, конечно, изрядно. Егор пропал! Слыханное ли дело, чтобы журналисты пропадали.

Саша молотил языком без умолку, пока мы шли длинным коридором. Наверх он меня не повёл, открыл маленький кабинет, пояснив зачем-то:

– Катюха в отпуске, поручила мне цветы поливать. Её тоже не помнишь? Одногруппница твоя.

– Она? – кивнул я на фотографию в рамке на стене.

– Ага.

– Симпатичная.

– И ничего в памяти не шевелится? – прищурился Саша.

– Глухо.

– Плохо дело. Понимаешь, старик, никто тебе не расскажет, над чем ты работал, кроме тебя самого. Ты же внештатный корреспондент. Сам себе сюжеты искал. А это дело какое-то тёмное было с самого начала. Обычно ты рассказывал хотя бы, с какими интересными людьми встречаешься, а тут прямо с самого начала замкнулся и ни с кем ничего не обсуждал и не советовался.

– А в целом я по какому профилю работал? В какую колонку писал?

– В разные, но чаще всего по культуре. Спектакли, выставки…

Чего? Я-то был практически уверен, что Волох криминальными новостями занимался. А культура совершенно не вяжется с убийством и налётом на квартиру. Значит, дело не в работе. Или на этот раз Волох взялся за более серьёзную тему.

– А работал я здесь или дома?

– Когда как. Мог и дома, ты же как раз хвастал, что печатную машинку купил. С рук, зато почти даром.

А что дома лежало около машинки? Бумаги! В квартире около печатной машинки лежал ворох бумаг. И там совершенно точно говорилось про искусство. Мимо.

– Когда я последний раз был на работе?

– Двадцать девятого и был, в день пропажи.

– С кем общался, о чём говорили?

– Ну со мной. Милиция уже спрашивала об этом,

– Ну и о чём мы говорили?

– Да как обычно, о всякой ерунде. Жаловались друг другу на начальство. Алле кости мыли. Ты на научрука ещё бочку катил.

– А это ещё кто?

– Из аспирантуры твой руководитель.

– Аспирантуры? Я учусь в аспирантуре⁈

– Ну да. Тебя потому и в штат не взяли, что учишься. Алла сказала, как развяжешься с этой блажью, так подумает. У тебя ещё там тема такая, про искусство что-то. И ты как раз сказал глубокую мысль, что в мире искусства, оказывается, не всё то ли прозрачно, то ли однозначно. Прости, старик, помощи от меня никакой. Давай у Аллы спросим, вдруг ты с ней обсуждал свою статью?

Не всё прозрачно, говоришь? Может, не такой уж ты и бесполезный.

При виде Аллы я испытал настоящий шок. Да мы знакомы! Там, в будущем. И не просто знакомы, а прямо тесно связаны глубокой всепоглощающей ненавистью друг к другу. Алла Викторовна Темникова – начальник аппарата губернатора и одна из ключевых фигур в деле о коррупции, которое я копал. Из-за которого потерял всё, включая жизнь. Так вот ты откуда взялась – из «Правды»!

Пока я пялился, сравнивая двух таких похожих и абсолютно разных женщин из двух моих жизней, на меня набросились всей редакционной коллегией. Меня мяли, хлопали по спине, орали в уши, как рады видеть живым и здоровым, а я всё не мог оторвать взгляда от молодого, не отягощённого двойным подбородком лица, пышных кудрей вместо ассиметричной стрижки и совершенно безвкусного платья вместо костюма от кутюр. Алла Викторовна. Одна из жертв, которым я собирался мстить, жестоко и беспощадно. Ничего не подозревающая и кажется искренне радующаяся моему возвращению. Или – и я не особо удивлюсь этому факту – хорошо играющая роль. С этой стервы станется ликвидировать неугодного журналиста, сунувшего нос в чужие дела.

– Здравствуйте, Алла Викторовна, – внимательно наблюдая за реакцией, поприветствовал я начальницу.

– Ты её вспомнил? Алла, он тебя вспомнил! – обрадовался Саша. – Ребята, вы же ничего не знаете. Егор память потерял, а Аллу помнит!

Радость на лицах сменилась удивлением. На меня недоверчиво смотрели, а вдруг я их разыгрываю.

– Волох, ну вот не можешь ты без приключений! – воскликнула Алла и кинулась обниматься. И ей-богу, на лице её были неподдельные слёзы счастья.

Меня будто током ударило. Шарахнуло. Еле на ногах устоял, когда эта женщина стиснула меня в объятиях, окутав облаком своих духов. Это ничуть не было похоже на обычное влечение, какое я испытывал, скажем, к Розочке. Там всё просто и понятно – она красивая женщина, я мужчина. Она отдаёт себя, я даю то, что могу ей дать. Пока мы вместе, я и накормлю, и защищу, и любому пасть порву, кто посмеет зариться на моё.

Гремучая смесь, которая накрыла меня в момент прикосновения Аллы, убила и воскресила меня на месте. Так. Стоп. Я ей не карманный мальчик, не подчинённый, не товарищ и не любовник. Эту женщину я ненавижу так же сильно, как Барсукова. И даже сильнее. С момента знакомства с молодым Барсуком я растерял весь азарт. Вот он, наивный и уязвимый лопух. Его судьбу я сломаю одним лёгким движением руки. Не бывать ему генералом и не ломать чужих жизней. Всё слишком просто.

С Аллой, пожалуй, будет поинтереснее. Главное, держать её на поводке и самому не увязнуть. Идите-ка нахрен. Что бы ни связывало этих двоих, моя миссия не предполагает нежных чувств.

Глава 16

Я возвращался домой в самом мрачном настроении. После первых восторгов коллеги разбежались по рабочим местам – сдача номера на носу. На мои вопросы по поводу последнего материала Егора Волоха никто не смог дать однозначных ответов, предложили только покопаться на рабочем месте и заглянуть в блокнот. Или эти лопухи такие невнимательные, или этот тип скрывал свою работу от них намеренно. Вопрос, почему? Не хотел делиться тем, что нарыл? Опасался огласки? Или опасался кого-то конкретного? Аллу, например.

Наедине с ней поговорить не удалось, а стоило. Она непрерывно следила за мной взглядом, а её реплики оставили тягостное чувство, что я ошибаюсь, и передо мной вовсе не тот человек, который в будущем организует преступный картель и будет вертеть законом, как ей вздумается. Но ещё ужаснее было то, что я не мог отделаться от мыслей об этой женщине. А она всячески демонстрировала своё расположение и даже какое-то материнское ко мне отношение, трепала волосы, подтрунивала по поводу внезапной амнезии и убеждала, что всё поправимо, и скоро память вернётся.

Как же, держи карман шире. Некуда ей возвращаться. Егора больше нет. На его месте я, и мне ты, красавица, нужна сугубо для осуществления моих планов. В них не входит пахать на тебя и твою редакцию. И тем более поддерживать внеслужебные связи. Даже твоя магнетическая аура не изменит моего отношения. Ведьма.

В таком сумеречном состоянии очень хотелось убедиться в том, что мой талант и удача никуда не делись. А то закрадывалось подозрение, что своим прикосновением Алла лишила меня и того и другого. Аж мороз по коже.

В ресторан, попавшийся на пути, я заглянул практически случайно. Просто увидел, как на входе не пускают группку молодёжи и решил проучить сволочной персонал. А когда при виде красных корочек передо мной те самые двери распахнулись, я потребовал немедленной встречи с директором…

Опомнился только на улице, с полной сумкой деликатесов и денежным поощрением в кармане. И эти люди в наши дни ещё вздыхают по светлому образу почившего в бозе социализма. Ну ведь сами же и развалили. Ведь я-то зашёл на этот раз, чтобы спустить пар: рявкнуть и призвать к порядку. Даже узнавать не хочется, чего они мне напихали.

Вон урна, там и оставлю.

Я уже направился к намеченному месту последнего упокоения деликатесов из ресторана, как заметил зарёванного пацана лет восьми. Тот сидел на скамейке и размазывал по щекам грязь, тихо всхлипывая и с тоской глядя на окна дома через дорогу. Рядом никого. Потерялся что ли?

– Эй, шкет, ты чего? – остановился я.

– Боюсь домой идти, – прерывисто вздохнул он.

– Двойку схлопотал?

– Нет. Мать в магазин отправила, денег дала, а я…

– Потерял?

– Понимаете, мы всего-то мяч погоняли немного. А я куртку снял, чтобы не измарать. Мама сильно ругается, если грязному прийти. И вот, куртка на месте, даже авоська проклятая на месте, а денег нет. Я теперь боюсь идти. Попадёт.

– На, – протянул я ему мою поклажу, которую собирался оставить в урне.

– Что это?

– Продукты. Тебя ведь за продуктами отправили. Вот они.

– Но тут ведь много. Мне всего-то надо было…

– А это акция в честь праздника. Всем покупателям давали праздничные наборы. Тут всё очень вкусное. Давай, бери.

– Правда? – подскочил пацан.

– Правда-правда. Забирай, да я пойду, поздно уже. И тебя дома потеряли. Беги.

– Дяденька, вы волшебник?

– Можно и так сказать, – не стал я разочаровывать ребёнка.

– Спасибо!

Мальчишка поволок добычу домой, а я закурил и отправился восвояси. От сердца немного отлегло. Как мало надо, чтобы стать волшебником.

У Бориса меня ждал сюрприз. Крис, изнывающая от нетерпения, жаждала приватной беседы.

Подмигнув Борису, я повёл своего новоиспечённого агента в кухню. Послушаю, что интересного скажет.

– Есть новости, – таинственным тоном сообщила она.

– Выкладывай, – махнул я рукой, прицениваясь к сковородке с жарёхой. Не знаю, что это, но запах божественный. Боря, ты мой ангел-хранитель. Не съеду я от тебя никуда.

– Сегодня прошёл слух, что Малиновского выгнала жена. Застукала с любовницей, или что-то такое.

– Золотце, ты чудо! – рассмеялся я. – Боря! Ты должен это слышать! Поди сюда, послушай весть из первых рук. Боря, ты срочно должен поцеловать эту девушку!

– Что? Что случилось? – примчался на зов мой кормилец.

– Крис, расскажи ему, – ухмыльнулся я.

Крис нахмурилась. Принцесса изволила гневаться. Ревнует, что ли?

– И чего молчим? – накладывая себе порцию Борькиного жарева, спросил я.

– Ты… ты говорил, никому ничего не рассказывать! А сам!

– Так вышло, что Борис в курсе этого дела. И я в любом случае поделюсь с ним информацией. Но мне хотелось, чтобы твои первые достижения разделил и твой друг. Опять же, двойная порция похвалы лучше, чем от одного меня.

Так и быть, Крис поделилась принесёнными на хвосте новостями. Боря натурально обалдел.

– Вот видишь, – пихнул я его в бок. – Сработало. А ты ещё писать не хотел.

– Признаю, ты гений коварства.

– А мне вы не расскажете? – выпятила губу Крис.

– Прости, дорогуша, но нет. Меньше знаешь, крепче спишь.

– То есть, я зря работала?

– Ну что ты. Очень даже не зря.

– Так ты меня берёшь? Я хочу ещё одно задание. Это было слишком лёгким.

– А кто тебе сказал, что оно выполнено?

– А разве нет?

– Нет. Ты продолжаешь наблюдать за Малиновским и накапливать базу данных о нём.

– И сколько мне ещё этим заниматься?

– Столько, сколько нужно. Если ты считала, что жизнь секретного агента состоит сплошь из погонь и перестрелок, так я тебе авторитетно заявляю – это не так. А если тебе не хватает нагрузки и драйва, то сделай упор на сближение с нашим объектом. Постарайся так устроить, чтобы один из экзаменов у тебя принимал Малиновский.

– Но он у меня ничего не ведёт!

– Хорошо, если для тебя это сложно, поручу Борису.

– Борису⁈ Но он даже не учится в нархозе.

– А кто сказал, что будет легко? Я в него верю, он справится. Ещё вчера Малиновский был счастливым семьянином, а сегодня он презираемый всеми бомж, с позором изгнанный женой. И кто это устроил, как ты думаешь?

– Да, но…

– Боря, цыц! Тебе слова не давали. Иди лучше одевайся на выход. Надо проводить девушку домой, уже поздно. Заодно проветришься и подумаешь, как тебе попасть на сдачу экзамена к Малиновскому.

– Эй, это моё задание! – уперев руки в бока, заявила Крис.

– Уверена, что справишься?

– Если Боря может из другого института попасть на экзамен к нужному человеку, то уж мне и вовсе стыдно не справиться.

– Хорошо, оставим эту миссию тебе. Боре пора переходить на следующую ступень.

Распушившего хвост очкастого донжуана я поймал на выходе за пуговицу и шёпотом пообещал уши оборвать, если он распустит язык.

– Помни, дружище, я тебе устроил вечернюю романтическую прогулку не для того, чтобы ты болтал о моих делах. Скажешь ей хоть слово, и завтра она тебя видеть не захочет. Ты знаешь, я смогу это устроить.

– Знаю. Будь уверен, я ничего не скажу.

– Ступайте, дети мои. Но помните: молчание – золото! Крис, это касается вас обоих.

Наутро я одевался с особым тщанием. Важный день. Как следует побрился. Позаимствовав из дедушкиной гардеробной отличный коричневый костюм и рубашку к нему, огляделся в зеркале. Неплохо. Спасибо деду-химику, толк в одежде он знал. С особым тщанием начистил ботинки кремом «Люкс». С причёской сильно заморачиваться не стал – зайду в парикмахерскую, всё равно надо постричься.

Первым пунктом моего крестового похода стала воинская часть, которая находилась в отдалённом районе города. Она и в наши дни там находится, и в военном городке мало что изменилось в плане инфраструктуры. Те же серые панельные пятиэтажки, одна-единственная остановка транспорта. Количество асфальта примерно то же самое, размер луж тоже. КПП, плац, казармы, полигон для стрельбищ. Пару раз мы сюда ездили, так сказать по обмену премудростями. Так что расположение помню.

Моя задача была проста и незатейлива – передать поздравление командованию. Но оставить его на контрольно-пропускном пункте могли и комсомолки. Мне нужно было попасть на территорию, чтобы вручить конверт лично. Дежурный лейтенант при виде моего удостоверения замешкался и набрал внутренний трёхзначный номер. Говорил он за стеклянным окошком и негромко, но выражение на лице и без звука читалось. Впечатлён парень. Кого вызовет?

– Сейчас сюда подойдут, распишитесь пока, – придвинул он мне журнал.

– Это что?

– Виноват, порядок такой.

Я черкнул максимально неразборчивую закорючку. Не хватало ещё подписями раскидываться. Может и не выгорит ничего, а улика останется.

Уставившись в окно, я вспоминал, кого из командного состава этой части знал в прошлой жизни. Возможно, кто-то из них прямо сейчас лопоухим пацаном бегает по плацу. Или взять этого прыщавого лейтенанта, что сверлит взглядом мою спину. Станет он генералом? Надо, надо дружить с военными. Армия – это сила и мощь. И практически бесконечный резерв всего – от провизии до бронетехники.

На плацу маршировали парадным строем. Командир громко материл хромых куриц, которые по недоразумению попали в бравые ракетчики.

Минут через пять вошёл майор лет на пять-семь помладше меня-прошлого. Испарина на лбу выдавала спешку. Бегом бежал, не иначе.

– Здравия желаю! Замполит Васильев, – представился он.

– Майор Казаков, прибыл из столицы.

– Командование в разъездах перед праздником, уполномочен вас принять, – пригласили меня на территорию.

Врёт. Вот врёт же как дышит. Только зачем? Ну не хочет командование тратить своё время на залётного майора, так и скажи. Я сам на твоём месте был, и точно так же сплавляли на меня неудобных гостей, когда сами связываться не хотели.

Ладно, попробую колупнуть. Вдруг получится расколоть.

– Прискорбно. Хотелось лично побеседовать.

– Можете мне изложить суть дела, я всё передам. По какому, так сказать, профилю вы прибыли?

– Собственно, вот, – выложил я конверт с изображением Георгиевской ленты. – Поздравление командования вашей части с Днём Победы.

– И всё? – недоверчиво уставился на изображение ордена Отечественной войны Васильев.

– Так точно. А что ещё?

– И ничего такого? – неопределённо покрутил он в воздухе рукой.

– Ничего, – рассмеялся я. – Человек я новый, только прибыл. В порядке знакомства хотел лично передать.

– Командированы к нам?

– Новое отделение. Назначен заместителем начальника.

– Поздравляю с повышением, – понятливо кивнул он.

– Благодарю, – подыграл я.

Ну да, возраст же. Он сейчас про себя пытается угадать, сколько мне лет, и что я такого совершил, чтобы получить майора и заместителя начальника. Могу даже рассказать реальную историю из прошлой жизни, за что мне его дали. За банду братских, которые держали в страхе немаленький город, а под суд если кто и попадал, то из мелких сошек. Главари раз за разом уходили от ответственности. А я их взял тёпленькими. Со всей доказательной базой. Бери и сажай.

Мне кинули звание как кость собаке, чтобы не рычала. Потому что след преступных деяний банды уводил в структуры власти. Тогда-то я и свёл знакомство с Аллой свет Викторовной. От воспоминаний настроение начало портиться, поэтому я внёс предложение:

– Покурим?

– Давай, – махнул рукой Васильев, наблюдая, как мне такой резкий переход. – Ничего, если на «ты»? Ненавижу эту казёнщину.

– Да брось. Сам не люблю. Сева, – протянул я руку.

– Дима. У вашего предприятия какой профиль? Разведка?

– Контрразведка. Особо распространяться не могу, сам понимаешь.

– Понимаю. Значит всё-таки по делу.

– Ничего, успеется. Понимаю, перед праздником не до того. Но работать будем плотно, я думаю. У меня в разработке ряд граждан и организаций.

– Ты в другой раз по звонку приезжай. Опять же мундир, награды. Генерал-лейтенант Ильин въедливый товарищ.

– Да говорю же, по пути заскочил, поздравление передать. Всё будет. Письмо должны прислать, тогда и будем работать. А насчёт мундира неприятность вышла. Даже не знаю, когда теперь получу обратно. А тут парад ещё на носу.

– Что случилось?

– Казус со мной приключился. Только никому. С женой поругался, она вроде как ушла и решила подгадить напоследок. Все вещи попрятала, а сама уехала к матери в Ташкент. Я из командировки приезжаю, устал как чёрт, а дома ни носочка, ни платочка. Записка лежит: я мол всё выкинула. Вот, только этот костюм и остался. И ведь знает, как я костюмы не люблю. А у меня уже билет куплен, некогда в прятки играть. Так и поехал.

– Как я тебя понимаю, – вздохнул Дима. – Моя – такая же стерва, иногда такие фортели выдаёт, нету мочи уже терпеть. Идём к интенданту, поможем твоей беде.

– Да ну, ты брось.

– Идём-идём. Подумаешь, форма. Для хорошего человека не жалко. Оденем тебя в лучшем виде.

Мы наведались на склад, где мне выдали полный комплект офицерской форменной одежды.

– Вот теперь вижу, что русский офицер. Выправка у тебя хоть куда.

– Ну спасибо, выручил. На следующих выходных проставляться буду на новом месте службы, приходи.

– Приду. Где, когда?

– Ресторан «Арктика». Черкни номер, как по времени утрясу, так сообщу.

«Арктика» – это мои вчерашние клиенты. Я теперь с них не слезу. Как миленькие устроят мне торжественный обед. Директор вчера душу продать обещался. Пусть продаёт. Тем более, когда я ему список приглашённых озвучу. И продаст, и проследит, чтобы всё по высшему разряду.

Я напомнил новому приятелю, чтобы открытку не забыл передать, и двинулся дальше.

У меня ещё оставались четыре открытки. Я решил, что свежедобытую халявную форму грех не пустить в дело. В городскую администрацию тропка уже проторена, пора расширять круг знакомств. Следующей целью были председатель горисполкома и первый секретарь горкома КПСС.

С формой стало совсем хорошо. Женщины приветливо улыбались, мужики уважительно поглядывали.

В приёмной председателя горисполкома я столкнулся с комсомолкой Люсей.

– Всеволод Иванович, какой вы представительный! – воскликнула она, восхищённо оглядывая меня.

– Вы тоже сегодня нарядная, – вернул я комплимент.

Девушка растаяла.

– Спасибо. Это я с репетиции. А вы не к нам? Все в разбеге.

– На этот раз не к вам, – улыбнулся я.

– Ну я пойду. Забегайте, будем рады, – пригласила добрая девушка Люся.

– Непременно.

– Вы ко мне? – выглянул из кабинета мужчина с проседью и цепким взглядом. На двери висела табличка «Председатель городского исполнительного комитета совета народных депутатов» Шашков Артур Ильич.

– Майор Казаков, – представился я. – К вам с поздравлением от нашего предприятия.

Председатель принял конверт и вынул из него открытку.

– Предприятие с номером почтового ящика, – покивал Шашков. – И без названия. Настолько секретное?

– Так точно.

– Не слышал. И давно вы у нас?

– Не очень.

– В самом деле? А мне показалось…

– Артур Ильич, ну что это такое! Парад на носу, а они затеяли канаву копать! – ворвался в приёмную Салицкий. – О! Товарищ Казаков, я вам не помешал?

– Юрий Михайлович, – пожал я руку. – Не помешали. Я на минутку, дел невпроворот. Ещё на химкомбинат ехать.

Шашков переводил взгляд с одного на другого. Рыбка заглотила наживку. Можно двигать дальше, этот готов. А мне ещё предстоит один кабинет здесь, после которого пересечь сквер наискосок и посетить вторую администрацию – областную.

Оба партийных функционера, к которым я зашёл, отсутствовали на месте, о чём поведали мне очаровательные секретарши в обеих администрациях – городской и областной.

У коллеги Шашкова из области секретарша мило чирикала с каким-то мужиком, который тут же подписывал кипу документов из папки «Отдел по культуре». Мужик при взгляде на меня изменился в лице, что я сперва расшифровал как помеху личной жизни. Он тут кадрил секретаршу, а я так некстати вломился. Взглянув на него повнимательнее, я понял, что неправ. Я его интересую больше рыжей секретарши. Нечасто военные заглядывают?

Пообещав зайти позже, мужик бросил недописанную папку и выскочил за дверь.

И тут меня стукнуло – я же даже удостоверение не успел вытащить. С чего ему так на меня реагировать? Это может означать только одно – он меня узнал! Точнее, не меня, а Егора. Оставив секретарю открытку, я козырнул и бросился за незнакомцем. Если некто при виде знакомого человека в незнакомой одежде предпочёл свалить вместо того, чтобы попытаться выяснить недоразумение, значит, у него есть на о причины. И чует моё сердце, причины эти напрямую связаны с последним делом журналиста Волоха.

Глава 17

Мужика я конечно не догнал. Не ходить же мне по всем кабинетам подряд, чтобы проверить, где он скрылся. Областная администрация, как-никак. Найду другим способом. Отдел по культуре не бездонный, и его начальство знают если не все, то многие. Но сам факт стоило обмозговать.

Я вышел на улицу и закурил. Рафинированная культура скрывает грязные тайны? А если моя версия об устранении Егора Волоха верна, то не только грязные, но и кровавые. Чего ради? Не такой уж эпатажный и великий местный бомонд. За всю мою практику работы в полиции я только один раз столкнулся с разборками в выставочной галерее – когда на каком-то корпоративе подрались щуплый художник и бугай-завхоз. Завхоз вынес художником стекло в витрине, что было предсказуемо. Оба изрезались и было море крови. Наш патруль вызвали в травмпункт, куда увезли горе-драчунов. Мы ухохотались, пока брали показания. У всех на языке вертелся один только вопрос – на кой художник задирался к завхозу, при очевидном превосходстве последнего?

– А нечего было говорить, что все художники дрищи! – ответил нам недорезанный живописец.

Чем дальше, тем интереснее становится это дело. Определённо, стоит им заняться. Между заботами. Мои дела важнее, но и это нельзя сбрасывать со счетов. А то так можно случайно обнаружить перо меж рёбер в каком-нибудь тёмном переулке. Не хочется по случайности огрести за чужой промах.

После администрации я заскочил в парк за шкатулкой. Дед Фёдор оценивающе прищурился при виде меня, и всё крутил ус, пока я подходил, садился, рассматривал шкатулку и расплачивался за неё.

– Ну как вам моя форма?

– Как влитая, – честно признал он.

– А представьте всё это в сочетании с вашей печатью. Вот они где все у меня будут! – сжал я руку в кулак.

– Высоко метите. Смотрите, сверху падать больнее.

– Падать я не собираюсь. Только вперёд.

– Все вы, молодые да ранние, так считаете.

– Вот-вот, так все и будут думать. А я не стану никого переубеждать. А сам буду всегда на шаг впереди. Потому что я знаю все их схемы воровства народных денег, а они мои четыреста способов отъёма денег у воров – нет.

– Под Бендера косите?

– Бендер по сравнению со мной – прошлый век. Его методы были хороши для его времени, а мои опережают наши розовые наивные времена. Ну и потом – Ося Бендер был преступником, а я – борец за справедливость.

– Милиции это всё равно.

– Поэтому с милицией я намерен дружить.

– Придумали тоже.

– В моём деле без выдумки никак. Бывайте. Благодарю за шкатулку.

– Очень спешите? Может, партию?

– Разве что маленький детский мат. Дел невпроворот.

Со шкатулкой наперевес я зашёл в типографию. Бухгалтерша Верочка восхищённо застыла при виде меня. Подмигнув ей, прошествовал в кабинет директора. Подтянулся перед дверью, одёрнул мундир. Анна Михайловна не Верочка, такие как она, непрерывно ведут личный рейтинг, и за каждую складочку на форме снимают баллы. А мне ещё с ней работать.

– Здравия желаю, – козырнул я.

Директор типографии оценила мой вояж, но вместо похвалы или хотя бы улыбки сухо поприветствовала:

– Здравствуйте, товарищ майор. С чем на этот раз? Учтите, заказ не возьму.

– Что вы, больше никаких экстренных заказов. Я же обещал. Зашёл поблагодарить за услугу. Позвольте преподнести вам презент на память.

– Какой презент? Что это вы выдумали? Я ничего такого не сделала.

– Поверьте, вы меня просто спасли. И я высоко ценю ваш поступок. Примите от чистого сердца.

Я водрузил на стол свёрток и распаковал.

– Не нужно было, но спасибо, – смягчилась суровая дама.

Видно было, что с подарком я угадал. Анна Михайловна оказалась настоящим ценителем прекрасного. Кончиками пальцев пробежалась по изгибам деревянного узора. Погладила резную вязь и фигурки оленихи с оленёнком. На кусте, к которому тянулся детёныш, сидела птица.

– Прекрасная работа.

– Я передам вашу похвалу мастеру. Он будет рад. Пользуясь случаем, хочу пригласить вас на обед в честь моего вступления в должность. Будет много интересных людей. Приходите, пожалуйста.

– Благодарю за приглашение, но я не любитель мужских сборищ.

– Обижаете. Всё будет культурно и красиво. Приходите, не пожалеете. Вы уж точно будете не единственной женщиной.

– Хорошо, я подумаю.

– Подумайте. Хотелось бы дружить домами, так сказать. Глядишь, и мы вам пригодимся.

– Это вряд ли. Мы совершенно обычное учреждение, и работа у нас по большей части рутинная. Звёзд с неба не хватаем, секретными делами не ведаем.

– Ну это вы зря. Мало ли как жизнь повернётся. Руку помощи всегда протяну.

После типографии я отправился обедать. Раз уж намечается пьянка имени меня, неплохо обрадовать директора «Арктики» о его великой миссии. Есть у меня пара мыслей, чем удивить гостей.

Ресторатор Аркадий Аркадьевич, которого так и тянуло назвать Акакием Акакиевичем и который вчера столь неосторожно спалился при виде красных корочек, сегодня при виде моей формы покрылся пятнами и стал цветом как те самые корочки.

– Товарищ майор, очень рады, – изрёк он сквозь вежливый оскал. – Чем обязаны?

– Хочу пообедать, – широко и радостно, как старому другу, улыбнулся я. – Накормите голодного усталого разведчика?

– Разумеется! – гостеприимно простёр он руку. – Для такого гостя всегда держим лучший столик!

– Великолепно! Ведите.

Акакий, то есть Аркадий, сопроводил меня до места, вручил меню и собрался откланяться.

– Не спешите. Есть разговор, – остановил его я. – Присаживайтесь.

– Простите, столько дел. Некогда сидеть.

– Ничего, подождут ваши дела. У меня ведь тоже дело, по вашей прямой специальности, к тому же. Желаю проставиться перед коллегами и руководством. Отцы города тоже будут. Как считаете, ваш ресторан осилит такой высокий уровень?

– Разумеется, это наш уровень, – похвалился Аркаша. – Почту за честь принимать подобных гостей.

– Я знал, что не ошибся в вас.

– На такой случай рекомендую праздничное меню.

– Давайте его сюда, сразу и обсудим ваши возможности и мои пожелания.

– Какие пожелания? Помилуйте, в меню предусмотрены блюда на разный вкус. Что ещё-то?

– Во-первых, мы не будем сидеть…

Через полчаса бурной дискуссии Аркаша измочалил три салфетки со стола – так нервничал и обильно потел. Очевидно, мои предложения не пришлись ему по вкусу, и будь на моём месте кто другой, давно был бы послан поискать другой ресторан. Но меня он боялся, и каждое пожелание встречал охами и хватанием за сердце. После того как я заявил, что задатка он может не ждать, а внести хоть всю сумму целиком и сразу, пришлось обмахивать его последней уцелевшей салфеткой.

– Без ножа режете, Всеволод Иванович! – с надрывом воскликнул он.

– Так-то уж и режу? – прищурился я в ответ. – А как же ваши вчерашние клятвы в вечной дружбе? А то смотрите, начальник УВД будет среди гостей, сразу и оформим явку с повинной.

– Н-не надо.

– Не надо, значит, не надо, – покладисто согласился я. – Если мы обо всём договорились, пойду.

– Прощайте, – тоном умирающего лебедя простонал мой визави.

– В вас пропадает великий артист, – хлопнул я его по плечу на прощание. – Вы в театре не работали часом?

– Грешен. Играю в самодеятельном кружке.

– Так и знал. Ей-ей, на вашем месте я бы задумался о смене деятельности.

– Благодарю покорно, мне нравится моя профессия.

– С такими клиентами как я, это же сплошные убытки. А могли бы прославиться на сцене.

На сегодня хватит майора Казакова, пора переоблачиться обратно в журналиста Волоха. Придётся заскочить домой.

На Бориса моя форма произвела неизгладимое впечатление.

– Ух ты, – попятился он в первый момент. – А ты точно не…

– Не в этой жизни, приятель, – похлопал я его по плечу.

– Откуда тогда?

– Добрые люди поделились. Тебя тоже оденем попозже. Почувствуешь себя другим человеком.

– Мне кажется, это чересчур. А вдруг Крис узнает правду.

– Не узнает. Таких как Крис, я на завтрак ел ещё лет десять назад.

– Сколько же тебе лет?

– А сколько дашь?

– Вначале я думал, мы ровесники. Но чувствую, что ты старше. А иногда, как сейчас, что сильно старше. Так сколько тебе?

– Сколько есть, все мои. Не морочься на эту тему, – уклонился я от ответа.

Груз прожитых лет, он такой. Его не пропьёшь и не скинешь, даже если очень захочешь. Когда я выпускаю на сцену внутреннего мента, люди пугаются не столько красных корочек, сколько взгляда, которым сопровождается их явление. Когда я представляюсь майором в свои биологические двадцать три, то смотрю людям в глаза, и они верят.