Текст книги "Аферист (СИ)"

Автор книги: Сергей Майоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Тебе не пофиг? Про Беляеву мне лучше расскажи.

– Кажется, это чья-то подружка.

– Кажется? Боря, я тебя отправил с конкретным заданием. Пока я был в душе, мог всех приглашённых не только по именам вспомнить, но и обзвонить.

– Да ладно, не ругайся. Есть три кандидата. Позвоню им чуть попозже.

– А сейчас нельзя?

– Так рано, выходной же. Нормальные люди спят.

– Ладно, даю час твоим дружкам выспаться, потом жду явки и пароли. Пойду тоже покемарю. Как узнаешь, разбуди.

– Сэв, – заглянул через пять минут Борька.

– Что ещё?

– А вот это про что было? «Не отвечает мобильный, не отвечает мобильный…»

– Про мобильный телефон. Его в карман кладёшь и всегда и везде на связи.

– Это что, вроде рации?

– Да, типа того.

– И у них там такие есть?

– Ага.

– А мы вечно самые отсталые.

– Не боись, и у нас будут. У каждого. Не обрадуешься, когда молодёжь уткнувшись в мобильники по улицам ходить начнёт.

– А зачем в них утыкаться?

– Тьфу на тебя. Иди, через час толкнёшь меня. И чтобы Беляеву мне нашёл.

Через полчаса встревоженный Борька снова приволок мне телефон на длинном проводе.

– Юрий Михайлович опять. Кажется, не в духе.

Я принял вертикальное положение.

– Слушаю, Юрий Михайлович.

– Всеволод Иванович, такие шутки не в моём вкусе.

– Что такое?

– Где ваш хвалёный взвод солдат?

– Как где? Их разве нет? Бздец! – коротко и ёмко выразился я.

– Он самый. С меня руководство шкуру спустит. Я же комсомольский субботник отменил, на вас понадеялся.

– Так, отставить панику. Не отходите, перезвоню.

Млин, ну ведь знаю, что всё надо контролировать самому, но нет, лоханулся как сопливый лейтенант. Вчерашние возлияния всему виной. Расслабился.

Я набрал номер воинской части.

– Замполита Васильева пригласите.

– Замполит на выезде.

– Один? Или с кем-то?

– Взял взвод по приказу и уехал.

– Давно?

– С самого утра.

– Спасибо.

Осталось понять, куда этот взвод девался вместе с Васильевым и почему он не добрался до места назначения. Карету мне, карету! И мобильный. Но второе хотеть бесполезно, а вот карету пусть мне организуют.

– Юрий Михайлович. Машина прямо сейчас нужна. Есть?

– Зачем вам машина?

– Пропавший взвод искать. По всем прикидкам он давно должен быть на месте, из части уехали рано утром. Зная военных, предполагаю, что произошла какая-то путаница. Чем раньше мы их найдём, тем меньше последствий потом расхлёбывать.

– Последствия будут, если обещанная помощь сорвётся.

– Вы плохо знаете вояк. Они способны вместо одной закопанной траншеи организовать вам пару неучтённых в самых неожиданных местах. Это русские разгильдяи, им раз плюнуть это устроить.

– Убедили. Машину сейчас отправлю.

– Спасибо! Постараюсь найти их в кратчайшие сроки и направить мощь Российской армии в мирное русло.

Пока обещанный транспорт добирался до меня, я позвонил в ГАИ.

– Дежурный, лейтенант Хвылин, – отозвались доблестные стражи дорог.

– Майор Казаков по поручению горисполкома. Срочное партийное задание. Лейтенант, свяжитесь с постом на въезде в город, узнайте, проезжал ли с час назад военный транспорт с солдатами из пригородной воинской части?

– Есть, товарищ майор. Кому доложить результат?

– Вы вызывайте пост, я повишу на линии.

Трубка брякнула об стол, зашипела рация.

– Третий, я первый. Сообщите, проезжал ли сегодня утром транспорт из военной части в город? Проезжал? Даже два? Спасибо.

– Слышу. Стойте, спросите, обратно не выезжал?

Нет? Значит, в городе заблудились. Как они это сделали? И где можно час пропадать?

– Спасибо, лейтенант, родина вас не забудет. Свяжитесь ещё с постами в городе, опросите, кто их видел, где и во сколько? Как что-то узнаете, немедленно перезвоните по номеру.

Собраться и натянуть майорскую форму было делом нехитрым, я успел ещё дать Борису ценные указания, прежде чем под окнами посигналил автомобиль. Жаль, лейтенант не успел отзвониться. Уже садясь в «Волгу», я услышал, как распахнулась балконная дверь, и Борис закричал, опасно перегнувшись через перила:

– Сэв! Стой!

– Говори, – остановил я занесённую ногу.

– Их патруль на мосту видел, – крикнул он.

– Давно?

– С час назад.

– Понял, принял.

Значит, они в центре. Какого чёрта происходит?

– Куда едем? – обернулся водитель.

– Искать толпу военных дуболомов с лопатами.

– Что, простите?

– Говорю, ищем взвод солдат, которые находятся где-то в центре и возможно даже что-то копают. Давай на площадь, а от неё расширяющимися кругами по близлежащим улицам. Не могли же они бесследно исчезнуть.

И точно. Не прошло и десяти минут, как служивые нашлись.

– Стоп! – рявкнул я, заметив в створе улицы, которую мы пересекали, толпу. – Вон они, давай к ним.

– Здесь перекрыто. Знак видите?

– Да чхать мне на знак. Тем более, гаишники в курсе моих поисков, если что я им скажу, кто я и зачем под знак полез. Давай-давай, пока там Салицкого не распяли.

– Вот и скажите, вон пост ГАИ.

– Да млин. Рули к нему.

– Здравия желаю, товарищ майор, – козырнул капитан, когда я вышел из машины.

– Вольно, капитан. Мне нужно проехать под знак.

– Никак невозможно. Дорожные работы, это небезопасно.

– Для того и еду, чтобы эти дорожные работы прекратить. Запрос про солдат получали сегодня? Их по ошибке направили сюда, а надо на площадь. Дело государственной важности.

– Хорошо. Давайте, мы вас сопроводим.

– Отлично! Только скорее.

Гордо проехавшись по пустой улице в сопровождении экипажа ГАИ, я обозрел кипящую работу. Они реально почти сровняли ни в чём не повинную траншею. Только вот траншея выходила не на ту площадь. Где Васильев? Душу вытрясу!

Сунув два пальца в рот, я свистнул.

– Бойцы, стоп машина! Где командир?

– Командир подразделения лейтенант Воробьёв, – подскочил прыщавый лейтенантик.

– Ты чего тут устроил, чудила?

– Поступил приказ – закопать траншею. Ориентировочно через полчаса закончим.

– Траншею на улице, прилегающей к главной городской площади! По которой завтра должна идти праздничная колонна.

– А мы где?

– Где, где, в звезде! Вот этой, которую с тебя снимут за вредительство.

– А…

– Бэ! Забирай инвентарь, грузи бойцов и рули за мной. Да не потеряйся снова. Чего встал, глазами хлопаешь? Исполняй!

– Виноват, – отмер наконец горе-командир. – Но у меня приказ замполита.

– Ах, замполита. А сам он где? Очень хочется… поговорить по душам.

– Не могу знать. Товарищ майор задачу поставил, сказал, по возвращении проверит выполнение.

– Подожди, то есть он вас сюда привёз, сказал закопать и свалил по делам?

– Никак нет. Майор Васильев раньше отбыл. Ещё в пригороде.

– Тогда с чего ты взял, что надо здесь копать⁈ – потерял я терпение.

– А где? Вот же траншея.

Ну дятел.

– Представь себе, она не одна в городе. Твоими стараниями конечно стало одной траншеей меньше. А если ты ещё продолжишь пререкаться со старшим по званию, то станет меньше на одного лейтенанта, замполита и первого секретаря горкома комсомола.

Ну, дошло, нет? Эх, туго ему мыслительный процесс даётся.

– Ошибся ты, Воробьёв, – тяжело вздохнул я. – Это не та траншея. Ваш объект в полукилометре отсюда, через три улицы. Замполит конечно сам виноват, но поверь, он не обрадуется, когда ты ему эту траншею предъявишь.

– Так это что, мы не ту траншею закопали?

– Смекнул наконец. Собирай взвод, да поторопись, пока сюда хозяева не нагрянули, а там хорошего человека с должности не попёрли.

Распугав мигалками немногочисленный транспорт, наша колонна проследовала наконец к нужному месту. Около траншеи, как над могилой любимого дядюшки, стояли чины в костюмах. Красные лица медленно возвращали себе естественный оттенок, по мере того как бойцы рассредоточивались вокруг объекта. Что тут было? Скандал в благородном семействе?

Ага, вижу кое-какие знакомые лица. Не иначе, вся верхушка собралась поплакать над загубленным парадом. Нет бы, лопаты в руки и копать. Вон их сколько набежало, к обеду глядишь и справились бы.

– Привёз, как обещал. Прошу прощения за задержку, произошла техническая накладка, – отрапортовал я. – Юрий Михайлович, на два слова разрешите?

– Ну Всеволод, ну Иваныч, умеешь ты эффектно обставить своё явление, – хмыкнул Салицкий. – Откуда сопровождение-то?

– Это скорее конвой. Чтобы снова не потерялись. Тут такое дело. Нужен телефончик ваших хозяйственников, уладить одно дельце.

– Ещё что-то?

– В общем да. Они же неспроста пропали. Случайно другую траншею закопали вместо этой. Пацаны сейчас окончательно выдохнутся, и сегодня вряд ли уже смогут её раскопать обратно. Я их припугнул конечно, так что никуда не денутся. Но до завтра хотя бы чтобы обождать.

– Знаете, я до обеда принципиально не пью, но сегодня уже хочется.

– Э, нет, сегодня без меня. Дела.

Глава 22

– Товарищи, знакомьтесь – майор Казаков, – представил меня сразу всем Салицкий.

Пришлось знакомиться. Откровенно говоря, эту процедуру я планировал на завтра, в общей сутолоке и неразберихе парада. Но и ладно, грех отказываться, если само привалило. Сегодня, значит сегодня. Завтра пойдёт живее.

Начальник отдела городского хозяйства по фамилии Брюханенко был среди присутствующих. Он обильно потел и непрерывно обтирал носовым платком лоб и шею. Долго жал мне руку своими пухлыми влажными ладонями.

– Очень рад, товарищ майор. Откровенно говоря, вы нас здорово выручили.

– Пустяки, – махнул я, раздумывая, какую тактику избрать применительно к нему.

С одной стороны, мужик проштрафился. Это же его траншея пролегла на пути парадного шествия. В лучшем случае нарушение сроков по выполнению работ, в худшем – всё украдено до нас. Материалы, горючее, запчасти, экскаватор и бульдозер. С другой стороны, мне никак нельзя ударить в грязь лицом. Особенно сейчас, на первом же заметном деле. Поэтому придётся договариваться тихо и быстро.

Оглянувшись, нет ли кого в пределах слышимости, я уже открыл рот, чтобы огорошить его прискорбным недоразумением, случившимся с ни в чём не повинной соседней траншеей, но он оказался быстрее.

– Мне бы в хозяйство таких бравых ребят, – усмехнулся он и махнул головой на солдатиков. – А то ещё одна траншея неподалёку ждёт своей очереди.

Да ладно! Мужик, ну ты меня прямо балуешь. Надо же как-то дозировать, этак вы всем горсоветом мне окажетесь должны.

– Это на Третьей Советской? – уточнил я для порядка, едва удерживая серьёзную мину. Губы так и норовили разъехаться в широкой улыбке. – Так мы её уже закопали.

– Правда? – обрадовался чиновник. – Но откуда вы узнали?

– Работа такая – всё знать и действовать на опережение. Сочтёмся, – значительно посмотрел я на собеседника.

– Да-да, конечно, – уверил меня в полной лояльности Брюханенко, потея с удвоенной силой. – Всё, что в наших силах.

– Не сомневаюсь. Взаимовыручка – залог успеха в нашей работе!

Мы ещё раз пожали руки, и я пошёл восвояси, на ходу вытирая липкую ладонь. Неприятный тип, но отложу его в копилочку. Будет пользу приносить. Пусть пока погуляет. Как только придумаю, что с него получить, так и расквитаюсь сразу за всё.

Ну, Васильев, везучий ты сукин сын. Мог уже кубарем катиться вниз по карьерной лестнице, увлекая за собой и меня и Салицкого. Надо же так умудриться подобрать исполнителя, чтобы даже косячный косяк оказался таким удачным. Вуаля! – мы оба на коне, в белом и с шашкой наголо. Такие фартовые мне нужны. Беру.

Осталось дождаться самого виновника и передать ему с рук на руки вверенное подразделение. Отправлять Воробьёва без присмотра в обратный путь было чревато. И надо подумать, чем отблагодарить всех причастных.

– Ну как разговор? – спросил Салицкий.

– Всё пучком, – ответил я.

– Как-как?

– В порядке, говорю. Взгляните на этих ребят пристальнее. Думаете, это тупые солдаты, которые думают не головой, а противоположным местом? А это богатыри земли русской! Ещё и приказ не поступил, а они его уже выполнили.

– Это вы о чём?

– О траншеях, Юрий Михайлович, о них, родимых.

– То есть?..

– То есть всё пучком. Всё закопано в нужное время и в нужном месте.

– Что, и та тоже?

– Именно.

– Но как?

– А чёрт его знает. Спросите товарища Брюханенко. Распустили вы своих руководителей, я гляжу. Если уж парад для него не повод, чтобы расшибиться в лепёшку, но закончить работы в срок, что уж о каких-то там перекопанных Советских улицах говорить.

– Они не мои. Некоторые «товарищи» давно напрашиваются на самую жёсткую критику, – зло сощурился Салицкий.

Что, товарищ комсомолец, достали тебя? Ну значит правильно я мужика взял на карандаш. Но в открытую дела с ним иметь нежелательно, не то можно упасть в глазах общества, не успев подняться. Как по мне, тут не критикой дело пахнет, а пинком под зад с должности.

Через полчаса к нам присоединилась областная комиссия. Пришлось знакомиться по второму кругу, запоминать имена, жать руки разной степени липкости, присматриваться к глазам и лицам. Моя записная книжка пополнилась ещё десятком номеров, пока не приехал мой добрый фей. Васильев прибыл к шапочному разбору, но кто ему виноват, что все сливки достались мне. Не будет сваливать с места проведения работ.

– Ты где был-то? – поинтересовался я.

– Есть у меня одна женщина в пригороде… – понизив голос, признался он.

– Понимаю. Только ты так больше не делай, не то уедешь однажды к своей крале майором, а к жене вернёшься капитаном.

Я кратко просветил его, как лейтенант Воробьёв со своей тимуровской командой чуть не подвёл нас всех под монастырь, а вместо этого оказал городу неоценимую услугу в двойном размере. Замполит заметно напрягся, но быстро справился с собой и обещал сначала на губу лейтенанта отправить, а потом уже объявить ему благодарность от лица командования. Юрий Михайлович в свой черёд обещал не забыть добровольных помощников и поощрить пацанов. На этом я счёл свою миссию выполненной и собрался домой. Часть чинов оставалась для проведения репетиции парада, на которую уже начали съезжаться военные. Соблазн остаться был и у меня. Однако, представив, какой бедлам сейчас начнётся, я отказался от мысли потолкаться среди вояк. Завтра успею.

Домой я отправился тем же порядком, что и утром. Машину для этого мне предоставили с радостью. С площади нас выпустили без вопросов, а с той стороны все подъезды оказались перекрыты. Прибывала военная техника, выгружались добры молодцы в парадной форме – гордость и краса советских вооружённых сил.

Выгрузившись из волги, заметил устремлённые взгляды бабок со скамейки и мамочек с детской площадки.

– Здравствуйте, – громко поздоровался я сразу со всеми.

– Здравствуйте, – нестройно отозвались голоса.

– Здравствуйте, товарищ майор, – поздоровались две пигалицы в белых фартуках и отутюженных красных галстуках, с которыми я уже не раз сталкивался в подъезде. Молодцы, подкованные девчонки. Не иначе, спросили у старших про звание.

Вот я уже и свой в профессорском доме. А в первый наш с Борькой приход, помнится, косились на новый потенциальный источник шума. Как мало людям надо – тишина за стенкой и майорские погоны сверху.

– Это куда вы такие нарядные? – полюбопытствовал я у школьниц после приветствия.

– На репетицию парада. Нас от школы, как лучших учениц выбрали завтра стихи читать и цветы ветеранам вручать, – гордо приосанились пионерки.

– Молодцы. Значит, завтра увидимся на площади.

– А как же мы вас найдём?

– Я вам с трибуны помашу.

– Ого! Вы командующий?

– Пока нет, но надеюсь вскоре стать.

– Ой, как здорово. Ни у кого из наших ребят нет знакомых генералов.

– Ну бегите, не опаздывайте, – посторонился я, посмеиваясь. Надо было мне сразу идти в генералы. Народ не против.

Борис ради моего прихода даже вынырнул из кипы конспектов и умной литературы.

– Ну что?

– Лимит добрых дел выполнен и перевыполнен. Кто молодец? Я молодец!

– Ты нашёл свой потерянный взвод?

– А ты сомневался? Парад спасён. Ура, товарищи.

– Какой ещё парад?

– Военный, в честь дня Победы, который завтра всё-таки состоится.

– Подожди, парад, который парад? Из-за тебя он мог не состояться?

– Ты всё перепутал. Благодаря мне он состоится, а без меня они бы до сих пор выясняли, кто виноват, и что делать.

И я в красках поведал Борису о своей скромной лепте в деле проведения парада. Парень сперва подвис, а потом отчаянно спросил:

– Ну как, как у тебя это получается⁈

– Да всё просто. Находишь людей, заинтересованных друг в друге, и сводишь их лицом к лицу.

– А без тебя они не могли?

– Получается, не могли. Люди, Боря, вообще странные существа, иногда они проявляют редкостную слепоту и недальновидность. А после встречи со мной чудесным образом прозревают.

– Не удивительно. Ты умеешь всё переврать и перевернуть с ног на голову.

– Но ведь хорошо выходит. Иногда и слова неправды не скажешь, а все вокруг уже осознают и перевоспитываются. Кому от этого плохо? Или скажешь, что сегодня я тоже всё перевернул вверх ногами для своей выгоды?

– Этого я не говорил.

– Ещё бы! Ну а ты меня чем-нибудь порадуешь?

– Да, – надулся от гордости Борис. – Я Беляеву нашёл.

– Ну так с этого надо было начинать! В каком музее работает? И как нам с ней устроить рандеву?

– Устроим легко, если пообещаешь что-нибудь исполнить на гитаре.

– Мелкий вымогатель!

– Ты же только что сам учил – находишь двух людей, заинтересованных друг в друге… Она тебе за каким-то чёртом понадобилась, а её впечатлила твоя музыка.

– Зови! Обещай, что хочешь. Она мне очень срочно нужна для консультации по одному делу.

– Тогда завтра?

– Какие завтра? Сегодня! Сейчас.

– Ну ладно, если ты так настаиваешь…

– Боря, не буди во мне зверя. Звони скорее.

– А ты мне расскажешь, зачем тебе консультация музейного работника?

– Расскажу. Потом.

– А почему не сейчас? Я каждый раз силюсь угадать, что ты задумал, и каждый раз фантазии не хватает.

– Угадалка не отросла.

– Как же я буду тебе помогать, если ты мне ничего не рассказываешь?

– Тоже верно. Только, понимаешь, не всем я с тобой могу поделиться.

– Почему? Начальство совершенно секретного почтового ящика не разрешает? – ехидно ввернул Борис.

Я развернулся к нему и внимательно осмотрел снизу вверх и сверху вниз. Эх, парень, если бы я тебе всё рассказал…

– А ты язва, Боренька. Так с виду и не скажешь.

– Ну а чего ты меня вечно за сопляка держишь.

– Ладно, слушай сказочку, студент. Жил-был один начинающий журналист, молодой и любопытный, совсем как ты. Сунул он свой нос в какое-то стрёмное дело и обзавёлся очень дорогой и, как выяснилось, опасной вещицей. Вот она, – продемонстрировал я перстень.

– Что это? – протянул Борис свои загребущие ручонки.

Я позволил ему взвесить на ладони корявое, неправильной формы изделие древнего мастера, проникнуться духом старины и ароматом потускневшего от времени золота. Предсказуемо, реакция на вещицу оказалась сродни моей – удивление и недоумение. Не зная истории перстня, нечем там особо восхищаться.

– Вот об этом я и хочу узнать у твоей знакомой Беляевой Л. Г. Позвони ей, будь другом. Только не вздумай упоминать перстень. Просто скажи, что мы её удостоверение нашли и хотим вернуть. Дальше я сам.

– Так что это за перстень?

– На первый взгляд, ничего особого. Так, неумелая поделка. Вот мне и хочется узнать, что в нём такого ценного?

– А у журналиста спрашивал?

– Не получится. Его больше нет.

– Как нет?

– Никак нет. Добрые люди постарались избавиться. Так обычно бывает с теми, чьё любопытство не обеспечено силовой поддержкой.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Я не впечатлительная девица, чтобы биться в истерике. Да и знаком я с ним лишь заочно. А вот наказать тех, кто парня погубил, постараюсь.

– Как перстень оказался у тебя?

– Мне его отдали. Девушка этого журналиста.

– И что ты с ним будешь делать? Продашь? Он же золотой, как я понимаю.

– Нет, я хочу вернуть его государству.

– А тебе какая в том выгода?

– Моральное удовлетворение от того, что справедливость восторжествует. Зло будет наказано. Чем не достойная цель?

Борис метнул на меня острый взгляд и поднял руки, будто сдаваясь.

– Ты самый странный и непредсказуемый человек, Сэв. Невозможно предугадать, что в следующий раз придумаешь или сделаешь.

– Да, я знаю. На том и стою. Звони.

Лариса Беляева, девушка неопределённого возраста в огромных очках, оказалась сотрудницей Краеведческого музея. Она долго и пространно благодарила нас за удостоверение и отказывалась проходить в квартиру. Пришлось чуть не силком втаскивать её внутрь, забалтывать, хохмить и играть на гитаре. Через полчаса я рискнул перевести беседу на профессию девушки.

Мой интерес к скифскому золоту она трактовала по-своему.

– Какой вы разносторонний человек, Всеволод. Обычно неспециалистам скучно слушать о музейных редкостях. А вы так искренне интересуетесь тонкостями нашей работы.

– Люблю загадки истории. Так в вашем музее тоже хранятся скифские артефакты? Это очень интересно. Где их можно увидеть?

– Как раз сейчас с ними активно работают, готовят статью в журнал. Может выставку устроят, а может и в институт Истории повезут. Представляете, до недавнего времени никто и не знал об их существовании, и ещё долго бы не узнал, если бы не журналисты.

– Да вы что? Расскажите, как это случилось?

– Там такая запутанная история. Эту коллекцию извлекли при археологических раскопках в тридцатые годы, и долго решали её судьбу – передавать ли в местный музей или отправить в столицу. До самой войны тянулось. А потом след коллекции затерялся. Не удивительно – началась война, не до того стало. Считалось, что всё ушло в Москву. И вдруг с месяц назад раздался звонок из «Правды», так и так, кто может рассказать о той давней истории? Ну мы им дали номер старой сотрудницы Авдотьи Никифоровны, ровесницы столетия, которая давно на пенсии. А она и вспомнила, что скифо-сарматское золото не повезли в Москву осенью сорок первого. Поступил приказ законсервировать ценности до особого распоряжения. А оно так и не поступило. Где-то в нашем хранилище и лежит, стало быть. Кинулись искать – в учётной документации ничего нет, по книгам поступления коллекция не зафиксирована, а в хранилищах сто тысяч предметов, где там найдёшь. Мы снова к Авдотье Никифоровне – вспомните, во что упаковано было, в каких коробках, особые приметы какие-нибудь. И что вы думаете? Ведь нашли! Правда, не всю коллекцию, только часть, но ведь не верил никто. Сейчас остальное ищут, по старой описи втрое больше должно быть. Представляете, какая сенсация! У нас – и такие редкости! Ну ничего, раз часть нашли, значит и остальное где-то благополучно лежит.

Я с таким восторгом смотрел на Ларису, что она, наверное, решила, что я влюбился. Обожаю такие моменты в работе, когда после десятка-другого опрошенных впустую человек наконец находится та жемчужина, ради которой ты просеял тонну мусора. Осталось понять, кто и когда похитил золото из музея, и как в эту компанию затесался Волох? На первый вопрос я постараюсь получить ответ у своей ценной осведомительницы, а уж если выявлю преступника, у него и про Егора спрошу.

– Вот это история! Хоть кино снимай. А как это вообще могло получиться, что о коллекции забыли на столько лет?

– Всякое бывает. Сотрудники менялись, старый не успел передать по описи, а нового работой загрузили, некогда было сверку делать. Ну и всегда есть ряд неучтённых коллекций, которые лежат в хранилищах до лучших времён, ждут, когда до них руки дойдут. Вы не думайте, у нас ничего не теряется, просто хорошо запрятано, задвинуто, надпись на коробке другая сделана и всё – ищи ветра в поле. Сколько раз такое было, ищем-ищем предмет по запросу, а искомое потом совсем в другом месте обнаружится.

– И как ваши поиски? Продвигаются? Когда выставку можно будет увидеть?

– Я понимаю ваше нетерпение, но быстро такие дела не делаются. Через годик приходите.

– Это очень долго. А можно по-дружески прийти к вам в гости и частным порядком посмотреть на эти удивительные вещи?

– Я была бы рада, но всё хранится в отделе фондов, нужно спросить у хранителей.

– Вы же спросите? Всё это ужасно интересно.

– Могу спросить, только не знаю, разрешат ли. У нас очень строгие порядки.

– А скажите, кто у вас хранит и изучает эту коллекцию? Вдруг я знаю этого человека? Мы бы полюбовно договорились.

– Этим целая команда занимается. Вы знаете кого-то из хранителей? Давайте через него и договоримся! Так больше шансов попасть в фонды.

– Не то чтобы знаю, просто довелось столкнуться на мероприятии. А фамилию конечно забыл. Давайте вы мне всех назовёте, может вспомню я своего знакомого.

– Это мужчина? У нас мужчин в фондах нет.

– Нет-нет, женщина, конечно. Это я оговорился.

Давай, детка, расскажи мне обо всех подозреваемых! Это позволит максимально сузить круг поисков.

– А, ну тогда смотрите. Всего их у нас пятеро. Главный хранитель фондов, она же заведующая отделом – Римская Наталья Валентиновна. Очень строгая и умная женщина. Я ею восхищаюсь, такой порядок в делах.

– Римская, Римская, – задумался я.

Не фигурировала ли эта фамилия среди записок Егора, которые встречались мне в его квартире? Почему-то казалось, что встречалась.

– А как она выглядит?

– Около тридцати, кудрявая брюнетка, в очках. Всегда аккуратная, на каблучках, хоть и работа у них пыльная, и много всего таскать приходится.

– Нет, вроде не она. Кто там дальше?

– Две пожилые сотрудницы – Марья Савельевна Гончарова и Изольда Витальевна Лисицына. Везде ходят вдвоём. Если вы где-то с одной встречались, вторая тоже должна была быть рядом.

– Нет, не они, – отмёл я кандидаток. Вряд ли пожилые музейные дамы могли таскать экспонаты на чёрный рынок.

– Светлана Максимова, она в декрет собирается, ни о чём другом уже не думает, но это и понятно, никто не ругается. Полная, миловидная. Ямочки на щеках.

– Не она. И последняя?

– Студентка Яна. Как же её фамилия? Она у нас недавно работает. Полозова или Полухина? Как-то так. Рыженькая, вертлявая.

Вот эта подойдёт. Ради крупного куша могли и своего человечка заслать. Итого получается двое. Хотя…

– А кто ещё имеет доступ к коллекциям?

– Больше никто.

– Сторожа, уборщицы…

– Только в сопровождении сотрудников фондов. Даже директор без них в хранилища не войдёт.

Глава 23

Бориса я отправил провожать Ларису Беляеву и заодно в магазин за продуктами. После их ухода я открыл свой телефонный справочник и внимательно изучил телефоны Управления Внутренних дел. Позвонить сейчас или отработать самому все доступные версии? Выходной, завтра парад, а откуда меня в вытрезвитель привезли, так и не выяснилось. По озвученным именам музейных подозреваемых дам тоже хотелось пробежаться. И конечно, Алла. Но её я оставлю на сладкое. Подумал я хорошенько и набрал номер Николаича.

Николаич мне ответил, но тут же зашептал в трубку, что перезвонит через десять минут, и отключился. Я послушал короткие гудки и достал записную книжку Егора, которую забрал из квартиры в надежде когда-нибудь расшифровать записи из неё. Римская нашлась сразу же на положенном ей месте – под буквой «Р». Я же помню, что видел эту фамилию! И что это значит? А ничего не значит, по большому счёту. Тётка – заведующая фондами, Егор мог держать через неё связь с музеем. И скорее всего так и было. Плохо то, что остальные четыре сотрудницы, включая пенсионерок и беременную, среди контактов не встречались. Один плюсик напротив этой кандидатуры я поставлю, но остальных вычёркивать рано. Придётся ещё раз внимательно изучить бумаги Волоха, тем более мне нужны его рукописи для лекций в нархозе. Дождусь звонка от Николаича и съезжу до квартиры. Или сначала позвоню Алле? Зудело услышать её голос, даже если она снова меня пошлёт.

Стёпа перезвонил спустя пятнадцать минут, голос был слегка запыхавшимся, будто он совершил пробежку.

– Здорово! У меня там Барсуков рядом отирался, при нём не мог говорить.

– Про него отдельно доложишь. А пока скажи мне, какого чёрта ты по моему запросу молчишь?

– Я не молчу. Ещё позавчера отчитался.

– Ты звонил? Ну Борька, паршивец! Прости, дружище. У меня тут практикант дежурит, в голове ветер. Раз уж мы на проводе, повтори мне, что выяснил.

– Забирали тебя из сквера при ресторане «Северное сияние». Вызов поступил от персонала, которому посетители нажаловались, что у них на газоне пьяный валяется. Обычное дело. Документов при тебе не обнаружилось, поэтому привезли в ближайший вытрезвитель.

– Больше ничего?

– Вроде как официантка тебя опознала.

– Вроде?

– Её никто не спрашивал, но она выразилась в духе «а с виду такой интеллигентный молодой человек был».

– Спасибо за информацию, дружище. Найти бы эту официантку да расспросить.

– У меня смена закончится через два часа, могу забежать.

– Буду благодарен. А теперь давай про Барсукова. Что наш друг поделывает?

А поделывал наш друг интересные дела. На первый взгляд Барсук совершенно перевоспитался. Выполнял свой служебный долг, клиентов хоть поругивал, но кто их не ругает? Это ангельское терпение надо, чтобы в ответ на пьяное хамство и дебош отвечать лаской и добротой. Зато вчера прилетела ещё одна ласточка в пользу версии, что Барсук перенёс свой маленький бизнес за пределы вытрезвителя. Больно уж убивался поутру один мужик, какую сумму он умудрился пропить или потерять накануне.

Нужен человечек, последить за нашим Михаилом свет Игнатьевичем. Глядишь и прищучим на горячем.

Положив трубку, я поколебался, набрать Аллу сразу или попозже? Мучительно тянуло позвонить сейчас. Значит, обойдусь. Увязнет коготок – всей птичке конец. Вот доберусь до квартиры Егора, оттуда и позвоню. Именно так и никак иначе. Я сказал! Как раз мозги проветрю.

Перстню я нашёл хорошее место. В Борькиных хоромах он отлично себя чувствует. Вон бронзовые напольные часы, как родной среди завитков обрамления. Пусть тут повисит, пока я мотаюсь по разным делам.

Написав Борису записку, что объявляю ему выговор за забывчивость, поехал к Волоху домой. Может ещё успею к Розочке заскочить. Чую, после разговора с Аллой понадобится.

Вечерок обещал быть чудным – тепло, всё цветёт и благоухает. В такой хорошо гулять в обнимку с девушкой и говорить о чём-нибудь молодом и глупом. Решено, на обратном пути позову Розиту на вечерний моцион. Ночевать конечно не останусь, завтра предстоит рано вставать и весь день посвятить наведению мостов между моим почтовым ящиком и разными структурами как гражданскими, так и военными. Ещё предстоит подумать по форме одежды. Даже если бы я добыл парадный мундир, наград на нём не будет. А их не может не быть у майора. Можно было подсуетиться и купить, да совесть и честь не позволяют носить чужие награды. Вот и колебался до сих пор, как объяснить людям свой простецкий вид? Не рассказывать же всем подряд про коварную жену. Этак я не бравым разведчиком прослыву, а подкаблучником и рохлей.

В квартире я первым делом расчистил место на письменном столе. Принёс блюдце в качестве пепельницы. Потом стащил бумаги и сел их разбирать. Напечатанное на машинке отдельно, рукописи отдельно. Черновики, на которых встречались номера телефонов – изучить, не отходя от кассы. Номера в большинстве своём не были подписаны. Не будь я уверен в простом разгильдяйстве Волоха, подумал бы, что работал разведчик. Тоже разгильдяистый, но всё же. Минимум имён, минимум улик. Не то, всё не то. А может и правда преступница Римская, и не придётся ничего выдумывать?