Текст книги "Корпорация Vallen'ok 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Хардин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

В Соцсетях хэштег СпасиЛепесткиСакуры буквально взорвался, как сверхновая звезда. Мгновенно – тысячи репостов, комментов: «Я рядом! Бегу!», «Еду на велике! Держись, бабушка Танака!», «Vallen, вы гении! Как подключиться⁈», «Площадь Омия – я буду там!». Лента превратилась в розовый мобилизационный плакат.

Рю всё еще стоял на подиуме, но казалось, почва ушла у него из-под ног. Его лицо, еще секунду назад пылающее яростью и решимостью, побледнело. Но он смотрел не на меня, не на карту, а на безумный, неконтролируемый поток сообщений из соцсетей на экране. Его кулаки разжались. Губы беззвучно прошептали: «Ты мобилизовал весь город? Ради лепестков?» В его голосе не было злобы. Было абсолютное недоумение, смешанное с первым проблеском чего-то, что могло быть уважением. Его «ядерный вариант» вдруг показался тупым, варварским тараном рядом с этой виртуозной игрой на нервах целого города. Я не искал путь вокруг пробки. Я нашел путь сквозь самое сердце Осаки – сквозь ее людей. И Рю впервые почувствовал, что противник на его поле – не просто умный, а гениальный, и по-своему опасный.

Таймер всё также неумолимо отсчитывал время, но все глаза были прикованы к экранам: к карте пробки на мосту Камия, к бешеному потоку соцсетей под хештегом СпасиЛепесткиСакуры, и главное – к прямому стриму госпожи Танаки, которая решила тоже присоединиться к нашему «мероприятию». Она больше не плакала. Она горела. Ее голос, усиленный динамиками, вибрировал в груди у каждого:

– Вижу вас, мои герои! Вижу ваши сообщения! Вы – спасители праздника! Вы – наша надежда! Площадь Омия ждет героев! Каждый, кто прикоснется к сумке с лепестками – получит кусочек «Мечты» и вечную благодарность «Сакура-но Юмэ»!"

На экране возник стрим с камеры беспилотника, зависшего над нашим грузовиком. Было видно, как курьер «Демаекан» в ярко-зеленой куртке, словно подхваченный невидимой волной, нырнул на своем мопеде в узкую брешь между окаменевшей фурой и бетонным отбойником. Его лицо было искажено не жадностью, а чистым азартом победителя. Он рванул к синему грузовику Vallen, который теперь казался крепостью, которую нужно штурмовать.

Водитель грузовика Vallen, получив по рации четкий приказ от нас, высунулся из кузова. В его руках было две сумки-холодильника, он уже ждал парней, спешащих за ними.

Этот курьер подскочил к нему. Слов мы, естественно, не слышали, зато четко различили жест виктори на камеру. Водитель протянул ему обе, что-то параллельно рассказывая. Юноша бережно уложил одну сумку в специальное крепление на багажнике, а вторую прижал к груди и помчался в направлении парка.

В течении двух минут оставшиеся посылки были разобраны курьерами разных служб. Первый пункт операции по спасению удался. Один из свидетелей с места событий сообщал в группе, что водителей мопедов дружно подбадривала вся пробка.

То, что минуту назад было тихой площадью с фонтаном на входе в парк, превратилось в эпицентр народного восстания против времени. Сотни людей: подростки на велосипедах, крутящие на месте, офисные работники, сбежавшие с перекура, даже дети, кричащие: «Мы тоже хотим помочь!» Воздух гудел от криков: «Они едут!».

Самый первый курьер в зеленом ворвался на площадь, как торнадо. Двое подростков с велосипедами подлетели к нему, буквально вырвали посылки из рук и помчались в сторону кондитерской. На экране было видно, как пешеходы формировали живой коридор. Никто не остался равнодушным к моей затее.

Постепенно все контейнеры с лепестками были переправлены через парк, каждый хотел приобщиться к нашему великому делу. В чате, в группах, даже в стриме от Танака-сан – везде царило оживление. Лица людей сияющие, решительные, объединенные одной целью, смеющиеся, кто-то даже плакал. Даже здесь, по другую сторону камеры нас накрыла волна всеобщей эйфории и радости победы.

Это было не просто перемещение груза. Это было сердце жителей Осаки, бьющиеся в унисон ради этого маленького чуда.

После напряженной тишины в отделе произошел взрыв аплодисментов. Даже самые занятые и циничные логисты не могли оторвать глаз от экрана, их рты были открыты в немом восторге.

Рю стоял, прислонившись к стене, а его лицо было пепельно-серым. Он смотрел не на карту, и не на таймер, на котором была ещё уйма времени, а на лица.

На лицо девушки на сигвее, мчащей через парк, прижимая контейнер с лепестками к груди, будто родного ребенка. Лицо пожилого мужчины, что выжимал из велосипеда, да и из себя все соки, только чтобы посылка была доставлена.

Его собственный план с вертолетом службы спасения казался теперь не просто глупым, а кощунственным. Он пытался проломить проблему, я же растворил ее в море человеческого тепла.

Стрим с самой кондитерской будто завис, так замерли все сотрудники «Сакура-но Юмэ». Сама хозяйка, Танака-сан, сжимала фартук рукой так, что были заметны побелевшие костяшки. За ней были видны ряды безупречных, но «голых» тортов. Сотни откликнувшихся затаили дыхание, и только далекий гул площади доносился с улицы.

Один из велосипедистов прорвался к магазинчику первым, спрыгнул на ходу, и вбежал в распахнутую дверь кондитерской, протягивая контейнер, как олимпийский факел. Он не смог произнести не слова, только тяжело дышал. Команда кондитеров бросилась к нему, но Танака остановила их жестом. Она сама взяла контейнер, ее руки дрожали.

Госпожа Танака ставила полученные посылки на стол. Ее движения были медленными, почти ритуальными. Она открыла первый бокс и достала щипцами идеальные, хрустально-розовые лепестки «Ёсино», сияющие, как только что сорванные. Слезы брызнули из ее глаз. Она не смогла сдержать рыдания. Она поднесла горсть лепестков к камере – они переливались в на свету, такие влажные и будто живые.

– Они прекрасны, – её голос, прерывающийся от слёз, громом грянул в эфире. – Спасибо, спасибо вам всем. Мои герои! Мои спасители!

Она посыпала первый торт «Мечта» щедрой горстью лепестков. Розовая волна накрыла белоснежную глазурь – финальный штрих, символ победы. Команда кондитеров разрыдалась, обнимаясь. Толпа на площади, увидев это по стриму на экране микроавтобуса, взорвалась таким ревом восторга, что, пожалуй, задрожали стекла в округе. Хэштег #СпасиЛепесткиСакуры превратился в розовое цунами благодарности и ликования.

Рю резко повернулся, он стоял не у окна, а посреди зала, спиной к экрану с ликующими героями. Его плечи были по-прежнему широки, но напряжение в них сменилось странной, сосредоточенной тяжестью. Лицо было бледным, но не разбитым. Глаза, обычно метавшие молнии, теперь были глубокими, как омуты, в которых бушевала и оседала буря мыслей. Он смотрел не в пустоту, но прямо на меня. В его взгляде не было ни злобы, ни зависти, только шок, глубочайшее потрясение. Но не унижение, скорее осознание.

Накамора прошел через зал, где коллеги, застигнутые врасплох его видом, инстинктивно отшатнулись. Голос, когда он заговорил, был хриплым, чужим, лишенным всей былой огненной энергии:

– Канэко-сан. – Он сделал паузу, сглотнув ком. – Черный кофе без сахара, верно?

Это был не вопрос, не предложение. Это была капитуляция, белый флаг, признание поражения на поле боя, где он считал себя непобедимым.

Глава 23

В квартире резко стало туманно от пыли, поднятой мной. Пыль, древняя и всепроникающая, кружила в лучах света, забираясь в носоглотку и заставляя сдерживать чихание.

Картонная коробка у моих ног зияла пустотой, и это было как насмешка над масштабами поставленной самим собой задачи. Меня ждало новое уютное жильё в «Холмах гармонии», но прежде стоило пройти через чистилище под названием «как собрать свою жизнь до выходных».

– Ну что, малышка, – я потрепал Момо за ухо, – приступим к программе великого переселения. Как говорится, один переезд равен двум пожарам.

Персик, восприняв это как сигнал к игре, схватила носок с ближайшей кучи белья и с торжествующим хрюканьем помчалась к дивану.

– Момо, стоять! – я ринулся в погоню, но она ловко юркнула под стол, оставив меня с протянутой рукой и чувством глубочайшего поражения. Да уж, процесс сбора будет тем ещё мероприятием.

Спустя час, покрытый пылью и собачьей шерстью, я вывалил на диван всё содержимое шкафа. Разбирая найденные вещи, я делил их на три кучки – нужное, сомнительное и за гранью. В первую я определил свои недавние обновки и более-менее пристойное из гардероба прежнего владельца моей тушки (этого было очень мало, со вкусом и аккуратностью у «старого Джуна» были явные проблемы). Во вторую кучу, над которой еще стоило подумать, пошли старые футболки (с надписью «Я люблю Осаку» тоже), коллекция пустых пивных пробок от явно не самых изысканных сортов и старый потрепанный плюшевый пёс. Судя по тому, что он покоился на самой верхней полке, это явно не игрушка Момо, а по потертости, можно было точно сказать, что лет этому экспонату местной кунсткамеры много. Можно было сделать вывод, что это давний подарок. Единственным глазом он смотрел на меня с немым укором.

В третью кучу отправлялось всё, что мой мозг сходу маркировал как мусор. С радостью бы напихал это всё в один мешок и снёс на помойку, но в Японии с этим строго. Тут, пожалуй, самая развитая, равно как и сложная, система сортировки отходов. Сгораемые, несгораемые, пластиковые бутылки, PET-упаковка, банки, стекло, бумага, картон, биоотходы – настоящий ритуал прощания с хламом. Поэтому мусор сначала следовало перебрать по группам, и только потом нести на утилизацию.

– Кто же ты был, парень? – пробормотал я, разглядывая особенно кричащую майку с изображением танцующей рыбы-фугу.

Стиль, достойный слепого панка на кислотном трипе. Момо, утомившись от носка, решила «помочь» по-другому: она забралась в полупустую коробку, предназначенную для кухонной утвари, и улеглась там с видом королевы, созерцающей владения. Я только вздохнул и оставил коробку «Её величеству».

Но самым адским оказался угол за кухонной плитой. Она стояла, словно последний бастион старого Джуна, приросшая к полу за счёт годами копившегося жира и мусора. Я отодвинул ее с титаническим усилием (видимо, ее не двигали со времен основания Токио) и ахнул. За ней скрывался целый археологический слой жизни прежнего меня. Комки пыли размерами с голову младенца, крошки, кажется от печенья, со временем превратившиеся в монолит, но самая главная находка ждала меня дальше. Что-то темно-коричневое, окаменевшее, похожее на сморщенный трюфель.

– И это когда-то было едой? – удивился я.

Я ткнул в объект ручкой швабры. Оно не поддалось, но показалось, что звякнуло в ответ. Скорее всего это пережило бы ядерную зиму. Я с отвращением и маниакальной осторожностью, словно разминируя бомбу, сгреб находку совком прямиком в мусорный пакет для сгораемых отходов.

– Прощай, гастрономический кошмар прошлого, – сказал я, помахав ручкой, – надеюсь этот карпенторовский реквизит не придет за мной в ночи?

Момо, привлеченная возней, сунула любопытный нос в опасную зону и тут же чихнула так, что облачко пыли поднялось к потолку. Я фыркнул.

– Вот видишь, Персик? – сказал я, – это как предупреждение, копаться в прошлом – чихать на будущее. И глотать пыль в настоящем.

К вечеру хаос начал обретать некоторые черты порядка. В углу ждали своего часа две аккуратные коробки с подписью «Важное» (ноутбук, документы, пара действительно ценных вещей) и одна большая сумка с одеждой и бельём. Рядом высилась пирамида разноцветных мусорных пакетов – памятник японскому культу сортировки. Каждый цвет – отдельная судьба и отдельный контейнер. Я вытирал пот со лба, созерцая эту груду ненужных вещей, которые прежний хозяин так бережно и не очень хранил. Бережно, понятно, громко сказано, скорее лениво.

Записи отца я пока оставил на том же месте, решив забрать их в самый последний момент. Хоть меня и обыскивали прежде, сразу после гибели родителей, но продолжающийся интерес и контроль со стороны Vallen вынуждал меня быть по-прежнему осторожным.

– Ну вот, Персик, почти закончили, – Я пнул легонько пакет с мусором. – Выкинем этот хлам и в новую жизнь. Без растянутых треников и каменных печенек.

Момо, развалившись на своем троне-коробке, громко храпела в знак одобрения.

Спускаясь с первым взводом мусорных пакетов к контейнерной площадке у дома, я почувствовал не только усталость, но и странное облегчение. Каждый правильно отсортированный пакет – как маленькое прощание с беспорядком и бесхребетностью прошлого «Я». У контейнеров я старательно рассовал пакеты по нужным секциям, мысленно благодаря японскую систему за ее терапевтический эффект упорядочивания хаоса.

Возвращаясь обратно, я невольно скользнул взглядом по улице. Черный седан, скорее всего принадлежавший корпорации Vallen, все так же дежурил у угла дома, как мрачный страж старой жизни. Я усмехнулся. Пусть дежурят. Скоро их объект наблюдения съедет отсюда, правда я сомневался, что это для них многое изменит. Во всяком случае смогу увидеть, через сколько они объявятся.

Я взглянул на спящую в коробке Момо с умилением. Завтра финальная битва с вещами, но их основной части место на помойке. Новая жизнь начинается, и нести в неё прежние якоря по меньшей мере глупо. Тянуть за собой этот музей человеческой неряшливости? Нет уж.

Я взял на руки свой волосатый кусочек счастья и бережно перенес на кровать. Она фыркнула во сне, устроившись поудобнее. Этот день закончен, посмотрим, что принесет мне следующий.

Проходя с утра мимо кабинета своего босса, Хосино Мичи, я не мог не остановиться. Через приоткрытую дверь был отчетливо слышен сдавленный, дрожащий голос начальника, голос человека, зажатого в угол.

– Да, да, я конечно всё понимаю, – лебезил он, – я понимаю, наши коллеги более нашего загружены. Такая честь, мы обязательно справимся.

Каждое слово давалось ему с трудом, я продолжал стоять и внимать. Кажется, это не тот самый человек, который требовал место для своего протеже, но что-то не менее важное. А предупрежден – значит вооружен, тем более я так и так планировал начать утро с диалога с главлогистом. Мне требовалось согласовать расширение моих прав и возможностей, пора искоренять текущее «двуцарство».

– Мы справимся, Хасимото-сан, – Хосино дышал, как загнанный зверь, – Спасибо, спасибо за доверие.

Раздался звук брошенной трубки, громкий, как выстрел в тишине кабинета, и я незамедлительно постучал в дверь. Стоило мне зайти в кабинет, как я был невольно поражен состоянием моего руководителя. Теперь я понимал, почему в момент телефонного разговора он издавал такие странные звуки. Он паниковал, причем весьма и весьма серьезно. Лицо было землистым, на лбу и верхней губе – испарина. Уж не знаю, что за «бомбу» ему подсунули, но добровольно он на это не согласился бы. Это уже само по себе нехорошо, его непрофессионализм плюс тот страх, что ему навеяли ранее, вместе это гремучая смесь. Но от его ошибок могут пострадать невинные подчиненные, зуб даю.

– Канэко-сан, – удивленно произнёс он, но быстро взял себя в руки, сделав жалкую попытку выпрямиться. – Вы как раз вовремя. Передайте Вашим коллегам, ведущим логистам, что я жду вас всех через пять минут в переговорной.

«Обрадовать» эту троицу у меня заняло буквально две минуты, ирония моего сообщения «Хосино зовет, срочно, похоже, накосячил по-крупному» была ими понята мгновенно, и вот мы уже вчетвером сидели в пустом кабинете. Изао сидел с каменной маской на лице, его пальцы были сложены домиком перед собой, будто он молил о спасении. Кайка продолжала смотреть на мир глазами Снежной королевы, лишь едва заметное подрагивание ноги выдавало напряжение. И лишь только Рю с улыбкой смотрел на собравшихся и старательно барабанил пальцами по столу какой-то мотивчик. Мотив был бодрый, но вид был настороженный.

В помещение залетел Хосино, внешне достаточно спокойный, только дрожащие кисти рук выдавали его волнение. Он почти уронил планшет, судорожно поймав его на лету. Трясущимися руками он перекладывал с места на место планшет и тоненькую папку с документами.

– Коллеги, нам оказано поистине высокое доверие, – в голосе звучала натянутая бодрость, – вышестоящие отделы логистики перегружены работой, поэтому нам передали крайне важный проект. Важный как для компании, так и для всей Осаки. Смотрите, – у него в руках появился пульт управления проектором, и он щелкнул кнопкой. На экране показалась гигантская мандала, даже на снимке было ясно о нереальных размерах этой хреновины. Хосино замолчал, видимо нагоняя саспенса, но, как говорится, факир был пьян и фокус не удался. Мои «собратья по несчастью» так же непонимающе смотрели на экран.

– Что это? – пробормотал Рю, – звезда смерти?

Хосино было открыл рот для какого-то, готов поспорить едкого комментария, но махнул рукой и продолжил.

– Это стальная турбина, – объяснял он, и после очередного щелчка пультом на снимке появились уточняющие надписи. – Как вы можете увидеть, габариты у неё впечатляющие.

Если верить тексту на экране, размерами она была как хороший грузовик, правда не такая компактная. Она была скорее вытянутым эллипсоидом, с весом хорошо откормленного синего кита. Цифры подтверждали: масса под сто тонн, длина под двадцать метров.

– Это турбина, модель ТГ-7, для электростанции «Осака-Север». Дедлайн – сто восемь часов от прихода в порт до окончания монтажа. Любая просрочка – это потеря контракта, штрафные санкции от города и «слава» на всю Азию. Всё ясно?

Лица коллег побледнели, даже с постоянно веселого Рю быстро сошла его вечная ухмылка. Четыре дня казалось большим сроком, вот только слишком нестандартная перевозка планировалась, и слишком многое было поставлено на карту. Такая «слава» означала крах карьеры для всех, кто будет к этому причастен.

– Итак, не слышу ваших ответов, – Хосино медленно обвёл взглядом всех присутствующих, его взгляд скользил, ни на ком не задерживаясь, – ну раз все согласны, то вперёд. Канэко-сан, на Вас руководство командой, с меня – необходимые ресурсы.

Хосино Мичи сделал разворот на сто восемьдесят градусов и хотел было покинуть переговорную, но я его остановил.

– Хосино-сан, – я резко подался вперед и взял его аккуратно под локоть, а то он уже намылился спрятаться в своей «норке». – Мне нужен полный комплект документов на эту поставку. Для начала – форма семь пи на судно и его груз. Также разрешение начальника порта, и согласование «зеленого коридора» для приоритетной разгрузки. Без этого судно встанет на рейде, а пока до него дойдёт очередь в плановом порядке, сгорят все сроки. Там счёт идет на дни, а не часы, как в нашем случае.

Я не так уж хорошо разбирался в морской логистике, но некоторый опыт в прошлом имел. Да и связанные с морской транспортировкой вопросы были в тот самом, вступительном экзамене.

– Форма семь пи, – его глаза забегали, а тремор в руках еще больше усилился. – Да, да, конечно. Всё есть, где-то здесь. Он лихорадочно листал файлы на планшете, потом также судорожно перекладывал листы в папке на столе. Пауза затянулась, капли пота выступили у него на лице. Он обтёр лоб тыльной стороной ладони.

– Ээ, не могу найти, – голос прозвучал глухо, – но это ничего не меняет. Исикава-сан, начальник порта, наш старый друг. Старый друг Vallen, мне сказали, что он в курсе нашей ситуации и обязательно нам поможет. Бумажки, м-м, это просто формальность. Свяжитесь с ним, – он замялся, но быстро взял себя в руки, пытаясь изобразить уверенность. – Оформим всё необходимое в процессе разгрузки.

Его голос сорвался на фальцет, но своими словами он лишь еще больше подчеркнул свой непрофессионализм, и, судя по взглядам коллег, это подумал каждый из нас. Изао закрыл глаза, Кайка замерла, а Рю перестал барабанить по столу.

– Устная договоренность? – неожиданно раздался голос Судзуки, – на таком уровне, да еще и с таким ответственным проектом? Хосино-сан, – она резко встала со стула, – это безответственно. Прежние исполнители, как я понимаю, этим вопросом себя не удосужили? Они скинули нам не только груз, но и все проблемы с документами?

Хосино сжался, будто его ударили, а Кайка повернула свою голову ко мне, ожидая дальнейших команд.

Глава 24

– Коллеги, у кого еще есть вопросы к Хосино-сан? – спросил я, продолжая слегка придерживать нашего босса за руку, физически не давая ему сбежать, – первые, возникшие у вас после полученной информации.

– Нужны точные габариты груза, и планируемый транспорт, – вставил свои пять копеек Хиго, его голос был сух и деловит, – требуется создать виртуальную копию для пробного проезда. Но для этого нужны все доступные данные. Идеальная трехмерная модель, а не эскиз на салфетке.

– Нам очень нужны документы на груз и судно, – повторил Накамора, – в противном случае даже существующий временной лимит в несколько дней нам не поможет. Такого рода перевозки планируются заранее целой командой сотрудников разных отделов. Я даже не слышал, чтобы кто-то из нашей башни проворачивал такое в столь сжатые сроки.

– Ребята, я понимаю ваше негодование, – залепетал Хосино, – но ответственные кадры оказались заняты госконтрактами, там возникли некие сложности, сместились сроки. Но мне клятвенно пообещали, что всё уже на мази. С нас только контроль.

Слышал я такое в прошлом, все эти клятвы и обещания, как и устные договоренности – всему грош цена, когда начинает припекать по-настоящему. Если бы Хосино был нормальным руководителем, нашел бы сто причин отказаться от данной задачи. Либо выставил ряд условий на берегу, что позволило бы ему прикрыть себя и нас от потенциальных проблем в случае невыполнения. Он же сделал еще проще, справимся – он молодец, разрулил, а если не справимся – тут вон целых четверо виноватых. И самый виноватый получусь я. С другой стороны, если справимся, это будет очень весомым плюсиком в моём личном деле и послужном списке. Самое то для быстрого рывка по карьерной лестнице. Непонятно к чему вспомнился анекдот, что настоящий оптимист даже на кладбище видит одни плюсы.

– Встречаемся через десять минут, – громко произнёс я, игнорируя присутствие Хосино, – и рекомендую запастись крепким кофе.

Троица удалилась, а наш «руль», повернувшись ко мне, протянул своей дрожащей рукой флешку.

– Вот, тут всё, что есть, – он старался не смотреть в глаза, – а Исикава, я ему позвоню, обязательно.

Я взял протянутый предмет и только после этого отпустил руку Хосино, чем тот поспешил воспользоваться. Он почти выбежал из переговорной, спотыкаясь на ходу. Я обвёл взглядом пустую переговорную, понимая, что именно это помещение придется пока использовать вместо рабочего кабинета. На главном экране в зале появился обратный таймер, на котором уже пошёл размен сто седьмого часа. Цифры отсчитывали время вниз в пугающей скоростью. Теперь я уже знал, что это одна из любимых фишек Рю, таким образом он подстёгивал себя и остальных, хотя по отношению к последним это было спорно.

Я выглянул за дверь и махнул рукой Иоширо. Сегодня его первый официальный день в роли моего личного ассистента и он обещает стать запоминающимся.

Переговорная превратилась на время в военный командный пункт. Длинный стол был завален распечатками маршрутов, схемами порта, техпаспортами на участвующий транспорт и саму виновницу торжества – стотонную стальную краказябру. На телевизоре в кабинете Накамора вывел онлайн-карту порта Осака с трекером судна «Титан», перевозящего турбину и медленно приближающегося к рейду. Рядом – неизменный цифровой таймер, на котором уже пошел сто пятый час. В воздухе висела смесь напряжения и кофеина. Я, с телефонной трубкой, прижатой к уху, жестом подозвал своего ассистента, Сугиями Иоширо, его глаза, обычно спокойные, сейчас горели азартом.

– Да, Исикава-сан, – говорил я ровно, но с напором, – я прекрасно понимаю Вашу занятость. Но приоритетное право выгрузки нужно нам как кислород. Без неё наш «Титан» «задохнётся», стоя на рейде, а в его трюме – сердце новой электростанции, на нас сейчас весь город смотрит. Хосино-сан может это подтвердить. – Я нажал кнопку громкой связи и посмотрел на Мичи, стоящего рядом.

– Исикава-сан, – пролепетал тот сдавленным, виноватым голосом, – Пожалуйста, войдите в наше положение. Мы же с Вами… в одном гольф-клубе! – Последняя фраза прозвучала как жалкая мольба.

– Хосино-сан, – голос у начальника порта был явно раздраженным, – гольф гольфом, а регламент регламентом. У меня тут сухогруз с оборудованием для нового терминала стоит! Вот это я понимаю приоритетный транспорт! Ваш «Титан» подождет. Свободное окно? Посмотрю, может быть вечером, но точно не раньше.

Раздался щелчок, и линия умерла. Сугиями подошел ко мне сзади и тихо произнёс:

– Канэко-сан, – уже по голосу было ясно, что сложность с Исикавой не единственная в моём списке, – «Титан» подходит к планируемой точке отдачи якоря. Капитан судна, Масуда Кацу на связи. Говорит, что приборы показывают резкое усиление ветра. Он ждёт инструкций, и поскорее.

Он протянул мне второй телефон, который я буквально выхватил у него из рук.

– Канэко-сан⁈ Где наш причал⁈ Ветер крепчает, волны растут! – голос капитана гремел из динамика, заглушая гул офиса. – Эта махина на палубе болтается как колокол в набат! Если крепления не выдержат или нас будет болтать сильнее – этой хреновине конец, а заодно и моему судну! Якорь отдаем через десять минут, ждать дольше уже не можем!

На онлайн-карте значок «Титана» мигнул и остановился на рейде. Таймер показывал еще на час меньше оставшегося времени, а мы не сдвинулись ни на шаг. Я сглотнул ком в горле: халатность Хосино из-за недооформленных бумаг; непогода (к слову, никто из нас не обратил внимания на прогноз погоды), а в завершение ещё и бюрократия Исикавы. Дьявольская смесь. Чую, день будет очень долгим.

– Сугиями-сан, – бросил я своему помощнику, – сейчас ноги в руки, и в порт. Будешь там моими глазами и ушами. Возьми все необходимые документы, в случае чего будешь еще и голосом Vallen. Дави на диспетчеров порта, координируй докеров, – я понимал, что вешаю на парня больше, чем он сможет вывезти, но больше вариантов у меня пока не было. – Я буду отсюда давить на Исикаву и искать лазейки. В конфликты не вступать, но стоять, как скала.

Я снова набрал Исикаву, параллельно запустив запись. Тихий щелчок в трубке подтвердил начало записи.

– Исикава-сан, – голос мой был твёрд как камень. – Капитан «Титана» докладывает о критической ситуации. Риск повреждения груза стоимостью в миллиарды йен и самого судна. Если корабль не встанет у причала номер пять в течение часа, я вынужден уведомить мэрию и прессу о сознательном срыве критической инфраструктурной программы города по вине портовой администрации.

Несколько мгновений в трубке была тишина, но потом хриплый голос произнёс:

– Вы меня шантажируете⁈

– Ни в коем случае, – я буквально чувствовал, как гнётся мой собеседник, – я лишь информирую Вас о последствиях Вашего бездействия, и на всякий случай напоминаю, все официальные переговоры Vallen записываются.

– Твою мать, – выругался Исикава, но сразу поправился, – Чёрт, ладно. Пусть идёт к планируемому, пятому причалу. Но учтите, разгрузка не раньше ночи! У меня людей нет!

Спустя еще час Иоширо по видеосвязи описывал происходящее на шумном причале.

– Канэко-сан, – обеспокоенно говорил парень, – я заметил тут несколько репортёров, они все снимают нашу турбину. В новостных чатах уже проскочила новость, что турбина, обошедшаяся городу в кругленькую сумму, может затонуть. Особый акцент делают правда не на нас, а на мэрию. А судя по поведению начальника порта, ему теперь каждую минуту звонят сверху и что-то да требуют, он мечется по причалу, как ужаленный.

Открыв телефон, я и сам увидел твиты с похожей направленностью на фоне корабля в бурлящем море.

– Канэко-сан! – Хосино ворвался в кабинет, мокрый от пота. Его пиджак был расстегнут, а галстук болтался на плече. – Что ты наделал⁈ Исикава звонил мне, кричал! Он подаст на нас в суд! Ты сожжешь все мои связи!

– Хосино-сан, ваши связи не обеспечили нам «зелёный коридор», – ответил я, не отрываясь от экрана с данными о ветре. – А мои действия спасают операцию. Ваша же задача сейчас – немедленно получить письменное разрешение на ночную работу докеров. Или вы хотите объяснять администрации, почему их турбина ржавеет на рейде?

Хосино побледнел и выбежал из переговорной, бормоча что-то о невозможных условиях. В это время со мной связался Иоширо.

– Начальник порта говорит, что ночная смена укомплектована всего на тридцать процентов, – его слова частично перекрывались шумом ветра. – Нужны люди, но их нет. А Исикава не даёт команду, чтобы не платить сверхурочные.

Я на минуту задумался, но тут ко мне наклонился Накамора.

– Канэко-сан, – Рю начал искать нужный контакт в телефоне, – надо найти старшего смены докеров, Огивару Рюносуке. Если заинтересуешь его выгодным предложением, все проблемы с персоналом будут решены. – Он поднял на меня глаза и с извинительной интонацией продолжил, – я порой пересекаюсь с ним по своим нестандартным ситуациям. Вот только это всё нужно согласовывать с руководством, иначе оплатишь из своего кармана.

– Сигуями-сан, – я кивнул Рю в знак признательности, – лови контакт, найди этого человека. Обещай им тройную ставку от компании Vallen, если турбина окажется на земле до утра.

Я в это время набросал письмо Хосино с требованием прогнуть вопрос оплаты, на которое, правда, не получил сразу ответа. Зато в мессенджере мне пришло сообщение от моего ассистента со словами, что за тройную цену докеры пойдут на рекорд, работы уже начались.

Я попросил его выслать несколько фотографий побрутальней, чтобы переслать их нашим ребятам по соцмедиа, которые так помогли с доставкой цветков сакуры. Даже набросал хэштег: герои порта спасают сердце Осаки. Пусть и Исикава получит несколько положительных очков. Что-что, а ссориться лишний раз не хочется, морской путь часто используется в нашей работе. Фото и видео мужиков в касках, спешащих к кранам, пошли в сеть. Кадры вышли эпичными, люди против стихии.

Следующие часы я провёл в режиме мониторинга, получая в течении ночи сообщения с места событий.

– Волна! Кран № 4 порвал трос! Ждём замены! – сообщение сопровождалось фото оборванного стального каната.

– Кабель питания кранового прожектора перебило! Работа встала на двадцать минут минимум! – на видео был сноп искр, оборвавшийся абсолютной темнотой.

– Один из докеров поскользнулся на мокрой палубе, ушиб руку. Отправлен в лазарет. – Голос Иоширо звучал устало.

Я отпустил своих коллег по домам, оставшись один в этом импровизированном штабе, Сигуями отказался уходить, сказав, что уедет из порта только тогда, когда эта «проклятая болванка» покинет наконец корабль и окажется на берегу. Если бы у меня сейчас взяли кровь на анализ, то ответ был бы: «в вашем кофе кровь не обнаружена». Не хватало только сигареты для полного счастья, но тут я не пошёл на поводу у воспаленного мозга. В прошлой жизни дорогого стоило завязать с этой привычкой. Не хватало еще и в новом теле наступать на одни и те же грабли.