Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Я не специально, честно.

– Первый раз, – продолжала она с нажимом. – Когда решили, что сведения из башни Вечности могут с лихвой перекрыть вероятные риски. Вы встретились с Мастером?

– Скорее да, чем нет.

– Оно того стоило?

– Надеюсь, что да.

– Второй раз – когда я проникла в подвал обвалившейся башни, обнаружила Асфара без сознания и не обнаружила там вас. Кулина рассказала всё в лицах, но это не объясняло, почему Полночь затягивает с возрождением.

– Тут все вопросы к ней.

– А задам я их вам. Лита уже укрепляет магическую оборону ночью и продумывает план, как воссоздать формулу Покрова. Вы знаете, кто разрушил башню?

– Наблюдатель, он же лорд Северин фон Умбракрон, бывший хозяин Затмения. Он подстроил нам множество бед, даже странно, что отдельно от своего замка.

– В таком случае, – спокойно сказала Кас. – По старинным законам Полуночи, он приговаривается к смерти. К слову, Вик, кто вас убил?

– Асфар, но по моей же просьбе и очень неохотно. Не приговаривай и его к смерти, Кас, это было необходимо.

Вместо ответа она вновь обхватила меня и прижалась в новом поцелуе, а затем просто поджала ноги и сидела на коленях, не отпуская. У нас оставалось время до полуночи – в принципе, для чего угодно – но я не был против именно такой близости. Что-то подсказывало, что будущее будет не слишком щедро на любые моменты покоя.

Глава шестая

За последние полгода я, признаться, совсем отвык от руин в Полуночи. С тех пор, как подача энергии от силовой жилы была восстановлена, мой замок хорошел с каждым месяцем, отстраивая всё больше и больше разрушенных сегментов. По крепостной стене, ещё недавно пестревшей дырами и обвалившимися кусками, теперь можно было спокойно пройтись по периметру. Это бы заняло много часов, но возможность-то появилась! Несколько башен, склады, хозяйственные постройки смешанного назначения, большинство из которых в последний раз использовалось ещё до эпохи Бертрама. Провалившиеся крыши, покосившиеся стены, дырявая брусчатка – за считанные месяцы почти все эти признаки разрухи оказались аккуратно отреставрированы. Там, где Полночь не успевала сама, на помощь пришли цверги-строители, для которых такая работа считалась не только способом заработать, но и делом чести.

Понятно, что внешняя часть замка была скорее верхушкой айсберга, и в глубинах оставалось множество коридоров, залов и комнат, нуждающихся в очистке и восстановлении. И всё-таки, результат налицо, результат впечатляющий, повод для гордости.

Тем обиднее было смотреть на неаккуратную груду камней, оставшуюся на месте башни Вечности.

– Видел бы ты, в каком состоянии Йхтилл, – меланхолично заметил стоящий рядом Асфар. – Переживал бы не так сильно.

– Он что, ещё больше развалился?

– «Больше» – понятие спорное. Оно предполагает степень сравнения, которая может и вовсе отсутствовать. В любом случае, если хочешь полюбоваться на настоящие руины – милости прошу в гости.

Я оценил поддержку, но на сердце всё ещё было неспокойно.

– Дело ведь не только в эстетике. Точнее, дело вообще не в эстетике, третью библиотечную башню несложно отстроить заново. Я обещал, что помогу, если она поможет нам – и не сдержал слово. Более того, обрёк её на гибель.

– Башню?

– Её душу, если можно так выразиться. У неё было своё сознание, отдельное от Полуночи, своя личность. Когда мы спускались, я чувствовал её боль, страх, отчаяние. А потом всё кончилось.

Самонадеянность. Уверенность в том, что в пределах Полуночи мне практически ничего не угрожает. Как же иначе, ведь Конрад был побеждён, Князь в Жёлтом – свержен, Альхирет слишком занят подготовкой грядущей гибели мироздания. Я не принял в расчёт Наблюдателя, и уж тем более не мог знать, что ему хватит сил разрушить барьер вокруг башни Вечности. Что ни в коей мере не снимало с меня вину.

Асфар задумчиво прошёлся вдоль обломков, которые совсем недавно удерживались воедино лишь благодаря его воле.

– Я тоже всё это чувствовал, – наконец сказал он. – Слышал крики так, будто она поселилась у меня в голове. Но вот что интересно – за ними не последовало агонии. Как ты и сказал – просто всё оборвалось.

– Быстрая смерть, конечно, лучше мучительной, но она всё равно погибла.

– У меня нет в этом полной уверенности. Поговори со своим замком – может, что-то и прояснится.

Беседа с Полуночью у меня была запланирована в любом случае, так что я не стал возражать.

– Задержишься?

– Нет. Йхтилл и так держится на мечтах и лживых обещаниях, и моё отсутствие лишь всё усугубляет. Если мы хотим противопоставить Пожирателю хоть что-то, мне нужно взяться за дело всерьёз.

– Хотел бы я сказать, что мы узнали всё необходимое. – мрачно сказал я.

– Узнали не так уж и мало. Даже Князь не мог подумать, что своими глазами узрит сотворение вечных замков.

– Ну да. Теперь дело за малым – повторить это сотворение минимум один раз, для Рассвета. А лучше дважды, поскольку что-то мне подсказывает, что Затмение не пойдёт на контакт.

– Вот видишь, друг мой, – спокойно сказал Асфар. – У тебя уже есть рабочий план действий.

Я не выдержал и расхохотался в голос.

Информацию, полученную во время похода в прошлое, ещё предстояло систематизировать и обсудить со всеми моими союзниками. Если, конечно, получится собрать за одним столом Асфара, Мелинду, Гвендид, Мордреда, Илюху, а также почти всех слуг Полуночи разом. Жаль, Мастер так и остался в своём вневременном пузыре, даже не попрощались толком, хотя объяснения явно были не его коньком… Как бы то ни было, мы действительно урвали солидный кусок знаний, пусть и несколько неконкретных. О создании вечных замков, природе Пожирателя и единственном способе, с помощью которого удалось однажды его остановить. На заре времён для этого потребовались концентрированные усилия всех семи замков, но, возможно, сегодня хватит и меньшего числа?

…двух, в идеале, поскольку с остальными наблюдались проблемы различной степени тяжести. Закат лишился хозяина, или вот-вот лишится, и неизвестно, кто придёт на смену лорду Конраду. Сумрак, насколько мне известно, пустует. Дальше – хуже. Рассвет мёртв, Заря недавно проснулась и едва не потеряла рассудок, Затмение открыто выступает на стороне врага. Даже если представить, что Зарю можно отстроить и успокоить, найти для трёх замков адекватных хозяев, то что делать с двумя зияющими дырами?

Это вопрос для будущего Вика и всех его союзников. Ох и не завидую я им.

– Я столько всего вспомнила!

Локация для разговора с Полуночью оставалась неизменной с того момента, когда я спустился к её сердцу и вернулся назад. Копия тронного зала, но без окон и с другим вариантом трона – более массивным, каменным, чёрным. Обстановка зависела только от настроения моего замка – и сегодня здесь словно устроили праздник. Пространство расширилось, наполнилось цветами и деталями, на стенах возникли искусные гобелены с изображениями деяний минувших эпох. Окон всё ещё не было, но «вечные» факелы горели с такой силой, как никогда не могли в реальности.

Сама Полночь, юная, светловолосая и босая, спрыгнула с подлокотника сразу, как я появился. Ухватила меня за руки и закружила в импровизированном танце. В её чёрных глазах ярко светились далёкие звёзды.

– Я столько вспомнила, Вик! Я словно проснулась второй раз и наконец-то выспалась! Вспомнила хозяев, слуг, гостей, утраченные столетия! Братьев и сестёр, каждый наш разговор!

– Прямо-таки каждый?

– До последнего словечка! Они не всегда были ко мне добры, но они старались! Кроме Затмения, но мы так сильно её обидели…

Да и с хозяином её тоже некрасиво получилось, прямо скажем. Но к текущему моменту уже поздновато приносить извинения – тем более, что седьмой замок и её бывший владелец с лихвой натворили зла за прошедшие тысячелетия. Кому ещё перед кем извиняться – большой вопрос.

Выходит, Асфар оказался прав – гибель башни Вечности оказалась не окончательной, или, по крайней мере, не напрасной. Она слилась с Полуночью и вернула той память – если не всю, то значительную часть из потерянного. Что до исчезнувшей личности…

– Вик! – танец вдруг остановился, а мне подарили очень строгий взгляд. – Ты не сдержал слово!

Вот и ответ на вопрос, кому извиняться – мне, разумеется. Но это было лучше, чем огромный выбор из других вариантов.

Мы проговорили заметно дольше, чем обычно. Я узнал, что Сумраку не везло с хозяевами так же часто, как и Полуночи, но он лучше их сдерживал. Во главе Заката регулярно становились яркие, харизматичные личности, что приводило к непредсказуемым последствиям. Полдень ценил прагматиков, Заря и Рассвет – творцов, Затмение, когда она ещё меняла хозяев – пророков. Далеко не все потомки того или иного «законного» рода были копиями своих предков, и я стал тому наглядным примером. Почти всё недоверие Полуночи в начале моего правления оказалось следствием предубеждения к фон Харгенам, старательно взращённом многими моими предками, за исключением Роланда и ещё пары менее известных ребят. Вот тебе и истинные хозяева, идеально заточенные на связь с замком. Впрочем, когда связь наконец установилась, доверие вернулось с процентами.

Полночь вспомнила Мастера – в его изначальном облике и с совершенно иным характером, чем сейчас. Например, после исполнения предназначения замков, Мастер лично обучал каждого нового хозяина в течение многих поколений подряд. Это обеспечивало дополнительную связь, близкое знакомство и почти родственные отношения, как и между замками. Снижало соперничество и вражду, пусть и не убирало до нуля. В какой-то момент троны заняли самые сильные маги великой паутины, которые к тому же были обучены величайшим из них. Они правили столетиями, грезили о бессмертии, а родовое проклятье воспринимали скорее как запасной план. Затмение не справилась с ними во время ритуала, но лично убила двух хозяев за следующие тридцать лет. Кроме всего прочего, инцидент с проклятьем и разрывом тяжело ударил по Мастеру, который не мог спокойно взирать на растущую вражду своих протеже.

Полночь не была уверена, сколько рук и крыльев у него осталось к тому моменту, но вмешиваться он точно не стал. Отошёл от дел, постепенно превратившись в сказку, даже не особо реалистичную. Смешно – катящийся ад и вся мощь Пожирателя оказались не способны сломить дух самого могучего из чародеев, а вот грызня между учениками подкосила знатно.

Что важнее всего, Полночь была на сто процентов уверена, что сможет повторить свою часть ритуала предназначения, а при необходимости напомнить братьям и сёстрам их роли. Если акт творения замков сопровождался музыкой высших сфер, то во время уничтожения катящегося ада замки пели – таким образом достигалась гармония между всеми участниками. И пение это подхватывали все души, спасённые в их пределах, объединённые в своей чистейшей ярости против уничтожителя миров.

Я не стал говорить, что сегодня набор душ в каждом из замков разительно отличается от того, изначального, и далеко не все захотят подхватить колдовское пение. Но даже и это было вторично, поскольку вышеописанный вопрос с нужным числом замков всё ещё стоял ребром. Похоже, на грядущее общее обсуждение придётся пригласить и мой замок лично, что делало это в разы более тяжёлой затеей.

– Не хочу тебя отпускать, но придётся, – наконец сказала Полночь, всё ещё пребывающая в лучшем настроении из всех возможных. – Иди, но смотри, не пугай меня так больше! Ещё чего вздумал, умирать за тыщу тыщ лет!

– Договорились. А ты воскрешай меня там, где надо, а не где по привычке.

– Ну прости, прости! Но я же дотянулась до тебя, правда?

Чистейшая правда. И теперь наша связь стала лишь прочнее – несмотря на восстановленную память о целой веренице моих предков, с лордом Вальтером во главе. Хорошо хоть он не додумался превратиться в лича, чтобы вернуться через тысячи лет и вновь занять трон. Старинное развлечение рода фон Харгенов – сперва проклинать самих себя, а затем сражаться самим с собой…

– Иди! Ты сегодня просто нарасхват!

Я не успел спросить, в каком смысле, поскольку как раз потерял концентрацию и вылетел из дальнего зова – для разнообразия, изрядно уставший. Обычно мне хватало незаметной подпитки от лунного света в сочетании с могуществом Авалона, но после воскрешения я так и не поспал, а переход между мирами и затянувшийся визит к Полуночи потратили много сил. И всё-таки, до конца ночи было далеко, а последняя услышанная мной фраза тоже оказалась чистейшей правдой.

У трона терпеливо ожидали двое – Лаахиза и гвардеец по имени Джулиан, из частично исцелённых дуллаханов.

– Лорд Виктор! Позвольте обратиться?

«Частично исцелённый» было самым мягким описанием, какое я мог подобрать для Джулиана и его товарищей. С тех пор, как я вернул гвардейцам и одному кузнецу головы, прошло несколько месяцев, но прогресс с возвращением им человеческого облика застопорился. В отличие от иссохших, давно выглядящих как люди, дуллаханы по сути своей оставались нежитью, просто с головами на плечах. Чтобы заметить, где та отделялась от тела, даже не нужно было слишком сильно присматриваться.

– Позволяю, конечно. Говори смело.

– По просьбе госпожи Лаахизы капитан освободил меня от обязанностей до конца ночи. Уделите нам полчаса?

Я перевёл глаза на всё ещё молчащую Лаахизу, и та несколько раздражённо повела плечами.

– Полчаса, час, сколько надо. Есть, что обсудить, иначе бы я остаться в лаборатории. Идёшь, нет?

Какое-то время Лаахиза просто вводила меня в курс дела по прогрессу исследований. Её тон был исключительно сухим, но вообще результаты впечатляли – команде некромантов-учёных из Ультарима удалось докопаться до основ множества экспериментов Бертрама и повернуть их вспять. Среди исследователей опять нашлись те, кто хотел сохранить результаты трудов моего предка и даже повторить опыты, но Лаахиза не дремала, и таких мечтателей быстро изымали из рабочего процесса с избирательным стиранием памяти. Те знали, на что шли, когда подписывали контракт перед началом исследований.

Несколько десятков душ мёртвых прислужников, заточённых в изувеченных телах более тысячи лет, получили свободу. Другим вернули рассудок и свободу воли – те добровольно присоединились к работе в обновлённой лаборатории. Лаахиза предложила всем желающим перейти в Полночь, но пока что разумные мертвецы предпочли знакомую обстановку незнакомой.

– Что со штаммом «Мортум»?

– Нет решений, – прохрипела Лаахиза. – Пока нет. Но все утечки остановлен. Запасы взят под контроль.

Почти все новости были хорошими – как и остальные за сегодняшний день, огромная редкость! Но всё это время меня так и подмывало спросить, при чём тут Джулиан? Сам дуллахан во время обсуждения сохранял почтительное молчание. Словно Лаахиза оторвала его от службы просто за красивые глаза, в качестве личного телохранителя или гида. Но, насколько я мог изучить характер леди-лича, у неё не водилось любимчиков. Даже с Террой, которая со скрипом считалась за её лучшую подругу, Лаахиза вела себя так же сурово, как и со всеми.

– Терпение, – недовольно сказала она, заметив мою реакцию. – Мы подходить к делу.

– Не торопись.

– И не думала торопиться. Информация поступать планомерно, обсуждаться последовательно. Штамм «Мортум» не иметь решений – пока. Но есть прогресс по оригиналу.

Мои брови поползли вверх без моего ведома.

– Вы что, смогли обратить вспять старое проклятье нежити?

– Не смочь, – резко сказала Лаахиза. – Найти причину. Взять образцы у тех, кто прибыл из Авалон и тех, кто служить здесь. И пока брать… подтвердить догадку. Теперь говори ты.

Она коротко кивнула Джулиану, и тот отвесил поклон в ответ – голова осталась на плечах.

– Благодарю, госпожа Лаахиза. Лорд Виктор, докладываю – в последний месяц мы видим… тревожные сны.

– Сны? – удивлённо переспросил я. – Это же огромный прогресс!

– Нам тоже так казалось. Но это не просто сны, а словно сеанс гипноза. Ко всем дуллаханами в гвардии является человек без лица, и зовёт к себе. Никто из гвардейцев не отозвался на зов, но возникли опасения, что наши братья по всей Полуночи тоже видели эту фигуру.

Ко мне гвардия не пошла по уважительной причине – я был по уши то в одном, то в другом походах. Лита могла оторваться от дел с большим скрипом, зато визит Лаахизы пришёлся в идеальный период.

Ну, как. Идеальный для выявления проблемы и подтверждения одной из старых теорий.

– Где-то есть первый мертвец, – сказала Лаахиза. – Самый первый. Всё ещё жить, скрываться. Стать нулевой пациент, перекинуть проклятье на других. Иметь на них влияние.

– На всех дуллаханов Полуночи? – медленно спросил я.

– Да. За её пределами в том числе. Может, и на иной нежить – нет данных.

– Что насчёт авалонцев?

– Они не создаваться как оружие, так что не оказаться под удар. Но образцы с них говорить то же. Есть некто первый, он не-жить и вещать. Нам надо выяснить, кто он есть. И нам позарез требоваться образец этот труп. Тогда – обратить проклятье.

Какое-то время я стоял, переваривая информацию. Действительно важную, никаких возражений, но не имеющую немедленного ответа. Лаахиза ещё не знала, что знал я. И теперь мне нужно было как можно понятнее донести до неё, что бывший хозяин Затмения, чуть не прикончив меня в башне Вечности, тут же решил предпринять новую попытку. И что именно его, Наблюдателя, одного из сильнейших Знающих, требовалось изловить и пустить на опыты, решив таким образом сразу несколько крайне наболевших проблем.

Как я уже говорил сегодня ночью, дело за малым.

Глава седьмая

Враги наступали хорошо продуманным строем, полностью перекрыв пространство узкого коридора. Впереди – шестеро в лучших доспехах, выстроивших стену щитов, за ними – алебардщики, а из-за их спин арбалетчики вели прицельный огонь. Всего отряд насчитывал шестнадцать дуллаханов, что уже считалось приличным составом. А за эту ночь было уничтожено девять таких отрядов.

Полгода назад подобное наступление вызвало бы серьёзные проблемы, потребовало в срочном порядке выстраивать оборонительные сооружения. Год назад оно запросто могло запереть меня в тронном зале, надёжно и надолго. Сегодня для обороны и зачистки хватило бы одной гвардии, либо троих рыцарей Авалона на их вечном добровольном дежурстве. Моё присутствие здесь было необязательно, хотя не вызывало никаких сомнений, что атака планировалась именно в момент кризиса власти. Понятная схема: хозяин Полуночи суётся в башню Времени и намертво там застревает, а то и пропадает с концами. В тот же момент загрязнённая нежить по всему замку отправляется на слаженный штурм и, если не добивается успеха, то точно сеет хаос. А там под шумок и новый хозяин может прискакать. Такой, который уже не будет принимать поспешных решений против пробуждения Шар’Гота.

Вирмборд играючи, почти презрительно отразил шесть арбалетных болтов – мне понадобилось только вовремя закрыть рукой прорезь шлема. Я даже не потянулся за Райнигуном, остался спокойно стоять посреди коридора, облокотившись на полэкс и смотря на ощетинившийся сталью строй. Испепеление всегда было последним средством, а теперь, когда я лучше знал механизм его работы и познакомился с историей дуллаханов, к нему хотелось прибегать ещё меньше. По крайней мере – сходу.

Строй медленно приближался – достаточно медленно, чтобы я успел сказать, что хотел.

– Меня зовут лорд Виктор фон Харген, хозяин Полуночи. Кто-то из вас знает меня, кто-то – нет. Я прошу в первый раз – остановитесь.

Первая просьба не возымела успеха – ни сейчас, ни в одну из прошлых попыток. Головы дуллаханов на «вольном выпасе» хранились отдельно от тел, но они прекрасно видели и слышали происходящее. Просто предпочитали не прислушиваться – даже до того, как в их мёртвые мозги влез Наблюдатель.

– Сегодня вы выступили в поход, повинуясь зову извне. Приказам того, кто замыслил зло против нашего замка. Не знаю, что он обещал вам, но единственное, что вы найдёте – окончательную смерть. Я говорю во второй раз – стойте.

Как об стену горох – стену щитов, из-за которой грозили мечи, алебарды и арбалетные болты. Тысячелетия сна однозначно не пошли на пользу старой элитной гвардии. Те, кто вырвался из залов избранных, зачастую теряли рассудок за столетия бессмысленных скитаний. Наконец, даже самые разумные из безголовых разделяли глубочайшее недоверие к хозяевам замка – и их можно было понять. Уговаривал я их давно, и за полтора года из сотен вняли человек двадцать.

Но сейчас был особый случай.

– Когда-то вы были лучшими из лучших. Когда-то вы поклялись защищать Полночь даже после смерти. С вами обошлись несправедливо, бросили и забыли, оставили на съедение червям и ржавчине. Я не могу обещать, что исправлю несправедливость, но тот, кто станет на мою сторону, получит имя – и шанс на новую жизнь. Тот, кто опустит оружие или повернёт назад, будет оставлен в покое. Остальных ждёт испепеление и объятья души Полуночи. Выбор за вами.

Дуллаханы притормозили на секунду, но затем всё-таки ринулись в бой. Оно и понятно, столько потратили времени, чтобы до меня добраться, разворачиваться как-то стыдно. Моя броня за время монолога отразила пару десятков болтов, но любой латник знал, что самого бронированного противника можно повалить на лопатки и убить в сочленение доспеха. Меня, конечно, они повалить не могли – но знание об этом добывалось исключительно в бою.

Полэкс подцепил край щита ближайшего ко мне безголового, и я рванул его на себя, заставив потерять равновесие. Один лежит, пятнадцать на очереди. Алебарды по бокам ударили одновременно, скользнув по артефактному шлему и наплечнику, пока я разбирался с двумя щитоносцами по бокам. Прикончить их полэксом было бы несложно, а при желании я мог разобрать весь отряд голыми руками. Но этот вариант не стоял на повестке ночи – поскольку тогда они попросту возродятся завтра, с той же навязчивой идеей в отсутствующих головах.

На меня навалились скопом – почти все, кто ещё остался стоять, пытаясь оттеснить, сбить с ног, обнаружить уязвимое место. Могущество Авалона заполнило меня до краёв, и я подался вперёд, сделав несколько коротких движений. Удар плечом, локтем, полуразворот, подсечка, бросок! Половина латников отлетела к ближайшим стенам, половина просто посыпалась на пол. На ногах остались двое арбалетчиков, которым просто не хватило место в изначальной куче-мале. Выглядели они не слишком уверенно, хотя без голов было сложно представить выражения лиц.

– Последний шанс, – коротко сказал я. – Не вставайте.

Первый арбалетчик вскинул оружие в третий раз за последние пять минут. Видимо, ему никто не объяснил, что безумие – это повторение одного и того же действия, в надежде на иной результат.

БАБАХ!

Райнигун загрохотал, наполняя коридор пеплом и бледными огоньками душ. Из шестнадцати дуллаханов девять попытались встать и продолжить сражаться – включая первого арбалетчика. Остальные остались на полу, благоразумно не двигаясь. Второй стрелок медленно отпустил арбалет и столь же медленно пошёл вперёд. Остановившись в паре шагов, он опустился на одно колено и вынул из ножен кинжал, протягивая его мне на вытянутых ладонях.

– Встань, воин. Тебя будут звать Джерард.

Похожие столкновения прямо сейчас проходили по многим очищенным местам Полуночи – одурманенные дуллаханы рванулись на штурм одновременно. С каждым отрядом защитников, будь то гвардия или рыцари Авалона, шёл кто-то из ключевых слуг – Кас, Луна, Лита, Терра. Они предлагали атакующим то же, что и я – развернуться и продолжать не-жизнь, поступить на службу или быть уничтоженными. Полноценное испепеление мог обеспечить лишь Райнигун, но я не поленился лично пройтись по местам обороны, чтобы избавиться от самых буйных латников, пока тех удерживали на месте. Не самое приятное дело, как и любая казнь, но почти все они давно потеряли последние капли человечности. Остаётся лишь надеяться, что Полночь принесёт покой их несчастным душам.

– Лорд Виктор. Разрешите доложить обстановку.

Александр дважды ударил левым кулаком по правому плечу. Командир моей гвардии выглядел не лучшим образом – щёку рассекал глубокий порез, белые волосы были испачканы кровью. С другой стороны, это лишь подчёркивало, как далеко прошёл бывший иссохший по пути возвращения человеческого облика, пусть и только в стенах Полуночи. Никто бы не заподозрил в нём живого мертвеца.

Я коротко кивнул в ответ.

– Вражеские атаки отражены по всему периметру очищенной зоны. Я отметил на карте места, где противник может возродиться следующей ночью.

– Благодарю. Но также должен спросить – как мы упустили угрозу такого масштаба?

– Виноват, лорд Виктор. Разрешите объясниться?

– Слушаю.

– Сперва мы не придали значения снам, поскольку даже дуллаханов они скорее удивляли, чем беспокоили. Остальная гвардия спала спокойно.

Я ещё не до конца успел привыкнуть, насколько разрослись силы обороны Полуночи за эти полтора года. Изначально в них состояли лишь восемь иссохших – Александр и горстка избранных бойцов, постепенно вернувших себе человеческий облик. Затем на службу пришли гноллы, Кара и Кром, а после и добрый десяток их сородичей. Альвы-наёмники из Ноарталя, три десятка, Аллуин и Нидрэ, цверги-инженеры, бывшие узники из темницы, боевые автоматоны… И, разумеется, дуллаханы – в количестве пятнадцати латников. Точнее, теперь уже двадцати, поскольку за последние сутки набралось пятеро новых бойцов, решивших-таки попытать счастья у разговорчивого хозяина.

– Тем не менее, – продолжал Александр. – Я подготовил для вас подробный доклад, собираясь вручить по вашему возвращению из последнего похода. Когда сны повторились, мы обратились к госпоже Лите и госпоже Лаахизе. Но даже тогда в них не содержалось никаких призывов к действию – до вчерашнего дня.

Почти сразу после того, как Лаахиза и Джулиан посвятили меня в курс дела, Наблюдатель усилил давление. Похоже, что те, кто откликнулся на зов в прежних снах-видениях, получили приказ атаковать – и исполнили его с рвением, достойным лучшего применения. Поскольку никто из действующих гвардейцев не поддался, о подробностях придётся расспрашивать новых рекрутов – когда к ним вернутся головы. А этим, в свою очередь, придётся заняться в самое ближайшее время.

– Кей? – я поднял голову на рыцаря Авалона, который сопровождал отряд Александра, и теперь стоял неподалёку.

– Да, мой благородный брат? – в глухом голосе из-под закрытого шлема звучала легчайшая ирония.

– Как насчёт тебя и других… наших братьев? Мучили дурные сны?

Лаахиза упоминала, что жители Авалона не получили весточки от Наблюдателя, но те не были воинами, в отличие от рыцарей. А рыцари однажды уже стали жертвами похожих козней и манипуляции сознанием.

– Если бы мы просто могли заснуть, мы бы вкусили величайшую благодать за многие века. Нет, лорд Виктор, враг не решился беспокоить нас ни снами, ни видениями.

Хорошие новости – если бы Мордред с собратьями вдруг обратили оружие против меня, это стало бы проблемой похуже, чем целая сотня дуллаханов. Рыцари давно носили с собой обереги от воздействия на разум, но что Наблюдатель умел, так это подкидывать сюрпризы. Пока что оставалось лишь вовремя на них реагировать, нейтрализуя последствия. Что до контратаки… это могло оказаться куда как сложнее, чем даже наведаться в самое сердце Йхтилла и сместить Князя. Придётся решать проблемы по мере их поступления, а свершения оставить на будущее.

Через дальний зов я передал сигнал сбора и направился в сторону тронного зала.

В трапезной собралось много народа – все, кто услышал сигнал и все, кто просто решил поучаствовать. Какое-то время ушло на введение моих друзей и союзников в курс дела. Многие из них знали часть истории и догадывались об остальном, но полную версию слышали впервые.

Итак, однажды шести хозяевам вечных замков пришло в голову провести совместный ритуал, чтобы обречь потомков на вечное служение. Это сильно не понравилось седьмому замку и её хозяину в придачу, но, когда тот попытался остановить движуху, сам угодил в готовое заклятье. Лорд Северин фон Умбракрон, последний хозяин Затмения, обратился в Наблюдателя, первого из живых мертвецов. Мало того, что проклятого навеки, так ещё и постепенно начавшего распространять проклятье на остальную вселенную.

Понятия не имею, чем он занимался следующие несколько тысячелетий – скорее всего, экспериментировал и окончательно сходил с ума. Известно, что именно Наблюдатель натравил орду нежити на Авалон, а затем организовал схему, при которой Артур уничтожил вечный замок Рассвет и едва не уничтожил Зарю. Для этого Северин позаимствовал силу Шар’Гота, но с задачей справился только наполовину, ну и попутно обрёк некогда могучий Авалон на многовековое гниение. Любопытно, что с момента разделения Наблюдателя и Затмения они продолжали действовать порознь, хотя у них совпадали и цели, и основной источник силы.

Что дальше? Вдохновение Бертрама на создание «Мортума» – почти наверняка дело рук Северина, равно как и последующее воскрешение моего самого нелюбимого из предков. Старым ювелиром Галдаром, похоже, также манипулировал он, чисто из любви к искусству. И, наконец, свежайшие события – хитроумная ловушка в башне Вечности и странные сны дуллаханов, последовавшие сразу за ней.

– Мне вот что интересно, – подала голос Луна, которой пришлось одной из первых отражать атаку возле литейной. – Что мешало этому уроду провернуть такое дело раньше? С безголовыми, то бишь. Натравил бы их год назад – и нам бы пришлось несладко.

– А какая от нас тогда была угроза? – резонно спросила Лита. – Полуразрушенный замок, масса проблем… Опять-таки, он, может, и тогда уже гадил. Только по-тихому, незаметно.

– Достучаться до дуллахан – бездна сил, – резко сказала Лаахиза. – Он не тратит силы напрасно, ждать момента. Один удар, другой, с разный сторон. Затем – снова смотреть из тени. Мудро. Подло, но мудро.

Полгода назад основная ставка Наблюдателя была на лорда Бертрама – не окупилась. Сегодня этот вневременной гад взялся за меня лично, и один раз едва не прикончил. К несчастью, хотя первые атаки дуллаханов оказались легко отражены, угроза вовсе не миновала.

– Кулина, – негромко сказала я. – По твоим подсчётам, сколько дуллаханов спит в залах избранных?

– Честно скажу, я гробов не считала, – задумчиво отозвалась леди-слайм. – Но много, очень много! Сотни точно, скорее даже тысячи! А помните видение в башне? Их там тыщ пять дрыхнет, если не все десять!

Скорее, несколько меньше, поскольку часть безголовых разбрелась по замку, а другие попросту сгнили в своих каменных гробах. И всё же, в залах избранных оставалась целая армия элитных воинов-мертвецов. Пока они там просто лежали – это одно дело, совсем другое – когда к ним в отрубленные головы заберётся один из самых зловредных Знающих. Определённую ментальную защиту могла обеспечить Далия, их старый командир, но рассчитывать на это не стоило. Более того, нельзя было исключать, что она могла и сама поддаться Наблюдателю.