Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава четвертая

Молчание слегка затянулось – как раз тогда, когда нужно было действовать как можно быстрее. Я уже собирался поторопить Асфара, но тот опередил меня, сокрушённо покачав головой.

– Видите, госпожа Кулина, до чего коварны могут быть темпоральные ловушки. Даже могучий разум Вика не выдержал и дал слабину.

– С моим разумом всё нормально.

– Ещё как вижу! – возмущённо подхватила Кулина. – Теперь нам придётся вдвоём думать, как вернуться!

– Я уже придумал, если что.

– Иногда мне кажется, что я всё ещё слышу его голос…

– Вы определитесь, я по вашей легенде обезумел или уже скончался? – проворчал я.

– А есть разница? – Асфар вздохнул и наконец-то повернулся ко мне. – Даже если бы мог тебя убить, с чего бы мне это делать? Результат будет тем же, что и при обрушении башни – твоя душа навеки затеряется в нестабильном времени. Хочешь оставить нас до срока?

– В том-то и дело, что нет. Смотри, если мы погибнем вместе с башней, то растворимся во времени. Но при физической смерти моя душа сможет в полной мере ответить на зов Полуночи, и та притянет её для воскрешения. Это мощнейший механизм – он сработал даже когда меня проткнули Блутнахтом.

На сей раз тишина тоже продлилась несколько драгоценных секунд – но во время неё все напряжённо думали, а не просто стояли столбом. Думал и я – моментально обнаружив изъян в собственном гениальном плане.

– Вы нас всё равно оставляете! – надулась Кулина, скрестив руки на груди. – Если это вообще сработает!

– Должно сработать, – медленно сказал Асфар, неожиданно поддержав меня. – Время и пространство не столь разные величины, как может показаться, а связь Вика с его замком очень сильна… Но всё ещё остаётся вопрос стабилизации башни. Ты сможешь укрепить её в настоящем?

– Не знаю, – с неохотой признался я. – Честно говоря, шансы невелики.

Логика оставалась та же, что и раньше – Полночь могла укрепить и починить повреждения в башне Вечности, но при этом на автомате рассеять её аномальную суть. Нет, требовалось одновременно остановить фундамент от разрушения и, что главное, восстановить барьер Покрова вокруг башни. Если бы Лита или любой из магов Полуночи были способны это сделать, то уже бы сделали, но Покров относился к «легендарным забытым» заклятьям. Разве что срочно вытащить Гвендид, а то и Мерлина из Авалона, подключив к колдовским ремонтным работам. И то, где гарантии, что они просто не разведут руками? А заодно напомнят, что вечность может быть на удивление хрупкой штукой.

Я всё ещё чувствовал зов Полуночи, чувствовал кожей и всем, что под ней. Но дальний зов не мог пробиться сквозь толщу тысячелетий, а силы вместе с концентрацией утекали на поддержку башни, как вода сквозь пальцы. Вернуться одному, оставив Кулину и Асфара на верную гибель? Добрая половина моих предков вместе с основателем рода горячо поддержала бы этот план – и тут же оказалась бы послана мной на три весёлых буквы. Их методы за все эти тысячи лет приводили лишь к умножению зла и отчаяния, пока вселенная в очередной раз не оказалась на грани гибели.

Что возвращает нас к вопросу – как вернуться в настоящее, чтобы начать её понемногу спасать? План со смертью казался хорошим, но дьявол скрывался в деталях.

Погодите, что?

Теперь настала моя очередь поражённо уставиться на Асфара. Тот со вздохом вытащил из воздуха, как из невидимых ножен, длинный эсток, и сделал им на пробу пару выпадов. Меня не удивляла возможность моего друга добывать оружие из подпространства – сила Князя позволяла проворачивать и более впечатляющие трюки. А вот для чего оно предназначалось…

– Хорош, – недовольно сказал я. – Признаю, план нормально не продумал, смертоубийство отменяется.

– А, по-моему, так напротив, план отличный, – невозмутимо возразил мой друг. – И чем скорее мы приведём его в действие, тем лучше.

– Я что, тебя чем-то обидел?

– Ни в коем случае.

– Не заметил, как оскорбил семью?

– Ты – лучшая часть моей семьи, Вик.

– Вы решили по очереди свихнуться, что ли⁈ В самый ответственный момент⁈ А ну-ка взяли себя в руки или я не отвечаю за последствия!!

Такой разъярённой я Кулину не видел и не слышал ещё ни разу – разве что, когда она сражалась со мной на кухне, будучи загрязнённой. Впрочем, Асфар всё-таки не торопился «приводить план в действие как можно скорее», и успокаивающе закинул эсток себе на плечо.

– Не волнуйтесь, госпожа Кулина, мы оба пока ещё в своём уме. А заодно попробуйте представить – насколько легко сейчас убить Вика обычным физическим путём?

– Конечно легко! Он вон какой худой, тростинкой перешибить можно!

– Справедливо. А если без эмоций?

– Если без эмоций, то… сложно, наверное, – неохотно сказала она. – Вик сильный, очень сильный. Постоянно тренируется, защищает нас, Полночь его любит. Авалон, кажись, тоже помогает. А главное – он же метаморф теперь, и не из последних, а метаморфа поди убей! Ничего не забыла?

– Ничего, милая, – ласково сказал я. – Всё как есть.

– Но и вы-то не лыком шиты! – Кулина возмущённо ткнула в Асфара полупрозрачным пальцем. – С Князем на па́ру, пропади он пропадом!

– Опять же, справедливо, – совершенно серьёзно кивнул Асфар. – Но даже если бы я задействовал всё доступное могущество, а Вик не сопротивлялся, всё было бы не так просто. Но нам и не нужно «просто», нам не нужна быстрая и эффективная смерть. Поскольку, в таком случае…

Поскольку, в таком случае я оставлю их здесь, это мы уже выяснили. А вот если я умру не сразу, предварительно как следует помучившись…

Сколько времени это займёт? Зависит от характера ранения, скорости регенерации и десятка других факторов. Как верно заметил Асфар, даже если я не буду сопротивляться, процесс может растянуться. Но это не плохо, это как раз то, что нужно – весьма вероятно, что Полночь отыщет мою душу задолго до того, как та покинет смертельно раненое тело. Между медленной смертью и быстрой с последующей попыткой починить башню Вечности я бы однозначно поставил на медленную.

Асфар действительно не свихнулся. А вот насчёт того, что не обиделся, в принципе, мог и соврать.

Настала моя очередь тяжело вздыхать, после чего демонстративно стянуть верхнюю одежду и спрятать плащ из чешуи королевского василиска в переносной карман, оставшись с обнажённым торсом. Такой вот сеанс фансервиса перед смертью – я заметил, как глаза Кулины загорелись, но тут же погасли, и она отвернулась в сторону. Ты уж извини, счастье моё, если повезёт – найдётся время и для иного времяпровождения. Даю слово.

А пока что – к менее приятной процедуре.

– Готов? – коротко и сухо спросил Асфар, но я видел, что его руки едва заметно дрожали.

– Ага. Для надёжности, целься в сердце – а я постараюсь не отрастить второе. И… спасибо. Мы выберемся отсюда вместе.

Первый удар эстока бессильно скользнул по нагруднику Вирмборда, который активировался сам собой, без малейшего моего участия. Пришлось переупаковать артефактную броню с особым тщанием, и только после этого пробовать повторно.

Второй удар, к счастью, прошёл как по маслу. Меч Асфара пронзил мне грудь так быстро, что я едва успел это осознать. Кошмарная режущая боль, головокружение и остановка дыхания пришли позже – спустя секунды полторы, а следом раздался глухой рык «Зверя в лунном свете». Я хрипло закашлялся, сплёвывая густую кровавую пену. Моё тело, вся моя суть отказывалась принимать столь бесславную гибель, и мне приходилось активно прилагать усилия, чтобы не вырвать эсток из груди, обрушив его вместо этого на голову Асфара. Секунды тянулись в мучении, потом – в натуральной агонии, на глаза начала наползать темнота.

А затем зов Полуночи грянул с такой силой, что ему стало невозможно сопротивляться. Она дотянулась до меня сквозь толщу тысячелетий, схватила прямо за душу и потащила к себе. И если меч, пронзивший сердце навылет, не смог заставить меня потерять сознание, то зов моего замка справился гораздо лучше.

Я… давно не умирал. Прямо скажем, давненько. Когда это было в последний раз? А, ну да, памятная первая встреча с лордом Конрадом и его грёбаной косой. Не помню точно, Блутнахт пробил мне сердце или всего лишь солнечное сплетение, разницы никакой. Тогда меня убили настолько качественно, что чуть было за компанию не захватили ещё и Полночь. Она едва-едва справилась с воскрешением, да и то, если бы не своевременная помощь Терры, сейчас я бы тут не стоял.

Предыдущий раз до этого? Уже сложнее. Точно в рамках первых месяцев правления, скорее всего – в лесу Шёпотов, тогда ещё безымянном. Хвоя постаралась, в обличие загрязнённого «босса». Примерно на это же время пришлось несколько достойных, пусть и неудачных, попыток: от громадной змеи в саду, обезумевшего механика и, разумеется, Альхирета. Технически, тогда тот не пытался меня убить напрямую, поскольку руководствовался своими извращёнными принципами, но всё равно – подошёл невероятно близко. Ещё раньше, кажется, преуспел Жнец – один раз, остальных его попыток я благополучно избежал. Вообще, чем больше проходило времени, тем лучше мне удавалось оставаться в живых несмотря ни на что.

Сперва это был вопрос принципа – доказать себе и Кас, что я не полагаюсь на дарованное бессмертие. Затем – вопрос выживания самой Полуночи, не способной тратить ресурсы души на постоянные воскрешения нерадивого хозяина. После этого я немало шатался по чужим мирам, а то и вовсе измерению кошмаров, откуда мой замок попросту могла до меня и не дотянуться. А с силой Авалона, разогнавшей мои способности до предела, меня не смог прикончить даже Ланселот, хотя и старался изо всех сил. Необходимость умирать тихонько отошла на третий план.

Ровно до того момента, пока она триумфально не вернулась – в виде эстока одного из моих лучших друзей, пробившего мне грудь насквозь.

– Вик! Вик, не покидайте нас, Вик! Останьтесь со мной!

В который раз за последнее время Кулина помогала мне прийти в себя. Я распахнул глаза и с некоторым удивлением обнаружил, что всё ещё стою на ногах, несмотря на кратковременный обморок. Стою не то, что бы очень прочно – меч из моей груди никуда не делся, а боль была такая, что невыразимо хотелось выть и кромсать. Я напрочь успел забыть, как это, мать его, отвратно – умирать.

Но что важнее всего, Зов Полуночи не ослабевал, продолжая держать мою душу нежнейшей стальной хваткой. Драгестольной. И в этом состоянии, на грани жизни и смерти, я всё ещё мог кое-как действовать.

– За… мной… – глухо проворчал-прорычал я, так и не вернув себе человеческий облик. – Не… отставать!

Я, конечно, здорово раскомандовался, но без поддержки Кулины, буквальной физической поддержки, мои первые шаги по винтовой лестнице вниз быстро окончились бы падением и пересчётом ступенек с помощью лба. Уверен, Асфар бы с радостью поддержал меня с другой стороны, но он был занят не менее важным делом – удерживал от разрушения столько окружающего пространства, сколько вообще возможно. В первую очередь – участок под ногами, во вторую – всё то, что лежало ниже этого участка.

Башня Вечности рассыпалась за нашими спинами, сливаясь с небытием.

Шаг вниз, ещё шаг. Не шататься, не падать, не позволить поддаться слабости. Не отвлекаться на каскад картин прошлого, проносящийся вокруг со скоростью мысли.

Сотворение миров вечных замков и самих вечных замков – существом, исполненным крыльев и рук, ещё не успевшим превратиться в печального старика. Круг из хозяев, за спинами которых застыли беспокойные фигуры, желающие странного. Смерть и не-смерть Северина фон Умбракрона, Наблюдателя, одного из первых Знающих. Нарастающее безумие Затмения на фоне грызни остальных замков. Армии, штурмующие древние стены, бушующий океан огня, земля, напоенная кровью. Бесчисленные души, заточённые внутри других душ, лишь изредка получающие шанс на перерождение. Падение Рассвета.

Зов Полуночи становился громче с каждым шагом, и я еле сдерживался, чтобы не ускориться. Теперь Кулина поддерживала и меня, и Асфара, который тоже начал шататься от усталости. Как далеко мы спустились? Сколько тысячелетий осталось позади, какой сейчас год?

Бесчисленная армия мертвецов, протянувшаяся от горизонта до горизонта. Триумф безумного некроманта, которому не суждено было продлиться – за ним последовала очередная осада, страшнее всех прочих. Её сменил пылающий гнев Эргалис, обратившийся пламенем, что плавило камни. Но куда хуже – удар в самое сердце, Адеррайсер, застрявший в силовой жиле на ближайшую тысячу лет и ещё немного дольше. Боль, страх и отчаяние. И одиночество, тягучее, ужасное, ни с чем не сравнимое одиночество.

Я перестал отличать, где нас окружали видения прошлого, которыми башня Вечности разбрасывалась напоследок, а где – чувства самой Полуночи. В каком-то смысле, они оставались одним целым, даже сквозь пелену аномалии, и гибель башни лишь воссоединяла её с замком. Но обида, какая-то по-детски искренняя, здесь тоже была, и от неё никак не удавалось избавиться. Башня Вечности не хотела умирать, она боялась, она считала всё происходящее огромной несправедливостью.

И я никак не мог её разубедить.

Гончие пустоты появились под самый конец, когда мы миновали воспоминания о лорде Роланде. Расчёт Наблюдателя был понятен и безжалостен – подловить нас в момент предельной слабости. В самом деле, какое сопротивление может оказать человек с эстоком, торчащим из груди?

Кулина перехватила первую тварь в прыжке, перенаправляя её в сторону только что рухнувшего участка стены. Фиолетовое тело изогнулось в полёте, попытавшись ухватиться за Асфара вывернутой наизнанку пастью, но тот отшатнулся и судорожно щёлкнул пальцами. Трое преграждавших нам дорогу гончих попадали на пол, но Асфар, увы, последовал за ними. Кулина немедленно вернулась в форму мега-слайма и подхватила его в последний момент. Об удержании остатков башни от разрушения уже не было и речи – у нас едва оставались силы на последний бросок. Мы бежали и скользили мимо града камней, мимо прошлого, которое исчислялось уже веками, а не тысячелетиями, но всё ещё не добрались до цели. Чёрный проём входа в подвал издевательски замаячил внизу большого библиотечного зала, в котором обрушились все этажи, оставив лишь голые стены. Те, кстати, тоже рассыпались на глазах.

Я рухнул вниз, раскинув руки и едва сумев превратить их в подобие крыльев. Удар о каменный пол выбил из меня остатки воздуха, заставил эсток уйти в мою грудь по самую рукоять. Встать сил не было – и я пополз в направлении подвала, оставляя за собой широкий кровавый след. Зов Полуночи гремел и ликовал, раскатываясь по голове, не давая погрузиться в сладостный сон.

Кажется, Кулина обогнала меня и пыталась подтянуть, одновременно не выпуская Асфара.

Кажется, пол начал состоять из сплошных дыр, а каменные плиты представляли из себя меньшинство.

Кажется, я перевалился за порог подвала и прямо оттуда упал в такой родной и приятный каменный гроб. Там-то мне сейчас было самое место.

И только после этого, когда непереносимая боль обратилась в колыбельную перед сном, а холодный камень вокруг стал мягче перины, я позволил себе закрыть глаза. Ненадолго, понятное дело, всего на пару секунд, чтобы перевести дух. Надо же, даже умирать не пришлось, чтобы нормально спуститься. Сейчас повернусь поудобнее, и…

А что это за подозрительно знакомые бледные огоньки?

Обычно я бы проснулся по будильнику, но утреннее солнце светило в окно так ярко, что прекрасно заменило собой рингтон мобильника. Я слегка застонал, спросонья обзывая себя идиотом за то, что забыл с вечера закрыть шторы. Сегодня же выходной, верно? Никакой работы, можно поваляться подольше и прийти в себя после… что там было вчера?

Я вскочил с кровати как подброшенный, часто дыша и ощупывая абсолютно целую грудь. Страннее всего было даже не отсутствие шрама, а то, что я в самом деле находился на Земле. На съёмной квартире, срок оплаты которой, к слову, скорее всего подходил к концу – если Анна не продлила её втихую. Что, нахрен, я здесь забыл?

Говорили же мне, дураку, что умирать вредно, а я опять за своё.

Глава пятая

Когда ты слишком много времени проводишь в каком-то месте или в каком-то состоянии, оно постепенно врастает в тебя, становится неотъемлемой частью. Это не обязательно плохо – место может оказаться родным, уютным домом, любящей семьёй. Но может быть и по-другому – монотонная, тяжкая, убивающая душу работа, болезненные отношения, удушающее одиночество. Вещи, которые не выбираешь, жилища, которые не удаётся покинуть. А если и удаётся, их отпечаток остаётся надолго, если не навсегда.

Я считал себя везунчиком – Полночь стала больше, чем просто домом, настоящим местом силы. Проклятье обернулось предназначением, в котором я обрёл друзей и новую семью, любовь, смысл жизни. Замок в другом мире существовал по своим правилам, зачастую совершенно противоположным принятым на Земле. Там отличалось всё, от законов физики и магии до банального расписания – в Полуночи активным временем суток являлась ночь, а не день. Всё это привело к тому, что я провёл пару минут, пытаясь избавиться от чувства ирреальности происходящего, хотя смотрел на самую что ни на есть обычную обстановку. Знакомую, даже слегка привычную, хотя конкретно в этой квартире мне довелось прожить не так уж долго. Именно эта «обычность» выбивала из колеи.

И всё-таки, по какой-то причине я возродился именно здесь.

Первым делом я опустил правую руку на бедро и с некоторым облегчением убедился, что кобура с Райнигуном на месте, а ключ от всех дверей висит на шее. При желании можно было ещё призвать Оковы Судьбы, но без необходимости. Все мои силы остались со мной, связь с Полуночью никуда не делась, так что, по сути, я недосчитался только походной одежды и артефактов.

Если считать только вещи, разумеется, потому что моих спутников я рядом тоже не наблюдал. Даже специально заглянул на кухню, чтобы убедиться, что Кулина прямо сейчас не готовит там завтрак. К сожалению, кухня пустовала.

Дальний зов сработал с некоторой задержкой, но это была ерунда по сравнению с попытками применить его в пространстве воспоминаний. Я мысленно потянулся к Полуночи – и обнаружил её в целости и сохранности, вместе со всеми огоньками душ моих девушек. Кулина тоже была там, уже не к некоторому, а огромному моему облегчению, и даже не находилась в лазарете. Асфара на таком расстоянии я найти не мог, но маловероятно, что он пострадал, если его дотащили до подвала. Все были живы, всё было на месте… кроме меня.

С какого перепуга меня закинуло на Землю⁈

Сфокусировавшись, я осторожно коснулся души Кас, и та на миг замерла. Всё ещё не полноценный сеанс связи, но так она могла понять, что я возродился, я жив и готов возвращаться домой. На Земле со стабильными порталами был некоторый напряг, и для самостоятельного возвращения пришлось бы сломать голову. Но Кас, являясь кастеляном Полуночи, могла переместиться ко мне и забрать назад без больших усилий.

По крайней мере, раньше было именно так. Я ощутил легчайшее ответное прикосновение, исполненное нежности, но огонёк Кас не торопился двигаться к основному порталу Полуночи. Из чего напрашивался только один вывод – возникла некая проблема с перемещением между мирами, как раз тогда, когда это перемещение требовалось больше всего.

Ну… хотя бы, у меня всё ещё выходной?

– И надолго ли вы на этот раз, Виктор?

Некоторые встречи нельзя откладывать до бесконечности. Даже если они ни на что не влияли, даже если в моей жизни давно возникли совершенно иные приоритеты. Мне даже не требовалось всерьёз поддерживать собственный быт на Земле, и уж тем более – контактировать со старыми знакомыми. Анна перемещалась между Авалоном и Полуночью, Илюха обустраивал Зарю, даже Геннадий Белый – и тот поселился в моём замке. В мой родной мир было сравнительно легко попасть, но тяжело выбраться – и кроме ностальгии, меня здесь мало что держало. Сегодняшний визит стал случайностью, исключением… а ещё шансом разобраться со старыми долгами. Не оставлять за спиной ничего.

– Ненадолго.

Богданов мало изменился с нашей первой встречи полуторагодичной давности. Следящий за собой бизнесмен лет шестидесяти-шестидесяти пяти, лысый, с аккуратной седой бородкой. Разве что под глазами заметно прибавилось морщин, но сами глаза остались теми же – бледно-голубыми, и не выражающими ничего, кроме бесконечного равнодушия. Он коротко кивнул в ответ и принялся за свой стейк, методично отрезая небольшие кусочки исключительно острым ножом и отправляя в рот. Любопытно – до этой нашей встречи в ресторане, я ни разу не видел, как Владимир Михайлович ест. Даже создавалось впечатление – превратное, разумеется – что он и вовсе не нуждается в пище.

Кроме нас в небольшом ресторане не было никого, не считая официанта, появляющегося и исчезающего словно тень.

– А ведь вы всё ещё на меня работаете, – наконец сказал мой собеседник, выдержав должную паузу. – Пусть с момента, когда вы в последний раз выходили на связь, прошло немало времени.

– Если мне не изменяет память, официального договора я так и не подписал.

– Устные соглашения тоже имеют силу.

– Как и любые сказанные вслух слова. И всё же, Владимир, я вынужден окончить наше сотрудничество – по ряду абсолютно непреодолимых обстоятельств.

Он посмотрел на меня, тяжело и внимательно.

– Прежде чем вы подтвердите сказанное, Виктор, я хочу, чтобы вы знали – за прошедший год многое изменилось. Очень многое. Сегодня моя организация руководствуется качественно новыми принципами. Сменилось и основное направление деятельности.

– Неужели вы больше не убиваете людей? – не удержался я.

– Убиваем, – безучастно сказал Богданов. – Но в основном тех, кто пытается, скажем так, извлечь выгоду из сложившейся непростой ситуации. А ещё мы спасаем людей, проводим розыскные мероприятия и разрабатываем средства для противодействия угрозам… определённого характера. Вы знаете, о каких угрозах речь.

Знал, конечно. Даже после окончательного падения лорда Конрада и смены руководства в Йхтилле, Земля продолжила притягивать всевозможную потустороннюю дрянь. И наш несчастный город, стоящий над местом силы – в особенности.

– Мы действуем не в одиночку, – продолжал он, – а в сотрудничестве с рядом других добровольных и даже государственных структур. До определённых пределов, но вполне всерьёз. Предположу, что согласно вашим принципам, это должно считаться «благородным» делом.

При желании, я бы мог поспорить. Сейчас он говорил правду, но ещё вчера Владимир Михайлович Богданов был совершенно безжалостным мафиози. Смена деятельности же оказалась продиктована не внезапным покаянием, а необходимостью выживать. Я мог бы поспорить – но не стал, поскольку в самом деле однажды уже согласился на предложенную работу. Останься я на Земле, и это действительно был бы вполне благородный труд.

– Так и есть. – подтвердил я.

– Но решения вы не измените?

– Поймите меня правильно, когда я говорю о непреодолимых обстоятельствах – это не фигура речи. Даже сегодня я оказался на Зем… в городе по чистой случайности. Когда я снова уеду, то, возможно, не вернусь в ближайшие месяцы. Возможно, годы.

А возможно, и вообще никогда – если Пожиратель окажется сильнее. Но тогда моё отсутствие будет последним, о чём придётся волноваться Богданову и всему человечеству в целом.

– Судя по вашей оговорке, связаться с вами тоже не выйдет. – спокойно сказал он.

– Боюсь, что так.

– Очень жаль. Но я ценю, что вы решили сообщить это мне при личной встрече. Признаться, сперва я думал, что вас перекупили конкуренты, но эта информация не подтвердилась.

Настала моя очередь пристально смотреть на этого человека, отдалённо напоминающего актёра Джонатана Бэнкса. Страшного, могущественного, весьма умного человека, который, тем не менее, сейчас находился сразу на несколько уровней статуса ниже меня. Несмотря на то, что сверхъестественный мир напрямую повлиял на Богданова, и даже изменил его к лучшему, его рассуждения и логика всё ещё оставались в рамках мира земного. Сложно было его осуждать, но стоило ли показывать настоящую картину происходящего?

– Вы поверите, – наконец сказал я. – Если я скажу, что грядёт конец света?

– Вам, возможно, и поверю, – медленно ответил он после паузы. – Дата?

– Неизвестна. Может, спустя два-три года, а может и лет через двадцать-тридцать. Если я… преуспею, его и вовсе не случится.

– Предположу, что вам потребуется моя помощь.

– Как ни странно – нет, – невесело усмехнулся я. – Простите, Владимир, но масштаб катастрофы выходит далеко за границы ваших возможностей. И я говорю это со всем возможным уважением. Если можете – продолжайте то, что начали здесь, это как минимум не помешает.

Несмотря на то, что лицо моего собеседника оставалось маской равнодушия, я практически мог видеть, как лихорадочно несутся мысли у него в голове. Недоверие. Страх. И, наконец, решимость действовать. Богданов находился на своём месте в том числе потому, что умел делать правильные выводы. Даже когда они шли вразрез со всем, известным ранее.

– Упомянутая вами катастрофа, – сказал он. – Имеет отношение к идолу, который убил Женю Сидорова?

– Самое прямое. Её собирается устроить тот, по чьему образу и подобию эти идолы создавались.

Кажется, мой собеседник слегка побледнел – и его было сложно упрекнуть в трусости.

– В таком случае, вас может заинтересовать вот это.

Богданов придвинул ко мне небольшой чёрный футляр. Тот выглядел декоративным, но, судя по весу и толщине стенок, выполнял настоящую защитную функцию. Внутри оказалось загнутое навершие посоха-уаса, изображающее голову неизвестного животного с длинными ушами и вытянутой мордой. Позолоченное, древнее на вид.

И хранящее отчётливые следы былой силы.

– Мои люди нашли эту вещь в ходе последней операции. Я в любом случае собирался запросить у вас экспертизу, но теперь понимаю, что лучше передать без условий.

«Взгляд библиотекаря» опознал навершие, как часть артефакта, ныне неактивную и безопасную. Но сила, которой сочилась деревянная голова, была более чем реальна. Память услужливо подбросила издевательскую улыбку Альхирета, когда он впервые решил пойти со мной на прямую конфронтацию и забрать живые драконьи яйца. Тогда его атаковал Жнец, вынудив Альхирета защищаться очень знакомым посохом… целым, разумеется. Если это навершие имело отношение к тому посоху, возникала целая вереница вопросов. Первый из которых можно было задать прямо Богданову.

– При каких обстоятельствах оно было найдено?

– После эвакуации людей из области возможного прорыва и последующей зачистки. Если хотите подробности, задержитесь на сутки – я пришлю полный отчёт.

– Предпочёл бы не задерживаться, но кто его знает, – пробормотал я. – В любом случае, Владимир, спасибо. За этот… подарок и за наше сотрудничество, каким бы коротким оно ни было.

– И вам спасибо, Виктор. Если вы всерьёз собрались остановить конец света, могу лишь пожелать удачи.

Мы пожали друг другу руки, оставшись каждый в своём мире, но всё-таки самую малость шагнув навстречу. Не исключено, да что там, весьма вероятно, что больше мы никогда не увидимся. Даже если Пожиратель будет остановлен, а угроза великой паутине в целом и Земле в частности исчезнет без следа. У меня здесь не осталось друзей, а этот долг можно было считать закрытым.

Богданов подвёз меня до кладбища, но там компанию не составил. Хорошо – эти пару часов мне хотелось бы провести одному. Какое-то время назад, год или около того, по совету Анны я нанял человека, чтобы тот ухаживал за могилами родителей. Он хорошо справлялся, но сегодня мне было необходимо побыть здесь лично. Воспоминания, разбуженные Мастером, всё ещё застыли у меня в голове, выталкивая вперёд болезненные образы. Может, этот визит заставит их слегка успокоиться.

Никогда не говорил с мёртвыми – по крайней мере, с теми, кто не ожил из-за проклятья нежити или по воле вечного замка. Но здесь, сидя на крохотной неудобной скамейке посреди кладбища, я невольно задумался, что бы родители сказали о моём выбранном пути? Отец мог и вовсе не поверить в замки и прочую чушь – он был материалистом до мозга костей. Мама же и сама когда-то являлась кандидатом на престол Полуночи – просто упустила шанс или приняла осознанное решение. Помнила ли она странные сны, приходившие к ней всю жизнь до моего рождения? Одобрила бы ли она выбранный мной путь, если сама, да и отец, погибла от связанного с ним проклятия?

Я сидел и смотрел на надгробные фото, почти не узнавая родных лиц, но всё равно чувствовал, как к горлу подступают слёзы. Не знаю, можно ли этот визит считать за закрытие долга. Но раз души у людей на самом деле существуют, то надеюсь, что родители отправились, куда всегда хотели попасть. Мимо ловушки вечных замков и голодной бездны Пожирателя.

Солнце постепенно клонилось к горизонту, окрашивая небо за кладбищенской оградой в изумительные цвета.

– С возвращением, Кас.

– Привет, Вик. Заждались?

– Развлекался как мог, но всё равно рад тебя видеть. Почему только на ночь глядя?

Я даже успел съездить на квартиру к Илюхе и убедиться, что та потеряла статус ловушки Зари и вернулась в нормальное состояние. Весь вечер провёл в беспокойном чтении, постоянно смотря на часы. Если бы Кас не явилась до полуночи, пришлось бы начать принимать самостоятельные меры. Какие именно – хрен его знает, но сил у меня хватало и без внешней подпитки, а опыт телепортации был набран весьма впечатляющий. Но сейчас это перестало иметь серьёзное значение. Кас продолжала – после длинного поцелуя, рискующего прямо здесь перерасти в нечто большее.

– Не могла пробиться раньше, пусть и пыталась. Барьеры между мирами, особенно теми, что не связаны нитями великой паутины, укрепляются. С большей неохотой пропускают посторонних. Пришлось дожидаться ночи, когда врата набрали силу.

– Но мы же ни разу не посторонние.

– В мироздании всё относительно, и днём меня совершенно не пускали.

– Ладно, понял. Но теперь главный вопрос – почему меня вообще забросило сюда после возрождения? Прямо как в старые добрые времена.

– Не знаю наверняка, Вик, но могу предположить.

– Ну давай.

– Полночь попросту забыла, как это – когда вы умираете. Вы слишком хорошо оставались в живых даже после страшных испытаний, так что ваш исход из башни Вечности стал настоящим сюрпризом. Вот и оказался задействован первый механизм, что попался под руку – воскрешение с телепортацией на Землю.

– Сквозь укрепившиеся барьеры.

– Могущество Полуночи неоспоримо, её мастерство переноса живой материи не ведает равных…

– Сомневаюсь, что она нас подслушивает, не обязательно льстить.

– Я вполне всерьёз, – едва заметно улыбнулась Кас и вздохнула. – Вы заставили меня очень сильно поволноваться. Дважды.