Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Щедрое предложение, беспрецедентно щедрое. Сто килограмм драгестола в обмен на молчание – мне ещё не доводилось отказываться от халявы подобных размеров. Что же, всё бывает впервые.

– Гилрам Длиннохвостый, – сказал я, повышая голос. – Золотой дракон, способный менять обличье. Мы поговорим с ним – и уйдём, вне зависимости от исхода разговора.

Мне казалось, предложение с моей стороны также было вполне адекватным. Получить кучу драгестола за красивые глаза – весьма неплохо, но наших проблем отнюдь не решит, разве что малую часть. Тем поразительней были новые слова «старшего по смене».

– Пятнадцать слитков. Уходите и забудьте про это место.

– Вик! – лихорадочно зашептала мне полупрозрачная паучишка на левое ухо. – Смотрите туда, где печи! Чуть левее!

Я послушно воззрился, уже собираясь ответить, что не вижу ничего особенного, когда догадался активировать «Взгляд библиотекаря». Одна из приземистых фигур, неотличимая от других рабочих и скрытая за их широкими спинами, оказалась прямо-таки закована в артефакты! Причём артефакты опасные, даже на таком расстоянии дарованная Литой способность отмечала их, как проклятые. Что там конкретно… Механический шлем, почти целиком закрывающий голову, браслеты и амулет на шее.

Мелинда и Астрид посмотрели на меня. Я кивнул в указанном направлении.

– Запрещённая техномантия, – пробормотала старший инспектор. – Самая запрещённая из всех возможных. Реальные сроки даже за хранение, без непосредственного применения.

– Если мои глаза не лгут, – сказала Мелинда. – Это комплект для порабощения, сковывающий и дающий полную власть над человеком, цвергом… или драконом.

– Вы что же, уважаемый, – мрачно спросил я, переводя взгляд на Хестрида. – Поработили дракона? И предлагаете нам взятку за молчание?

– Так было нужно, лорд Виктор. Просто скажите, что вы согласны.

Потрясающе. Даже Бертраму едва удалось взять под контроль Эргалис – и то, сильно после смерти. А тут целый золотой дракон пал жертвой какого-то цверга, больше напоминающего лидера культа, чем старшего по смене. С техномантией шутки плохи, особенно худшими её проявлениями.

– Нет. Мне нужен разговор с Гилрамом – но сперва снимите с него всю эту дрянь, пока не сняли мы.

– Почему вы столь неразумны? – с глубоким сожалением спросил Хестрид. – Почему не видите дальше собственного носа? Без дракона не будет и драгестола, ни для нас, ни для вас, ни для кого-либо во всём Торвельде. Вы этого хотите?

– Не имеет значение, чего я хочу. Предупреждаю последний раз…

Мой собеседник сокрушённо покачал головой, и теперь звучал по-настоящему печально.

– Лорд Виктор, вы отступите, если узнаете, что Гилрам сам повинен в своей судьбе? Он шантажировал меня лично, угрожал, что, если не встанет во главе нашей… организации, пострадает город. Пострадает Грюннвахт. Дракон – угроза всем без исключения, и будет лучше, если он останется в оковах. Двадцать слитков.

Хестрид говорил правду – или же был свято уверен в собственных словах. Мелинда вновь бросила на меня взгляд, коротко кивнув – её собственный «детектор лжи» показал то же самое. Но это абсолютно ничего не меняло.

– Да хоть сто, – устало сказал я. – Чисто для интереса, попробуйте смоделировать ситуацию, если… нет, когда этот ваш комплект даст сбой. Магии свойственно рассеиваться, обновляй её или нет. Особенно магии столь унизительной, подчинившей вашей воле существо с мощнейшей врождённой антимагией. Чем или кем он займётся в первую очередь, когда вырвется из-под контроля?

Мелинда шагнула вперёд и встала со мной плечом к плечу.

– Полдень не склонен прощать тех, кто повинен в тягчайшем грехе порабощения, – в голосе хозяйки кипела ледяная ярость. – Но из уважения к этому городу, я оставлю вас в живых. С дороги.

– Комиссариат поддерживает слова лорда Виктора и леди Мелинды. Именем Грюннвахта, вы арестованы.

«Старший по смене» вздохнул, вновь сокрушённо качая головой.

– Значит, не договорились.

Его слова повисли в невыносимо жарком воздухе на секунду ровно – а затем всё пошло не так, сразу и одновременно.

Охрана открыла огонь, мы с Мелиндой одновременно рванулись вперёд, принимая большую часть пуль на себя, разоружая и отшвыривая цвергов в стороны, словно те были большими кеглями в кегельбане. Хозяйка Полудня нацелила острие своей рапиры на Хестрида, и Штернклин недовольно звякнул, врезавшись в магический барьер. Я тут же послал вдогонку несколько пуль из Райнигуна, но и те оказались остановлены полупрозрачным полем. «Старший по смене» отступил почти до самих доменных печей, и толпа рабочих вытолкнула к нему дракона – закованного и порабощённого. Впервые я смог разглядеть внешность Гилрама – цверг с глазами цвета жидкого золота.

Опустошёнными, мёртвыми глазами.

Штернклин сверкнул так ярко, что мог ослепить рабочих в зале, несмотря на их защитные очки. Мелинда исчезла в этой вспышке, возникнув в шаге от носа Хестрида – и нанесла новый удар! По непробиваемому на первый взгляд барьеру зазмеилась сеть сверкающих трещинок. Зури вскинула пернатые руки, не давая заклятью восстановить целостность.

На лице «старшего по смене» впервые за последние пять минут мелькнула настоящая живая эмоция. Страх. Он торопливо отступил на несколько шагов, чуть не уперевшись в печь, и выдохнул скороговорку на неизвестном мне языке.

Сперва ничего не произошло. В следующий миг – тоже.

На третий удар сердца всех в зале накрыла громадная золотая тень.

Я неотрывно смотрел на то, как в глубине драконьей пасти зарождается небольшая вспышка, сворачиваясь в багряную сферу. Я слишком хорошо знал, что произойдёт в ближайшие две секунды.

Я рванулся вперёд и вверх, активируя «Метаморф» и свой лучший вариант прыжка на ногах раптора. Дотянуться. Схватить, сжать, направить в другую сторону!

Гилрам в своей истинной форме заметно уступал Эргалис по размерам, но всё равно был огромен. Увы, проклятые артефакты остались на своих местах, увеличившись вместе с драконом. Моих немалых сил едва хватило на то, чтобы немного сдавить страшные челюсти и отвернуть их от союзников.

Всесжигающий поток ревущего пламени ударил вбок, уничтожая и без того держащуюся на честном слове осевшую часть зала. А затем, несмотря на все возможные усилия, взметнулся под потолок.

Грохот, казалось, сотряс не только подпольную плавильню, но и сам Грюннвахт. Остатки свода зала выдержали всего пару секунд, прежде чем начали падать вниз, на едва отремонтированный пол, на рабочих и охрану.

На нас.

Зури издала короткий удивлённый звук, исчезая во вспышке запасного телепорта – спасибо Лите за подготовку. Элгрид ещё до начала неприятностей отступил ко входу на склады, как мы и договаривались. Мелинда не нуждалась в помощи, а вот Астрид попала в самый эпицентр катастрофы. Я бросился к ней, накидывая «Зверя в лунном свете», ловя и отшвыривая камни, размером с голову дракона. Тот, похоже, вернулся в цвергский облик и исчез вместе со своим поработителем, пока их прикрывал остаток магического щита.

Нужно будет непременно провести полноценный анализ этого провала. Сразу, как только выдастся свободная минутка. Сразу после того, как я отброшу несколько тонн камня, рухнувших мне на плечи как единое целое.

Могущество Авалона пронизывало моё тело, превратив в статую Атланта, удерживающего небесный свод. Я стоял намертво, но каким-то образом пропустил момент, когда сознание начало соскальзывать в темноту.

Когда я открыл глаза, то обнаружил себя на клочке земли, густо поросшем степной травой. С неба светили звёзды – вернее сказать, с крохотного осколка неба, что расположился строго над клочком земли. А передо мной на обломке валуна сидел некто, похожий на пожилого альва, но не являющийся ни альвом, ни человеком.

– Здравствуй, лорд Виктор. Надеюсь, твой день или ночь прошли спокойно, прежде чем ты попал сюда.

Глава восемнадцатая

Нельзя сказать, что я забыл о существовании Мастера. Скорее, попросту смирился с тем фактом, что никогда больше не увижу создателя вечных замков. Он остался в плену глубокого прошлого, мне удалось вырваться, пусть и без чётких инструкций, что делать дальше. Но вот, не прошло и года, сидит на камушке и в ус не дует, причём посреди места, которое было уничтожено на моих глазах. Драматично так уничтожено, эмоционально. Кто бы мог подумать, что хоть что-то уцелеет?

Хотя, надо признать, уцелело совсем немного.

– Так себе был день, – устало сказал я, присаживаясь напротив на точно такой же камень. – Нервный.

– Желаешь поделиться?

– Ничего особенного. Кучка полубезумных цвергов-сектантов поработили золотого дракона и успешно выплавляли с его помощью драгестол. Мы с Мелиндой вежливо указали им на неправоту. Они невежливо натравили дракона на нас.

Мастер понимающе кивнул – словно с ним такие ситуации возникали чуть ли не каждый день.

– Дракона удалось спасти?

– Да десять раз! Потолок упал нам на головы, а вместе с ним примерно половина Грюннвахта. Какое-то время я его держал, но потом, видимо, не сдюжил.

– Ты не мёртв – это можно сказать наверняка. Межпределье притягивает лишь души спящих, а не погибших – иначе бы оно быстро превратилось в загробный мир.

– Значит, придётся выкапываться, как проснусь, – флегматично сказал я. – Погоди, у этого места есть название?

– У всего на свете есть название, – мягко сказал он. – Даже если оно неизвестно никому.

– Извини, не силён в философии.

– Не страшно. А насчёт Межпределья… ты ведь уже сталкивался с пустотой?

– Той, откуда лезут гончие? Было дело. Штука не из приятных.

– Гончие – лишь одна её сторона, но есть и другие. Пространство между мирами пропускает сквозь себя разные вещи – бесконечные эмоции, эманации путешествующих душ. Это может обернуться неутолимой жаждой, а может – стать чем-то, восторженно взирающим на реальность. Гармонирующим с ней.

– В виде равнины под звёздами? – недоверчиво спросил я.

– Вернее, того, что от неё осталось, – печально улыбнулся Мастер. – Сия гармония, сей образ чист, но хрупок. Когда паутина содрогнулась от пробуждения Шар’Гота, это место не выдержало первым. Я сохранил лишь крохотный его осколок, поскольку успел к нему привязаться.

– Я в какой-то мере тоже. Правда, привёл меня сюда Альхирет…

– Это был хороший ход с его стороны. Межпределье не слишком жалует Знающих, но в ослабленном виде он смог вызвать его жалость, да ещё и позвать нового гостя – тебя. Это место любит встречи – почти совсем как Полночь.

И всё, что сохранилось – клочок земли и неба, с той самой пустотой, заполняющей остальное пространство. Теперь мне стало немного грустнее за сумеречную равнину под звёздным небом, но нужно было задать более важные вопросы.

– Как ты вернулся?

– О, я ведь был здесь и прежде, помнишь? Межпределье – одно из немногих мест, куда я могу выбраться из своего кокона. Пообщаться с кем-то из актуальной эпохи.

– Что-то в прошлую нашу встречу здесь нормально пообщаться не получалось, – проворчал я. – Ветер мешал и всё такое. Раньше так нельзя было?

– Определённо нельзя! Раньше я едва тебя знал, и почти не мог вмешиваться. Но когда ты прорвался сквозь время и впустил меня в свою память, всё изменилось. Теперь мне куда проще на тебя настроиться.

Надо же – наш с Асфаром и Кулиной отчаянный поход принёс не только горстку информации, да потерю башни Вечности. Канал связи с Мастером, пусть и несколько односторонний, был невероятной ценностью, настоящим сокровищем. Пожалуй, если бы не досадный провал в Грюннвахте, я бы отреагировал куда как более позитивно. Сейчас же мой собеседник явно неверно интерпретировал мою угрюмую рожу.

– Если на то будет твоё желание, в следующий раз постараюсь тебя предупредить.

– Не обязательно. Лучше скажи, сколько у нас времени на разговор?

– Больше, чем Межпределье позволяло раньше. Меньше, чем в обители воспоминаний. Но сперва помоги мне понять, в каком моменте истории мы находимся…

С точки зрения Мастера, он задремал под деревом из моей памяти, а проснулся уже в своём обычном месте… вернее, отсутствии места. Метафизика межпространственных и вневременных явлений давалась мне ничуть не лучше философии, но, к счастью, вникать в неё не требовалось. Я вкратце пересказал дальнейшие события: разрушение башни Вечности, разборки с дуллаханами, поиски драконов. Одного дракона, для начала, да и с тем возникли немалые трудности.

Даже если я очнусь вскорости после того, как потерял сознание, потерянного времени никто не вернёт. Имелась небольшая надежда, что Мелинда догонит не в меру шустрого Хестрида, но именно что небольшая. Хозяйка Полудня была весьма компетентна, но на чудеса всё-таки не способна. Изредка и её заставали врасплох – и у нас вышел именно такой случай.

Какие шансы на то, что плавильщик-поработитель не сможет свалить на расстояние ста пятидесяти метров? Ну, то самое, на котором амулет Зун’Кай ещё как-то работал в пределах Грюннвахта – будь трижды неладен этот город и его магические глушилки. Я бы сказал, очень низкие шансы, фактически нулевые. Мы потратили изрядно времени и политического влияния, чтобы запустить процесс создания драгестола, второй раз такой фокус не провернуть. Хестрид с Гилрамом под мышкой, цитируя классику, успеет добежать до канадской границы. А нам с Мелиндой останется разгребать последствия. Объясняться с Комиссариатом. Уклоняться от Концерна.

Или вот ещё, отличный вариант: хоронить друзей и союзников, которые могли погибнуть во время обвала.

– Прости, лорд Виктор, но на похороны может не быть времени, – рассеянно сказал Мастер. – Ты выбрал верный курс действий, и не твоя вина, что его истинный масштаб оказался иным.

– Насколько иным? – спросил я, наполняясь нехорошими предчувствиями.

– Качественно иным. Дабы преодолеть небо над замками понадобится совокупная мощь не менее чем трёх взрослых драконов. Дети Эргалис считаются за одного.

По правде сказать, я бы предпочёл не рисковать ни одним из драконят на столь непредсказуемой миссии. Стало быть, требовалось договориться не только с Гилрамом Длиннохвостым, но ещё двумя его собратьями. По мнению Мастера – в самые кратчайшие сроки, желательно, вчера. Но это он у нас личность, существующая вне эпох, а здесь время идёт в обычном темпе. Спешит. Утекает.

– Тогда я пошёл что-то делать с первым из нужных.

– Можешь не торопиться. Каждая секунда, проведённая здесь, равна четверти секунды в других узлах.

– Неплохо, но и не столь важно. Там один гад уходит прямо сейчас.

– Под покровом ночи в городе, благословлённом Полуночью? Его шансы не слишком велики.

Мастер говорил, как самый уверенный человек в мире, и мне пришлось напомнить себе, что ему тоже было свойственно совершать ошибки. Нужны были конкретные ответы.

– Что ему мешает телепортироваться в другие полисы Союза?

– Могущество его артефактов завязано на то, насколько близко он к центру города. К тому же, обычным способом дракона в оковах не перебросить – ни в другой узел, ни в какое-либо место на Торвельде. Теневые маршруты в твоей власти, и он об этом знает.

– Грюннвахт огромен

– И тем не менее, это лишь один город. Меня наполняет уверенность в том, что выход будет найден… Скажем, с небольшой неофициальной помощью леди Астрид.

Опять же, если та вообще осталась жива – но Мастер проявлял удивительную осведомлённость в том, чьи души отправились в собственное странствие по великой паутине, а кто ещё помучается в бренном мире. Значит, пока без похорон – особенно, если Элгрид успел убраться подальше. Не хотелось бы смотреть в глаза младшим Смелтстоунам и объяснять, при каких обстоятельствах я не уберёг их любимого дядю.

– Спасибо, – сказал я после паузы. – Но вопрос в самом деле срочный, а «истинный масштаб» теперь известен. Захочешь притащить меня сюда в любое другое время – я в полном твоём распоряжении.

– Спасибо, – отозвался он эхом. – Нам будет о чём поговорить, лорд Виктор, в прошлом, настоящем и будущем. Не кручинься, ибо судьба на нашей стороне. И помни…

Последнюю фразу он произнёс еле слышно, но я смог разобрать – и озадачиться куда сильнее, чем по вопросу поисков беглеца-цверга. Но переспросить, разумеется, не удалось – осколок Межпределья отпустил одного из своих гостей, и вместо небольшого кусочка равнины под звёздным небом я теперь наблюдал густой мрак – хоть ножом режь.

Потрясающе. Похоже, я всё ещё стоял в той же позе Атланта, в которой потерял сознание, держа на плечах несколько тонн старого камня. И смотри-ка, хоть бы хны, разве что ноги самую малость затекли. Надоест управлять Полуночью – встану где-нибудь на площади в виде статуи самому себе, можно даже с чем-то очень тяжёлым за плечами. Например, раздумьям.

– Лита, счастье моё. Ты со мной?

– Да, да, Вик! Я с вами! Наконец-то вы очнулись!

Полупрозрачный светящийся паучок засуетился в районе моего левого плеча, шустро перебежав на голову. Астральной проекции требовалось совсем немного физического пространства, но всё-таки требовалось, и законы заклятья следовало уважать.

– Рассчитай, пока у меня голова не варит. Если я отпущу всё то, что на спине и пригнусь – снова обвал?

– Уже рассчитала, – тут же ответила она. – Коэффициент ошибки минимален, погрешность в пределах нормы, структура стабилизировалась! Отпускайте смело, Вик.

Толща крупных каменных обломков едва заметно вздрогнула, но осталась на месте, как и говорила Лита. Простейшие световые чары озарили пещеру, которую технически можно было назвать «рукотворной». Плечетворной? Викотворной?

Астрид Штальфосс, старший инспектор с доступом B-3 – так и не узнал, что именно это значит, свернулась в клубок почти у самых моих ног. Глубокий обморок, с видимыми гематомами по всему телу, но цверги переносили травмы легче людей и быстро восстанавливались. Как назло, я не захватил запас целебных средств от Терры, обязательный для каждого похода вглубь и вовне Полуночи. Посещение Грюннвахта воспринималось больше как дипломатический визит – и совершенно зря.

– Зури лезет под руку, – пожаловалась Лита прежде, чем я успел снова открыть рот. – Советует пару формул лечебных чар. Но чтобы им обучиться, потребуется часа два! И желательно немного свежего воздуха.

Значит, Зури нормально вернулась в Полночь аварийным телепортом. Отлично. А вот что не отлично – так это расчёт Мастера на помощь Астрид. Раньше он таких промахов не допускал.

Внизу что-то отчётливо блеснуло, отражая свет моего заклинания.

Я присел рядом с бессознательным телом инспектора. Левая рука смотрелась так себе – солидный вывих, а в кулаке правой была зажата металлическая пластина пропуска, покрытая вязью гравировки. Сомнительно, что Астрид думала пройти куда-то с её помощью в момент обвала потолка. И если я правильно разглядел, обычно пропуск хранился в персональном переносном кармане, откуда его мог достать лишь владелец.

Выход будет найден, да?

Золотой ястреб Зун’Кай закачался на цепочке, как мне показалось – с заметным неудовольствием. Ещё бы, никакой радости работать в атмосфере, где тебя постоянно подавляют.

– Укажи на ближайшую «глушилку».

Как я и думал – совсем недалеко.

Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, чувствовал себя в полнейшей безопасности. Выглядел расслабленно, даже слегка безмятежно. Так выглядел тот, кто знал, что хотя половина его смены погибла под обвалом, вторая половина никогда не проболтается. И, что главное, ключевая ценность осталась невредимой. То, что дороже драгестола, ибо без этого производство металла превратится в мучительный и совершенно не прибыльный процесс. То, что дарует особый вид власти, несравнимый ни с чем другим. Могущество созидания и разрушения, древнее пламя, без остатка подчинённое лишь ему.

Его схрон был более чем надёжен – эдакий бункер с толстыми стенами, зачарованными им лично. Место, расположенное в недрах под городом, но на солидном расстоянии от уничтоженной плавильни. Никто не знал сюда дорогу – даже ни один цверг из его бригады, и уж тем более, Комиссариат. В этом убежище можно было не опасаться гостей и внезапных проверок. Хестрид мог покинуть его в любой момент, выбравшись на улицы или в глубину тоннелей, на выбор. Но зачем? Весь смысл залегания на дно в том, чтобы залечь на дно – и не высовывать нос в ближайшие недели.

Единственная забота – о безмозглой, тупой оболочке, скрывающей внутри драгоценное пламя. Неблагодарной ящерице, которую приняли в орден и обучили секретам заветной плавки. И чем ящерица отплатила? Злом за добро, дерзостью и угрозами, покуда не лишилась возможности открывать свой поганый рот не по делу. Тот, кто назвал себя Хестрид Хардам, заслуженно гордился своим комплектом для подчинения, слома воли. Шлем-маска, два браслета и амулет для стабилизации, дабы превратить самое могучее существо на просторах паутины в послушную куклу, извергающую пламя по приказу. Его приказу.

Что-то тихо звякнуло в загоне в нижней части схрона. Иногда мозг куклы подавал неясные импульсы, заставляя тело шататься из стороны в сторону, натыкаясь на стены. Тревожный по внешним признакам, но по сути своей не опасный знак. Кормить куклу требовалось раз в сутки, и это время ещё не наступило. Слегка позвенит и перестанет.

ЗВЯК. ЗВЯК-ЗВЯК. ДЗЫНЬ!

Невозможно было оставаться на верхушке подпольной организации без здоровой – или, скорее, нездоровой – дозы паранойи. В загоне что-то происходило, что-то вне стандартной и хорошо изученной реакции. И всё-таки, комплект из четырёх мощнейших артефактов страховал каждый шаг – даже если кукла умудрилась бы стянуть шлем, наручи и амулет удержали бы тело под контролем. Если же на собственность ордена позарится посторонний, его ждёт неприятный сюрприз – последний сюрприз в его жизни.

Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, поднялся на ноги, настороженно прислушиваясь к окружению. На его длинном веку ему доводилось иметь дело с хозяевами вечных замков – как правило, те прогорали как спички, проживая куда меньше, чем было отпущено людям. Жадные, самодовольные твари, кичащиеся заёмной силой. Но настоящее могущество, древнее пламя, было подчинено лишь…

– На вашем месте, уважаемый, я бы не вкладывал в охранное проклятье столько личной ненависти. Я не спец, понятное дело, но даже я могу понять, в какой момент минусы перевешивают плюсы – кто-то, попавший под удар и выживший, буквально сможет прочитать ваши мысли.

Двухметровая тень отделилась от стены, одним движением перекрыв ближайшую дорогу к отступлению – ту самую, о которой не знала ни единая живая душа.

ЗВЯК.

Один из браслетов наручей подчинения упал на пол, неторопливо закатившись под ближайшее кресло. Надо бы проверить пол уровнем, если схрон наклонился – это непорядок, это надо поправить…

Он бросился ко второму выходу сломя голову, позволив панике полностью овладеть его разумом. Но жуткий оборотень, перегораживающий потайной выход, не торопился бросаться в погоню. И это почему-то пугало ещё сильнее.

– Просто хочу сказать, что не планирую вас убивать. Не планировал ни единой капли того дерьма, что сегодня произошло. Но есть и плохие новости…

Я поморщился от режущей боли в боку – часть урона от проклятия впитал серебряный шарик Мерлина, но часть-таки прошла, кроме всего прочего оказав эффект, схожий с «Печатью Пожирателя». А ведь мне пришлось применять «Незримое касание» четырежды, по количеству предметов в комплекте подчинения, и каждый был как следует проклят в отдельности. Невероятно тщательная работа, заслуживающая сдержанного восхищения. Правда, её признание уже никак не поможет техноманту, который накладывал это проклятие.

– Есть и плохие новости, – продолжил я в спину убегающему цвергу. – Вашу судьбу решит тот, кого вы воспринимали исключительно в качестве куклы. И в принципы прощения и вторых шансов он верит заметно меньше меня.

Топот ног за пределами схрона сменился коротким сдавленным криком, переходящим в вопль агонии. Очень короткий вопль – спасибо хоть на том.

Кажется, эта грёбаная бесконечная ночь всё-таки подошла к концу. Осталось только убедиться, что освобождённый Гилрам не решит на радостях спалить половину Грюннвахта, воссоединиться с Мелиндой и обсудить наконец последние слова Мастера.

«Когда будет обретён Сумрак и очищен Закат, настанет время возродить Рассвет».