Текст книги "Клиника Вельского (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19
Последнее дело целителя

Несмотря на сорванную сделку и арест Алябьева, Галецкая не оставила планов продать свою долю в нашей клинике. То ли угрозы проходимцев были настолько убедительны, что девушка решила поскорее избавиться от рискованного актива, то ли я чего-то не знал об истинных причинах её поступка, но переубедить Анну мнение удавалось.

В один из дней, когда очередная партия зелий была готова, мне пришлось лично везти её в Яр. Разумеется, я взял с собой Лёню, потому как в его компании путешествовать было куда спокойнее, вот только оказалось, что трасса на Яр перекрыта из-за ремонта, и нам пришлось везти партию на поезде.

Ближайший рейс был на Градовец, проходящий через главный город нашей губернии. В принципе, для меня не имело большого значения на каком поезде ехать, поэтому я со спокойной душой купил билеты.

На удивление, мест осталось совсем немного, нам с трудом удалось вырвать два свободных билета в одном из последних вагонов.

– Я за чаем! – заявил брат, едва мы зашли в купе и оставили вещи.

Пока Лёня ушёл искать проводника, мы разговорились с заросшим старичком, оказавшимся нашим попутчиком. Судя по его манерам, он был аристократом, и я могу только догадываться о причинах, которые вынудили его выглядеть так небрежно.

– Надо же, какая ирония, – произнёс мужчина, расплывшись в улыбке. – Я почему-то знал, что встречу вас, Николай Александрович.

– Простите, мы знакомы? – удивился я, пытаясь припомнить старика. – За последние годы через меня прошли сотни пациентов, всех и не упомнишь.

– Позвольте, представиться и упростить вам задачу: Шаронов Виктор Павлович, – произнёс мужчина.

– С воскрешением, – ответил я, ничуть не удивившись. В последнее время я вообще перестал чему-то удивляться. – Должен признать, это не первая в моей жизни практика, когда люди возвращаются к жизни после того, как все считали их погибшими.

Да, теперь я припомнил этого человека, хотя в таком виде узнать его было непросто.

– Приятно, что вы меня помните, – с нескрываемым удовольствием заметил мой попутчик.

– Но зачем? Вы были на борту затонувшего «Углича», и по официальным данным ваше тело числится в списке погибших…

– Всё решают детали, – заулыбался мужчина. – Не погибших, потому как моё тело так и не удалось найти, а без вести пропавших. Да, это кораблекрушение, которое планировал Алябьев, позволило нам расчистить пространство и избавиться от конкурентов. Но я преследовал ещё одну цель – уйти с арены. Знаете, возможность быть официально мёртвым открывает отличные перспективы. Я могу свободно бывать там, куда ранее дорога была закрыта. Например, ехать в поезде и не бояться, что меня узнают. Но это лишь малая часть привилегий. И потом, Алябьев даже не знал, что таинственный Кукловод, тянущий за ниточки – это я. Даже самый умелый духовник не смог бы выбить из него это признание, потому как он этого не знал.

– И всё же, вы сели на поезд, едущий на север, – заметил я. – И что-то мне подсказывает, что в Яре вы не сойдёте.

– Да, вы очень наблюдательный молодой человек, – заулыбался Шаронов. – Понимаю, почему вам удалось раскрыть так много преступлений и спутать планы проходимцев.

Мужчина ненадолго замолчал, будто сам готовился к тому, чтобы перевернуть очередную страницу своей жизни.

– Пришло время покидать эти края. Происходящим в Яре заинтересовались в Москве и активно ведут расследование. Беседин оказался лишь первой ласточкой. В городе полно ищеек, а я не хочу попадать в их цепкие лапы. Ареста Алябьева и подельников недостаточно, чтобы объяснить происходящее. Они не дураки, и понимают, что корень проблемы куда глубже. Именно поэтому пришло время покинуть страну.

– Вы же понимаете, что в условном Лондоне или Риме вас обдерут как липку? – нет, я нисколько не переживал об активах Шаронова, явно добытых нечестным путём. Скорее, меня поражала та наивность, с которой аристократы бегут заграницу с нажитым добром и удивляются, когда их выставляют на улицу с пустыми карманами.

– Видите, господин Павлов, я привык контролировать ситуацию, – улыбнулся Виктор Павлович. – Я не планирую светиться, заработанного вполне будет достаточно, чтобы прожить старость так, как мне хочется. С моими возможностями мне под силу практически всё, что угодно.

– Тогда меня вдвойне удивляет, что вы до сих пор меня не уничтожили.

– Уничтожить? Нет, господин Павлов. У меня, знаете ли, принципы. Однажды вы, сами того не зная, спасли мне жизнь, а я умею быть благодарным, поэтому я не стану отнимать вашу.

– Но Потехину и остальным вы не здорово мешали.

– Не стоит путать дела и личные счёты, – нахмурился мужчина. – Многие не видят разницы, и это приводит к печальным последствиям. Когда мы освободили Потехина, я отдал ему чёткий приказ – по возможности не убивать вас, но если бы вы сильно мешали…

Шаронов не договорил, но развёл руками, показывая, что в иной ситуации эта просьба не имела бы влияния.

– У меня к вам будет просьба, – неожиданно заявил аристократ. – Есть одно дело, которое может быть вам по силам.

– Виктор Павлович, вы меня простите, но я бы не хотел иметь с вами никаких дел, – честно признался я. – Будь моя воля, я бы схватил вас за шиворот и доставил в ближайшее отделение имперских ищеек. После всего, что моей семье пришлось пережить по вашей вине…

– Понимаю, заулыбался мужчина. – Но это дело должно вас заинтересовать. Речь идёт о моей потерянной дочери. Знаю, вы можете определять родство, поэтому такому целителю как вы, эта задача будет по силам.

– Не совсем понимаю чего вы хотите, и как я могу справиться с поставленной задачей.

– Я долго искал свою пропавшую дочь. Больше двадцати лет назад у меня был роман с женщиной по имени Маргарита. Я тогда только начинал строить свою империю, поэтому часто приходилось прибегать к крайним мерам. Думаю, вы понимаете о чём я. Теплоход «Углич» – просто красивый жест в сравнении с тем, что я проворачивал в прошлом. Так вот, Маргарита ждала от меня ребёнка, но узнав о моих… методах работы, не пожелала больше меня знать. Несмотря на свои связи, я не смог отыскать её. Она сменила имя, фамилию, переехала в другой город, а ребёнка рожала не в Центре матери и ребёнка, а с помощью повитухи. Мне удалось узнать, что она осела в Дубровске, а при родах умерла, но я даже не знаю кто воспитывал мою дочь. Позже у меня появилось множество врагов, но я был осторожен и не заводил семью, чтобы не создавать уязвимых мест. Эта девочка… Уже женщина – единственный родной человек, который у меня есть на белом свете. Знаете, с годами становишься сентиментальным, хочется оставить что-то после себя на этой земле. Именно поэтому я хочу найти дочь и увидеть её. Понимаю, что она может быть пустышкой без дара, или прислугой у кого-то из аристократов. Именно поэтому я хочу её найти и помочь прожить жизнь так, как её не смог прожить я. Пусть путешествует, развивается, воплощает свои мечты. Пусть проживёт ту жизнь, которая мне всегда была недоступна.

Исповедь Шаронова несколько затянулась, мы уже проехали первую станцию, и через одну остановку должны были оказаться в Яре, но я не перебивал мужчину, позволяя ему выговориться.

– У меня есть дочь, понимаешь, Николай? А я никогда её не видел.

– Вы уж простите меня за дерзость, не хочу учить вас жизни, но при ваших-то возможностях давно можно было её отыскать, – заметил я.

– Попробуй я её отыскать, мои враги занялись бы тем же. И кто знает, кому из нас удалось бы добиться успеха первым. Думаешь, я хотел, чтобы моя дочь попала к ним в руки? Нет, я дождался, пока все мои враги, а заодно и слишком инициативные союзнички будут уничтожены. Вот только ирония в том, что и мне самому пора убираться отсюда, иначе последую за ними. Как видишь, я и так вынужден скрываться.

Шаронов провёл рукой по небритой щетине и довольно оскалился.

– Ваша осанка и манеры всё равно выдают в вас аристократа. Уверен, любой имперский ищейка раскусит вас в два счёта.

– Ошибаешься, Павлов! Образ нищенствующего оборванца создаёт идеальную маскировку. До меня никому нет дела, потому как все считают, что с меня и взять нечего. Здесь мы можем говорить совершенно спокойно, потому как в купе нам никто не помешает. К слову, соседние купе тоже выкуплены, там сидят мои люди, поэтому можешь не волноваться, что нас подслушают. Но вернёмся к делу, потому как время поджимает. Я хочу, чтобы ты отыскал мою дочь. Понимаю, что дело сложное и на первый взгляд оно кажется невыполнимым, но ты уже доказал, что умеешь справляться с невозможными задачами. Я оставил десять миллионов доверенному лицу на случай, если тебе удастся её отыскать. Понимаю, что ты не из того теста сделан, чтобы меня обмануть, но на всякий случай предупрежу, что тебе придётся привести девушку к этому человеку. Даже если она окажется мертва, ты получишь награду за свои труды.

– Я правильно понимаю, что вы предлагаете мне десять миллионов за поиски вашей дочери? – произнёс я, а в этот момент за дверь послышался смех Лёни. Интересно, с кем это он там болтает? Люди Шаронова явно понимали, что задержать силой его не смогут, поэтому решили увлечь беседой.

– Верно. Найдёте дочь – получите хорошие деньги. Не найдёте – ничего не потеряете кроме времени и усилий.

– Что вам известно кроме того, что она должна была родиться в Дубровске двадцать пять лет назад, а её мать звали Маргарита?

– Ничего, – ответил Шаронов, явно забавляясь моей реакции. – Но не волнуйтесь, я дам вам небольшую подсказку.

Мужчина полез в сумку, а я напрягся, потому как эта беседа могла быть просто спектаклем для отвода глаз. Когда он протянул руку, я увидел, что на предплечье у него находится большое родимое пятно.

– Вот, самое главное! – аристократ протянул мне колбу с бурой жидкостью. – Это образец моей крови. Именно на него вам следует ориентироваться в поисках. Только если кровь найденной девушки совпадёт с образцом, вам заплатят.

– Я сделаю это не ради денег, – ответил я, убирая колбу во внутренний карман пиджака.

Дверь купе открылась, и Лёня ввалился внутрь с чашками чая. Посмотрев на мужчину, он тут же потерял к нему интерес и сел рядом.

– Знаешь, я напрасно не любил путешествовать на поезде, – признался брат. – Здесь порой можно встретить занятных попутчиков.

– Это уж точно! – ответил я, бросив взгляд на Шаронова.

На вокзале мы расстались. Аристократ со своей свитой остался в вагоне, а нам пришло время выходить. Если его слова об интересе имперских ищеек правда, то лучше бы ему оказаться подальше от Яра и в ближайшее время. Но сейчас меня это не интересовало. Я приехал в Яр, чтобы сдать очередную партию зелий, и планирую заняться решением этой задачи как можно скорее.

Вместе с пробиркой я заполучил и короткую инструкцию с адресом, куда нужно обращаться, если мои поиски увенчаются успехом. Но меня волновало не это. Если Шаронов покидает Яр, это значит, что семья может вернуться домой! Наконец-то я увижу жену и сына! Первым делом я заглянул на почту и подал объявление в газету. Уже через пару дней его прочтут и выйдут на связь. Теперь можно решать вопросы в Яре и возвращаться домой, чтобы приготовить уютное гнёздышко к встрече.

– Поверить не могу, что Вероника скоро вернётся, – расплылся в улыбке брат, когда я сообщил ему приятную новость.

– А я не могу поверить, что всё закончилось, – признался я. – Слишком просто.

Мне в голову уже приходила мысль о том, что Шаронов пытается выманить мою семью из укрытия, чтобы захватить их и диктовать свои условия. Но слишком рискованно появляться вот так, у всех на виду. Что тогда? Хочет отвлечь меня от очередной аферы, посулив баснословную сумму, или рассчитывает, что я не стану мешать ему улизнуть? Чтобы не затеял Шаронов, о его истинных планах я могу лишь догадываться. Я проверил, что колба с его кровью всё ещё на месте. Честно говоря, в какой-то момент у меня возникло жгучее желание выбросить эту пробирку в мусор и забыть о сегодняшнем разговоре, но какое-то внутреннее чувство мне помешало. Возможно, Шаронов – ещё тот манипулятор.

Лёня заметил моё состояние, но не стал донимать расспросами, поэтому остаток пути до особняка Галецкой мы проделали в тишине.

– Ты не передумала? – поинтересовался я у Анны.

– Ник, я уже давно всё решила. И вообще, я хочу уехать из Яра. Сменить обстановку, отдохнуть от всей этой суеты…

– Куда же вы все бежите? – пробормотал я.

– Кто это «все»? – удивилась Галецкая.

– Да так, не обращай внимание. Но ведь можно уехать, и не продавать свою долю.

– Не хочу, чтобы меня здесь что-то держало, – поморщилась женщина. – И потом, время показало, что доля в вашей клинике – слишком рискованный актив, от которого лучше избавиться, пока предлагают хорошую цену.

– А есть предложения? – удивился я. Мне казалось, после ареста Алябьева вопрос с продажей доли оказался исчерпан.

– Ник, это не должно тебя волновать, – отмахнулась Анна. – Если бы ты согласился уехать отсюда со мной и начать новую жизнь! Но у тебя семья, ты нужен им, так что не забивай голову моими проблемами.

Ситуация с продажей доли Галецкой мне совершенно не нравилась. Что, если новый партнёр окажется проблемным? И как мы будем продавать зелья аристократам Яра без связей Анны? Женщина была вхожей в дома знатных особ и имела статус. Да, наши зелья успели зарекомендовать себя, но будет ли этого достаточно? Слишком много вопросов, но не так много ответов…

Эта ситуация казалась мне серьёзной проблемой и не давала спокойно работать, пока в Дубровск не приехал Вельский. Владислав Гаврилович прибыл разведать обстановку и узнать можно ли остальным членам семьи вернуться домой.

– Насчёт доли Галецкой можешь не волноваться, – спокойно произнёс он, потянувшись за чашкой чая. – Я позаботился, чтобы активы нашей клиники оказались в хороших руках.

– Признаюсь, вы меня заинтриговали, – ответил я, приготовившись выслушать удивительную историю. По крайней мере, я искренне надеялся, что Вельский приятно меня удивит.

– Николаша, не один ты умеешь делать продуманные ходы. Я нашёл для нашей клиники инвестора в Германии, который с радостью выкупил долю Анны. Ханс Вальтер – близкий друг моего сына и партнёр по работе в частном кабинете Потсдама согласился приобрести её долю. Разумеется, Ханс был подставным лицом, которое пришлось привлечь, чтобы не вызвать подозрений у Галецкой. Сейчас мой сын выкупил долю у друга за ту же сумму, и является прямым собственником клиники, чьи интересы я представляю.

– Поистине блестящий ход, – рассмеялся я. Выходит, эпопея завершилась, и теперь смело можно утверждать, что клиника вновь обрела прежнее название, потому как большая часть активов принадлежит Вельским. При этом Галецкая не пострадала – женщина сама захотела выйти из сделки. Пусть под давлением Алябьева и подельников, но тут она виновата сама – я ведь говорил, что не стоит торопиться с решением. В итоге вместо Алябьева покупателем стал выгодный нам человек.

Для меня эта история также закончилась неплохо, потому как у меня теперь есть доля в клинике, а это стабильный доход.

С возвращением к полноценной работе у меня появилось так много дел, что я совсем забыл о задании Шаронова. Да, в свободное время я наводил справки о судьбе девочки, даже просил Лёню разузнать через свои каналы, но женщина основательно постаралась, чтобы её следов не нашли. Возможно, нам бы и удалось отыскать девушку, но так как её мать умерла, а на воспитание её забрала другая семья, ниточка оборвалась. Конечно, я мог бы отыскать всех девушек, которые по возрасту подходят под указанные слова Шаронова, но где гарантия, что нужный мне человек вообще не уехал из губернии?

– Николай Александрович, к вам посетитель, – официальным тоном произнесла Рина, заглянув ко мне в кабинет. Судя по тону девушки, кто-то важный. Эх, жаль Вельский уехал, придётся мне одному разгребать проблемы.

– Пригласи его войти, – распорядился я и прокрутил в голове варианты кто бы мог к нам пожаловать.

Гостем оказался мужчина в деловом костюме. По его виду я сразу понял почему Разумовская так заволновалась – строгий дорогой костюм пусть и не выглядел напыщенно, но придавал статуса гостю, а кейс в руках создавал вопросы, на которые у меня пока не было ответов.

– Господин Павлов, я представитель московской медицинской коллегии.

Мужчина протянул мне удостоверение, в котором значились его данные, фото, должность и печать. Красин Александр Павлович. Что же, будем знакомы!

– Мы заинтересованы в сотрудничестве с вашей клиникой, а конкретно, с вашей лабораторией. Понимаем, что это ваш хлеб, а потому не требуем предоставить рецептуру и передать лабораторию в собственность государства. Хотя могли бы, – мой гость сделал многозначительную паузу, чтобы я оценил его широкий жест и возможные последствия, реши этот чиновник работать по-чёрному. – Вместо этого мы предлагаем государственный контракт. Нас интересуют бесперебойные поставки зелий. Сколько единиц вы сможете поставлять, в какие сроки, и какова ваша цена? Я бы хотел знать себестоимость товара и предложить вам достойную оплату.

Разумеется, я не собирался завышать цену. Наверняка Красин удосужился узнать реальную стоимость наших зелий, и если я назову другую цену, у него определённо возникнут вопросы.

– Александр Павлович, стоимость наших зелий неизменна и вполне доступна. Мы с большим энтузиазмом рассматриваем сотрудничество с государственными учреждениями и надеемся, что это обеспечит нам стабильный рынок сбыта и защиту от недобросовестной конкуренции. Несколько недель назад мой травник был выслежен и атакован сотрудниками компании «Диадема». Разумеется, они сработали чисто, и доказать их вину будет сложно, если вообще возможно. Но мне это и не нужно. Я не хочу устраивать передел сфер влияния или бороться с кем-то. Мы хотим спокойно работать, чтобы нам никто не мешал…

– Я вас услышал, – перебил меня Красин. – Мы обеспечим благоприятные условия работы для ваших сотрудников. Поверьте, я могу дать всего один непрозрачный намёк, но меня услышат. Что-то ещё?

– Нет, с остальными вопросами мы справимся самостоятельно, – ответил я, не желая злоупотреблять расположением государственного чиновника.

– В таком случае, давайте посетим лабораторию, посмотрим как готовятся зелья, а потом поговорим об объёмах и заключим соглашение.

Да, после выхода из сделки Галецкой количество наших покупателей немного поубавилось. Но это пока в Яре не распробовали нашу продукцию. Уверен, через год спрос увеличится вдвое. А это значит, что нам нужно стараться куда больше, ведь теперь ещё и Москва заинтересована в нашей продукции, а там объёмы совсем другие. Как бы не пришлось расширяться и искать новых сотрудников для сбора трав и производства зелий в лаборатории.

– Чай готов! – произнесла Рина, открыв дверь. Девушка явно не ожидала, что гость будет стоять у выхода, а потому едва не врезалась в него. К счастью, в последний момент девушка успела увернуться, но чашки с горячим напитком полетели на пол, а сама Рина отшатнулась и локтем ударилась о стекло в шкафу.

– Прошу прощения, – залепетала девушка и бросилась собирать осколки.

– Куда ты голыми руками? – возмутился я и попытался отстранить девушку, но самая большая проблема оказалась не в чашках с чаем. Осколки разбитого стекла разрезали руку, и рукав блузки залило кровью.

– Дай осмотрю, – я присел рядом с Риной и активировал внутреннее зрение.

К счастью, рана оказалась не такой серьёзной, как могло показаться поначалу. Несмотря на сильное кровотечение, основные сосуды и сухожилия не задеты. Оказалось достаточно перетянуть руку и приняться за лечение. Я не торопился, и делал всё основательно, склеивая каждый крошечный сосудик. Рана не успела воспалиться, поэтому особых сложностей с заживлением не возникло.

– Вот и всё, – резюмировал я через пятнадцать минут работы. – Сегодня может наблюдаться небольшая отёчность, а рана немного покраснеет, но уже завтра всё будет в порядке. Возьми на сегодня выходной.

– Не стоит, я в порядке, – ответила девушка, поправляя рукав блузки.

– Погоди, что это у тебя? – произнёс я, глядя на пятнышко чуть выше локтя.

– Родимое пятно, – ответила Рина и поспешила расправить рукав, будто это был какой-то дефект.

– Позволь я посмотрю ещё раз, – попросил я.

– Думаешь, что-то серьёзное? – забеспокоилась девушка. – Размер у него не меняется, как и цвет. Оно не чешется и не болит.

– Нет-нет, я думаю, что с самим пятном всё в порядке, – успокоил я Разумовскую. – Но вечером покажешь мне свою руку, я её осмотрю.

Я не мог дождаться, когда экскурсия в лабораторию завершится, но Фаворский как назло растянул её на целый час, в деталях описывая наши преимущества. Хорошо, хоть рецептуру и секрет приготовления зелий не выболтал. Устав слушать о преимуществах нашей лаборатории, наш гость поспешил удалиться. Нет, всё-таки Михаил Игнатович понимает толк в работе с назойливыми гостями. Он дал Красину ту информацию, что тот хотел услышать, позволил оценить условия работы, а заодно истощил его своими бесконечными рассказами и спровадил из лаборатории.

Как только закрылась дверь за нашим гостем, я вернулся к неотложному делу и осмотрел рану девушки, а затем сбегал домой за пробиркой, выданной мне Шароновым. Стопроцентное совпадение! Какая вероятность была, что я заступлюсь за девушку, работавшую служанкой у Арбузова, дам ей работу и переведу в клинику? Какая вероятность была в том, что именно Рина будет дочерью Шаронова? Один на миллиард. Может, даже меньше. Я искренне считал это задание невыполнимым и не рассчитывал справиться так быстро. Но жизнь порой подбрасывает неожиданные сюрпризы.

– Рина, что тебе известно о твоих родителях? – задал я неожиданный вопрос.

– Я росла в семье фермеров, они держали фруктовых сад, вели размеренную жизнь и время от времени приезжали в Дубровск, чтобы продать товары. А почему ты спросил?

– Потому как очень может быть, что это не твои родные родители.

– А, ты об этом! – отозвалась девушка. – Мне ещё в детстве всё рассказали. Мать думала, что так я легче перенесу эту информацию. Но откуда ты это узнал?

– Потому что я нашёл твоего биологического отца. Точнее, это он попросил тебя найти.

Уже на следующий день я стал обладателем суммы в десять миллионов, а Рина получила оставленные ей отцом деньги. Так Виктор Павлович пытался откупиться за то, что не участвовал в жизни девочки. Там было достаточно, чтобы Рина никогда не работала администратором. Да что там Рина, даже её внуки могли позволить себе прожить безбедную жизнь. Конечно, если распоряжаться деньгами с умом.

– Теперь мы можем позволить себе пышную свадьбу, – обрадовалась девушка. – Ник, можно мы с Петром возьмём отпуск? Хочу провести медовый месяц на севере, побывать на далёких заснеженных островах, повидать китов и огромные корабли, перед которыми даже лёд расступается!

– Почему нет? За годы работы ты заслужила отдых, – ответил я с улыбкой.

А как мне распорядиться своими деньгами? У меня уже были мысли на этот счёт.