Текст книги "Пекло. Полярный предел (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 8

Глава 8

Еще трое суток бились атмосферные фронты на месте поселка. Только люди, прятавшиеся на складе, начинали радоваться, что пришла нормальная температура, как пекло снова выбивало холод на север. Линия боевого соприкосновения обозначалась мощными смерчами и ливнями. Грохотало так, что бедные щенки Изольды пытались прятаться под ногами людей, а то и забирались под накидки и одеяла, когда те спали.

Воздух от бесконечных молний наэлектризовывался так, что любое движение в одежде сопровождалось потрескиваниями. Иван несколько раз опрыскивал веником помещение, чтобы снять статику. Помогало на время. Обвалившийся угол, как и предсказывал Борис, начал сыреть и подтекать. Нависла реальная селевая угроза. Прорыв теплой грязи, размягчившей замерзшие слои породы, мог произойти внезапно и без всякого предупреждения. Как только снаружи утихло, Иван и Борис вышли оглядеться.

Горизонт был чист во все стороны, а температура установилась примерно на том значении, которое и должно было соответствовать началу второй половины лета. Вокруг склада в дрожащих испарениях темнели озера горячей воды. По руслу Пура бурливо бежал грязный поток собиравшихся со всех склонов ручьев. Вода шумела по перекатам и больше никаких других звуков природа не издавала.

– Прогуляемся до домов? – Предложил Иван, вдоволь насмотревшись на странный чужой мир.

– Давай. – Согласился Борис, сделав осторожный шаг за пределы склада.

Часть пути ушла под воду, но уже перед домами дорога пошла на подъем. Двухэтажки не унесло смерчами, как казалось со стороны склада. Дома развалило на панели, как конструктор. Одни упали в сторону улицы, другие к реке. Перекрытия пола, опирающиеся на сваи, частично сдуло в сторону, но некоторые остались на своем месте, возвышаясь над водой и грязью.

– А здесь можно ставить палатки в сухую погоду. – Обрадовался Борис.

Ему до чертиков надоело сидение в темном холодном помещении с ноющими стариками.

– Да, тут точно приятнее находиться, чем на складе. – согласился Иван. – Вот бы закончился этот сезон дождей. Не терпится сходить в Уренгой, пообщаться с людьми. Умираю от любопытства узнать, какие регионы затронула катастрофа.

– Умирает он. – Хмыкнул Борис. – Я уже настроился умереть здесь и все в моей жизни уже было спланировано, а теперь что? Вывезут на большую землю и поселят с Романом в одной квартире, а то и комнате. Ничего своего, все спрашивать, перед всеми отчитываться. Ты хоть молодой, у тебя перспективы, ипотеку возьмешь, а мне что, дворником если только наняться и кое-как дотянуть до смерти.

– Дядь Борь вам еще рано о смерти думать. Вы пока в полной силе и ясном уме.

– О смерти думать никому не рано и никогда не поздно, между прочим. – Борис поднял палец вверх. – Народная мудрость. Шансов не погибнуть у нас было гораздо меньше пятидесяти процентов, но мы выжили, а могли и сыграть в ящик, если бы не мудрое руководство в твоем и моем лице.

– Да какое оно мудрое. Действовали по обстоятельствам. – Иван не считал, что они совершили что-то выдающееся.

– О, брат, сразу видно ты редко бывал в коллективах, где начальник самодур. Если бы в нашем поселке вместо нас оказался такой человек, как Роман во времена своей зрелости, погибли бы все. Он бы принял все неверные решения, которые только можно принять.

– Дядя Роман не похож на человека, желающего руководить. Я слышал, что он когда-то работал управляющим строительной компании, но верится в это мало.

– Не строительной компании, а СМУ. Так раньше назывались фирмы, строящие жилые дома и всё остальное. Не долго он продержался на руководящей должности, получил такого пинка под зад, что чуть на нары не присел. Хорошо, что он меня не слышит. Не в моих привычках обсуждать людей, сам-то не пряник, но Роман – это совокупность больного самолюбия, тщеславия, жадности с неуверенностью и жалостью к себе.

– Точно, мамка так и говорит про него, робкий и жадный.

– Верно. – Борис усмехнулся. – Да-а, Ванька, если и Уренгою конец, то нам придется зимовать на складе. – Борис невеселым взором осмотрел безжизненные окрестности.

– Но мы не протянем на таких припасах даже до середины зимы. Тогда придется идти в Новый Уренгой или Тарко-Сале. А если надо, до и до Сургута дойду. Где-то все равно этого не было. Не думаю, что смерчи гуляли далеко на юг. – Иван был полон решимости идти куда угодно, лишь бы дать жителям поселка надежду.

– Конечно, пока не узнаешь, будешь только предполагать. Но ты видел, какой разлив. Еще неделю земля сохнуть будет. Раньше-то, сел в лодку, два часа и там, а сейчас по болотам придется идти, да еще и трещины в земле появились. Мне уже заранее за тебя страшно. – Признался Борис.

– Дойду. Я природу чую, а она меня за это любит. – Ответил Иван. – Торопиться не буду, вы в безопасности. Зверей, думаю, сейчас нет никаких, так что, это будет прогулкой.

– Тебе виднее, ты у нас местный Дерсу Узала.

– Кто это? – Иван впервые слышал это имя.

– Да был такой герой во времена, когда люди располагали временем и желанием читать книги. Тоже природу любил и хорошо знал ее.

– Спасибо, дядь Борь, за сравнение. У него все нормально закончилось по сюжету?

– Да не совсем. Но тебе такой же финал не грозит. Тебе что город, что природа, всё родное.

– Ну, да, я не дикарь, чтобы мечтать о жизни в лесу.

– Ну, пойдем, обрадуем Софку-морковку, что у нее пол от квартиры остался. Пусть отмеряет нам квадратные метры в аренду. – Пошутил Борис.

Некоторые жители Тихого впервые за все время сидения на складе вышли наружу. Для них увиденное стало тройным шоком. Они напоминали космонавтов, высадившихся на чужой планете. Смотрели на неузнаваемый мир широко открытыми, испуганно-удивленными глазами.

– Тихо-тихо. – Борис поймал Софью Марковну за руку, когда та слишком отошла в сторону от разведанной дороги в широкой луже.

В ней оказалась яма, образовавшаяся после землетрясения. Она была небольшой и поэтому ее затянуло грязью, не державшей человеческий вес. Софья порядком испугалась, когда почувствовала вместо твердой опоры, очень теплую грязь, не имеющую дна.

– Ох, боже, я подумала, что у меня головокружение. – Призналась она в объятьях Бориса.

– Мое упущение. Я знал, что тут яма, надо было колышков наставить рядом с опасным местом. – Он успел испугаться за соседку.

– Надо, обязательно поставьте.

Вслед за последним человеком со склада вышла Изольда со щенками. Животное выглядело ничуть не меньше удивленным, чем люди. Нюхало воздух, каждый камень, лужи и не решалась отойти далеко от склада. Щенки робко кружились вокруг матери.

– У меня ощущение, что Изольда теперь никуда не уйдет от нас. – Произнес Марсель, глядя на песца. – Этот мир она не знает и будет надеяться на наш ум.

– Её-то мы прокормим, но вот приплод вряд ли. – Заметил Роман. – Это считай половина нашего поселка.

Условия снаружи оказались намного лучше, чем на складе. Было тепло, солнечно. Люди нормально согрелись, развесили сушиться одежду, набравшуюся влагой в сыром холодном помещении. После совместного принятия пищи, ставшего нормой на складе, многих потянуло в сон. Это был настоящий крепкий здоровый сон, не чета забытью на полчаса в неудобной позе на складе. Спали на вещах, как на матрасах.

Алена и мать тоже легли спать, а Ивану не осталось личных вещей для сооружения собственного матраса. У него тоже слипались глаза, но он решил немного прогуляться по округе, узнать все трансформации природы подробнее. Кроме этого, он боялся, что людей может накрыть гроза или не дай бог, смерч. Северный горизонт все еще пугал чернотой идущих там процессов противостояния атмосферных фронтов.

Иван спустился к реке и прошелся вдоль него по течению. Больше всего его интриговал огромный разлом, единственное природное явление, регулярно издающее звуки. В настоящий момент никакого пара или клубов дыма над его краями не подымалось, но звуки, от которых вибрировала земля под ногами, все равно доносились.

Иван смотрел под ноги, дав себе зарок, если увидит трещины, даже незначительные при приближении к разлому, близко к краю подходить не станет. Он боялся обвала, предполагая, что глубина разлома могла составлять сотни метров. Изольда шла на некотором удалении от Ивана и с тревогой смотрела на человека. Звуки и запахи из земных недр пугали ее.

Наверное, шагов за двадцать Иван остановился. Земля ощутимо вибрировала, а край разлома с высохшим кустом прямо на его глазах обвалился. Противоположный берег находился в полукилометре от него. На вертикальном разрезе породы виднелась чёрная полоса сверху и ниже горизонтальные пласты различной толщины и оттенков. Глубже метров на двадцать разлом заполнял густой белый туман. Его однородную неподвижную поверхность иногда тревожили поднимающиеся снизу горячие потоки газов. Ветер нес их в сторону Ивана. Пахли они застоявшейся канализацией. Изольда не смогла долго находится рядом с разломом. Ее пушистое семейство вернулось по своим же следам к поселку и заняло место рядом со спящими людьми.

Соседство с разломом не нравилось Ивану. Ему казалось, что газ огнеопасный. Он мог наполнить разлом до краев и начать растекаться по низине и когда-нибудь отравить жителей или же взорваться от молнии или спички. Иван вернулся назад и перешел на другой берег по теплой жиже, оставшейся от бегущего недавно потока. Там остались сухие стволы невысокого ельника. Температуры горячего воздуха не хватило поджечь деревья, только высушить. На стволах елей застыли янтарные слезные дорожки выступившей и высохшей впоследствии смолы.

То, что деревья не сгорели, для поселка являлось огромным плюсом. Можно было приготовить еду или согреться, когда придут холода. Было бы только что обогревать. Холодный склад годился для этого, но ему нужен был ремонт обвалившегося угла и печь. Иван никогда раньше не сталкивался со смерчами, но предположил, что все добро, которое он вытянул из квартир, включая печки, где-нибудь теперь валяется. Прежде, чем идти в Уренгой надо было дать Борису задание прочесать окрестности в поисках всех вещей, пригодных в хозяйстве.

Иван наломал целую охапку хвороста и вернулся в поселок. Народ спал вповалку, как солдаты после тяжелого перехода. Собрал из веток небольшой костерок, но поджигать не стал, оставил на вечернее время для большей атмосферы уюта. Небо с северной стороны так и не просветлело, сохраняя тревожную неопределенность. Иван некоторое время боролся со сном, но потом понял, что проигрывает соревнование. Плюнул на всё и лег рядом с сестрой, потеснив ее в сторону.

Проснулся он уже в темноте. Услышал голоса и резко сел. Жители переговаривались вполголоса.

– Давно стемнело? – Спросило Иван.

– О, следопыт проснулся. – Раздался из темноты голос Бориса. – А мы ждем, когда нам разожгут костер, а то никак не сообразим, как это сделать без спичек. Ужас как хочется посидеть у костра, как в былые времена.

– У меня зажигалка. – Иван поднялся, потянулся и зажег фонарь.

Светодиоды загорелись тусклым светом и быстро потухли. Ивану хватило этого, чтобы определиться с направлением. Подошел к костру и нащупал в нем наструганную мелочь для розжига. Поднес зажигалку и крутанул колесико. Пламя загорелось и быстро перекинулось на древесную мелочь. Через минуту костер разгорелся в полную силу. Все жители собрались вокруг него в кружок. Огонь в этот момент объединял их вокруг себя, даря тепло, уют и обманчивую привычность.

Алена села рядом с братом.

– Ну, рассказывай, чего видал? Ты же позже лег спать?

– Да, я пару часов побродил вокруг поселка, бывшего поселка. Подходил к разлому. Он булькает, дрожит, смердит, а края его обваливаются. Боюсь, что в будущем нам от него будут проблемы. Поднимающийся газ наберется до краев, отравит нас или взорвется во время грозы.

– Короче, вариантов нет, придется отсюда уходить и чем раньше, тем с меньшими потерями. – Заключил Марсель.

– Наверное. – Иван не знал, сколько времени у них имеется, может год, а может день. – На том берегу Пура сохранился сухой лес. Если мы останемся и нам удастся приспособить холодный склад под жилище, то на год дров топиться хватит.

– Заманчивые перспективы. – Ухмыльнулся Роман. – Мне этот склад напоминает морг, холодно и пахнет дохлятиной.

– Сейчас вообще пованивает со всех сторон. – Заметила София Марковна. – Но если там поставят печь, то холода не будет. Кровати из чего-нибудь собрать бы и можно зимовать. Мы, девочки, будем на порядке, а вы на добыче, как в славные времена охоты на мамонтов.

– Мамонтов не гарантируем, а вот песца с подросшими щенками достать сможем. Поедим еще и шубу сошьем. – Пошутил Борис.

– Изольда и ее семья – это одни из нас. Их в обиду не дадим. – Заступилась за песца Руфина.

– Тогда у меня для вас плохие новости. Скорее всего никаких животных в радиусе ста километров, а я думаю, что гораздо больше, не осталось. – Произнес Борис. – Утверждать не стану, так, догадки, дождемся, когда Иван сходит в Уренгой и вернется с новостями. Ужас, как хочется узнать, чего там творится на большой земле.

– Я уверена, что в Екатеринбурге все нормально. – Высказалась Алена.

– Откуда такая уверенность? – Спросил Иван.

– Знаете, здесь всегда была зона риска. Суровый климат, короткое лето, морозная зима. В последние годы потепление, мерзлота начала подтаивать и появились болота. В общем, если бы вы пожили в современном Екате, то поняли бы меня. Там ничего не меняется в худшую сторону, только в лучшую. Метро собрались расширять, кафешки новые появляются, культурная жизнь не стоит на месте. Идешь по улице и душа радуется, как хорошо. У нас тут тоже хорошо, но по-своему. Как бывает хорошо мухе на своей помойке. Я почему-то уверена, что природа просто не хотела, чтобы люди селились в таких местах. Они не для нас, а для Изольды и других животных, кому такой климат по кайфу. – Алёна замолчала.

– Притравилась девка воздухом свободы. – Произнес из темноты Роман. – А я видел по телеку, что у вас там крысы размером с щенка по помойкам лазают. Сегодня в мусоре ковыряются, а завтра на людей кидаться начнут.

– Я ни одной крысы не видела. – Ответила Алёна. – А в новостях и не такое сочинят.

– Да, чего новостям верить. У них задача организовать сенсацию. – Поддержала Валентина дочь.

– А мне вот интересно, а как в море живность перенесла катастрофу. У них было землетрясение или нет? А горячий воздух успел нагреть море или нет? – Задала несколько вопросов Софья Марковна.

На минуту вокруг костра возникла тишина. Каждый пытался в силу своих знаний просчитать влияние катастрофических событий на водную стихию.

– Если там были разломы коры, как этот рядом с нами, то могу сказать, что рыба вокруг них скорее всего подохла. – Предположил Борис. – Вода же растворитель, а там столько ядов под землей. Но если где-то прошло все относительно мягко без глубоких трещин, то пекло вряд ли могло сильно нагреть океан или моря. Слишком несопоставимая плотность среды и соответственно энергоемкость. Скорее воздух остынет, чем нагреется вода. Мое такое мнение.

– Тогда выходит, что при благоприятном стечении обстоятельств для моря и океана, там изменений произошло меньше всего. Рыбы плавают, ламинарии растут и тому подобное. – Заключила Софья Марковна.

– К чему ты клонишь, Софа? – Не понял Роман.

– К тому, что на берегу прокормиться проще, чем на суше. – Произнесла она многозначительным тоном. – Понимаете, что из этого следует?

– Что Ваньке надо идти не в Уренгой, а наоборот, к Тазовской губе? – Понял ее Борис.

– Нет, конечно, сначала в Уренгой, пусть точно узнает, будут нас спасать или нет, а если не будут, то у нас одно направление, к берегу моря. Ставить чумы, заниматься рыбной ловлей, топить жир тюленей и всё в таком духе. – Развила свою идею Софья Марковна.

– Ты еще скажи детей растить. – Поддел ее Роман. – У нас тут плодоносящие только Алена и Иван, и те родственники между собой.

– Выжили мы, выжили и другие. Было бы чего жрать, а народ соберется. Мы полные кормушки за сто километров чуем. – Посчитал Марсель. – А ты что думаешь, следопыт? – Обратился он к Ивану.

Это прозвище быстро пристало к нему. Люди желали видеть в нём надежду на спасение и потому подсознательно прочили ему роль человека, который найдет выход из этой страшной ситуации. Все понимали, что зимой из поселка никуда не выбраться и если не придет никакой помощи, то их ждёт голодная смерть.

– Холод пришел с севера. Не знаю, может там сейчас морозно до сих пор. Вы же сами видите, северная сторона темная, как будто там еще ничего не закончилось. – Рассудил Иван.

– А как понять, закончилось или нет, если не проверить? – Поинтересовался Родион Сергеевич.

– А ты что хочешь, чтобы моего сына молнией убило? – С вызовом спросила Валентина. – Не мы одни на этом свете. Даст бог забредет человек оттуда и всё расскажет.

– Надежный план. – Хмыкнул Роман. – Как швейцарский сыр.

– Я сам решу, стоит туда идти или нет только после возвращения из Уренгоя. – Ответил Иван. – Но, если соберусь, сделаю петлю до месторождения, узнаю, как у них дела. Если они со связью, то чего проще разузнать, где и что произошло.

– А чего ты сразу не к ним, а в Уренгой собрался? – Поинтересовался Борис. – Логичнее было бы с них начать, если они со связью.

– Чуйка. – Ответил Иван. – Если она мне говорит, что надо в таком порядке, я с ней не спорю. Логика редко помогает, когда у тебя нет ответов на вопросы. Гадание получается, а не логика.

– А карты взяли? – Неожиданно поинтересовалась Софья Марковна.

– Что, тоже сработала чуйка, должно повезти? – Усмехнулся Роман.

– Погадала бы, раскинула на будущее, посмотреть, что нас ждёт. – Ответила она ему.

– Не надо гадать. – Суровым тоном произнес Иван. – Любое озвученное пророчество, обычно не сбывается. У меня так, если мне что-то предсказали, так точно не произойдет. В нас есть вера, что все будет так, как мы думаем, а гадания вызваны сомнением в этой вере и потому бог, или духи, которые нам помогают, обижаются, что мы теряем веру и специально подстраивают события, чтобы они не совпадали с гаданием или предсказанием.

– Вануйто что попало говорить не будет. Давайте верить в Вануйто. – Иронично произнес Роман.

– А у меня гадания часто совпадают с раскладами. – Софья Марковна как будто обиделась на Ивана.

– У меня нет. – Отрезал Иван. – Давайте спать, дрова прогорают, а за новыми идти в темноте опасно.

Народ выспался днем впрок и потому сон не шел. Люди ворочались, вздыхали, общались вполголоса. Нагнетал тревожной атмосферы близкий разлом, периодически издающий пугающие звуки. К середине ночи с севера начала приближаться гроза. Потянуло холодом. Некоторые начали собираться, чтобы пережить грозу в складе. Однако гроза так и не добралась до поселка. С рассветом снова отдалилась и заняла свое место на большом удалении.

Новый день стал первым днем после катастрофы, когда все начали что-то делать для общины. Часть мужчин под руководством Ивана отправилась на заготовку дров. На всех имелся один топор, но остальные ломали ветки, которые поддавались. Часть мужчин во главе с Борисом отправилась восстанавливать обвалившийся угол на складе. Они собирали подходящий материал, разнесенный по округе смерчами, думая сложить из него угол. Часть женщин тоже решили походить по окрестностям, собрать имущество, пригодное в хозяйстве. Остальные занимались продуктами и готовкой общего обеда.

Остро встала проблема питьевой воды. Та, что собралась в лужах и внешне отстоялась, имела неприятный вкус и запах. Для приготовления обеда она совсем не годилась. Ее пили в небольших количествах и вроде бы ничего с организмом не происходило, но почему-то казалось, что обед из нее не выйдет. Иван вырыл яму при помощи топора и рук. Поставил на дно кастрюлю. На глубине полуметра земля уже была холодной и сильно пропитана влагой. Накрыл яму домашней клеёнкой и положил сверху по центру небольшой камешек, чтобы образовался вогнутый конус с центром над кастрюлей.

– Это что, обряд вызывания духов? – Поинтересовался Роман.

– Нет. Это обряд наполнения кастрюли чистой водой. – Ответил Иван.

– Ерунда какая-то. – Скептически произнес Роман. – К новому году накапает.

– Тогда, как накапает, значит наступил новый год. – Засмеялся Иван.

– Темный ты, Иван, как батя. Он тоже любил всякие обряды, пока с Валентиной жил. Вроде бы двадцать первый век на дворе, а природа берет своё.

Иван смерил Романа снисходительным взглядом.

– Это физика, дядя Роман, а темный – это вы, неграмотный и невежественный. – Резко произнес он.

Обиженный старик сверкнул глазами, набрал воздуха, чтобы ответить, но передумал. Плюнул и ушел в сторону склада.

– Вануйто, ты что, пенсионера обидел? – Подошла Алена с побитой потемневшей от воздействия температуры столешницей от небольшого стола, найденной недалеко от поселка.

– Бесит он меня. Вместо того, чтобы помогать, ищет повод позлословить, посеять у людей сомнения. – Иван постучал по клеёнке.

Из-под нее донесся шум падающих на дно кастрюли капель. Сестра присела рядом и поставила столешницу на ребро, придерживая рукой.

– Не могу себе отказать в удовольствии есть со стола, а не как собака, с земли. Тяжеленная зараза, еле донесла. – Похвасталась она находкой. – Годится же в хозяйстве?

– Конечно. Я как раз думал соорудить общественный туалет, эта штука пригодилась бы. А то загадим округу, не погуляешь просто так. – Иван осмотрел столешницу. – Крепкая, как раз бы подошла.

– Я ему о высоком, а он под туалет. Это же стол. – Алена повертела крышку. – Ужасная ирония какая-то.

– Под стать ситуации. Культура временно отменяется. Важными остаются только естественные потребности, которые можно удовлетворить и без всякого изящества. – Пояснил Иван своё видение момента.

Алёна цыкнула.

– Вануйто, я не хочу превращаться в некультурного человека. Я себе нравится перестану. Это ты у нас дитя природы, а я нет, во мне живет цивилизованный человек.

Иван посмотрел на сестру с улыбкой, едва тронувшей уголки губ.

– Прости, но придется выбирать, есть как культурный человек со стола и ходить в ямки, огораживая территорию проживания продуктами жизнедеятельности, как минным полем, или же есть с рук, но ходить в специально отведенное место.

– Я пойду и найду еще одну столешницу. – Пообещала сестра. – Не хочу выбирать.

– Кстати, а что-то женщин наших не видно? Они не к разлому направились? – Иван привстал и посмотрел по сторонам.

Женской группы, занимающейся поиском вещей, нигде не было видно.

– Нет, они вдоль железной дороги пошли. Там насыпь, по ней удобно идти, не то, что по грязи. В некоторых лужах сейчас по пояс, а то и глубже. – Пояснила Алёна.

– Ну, слава богу. – Иван облегченно сел на место. – А как там узкоколейка пережила землетрясение?

– Рельсы полопались, трещины есть, но неглубокие. Если мерзлота продолжит таять, то у нас кроме этой дороги других не останется.

– Согласен. – Иван кивнул. – Только с какой целью нам по ней ходить? Она никуда не ведет.

– Я не знаю. – Алена пожала плечами.

Из склада шумно выскочили мужики, громко ругаясь. Двое несли на руках грязного с головы до ног Бориса. Иван бросил свои дела и со всех ног побежал к ним.

– Да отпустите меня. – Борис вырвался из рук. – Со мной все в порядке.

Он нагнулся и начал отплёвываться и сморкаться.

– Что случилось? – спросил Иван, подбежав.

– Что случилось? – Хмыкнул Роман, как будто участвовал в работе больше всех. – Борис ковырял угол, а оттуда пошла горячая жижа.

– Не горячая она, а теплая. – Уточнил Борис. – Я предполагал, что так может произойти, но не думал, что грязи будет так много. Придется теперь в луже курнаться. – Он направился к небольшому водоему, образовавшемуся между поселком и складом. – Вань, костерок бы организовать, чтобы вещи просушить побыстрее.

– Сейчас сделаю. – Пообещал Иван. – А склад сильно затопило?

– Нет, по щиколотку. Просто Борис попал под струю. – Пояснил Марсель. – Мы сейчас все уберем и заложим угол. – Успокоил он.

– Хорошо. Пойду, тогда, соберу костер. – Иван обрадовался, что мужики сами проявили инициативу.

Зная их, он боялся, что они станут лениться, потому что в Тихом селились только те люди, которых устраивала размеренная ленивая жизнь. Но нет, ошибся, и, скорее всего, с базовой причиной тяги к такому образу жизни. Не ленивому, а без суеты.

Иван быстро организовал костер. Соорудил рядом с ним из веток ко́злы для сушки одежды Бориса и любой другой. Сегодня не он один на своей шкуре ощутил все прелести таяния вечной мерзлоты. Лида провалилась в лужу, но стеснялась идти в поселок и сушила одежду на узкоколейке.

– Возьми ей какую-нибудь вещь из своих, чтобы оделась, и скажи пусть приходит сушить одежду у костра вместе с Борисом. – Попросил Иван сестру.

– Их моих? Что налезет на пятидесятилетнюю тетку из моих вещей? – Алена не горела желанием делиться своей одеждой.

– Ладно, передай ее мою куртку. – Иван снял с ветки ветровку.

Он ходил в ней с утра, когда было еще прохладно и собирался дождь.

– Вот, самый раз. – Сестра схватила ее и быстро удалилась.

Мокрый, но чистый Борис подошел к Ивану с грудой выстиранной в луже одежды.

– Слушай, после купания чувствую себя посвежевшим. – Признался он, развешивая одежду на козлы. – Такое ощущение, что вода в луже, как в серных ваннах в Кисловодске. Пованивает, но бодрости добавляет. Не бывал?

– Нет. Да я вообще нигде не бывал. – Смущенно признался Иван. – Но собирался. – Он усмехнулся. – А теперь уже и не надо, серные ваны у нас под боком.

– Это точно. Поджигай. – Попросил Борис, ежась на ветру.

Иван разжег огонь. Дрова быстро занялись. От мокрой одежды поднялся пар. Борис начал ее вертеть, чтобы она не сгорела и равномернее сушилась.

– А что, твой колодец дает воду? – Поинтересовался Борис, чуть не наступив в него.

– Должен. Я так всегда набирал воду летом, когда в тундру ходил. На меня хватало, но ямку намного меньше рыл. К вечеру должно кастрюлю наполнить. Тогда и приготовим ужин на всех. А что, дядя Роман уже что-нибудь наплел? – Догадался Иван.

– Не без этого. Пришел такой возмущенный, сказал, что это он тебя надоумил такому способу набрать воду, элементарная физика и все такое, а ты типа неграмотный, не хотел ему верить и пытался вызвать духов. – Доложил Борис.

Иван рассмеялся.

– В общем, он рассказал правильно, но перепутал роли. – Иван и не думал обижаться на Романа.

– Я не сомневался, что он врет. Это же про него сказано, как дыхнёт, так сбрехнёт. Не идет теперь, усиленно трудится на складе, понимает, что тут его брехню уже вскрыли. Эхе-хе, Рома, Рома, вечно сам себя в неловкое положение ставит.

Вскоре пришла Лида в ветровке Ивана. Из-под нее выглядывали голые ноги. В руках она несла свою мокрую одежду.

– Что, тоже накупалась в грязи? – Засмеялся Борис. – Присоединяйся к обществу любителей плавания в теплой жиже.

– Охо-хо, я бы не назвала это купанием. Наступила в воду, думала там дно, а его нет. И ухнула прямо со всей дури с головой. Почувствовала только, как меня за волосы ухватили и тащат. Нахлебаться успела. – Лида развесила свою одежду рядом с одеждой Бориса. – Надо очень осторожно ходить и нельзя поодиночке. Провалишься и не найдут потом.

– Да, это надо взять за правило, если идешь в незнакомую местность, бери с собой напарника. – Согласился с ней Борис.

– Я пока посижу в твоей куртке, Иван. – Попросила Лида, смущаясь просьбы.

– Сколько угодно. Она мне сейчас без надобности.

– Спасибо, хорошая куртка, длинная, задницу прикрывает. – Она испытывала неловкость, что стоит с голыми ногами среди мужчин.

– Нормальная у тебя задница. – Сделал ей комплимент Борис. – Мы не против на нее посмотреть.

Лида села на удалении от костра на два кирпича, поставленных друг на друга, поджав ноги под себя. Она ничего не ответила. В ее положении, когда она ежеминутно думала о муже, любой комплимент ее внешности, казался неуместным. Борис это понял. Одинокая жизнь наложила на его коммуникационный опыт свои особенности. Он мало понимал людей, особенно женщин.

– А что, Иван, когда пойдешь в Уренгой? – Перевел Борис тему разговора.

Иван посмотрел на северный горизонт, потом на южный. Подумал с минуту.

– Я могу и завтра пойти. Чем раньше узнаем, что произошло, тем скорее примем правильное решение. – Ответил он. – Да, завтра пойду, если погода не испортится. – увереннее заявил Иван.

– Мы благословляем твой поход. – Произнесла Лида. – Даже страшно подумать, чтобы мы делали, если бы не ты.

– Да, бросьте, тоже самое бы и делали. – Иван смутился.