Текст книги "Пекло. Полярный предел (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 2

Глава 2

В воздухе повисла пронзительная тишина. Казалось, будто природа получила нокаут и временно пребывала в прострации. Все машины замерли. Люди, не ожидавшие подобного сюрприза от природы, тоже временно бездействовали. Малоэтажная застройка Уренгоя пережила толчок относительно неплохо. Стены потрескались, побились стекла в поведенных рамах, но обрушений не случилось.

– А наши-то двухэтажки такое пережили, как думаешь? – спросила Алена. – А чем стеклить, если окна выбило?

– Не знаю. Главное, чтобы стены не разрушились. Остальное придумаем, как восстановить. – Ивана беспокоила только судьба матери.

Он со страхом представлял, что она осталась одна, возможно под завалами и сердце его надрывалось от этой мысли. Он перешел на бег. Впереди показался причал. Вода в широкой заводи Малой Хадырьяхи билась о берег белым бурунами, хотя земля под ногами больше не тряслась. Моторка Ивана, привязанная как собачка к столбику, испуганно кружилась вокруг привязи.

Иван бросил вещи на берегу и вытянул лодку на сушу.

– Не нравится мне это. – Признался он, закидывая в неё сумки. – Река нервничает.

– А уж как я нервничаю. – Алена сняла рюкзак. – Скорее бы домой добраться.

– Помоги. – Попросил брат, сталкивая лодку назад в воду. – Запрыгивай. – Посоветовал он сестре.

Алена запрыгнула. Иван скинул привязь со столбика и запрыгнул сам. Лодку качало на волнующейся поверхности. Завел мотор и завернув крутой вираж, направился в сторону слияния двух рек. Широкий Пур штормило еще сильнее. Лодка прыгала с волны на волну, пришлось даже снизить скорость. В какой-то момент она вошла в резонанс с амплитудой волн и принялась слишком высоко задирать нос и становиться неуправляемой.

Иван чувствовал, что ничего не закончилось. Наоборот, всё только начинается и поэтому постоянно оглядывался назад. Ему казалось, что опасность придет со спины и как раз в тот момент, когда он не будет смотреть в ее сторону. Алена же наоборот, успокоилась и снимала на камеру телефона. Надеялась потом удивить одногруппников своими приключениями.

Мимо проносились другие моторки и даже катера, направляющиеся в сторону Уренгоя. Все спешили. Иван еще надеялся, что землетрясение было локальным и что Тихий оно не задело. Но судя по лицам тех, кто встречался ему, по тому, как они спешили, понимал, что тряхнуло везде.

Обычно дорога между Тихим и Уренгоем занимала два часа, и в этот раз они показались бесконечными. Только когда река сделала знакомый поворот, за которым открывался вид на поселок, и показались неповрежденные дома, Иван облегченно выдохнул и сбавил обороты двигателя. Теперь он пожалел, что отменил заказ на соль и опилки, придется ехать снова.

– Вануйто. – Сестра ткнула его рукой в спину. – Смотри.

Иван обернулся и застыл. То, что он увидел, никак нельзя было назвать настоящим или реальным. Вместо привычного горизонта, обыкновенного в этих местах, где небо спускалось к земле, он увидел стену земной поверхности, наоборот, вздымающуюся к небу. Было ощущение, что они оказались в гигантском углублении и видели его края. Рука непроизвольно потянула рукоятку акселератор на максимум. Лодка ускорилась.

– Что это? – Алена перебралась ближе брату и вцепилась ему в руку.

Задранный горизонт как будто приближался. Происходящее казалось сном, бредом или же какой-то невероятной оптической иллюзией. Иван зацепил дном мель и чуть не опрокинулся. Алена завизжала от страха и вцепилась еще сильнее в брата, мешая управлять лодкой. Иван усилием воли сконцентрировался на управлении.

Мать ждала их на берегу и замахала руками, когда поняла, что это ее дети. Иван не стал причаливаться в положенном месте, на скорости выскочил на пологий пляж. Моторку протянуло метров на десять вглубь. Обернулся и увидел, как вспучившийся горизонт задирается ввысь вместе с рекой, озерами и ельниками. По его гребню часто сверкали вспышки молний.

– Алёнка, хватай мамку и бегите как можно дальше от берега. Я за вами.

Мать сослепу не сразу поняла в чем причина беспокойства. Забеспокоилась, что с детьми произошла какая-то неприятность, но дочь показа ей вздыбившийся горизонт. А помимо него земля под ногами начала опасно вибрировать. Иван схватил пару больших сумок, посчитав, что в них лежит самое ценное и побежал следом за своими женщинами. Народ начал выбегать на улицу и столбенел от ужаса, увидев такое, что не укладывалось в рамки представления о нормальности. Мир словно вывернулся наизнанку.

Зазвенели стекла в домах, закачались столбы и деревья.

– Бегите дальше от реки. – Выкрикнул Иван замешкавшимся землякам.

Повесил одну сумку через плечо, ухватил мать за руку и потянул за собой. Она уже начинала сдавать и принималась кашлять под нагрузкой. Тряска усиливалась. Люди стали спотыкаться и падать. Иван тоже оступился, когда его нога вдруг не нашла опору на нужной высоте. Тяжелые сумки перевесили его, и он упал. Мать упала вместе с ним. Алёна закричала и попыталась поднять их, но тут их понесло вверх с приличным ускорением. Земля под ними тряслась и лопалась с артиллерийским громом. Дохнуло ледяным холодом, сильным запахом озона и забросало грязью. Иван крепко держал мать за руку и чувствовал, как сестра схватила его за ногу и кричит.

Потом они начали опускаться и снова всё тряслось и скрежетало так, что болели уши. А после резко затихло. Кроме Алены, которая продолжала кричать, и уже осипла. Она вжалась в ногу Ивану и не отпускала ее.

– Ну, хватит уже. – Иван оторвал ее от себя. – Закончилось, кажется.

Алёна замолчала и медленно открыла глаза.

– Совсем? – Спросила она неуверенно ослабшим голосом.

– Надеюсь. – Иван осмотрелся и понял, что сам держит мать за руку железной хваткой.

Пальцы расцепились с трудом. Мать как будто ничего не заметила. Она в полной прострации смотрела по сторонам и ничего не понимала. Соседи постепенно подавали голос и тоже приходили в себя. Никто не ревел, не голосил. Ожидаемая реакция совершенно не подходила тому, что произошло.

– А что это было? – Спрашивал каждый, кто начинал понемногу соображать.

Ответов не было. Как можно было назвать то, что даже описать не получалось. В человеческой истории подобного события не происходило и потому у него не имелось никакого названия и описания.

Иван посмотрел в сторону Тихого. Часть домов осталась стоять, но относительно горизонтали они все покосились на одну сторону. Если кто-то не успел выбежать, то скорее всего они не пострадали. Не было видно двух крайних домов, в которых уже давно никто не жил. Над землей в той части, через которую уже прошла катастрофа, висела дымка. Бугрящийся горизонт удалялся, вздымая земной рельеф.

Алёна принялась кашлять. Сказывался долгий крик, саднило горло. Она кинулась в одну из спасенных сумок и вынула из нее бутылку воды. Сделала несколько глотков и замерла, боясь снова сорваться в кашель.

– Если я осипну навсегда, мы меня точно с рук не скачаете. – Нашла она в себе силы пошутить. – Мам, попей воды. – Она протянула бутылку.

Мать взяла, но что с ней делать не знала. Сознание ее еще блуждало где-то вне тела.

– У тебя нашатыря с собой нет? – Спросил Иван.

– Нет. Я не падаю в обмороки. – Алена поднялась во весь рост. – Ого, а река наша где?

Иван тоже поднялся. Русло от реки блестело мокрым дном, но воды в ней не осталось. Он посмотрел чуть дальше и увидел огромный разлом, от краев которого интенсивно растекался туман. Он решил, что речка слилась в него, подгоняемая вздыбившейся землей.

– Что, соседи, кажется, мы пережили что-то страшное. – Ухмыльнувшись произнес Борис. – Я про такое даже не слышал, чтобы земля задиралась вверх до неба. Как такое вообще возможно?

– Надо возвращаться, посмотреть, какой убыток понесли. – На ноги поднялась соседка матери, Софья Марковна. – Валя, а ты чего, ударилась? – Она заметила неадекватное состояние матери Ивана и Алёны.

– Нет, просто сильно напугалась. – Ответила за нее дочь. – У вас дома есть нашатырь.

– Наверное, сто лет не проверяла. Давайте, возвращаться, народ. – Добавила она громче.

Иван помог матери подняться. Сестра взяла одну из своих сумок и понесла сама. В воздухе разносился неприятный запах тухлого яйца и тянуло прохладой, несвойственной этому времени года. Пока вернулись в поселок туман сделался гуще. Поселок в нем выглядел жутковато. Земля после того, как совершила подъем и опускание, легла не совсем так, как было. Рельеф поменялся и потому обе жилые двухэтажки оказались на уклоне.

Стёкол не осталось ни в одном проеме. Подъездную дверь в доме, где жил Иван, выдавило поехавшим косяком. На стенах виднелись трещины, а шифер с крыши местами свалился на землю.

– Блин, а ведь до нас помощь не дойдет никогда. Наш Тихий уже давно списали со всех балансов. – Запричитала Софья Марковна.

– Да еще неясно, можно жить в таких домах или нет. Соберем манатки и пойдем в Уренгой пешком, чтобы поселили нас куда-нибудь. – Предположил Родион Сергеевич, пенсионер из соседнего подъезда. – Хорошо, внука не успели привезти, а то, что делать с ним?

– А вы думаете, это только здесь случилось, у нас? – Спросил Иван.

Ему самому казалось, что катастрофа имела глобальный характер и землетрясение в Уренгое было прелюдией перед настоящим апокалипсисом.

– Ну, сто километров от силы в диаметре. Землетрясения они же случаются в какой-то точке, эпицентре и от нее расходятся волнами. – Пояснил Родион.

– Хрена се волну мы видели. – Усмехнулся Борис.

– Софья Марковна, вы обещали посмотреть нашатырь. – Напомнила Алена.

– Сейчас. Стойте здесь, вдруг дом завалится. Я уже старая, могу и рискнуть здоровьем. – Она ушла.

За дверями раздался шуршание ее ног по осыпавшейся штукатурке и стеклу.

– Сколько работы, а, сколько работы теперь. – Донесся ее сокрушающийся голос из подъезда.

Скрипнула громче обычного дверь и раздались стенания по поводу бардака в доме. Через минуту Софья показалась в проеме окна.

– Нате. – Она протянула бутылку. – Мокните в тряпочку и к носу. – Иван взял у нее бутылку. – Надо же, Валентина, всегда считала тебя стальной бабой, а тут расклеилась.

– Это у нее радость от нашей встречи наложилась на катастрофу. – Пояснила Алена. – Не справился организм.

Она намочила носовой платок, нюхнула на пробу сама и скривилась. Поднесла к носу матери. Валентина вдохнула, тряхнула головой и удивленно уставилась на Алену.

– О, дочк, а ты когда приехала? – Удивилась она.

– Минут двадцать назад, мам. У нас тут ЧП, а ты немного испугалась и упала в обморок.

– Какое ЧП? – Валентина завертела головой, увидела покосившиеся дома без окон, странно выглядящий пейзаж, тонущий в тумане. – У меня что, с головой проблемы? Что случилось-то? – В ней начали бороться мысли, часть из которых пыталась убедить ее, что она потеряла рассудок.

– Валь, да землетрясение было сильное. Нас подкинуло к небу, потом снова опустило на землю. – Пояснила из окна Софья Марковна. – Уж не знаю, лучше, как ты, или как я, всё помнить. По ночам теперь кошмары будут сниться.

– Да, мам, случилось очень мощное землетрясение как раз в тот момент, когда мы с Вануйто подъехали к поселку. Мы уже знали, что началось что-то страшное, схватили тебя и побежали подальше от реки, чтобы нас не смыло вместе с ней. – Пояснила Алена, нежно прижав маму к себе. – Не вспоминаешь?

Иван вернул нашатырь хозяйке.

– Спасибо. – Поблагодарил он. – Как изнутри дом? Не собирается развалиться?

– Нет. Когда его строили, тогда никто не воровал цемент. Знали, для каких условий строят, поэтому делали с запасом. Но бардака на неделю выгребать. – Ответила Софья Марковна.

– Идемте домой. – Иван взял мать под руку. – Ей надо полежать немного, а мы с тобой начнем убираться.

– Хорошо. – Согласилась сестра.

Народ уже начал выбрасывать мусор прямо из окон.

Поднялись на второй этаж. Дверь оказалась открытой и закрылась со скрипом, царапая пол. В квартире царил хаос. Все шкафы, телевизор, холодильник, цветы с подоконников, лежали на полу. Монитор в комнате Ивана чудом остался висеть на проводах, уцепившись за стол, прижатый к стене. Из-за минимализма обстановки его комната пострадала меньше остальных. Мать уложили на кровать сына. Она не протестовала против того, чтобы полежать. Алена дала ей таблетки и посоветовала выпить. Валентина так и сделала, выпила и сразу уснула. Ей как будто требовался здоровый сон, чтобы произошла перезагрузка сбившегося сознания.

Алена принялась собирать то, что уцелело, а Иван выбрасывал в окно, как и остальные, то, что разбилось и не подлежало восстановлению. Периодически он выглядывал наружу, опасаясь повторения страшной волны, поднимающей землю. Удивительный ум человека, несмотря на невозможность происходящего, принял страшное событие и теперь пытался понять, что делать дальше.

Иван, глядя на отсутствующую реку, понял, что ждать в ближайшее время катер с продуктами не стоит и понял, что надо бы собрать ту рыбу, из самой свежей партии, которая сейчас сушилась в пустом доме напротив. В Тихом имелся подземный склад, используемый в прошлом, как круглогодичный холодильник, не требующий никакого электричества. Температура в нем почти все время держалась чуть ниже ноля градусов. Мясо не пересыхало в нем, как на морозе на открытом воздухе.

– Надо склад проверить. Если не обвалился, поможешь мне рыбу перенести? – Обратился он к Алене.

– Сегодня? – Сестра свела брови к переносице. – Меня ноги не держат, если честно.

– Понятно. Ладно, с Борисом перенесем. У тебя продукты есть, которые могут испортится?

– Нет. – Алена усмехнулась. – Ну, бэпэшку брала в дорогу. Осталось еще штуки три.

– А что тогда я такое пёр на себе?

– Как что, наряды. Мне пришлось спросить у подруги вакуумизатор, чтобы упаковать все вещи. Косметику всю, мицелярочку, кремушки, уход за ноготочками. Современной девушке знаешь сколько всего нужно, чтобы соответствовать уровню?

– Слава богу, не знаю и знать не собираюсь. Наверное, нам очень пригодятся твои девичьи штучки.

– Ха-ха-ха, подколол. Представь, магазины с косметикой разрушились, девки в панике, а тут возвращаюсь я с полной сумкой всего, привожу себя в порядок, а они какие были с прыщами, кругами под глазами, маленькими глазками и губками, так и останутся. А я королева.

– Куда ты возвращаешься? – не понял Иван.

– В Екат, куда еще? – Удивилась сестра.

– Ты в окно смотрела? Там реки нет? Ты даже до Уренгоя не доберешься. А туда смотрела? – Иван указал рукой в сторону, где был разлом, но его сейчас затянуло туманом. – Там земля треснула и вся вода стекла в эту трещину.

Алена бросила работать, посмотрела в окно на реку, потом вдаль, снова на реку.

– И что, ты хочешь сказать до сентября наш Пур не наберется снова? – спросила она с недоверием.

– Не хочу, но очень предполагаю. Откуда столько воды возьмется, когда земля вся в трещинах. Она туда и будет уходить.

Алёна помрачнела. Продолжила убираться, но уже без всякого энтузиазма.

– А что мне тут делать? – Спросила она спустя полчаса размышлений.

– Жить будем, думать, как не умереть с голоду. Кстати, надо бы пройтись вдоль русла, посмотреть, вдруг рыба застряла, собрать, да засолить остатками соли. Короче, Ален, пока не стало поздно, пока она не протухла, надо ее собрать. На тебе наведение порядка, а на мне кормежка. Я пошел.

– Вануйто, я уже устала. – Захныкала сестра.

– Устала, полежи, поспи немного. – Посоветовал он ей. – Всё, давай, я рассчитываю, что ты уже взрослая самостоятельная девушка.

Иван проверил мать. Убедился, что она просто спит, после чего покинул квартиру. Зашел к Борису. Тот лениво наводил порядок, прихлебывая холодный кофе из большой кружки.

– Дядь Борис, иду на реку, хочу посмотреть, не осталась ли рыба на суше или где в плёсах. Думаю, автолавку теперь ждать не стоит, по крайней мере до снега. Надо бы позаботиться о пропитании. Пойдешь со мной?

Борис отставил кружку в сторону и почесал затылок.

– Что, всё так плохо? – спросил он.

– Надейся на лучшее, но готовься к худшему. – Пояснил свою точку зрения Иван.

– Ну, пошли, раз такое дело. – Борис залпом допил кофе. – Что брать?

– Ведра или мешки. Вдруг повезет. И коляску свою возьми.

У Бориса имелась самодельная коляска, в которой он возил фляги с водой. Ее можно было использовать и для перевозки любых тяжестей. Иван сбегал в дом, где у него находилась комната для соления и копчения. Он накрутил в потолок штырей с кольцами и вешал на них гирлянды из рыб. А в коптильне, заколотил все окна наглухо, ставил по центру таз с опилками и горелку под ним. Как только опилки начинали самостоятельно тлеть, горелку выключал и уходил. Дым наполнял изолированное помещение, и рыба постепенно пропитывалась им, приобретая аппетитный золотистый цвет и аромат.

Там у него хранились запасы мешков, прикрепленные к стене, чтобы не дотянулись всякие грызуны. Взял парочку, не надеясь нарыбачить больше, да и соли у него не имелось, чтобы засолить большое количество рыбы.

Борис осматривал дом снаружи, в котором жил он сам и Иван. Сваи под ним треснули.

– Знаешь, что надо сделать? – Спросил он, увидев Ивана.

– Нет.

– Из тех домов, которые развалились, сделать подпорки под наш дом. Чую, можем съехать под уклон. – Он показал ладонью положение дома в пространстве. – Сваи треснули, в любой момент может случиться.

– Как только запасемся едой, сразу займемся этим вопросом. – Пообещал Иван.

Они направились к реке. Сойдя с грунтовой дорожки, почувствовали, как изменилась почва под ногами. Она как будто стала зыбче. Иван решил, что порода под верхним слоем рассыпалась во время прохождения волны. И несмотря на цельный вид, на самом деле была совсем не однородной.

– Что-то боязно наступать стало. – Заметил Борис. – В чем дело?

– Мерзлота полопалась. – Ответил Иван. – Надо подождать, когда туда попадет вода и склеит заново.

– Как бы не ухнуть под землю. – Борис стал ступать осторожнее. – Ты это, Иван, держись от меня на три шага сзади. Если я провалюсь, достанешь меня или людей позовешь.

– Хорошо.

– А чуешь, в воздухе нет-нет, да и пахнет серой? – Спросил Борис.

– Да, чувствую.

– Я думаю, порода треснула до газоносных или нефтеносных слоев и газ шурует наружу. – Предположил Борис.

Он проработал всю жизнь на месторождениях и имел намного больше представления о том, как залегает газ и нефть. Местные недра, богатые углеводородами вполне могли преподнести и такие сюрпризы. Но изменить уже ничего не получалось, поэтому Иван сконцентрировался на том, что было ему по силам.

Дно реки, оставшееся без воды, изобиловало ямами, в которые стекал ил. В темной жиже активно плескалась рыба.

– Опасно лезть в такие места, затянет. – Решил Борис. – У тебя острога есть?

– Нет, я только сетью ловлю.

– Ладно, я сейчас. Без меня не лезь. – Предупредил Борис и убежал домой.

Пока Иван дожидался его, прошелся вдоль берега. Немного остынув от переживаний, он разглядел спокойным взглядом как поменялся ландшафт. Равнинная территория, прилегающая к поселку, сделалась бугристой. Где-то земля вздыбилась похожими на зарубцевавшиеся шрамы протяженными валами. Они получились от сдавливания породы, вследствие прохождения тектонической волны. Эти сдавливания компенсировались разрывами породы в других местах. Даже дно реки выглядело, как чередующая чересполосица неровностей. То, что Иван вначале принял за омуты, в которые стекался ил, могли оказаться трещинами, глубину которых страшно представить. И вскоре он нашел тому подтверждение.

Разлом, шириной в районе русла в пять метров, пересекал реку поперек и уходил еще метров на тридцать вглубь берега. Подходить близко к нему Иван не решился, потому что прямо на глазах он начал обваливаться. Тонны породы глухо ударились о жидкое дно. Рыбалка уже не казалась хорошей идеей.

Борис оказался смышленым, помимо остроги прихватил и моток веревки.

– Знаешь, Вануйто, страшновато стало ходить по земле, лучше подстраховаться. – Произнес он, обхватив себя веревкой вокруг талии.

– Дядь Борис, давай я полезу. Вы здоровый кабан, а я парень щуплый, меня будет легче вытащить. И глаз у меня верный, а вы уже подслепый. – Иван решил, что если пенсионер провалится в трещину, то ему будет сложнее его вытащить.

– Ты не щуплый, ты жилистый. – Борис снял веревку. – Но ты прав, я уже не в той форме, чтобы творить чудеса. Меня проще отпустить, чем вытащить. Эх, надо было Ромку позвать.

Так звали второго бобыля в поселке.

– С его-то трясущимися руками? – Усмехнулся Иван. – А сейчас он вообще понервничал, от него пользы не дождешься.

– Ну, может быть. – Согласился Борис.

У него с Романом отношения не складывались. Борис был деловым человеком, постоянно чем-то занимал себя, дома не сидел, а Роман либо выпивал втихаря, либо болел и просил всех, до кого мог дотянуться, уделить ему внимания. Ему нравилось вызывать к себе жалость. В ней он находил проявление собственной важности. Пускай и внешней, неискренней, но хотя бы такой. Роман всю жизнь прожил с комплексом собственной незначительности, но к старости научился использовать его для манипуляции окружением.

Иван завязал веревку на поясе, взял острогу в руки и с Борисом направился к первой небольшой яме. Рыба, неспособная получить кислород из густой жижи, пыталась выбраться из нее. Некоторым удавалось. Иван быстро собрал их руками и забросил в мешок. Следом принялся методично бить в грязь и вытаскивать, когда повезет, добычу.

Пока они с Борисом были заняты делом, туман густел и вскоре поселок исчез в бело-серой пелене.

– Вануйто, может хватит? – Взволнованно поинтересовался Борис. – Что-то не по себе становится.

– Туман боитесь? – Спросил Иван.

– До сегодняшнего события я вообще ничего не боялся, но теперь понял, что зря, лучше бояться всего, чтобы не прогадать.

Иван взвесил в руках два мешка с рыбой. В каждом было килограмм по тридцать. Улов небольшой, но для его запасов соли практически максимальный.

– Хорошо, дядь Борис, идемте. – Согласился он.

– Молодец, Вануйто. А завтра, когда развеет, еще сходим. – Обрадовался Борис.

– Если развеет. Мы же понимаете, что туман, это холод, который поднимается из промерзших трещин. Когда это они отогреются.

– Ничего, подождем. Сейчас лето, самый разгар. Ветерок дунет и тумана, как не бывало. – Похоже, Борису не терпелось скорее покинуть реку и вернуться домой.

– Ну, ладно, завтра будет видно.

Иван закинул на плечо один грязный мешок и собрался взять второй.

– Ты чего, решил, что я совсем бессильный? – Обиделся Борис.

Взял второй мешок и без особых усилий забросил его себе на спину.

– Хотел уважить старость. – Объяснил свой поступок Иван.

– А получилось, что обидел мужчину. – Ответил ему Борис. – Я даже старым себя еще не считаю. А в душе мне всегда тридцать, как тебе.

– Мне двадцать восемь.

– Какая разница-то.

Они поднялись к поселку. В домах еще шумели уборкой. Стучали молотки, люди забивали окна, чем придется.

– Дядь Борис, можно тебя попросить забить окна в нашей квартире? Я буду рыбой заниматься до завтрашнего утра точно, иначе пропадет.

– Да, конечно, Вануйто. У тебя гвозди есть?

– Все есть, и гвозди, и шурупы, и любой инструмент. У меня по кроватью ящики стоят, там все найдете. – Пояснил Иван.

– Я даже не сомневался.

Они занесли рыбу в пустующую квартиру, оборудованную под рыборазделочный цех. Борис ушел, а Иван приступил к работе. Когда он занимался ею, время меняло свой привычный ход. Он не заметил, как наступила ночь. Зажег светодиодный аккумуляторный фонарь, используемый им и раньше и продолжил работу. Уложился до двух часов ночи. Закрыл бочку крышкой и положил сверху кирпич, чтобы никакая дикая живность не ограбила его.

Вышел на улицу с фонарем, «доедающим» остатки заряда, и поежился. Ночь была намного холоднее обычной. Видимо из-за густого тумана, ложащегося на кожу зябкой влагой. Зашел в дом, скрипнув дверью. Алена спала с матерью под одним одеялом. Мать обняла ее, и выглядело это как семейная идиллия. Он прошел в свою спальню, разделся и лег. Вначале не мог уснуть, из-за роящихся в голове пережитых за день событий. Обдумывая их, Иван понимал, насколько близок был к смерти. Если бы они задержались на реке на пару минут, его с сестрой могло унести в тот огромный провал вместе с водой и выбраться оттуда им бы уже не удалось.

А в это время на берегу Карского и остальных морей северного побережья России, да и других стран, происходило следующее. Тектоническая волна, вздымающая океаническое дно, оголила его. Метангидраты, особые кристаллы, образующиеся на дне в условиях высокого давления столба воды и низкой температуры, оказавшись на поверхности начали активно разлагаться, поглощая огромное количество тепла. Над Арктикой образовался еще более холодный фронт. Тысячи тонн воды были мгновенно превращены в лед. Воздух остыл до критически низких температур на огромной территории. Пока атмосфера планеты пребывала в кратковременном ступоре, фронт оставался неподвижным. Но это продолжалось считанные часы. Неимоверное пекло с одной стороны и прямо противоположный ей холод двинулись навстречу друг другу.