Текст книги "Пекло. Полярный предел (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 10

Глава 10

Утро выдалось ветренным. Поднялась пыль и гарь, несвойственная этим местам. Высохшую траву, мох, листву и пепел ветер гнал на юг, попутно направлению Ивана. Ельники, ощетинившиеся сухими ветками, ловили этот мусор, собирая под собой кучи рыхлого сушняка. Изольда с выводком бежала следом, держась на небольшом удалении. Иван понимал, что песец держится его из-за кормежки. Выходило, что он подкормил ее много лет назад, задолго до катастрофы, закрывая глаза на воровство рыбы. Дикий зверь решил, что теперь они тандем, один ловит, другой ест и все довольны.

Изольда часто останавливалась и принюхивалась к воздуху. Ее природный нюх позволял и Ивану быть настороже. Он никогда не ходил вдоль Пура в сторону Уренгоя пешком, пользовался только лодкой, оттого и не знал, как тут было до землетрясения. Здешняя природа славилась ровным рельефом, разрезанным многочисленными реками и усеянный чашами многочисленных озер. Но всего несколько дней назад он кардинально поменялся, появились поднятия и низины, преобразившие пейзаж.

Иван двигался вдоль реки, держа русло в качестве ориентира. К полудню вышел к огромному озеру, которого точно здесь никогда не было. Оно находилось в большом углублении, обрамленном частыми трещинами. Диаметр его в самом узком месте составлял не менее одного километра. Подойти к нему вплотную не представлялось возможным. Берега выглядели опасными, обрушающимися и топкими у воды. К тому же из центра часто поднимались пузыри газа. Ветер относил их в противоположную сторону, но Иван был уверен, что это природный газ, коего тут под землей имелось в огромном количестве.

Изольда нервно кружилась на отдалении, давая понять Ивану с его слабыми рецепторами, что гулять рядом с опасным водоемом плохая идея. Пришлось обойти озеро прямо по руслу Пура. Местами было грязно и топко, но на поиски лучшего маршрута Иван тратить время не стал. Вообще дорога изобиловала топкими местами. Прямого пути не получалось, Иван лавировал между явными лужами и неявными топями, замечая их в последний момент.

Часть из неявных топей никак не выделялась внешне. Они скрывались под ковром высохшего до рыжего цвета мха и побуревшей и местами почерневшей травы. Наступив на такую ловушку, нога проваливалась в пустоту. Только реакция спасала Ивана. Он умудрялся дернуться в сторону и упасть плашмя, раскинув руки. Тонкий слой почвы и ковер растительных остатков удерживал его от проваливания в грязь. Очень быстро пришла идея, что без нормальной палки поход может закончится слишком быстро. Иван сломал молодую корявую березку и без того, чтобы не проверить перед собой твердость почвы не делал и шага.

Ветер вскоре принес запах дождя, смешанный с сильным запахом того, что сейчас висело в воздухе. В голове Ивана создался образ, как будто внутри квартиры со свежим ремонтом и сильным запахом сырого бетона стоит ведро, в которое ходила команда отделочников и оно уже давнишнее и набралось всклянь. Такой своеобразный запах источал мир после катастрофы. Словно планете вскрыли внутренности, и она завоняла тем, что было у нее внутри. В принципе и человек имел приятный аромат только снаружи.

За спиной начало грохотать. Гроза как будто добралась до Тихого. Иван хотел думать, что его земляки сообразили заранее перенести вещи и дрова на склад. Привыкнув к слишком размеренной неторопливой жизни, они могли тянуть до последнего, гадая, дойдет гроза до них или снова откатится назад. Стоит ли напрягаться, или все обойдется, как в прошлый раз. Поистине, Тихий являлся местом отбора людей по определенным признакам отношения к жизни.

Изольда забеспокоилась и принялась кружиться на одном месте. Иван понял ее поведение, как сигнал искать убежище от грозы, настигающей их. Не хватало еще, чтобы и без того труднопроходимый путь сделался совсем непроходимым. Иван присмотрел впереди небольшое возвышение и направился к нему. Гроза подстегивала шаг и чуть не стала причиной снова провалиться в неприметную топь. Но в этот раз спасла не палка, а Изольда, вовремя тявкнувшая. Своим природным чутьем она поняла, что дорога впереди опасна, остановилась и предупредила. Иван правильно ее понял, замер и тщательно потыкал перед собой палкой. В шаге перед ним находилась бездна грязи. Чтобы хоть как-то знать о подобных местах заранее, Иван тщательно ее рассмотрел и проанализировал. И нашел признак, по которому подобные топи отличались от мест, где основа была твердой. У них у всех имелись морщины, неестественные складки, появившиеся совсем недавно. Как будто земля под ними разошлась, обнажив трещину, а потом под воздействием пекла, горячего ливня и прочих факторов, нарушивших слой вечной мерзлоты, растаяла и закрылась, затянув опасное место ковром высохшей растительности.

Иван добрался до возвышенности за десять минут до начала дождя. Поставил крепкую двухместную финскую палатку на твердой земле, как следует загнал колышки и забрался внутрь. Изольда нерешительно закружилась рядом. Ей тоже хотелось спрятаться, но в силу человекобоязни, она не решалась. Иван вынул сушеную рыбу и поманил ею.

– Идем, красотка, тебе здесь ничего не угрожает. – Позвал он мамашу.

Изольда сомневалась, подходя ко входу в палатку и отступая. Иван отполз к противоположной стене и не шевелился, чтобы не пугать ее. Песец решилась, только когда свернула яркая молния и громыхнул такой гром, что щенки начали визжать от страха. Ливень пошел сразу, превратив натянутую ткань палатки в мембрану динамика. Изольда зашла внутрь на полкорпуса и посмотрела на Ивана. Он не смотрел ей в глаза, закрыл их и сделал вид, что спит. Песец зашла полностью и впустила за собой щенков. В палатке густо запахло мокрой псиной.

Иван даже уснул на самом деле под шум дождя, урчание щенков и звуки причмокиваний. Изольда вылизывала шерсть намокшему потомству. Проснулся, когда стало тихо. Где-то далеко слышался шум бегущего ручья. В ткань палатки светило солнце, внутри становилось жарко и невыносимо воняло песцами. Изольда сразу поняла, что человек проснулся. Подняла голову и внимательно посмотрела в глаза Ивану.

– Ты съела десятки килограмм моей рыбы, спала со мной в одной палатке, а всё ждешь подвоха? Давно пора понять, что я добрый человек и не причиню тебе вреда. – Отчитал ее Иван. – Но ты меня сегодня спасла, считай, не должна больше.

Изольда поднялась на ноги. Щенки заволновались и принялись урчать спросонья. Песец перетряхнула боками, как мокрая собака и выглянула наружу.

– Да, надо выбираться иначе мы и за неделю не дойдем до Уренгоя. – Иван приподнялся на руке. – А, ну, мелюзга, просыпайтесь, пора в путь.

Щенки еще не знали страха перед человеком и потому не спешили покидать уютную палатку. Наверное, в их детском уме вообще не было ответа на то, куда они идут. Мамаша тянула их за собой, будучи уверенной, что рядом с таким человеком им безопаснее и сытнее, являя свой базовый материнский инстинкт, потомство в приоритете. Иван выбрался наружу. Гроза снова вернулась на северные позиции. В воздухе установился влажный душный штиль. Если бы это была погода перед катастрофой, Иван бы решил, что таким бывает затишье перед грозой, но теперь был не уверен в этом.

Собрал палатку, перекусил сам, угостил Изольду и двинулся дальше. Через пять километров ему попался открытый источник огня. Он бил из-под земли в том месте, где она сильно просела, а дно разошлось расщелиной. Пламя, высотой в три метра и в основании во столько же, горело ровно. Склоны углубления провисали в сторону ямы набирающимися оползнями. Иван смотрел на это и понимал, что у него осталось совсем немного времени, чтобы успеть вернуться домой. Земля, тысячелетиями находящаяся в условиях вечной мерзлоты, начала таять, что грозило полной потерей проходимости.

Иван прибавил шаг. Уже издалека он определял, какой маршрут безопаснее. Все подозрительные места, похожие на складки на голове коротко стриженного полного мужчины, он обходил стороной. Изольда, как индикатор его выбора, ни разу не дала сигнала опасности. Как только начало темнеть, Иван сразу встал на ночевку. Плохая видимость могла сыграть с ним злую шутку. Он хоть и торопился, но в отношении собственной жизни напрасного риска не допускал, и этим был похож на диких животных.

Как ни странно, песцовая семья в палатку не просилась. Знали, что ночью дождя не будет. Иван угостил Изольду рыбой на ужин и лег спать. Она долго хрустела костями, потом лакала воду из ближайшей лужи, и уже перед сном подпустила щенков к соскам. Под это чмоканье Иван и уснул.

Проснулся с рассветом, как обычно. Выглянул из палатки, но песцов не увидел. Это можно было считать хорошим знаком. Изольда нашла способ прокормиться и решила больше не зависеть от человека. Наверняка он ее раздражал, но жизнь потомства она ставила выше своих принципов и терпела, пока не подвернулась возможность свалить. Ивану стало немного жаль, что он теперь один. Какая-никакая, а компания, да и польза от Изольды была.

Он позавтракал, собрал палатку и прежде, чем уйти, осмотрел все следы, чтобы понять, куда направилось семейство песцов. Ушли они на восток, мамаша впереди, щенки семенили сзади, идя друг за дружкой. Что творилось в голове животного, оставалось тайной, но он надеялся, что Изольда знала, что делала.

К полудню впереди во влажном мареве показалось что-то темное и продолговатое. Вначале Иван решил, что это оптическая иллюзия, но по мере приближения она становилась все материальнее. Вскоре он понял, что волна, вызвавшая землетрясение, вынесла наверх огромный кусок породы, длинной в несколько километров, сдвинувшийся и наложившийся сверху на поверхность земли. Уже за километр от него несло холодом. Обрыв постоянно осыпался. Тонны сырой земли сползали вниз, разгоняя перед собой черную жижу. От этой аномалии становилось не по себе. Она вызывала у Ивана неконтролируемый страх, зашитый в генах. Ему казалось, если недооценить опасность и подойти ближе, то при следующем обвале его накроет тяжелой ледяной грязью навечно и никто и никогда не узнает, где он погиб.

Иван обошел аномалию дальней дорогой. Как и следовало ожидать, если в одном месте нахлестнулось, значит в другом образовался разрыв. Так и вышло, позади возвышающейся породы зияла огромная трещина, со дна которой поднимались тяжелые испарения. Рядом с ней он впервые встретил выглядящие как гнойники выпуклости, из которых периодически выдавливало грязные зловонные потоки. Ивану показалось, что Изольда потому и не пошла с ним дальше, что учуяла эту вонь за многие километры и решила не рисковать.

Земля здесь в целом выглядела опаснее. Казалось, что ее нагревает внутреннее земное тепло, от которого она таяла и размягчалась. Опасных участков стало больше, а дорога сделалась извилистей. Иван приготовился к тому, что поход придется растянуть на третьи сутки, пока в отсветах закатного солнца не увидел остатки Пуровского моста и задранный кверху ландшафт Уренгоя. Как он ни надеялся, что катастрофа здесь прошла с наименьшими разрушениями, а действительность подтвердила все внутренние страхи. Даже издалека было видно, что поселок пострадал очень сильно.

Иван не пошел туда в ночь, решил, что с утра ему будет проще столкнуться с людской трагедией. Поставил палатку и лег спать. Проснулся среди ночи от отсветов, бегающих по ткани. Выглянул наружу и увидел пожар. Горело как будто промышленное здание, судя по размеру длинной крыши. Посмотрел, повздыхал, расстраиваясь, что людям приходится терпеть лишения и так сверх меры доставшиеся за последние дни. Иван не смог уснуть, пока не потух пожар. Зато проснулся он позже обычного. Солнце уже поднялось высоко. Времени было около девяти или половины десятого. День позволил оценить масштабы разрушения Уренгоя.

Сразу, что бросилось в глаза, это огромное количество выгоревших зданий. Пожары бушевали на огромных площадях, оставляя после себя черные пространства. Но при этом, поселок выглядел целее, чем Тихий. Здесь не было таких смерчей. Смертоносные вихри как будто обошли поселок краем. Иван уже видел по характерному следу, как они двигались. Смерчи пожалели город. Он собрал свои вещи на большем оптимизме, чем был у него вчера вечером и двинулся в путь.

Иван шел по правому берегу Пура, вблизи Уренгоя в русле реки осталось до четверти прежних объемов воды, пока не уперся в Малую Хадырьяху, на которой стоял поселковый причал. Тектоническая волна выплеснула воду из реки, затопив все прибрежные низменности, а пекло и вихри превратили эту территорию в непроходимую топь. Ивану пришлось с чрезвычайной осторожностью делать каждый шаг, чтобы не провалиться в яму без дна. За два часа он добрался до берега Малой Хадырьяхи, хотя расстояние составило от силы километра полтора. Воды в реке осталось немного, то, что затекло из Пура. Старые вагончики-бытовки, приспособленные местными жителями под гаражи для лодок и прочего рыбацкого имущества, снесло в реку. На стороне поселка копошился человек, пытаясь что-то затащить в воду.

– Эй, на том берегу! – Крикнул Иван, привлекая внимание.

Человек дернулся, как будто испугался, посмотрел в сторону Ивана и убежал. Его поведение удивило. Иван решил, что от переживаний мужчина просто лишился рассудка и вел себя неадекватно. Пришлось переходить реку вброд, подняв свои вещи над головой. Обмелевшая река позволила ему это сделать. В самом глубоком месте она едва доставал ему до груди. Вышел на берег и уже основательнее осмотрелся.

На дороге, проходящей между причалом и поселком, стояли два сгоревших автомобильных остова, легковушки и грузовика. Уренгой явно поднялся вверх после землетрясения, улицы раньше так не просматривались от начала до конца, как сейчас. Ряды домов чернели пустыми оконными проемами. Редкие деревья без листьев выглядели, как зарисовки из апокалиптических сюжетов. Стволы сохранили только самые крепкие ветви и те без кончиков. Они потемнели или почернели, если горели. Деревья больше не являлись частью живой природы и превратились в могильные кресты. В районе крайних домов, ближайших к причалу, по ходу движения сейсмической волны образовался завал из автомобилей и строительного мусора. Он тоже выгорел и даже сейчас местами поднимался черный дымок тлеющих пожаров. Уренгой произвел на Ивана тягостное впечатление даже при таком беглом осмотре. Он уже был не уверен, что получит здесь хоть какую-нибудь информацию о большой земле.

Три моторки, привязанные к причалам, потемнели из-за выгоревшего топлива в баках. Иван скинул с себя мокрую куртку и штаны и выжал. Сходил за лодкой, отвязал ее, вытянул на берег и перевернул вверх дном. Бросил на нее вещи, чтобы просохли на ветру.

Ему стало любопытно узнать, что такого тянул в воду странный мужчина. Спустился в воду и пошарил руками. Нащупал пакет, привязанный к воткнутому в дно колышку, и вытянул его наружу. Это была упаковка из свернутых пакетов для лучшей изоляции от воды. Внутри лежало что-то увесистое. Иван, как порядочный человек вначале хотел оставить всё как есть, но подумав о том мире, в котором он сейчас оказался, решил, что должен знать. Вдруг это что-то полезное для людей. Он вынул перочинный нож и вскрыл упаковку. Внутри лежали деньги. Несколько десятков пачек пятитысячными и тысячными купюрами и кирпич для веса. Даже без пересчета Иван понял, что здесь лежат десятки миллионов. Теперь уже мужчина не казался ему странным, об был испуганным, потому что деньги были не его. Кому трагедия, а кому повод нажиться, пользуясь ситуацией.

– Эй, ушлёпок, пакет на землю и отошел в сторону. – Раздался голос со спины.

Иван повернулся и увидел мужчину с охотничьим одноствольным дробовиком. Бросил пакет на песок и отошел к лодке, на которой сохли его вещи.

– Мне не нужны твои деньги, забирай. – Произнес он спокойно.

– Нахрена ты полез за ними? – Спросил мужчина.

Его руки тряслись то ли от страха, то ли от злости, а может от того и другого одновременно.

– Ты сбежал, я подумал, что у тебя крыша поехала и стало интересно, что ты пытался утопить. Вдруг, любовницу. – Иван усмехнулся.

– Не своё не трожь, не уяснил еще что ли? – Мужчина подошел к пакету и держа Ивана на мушке, бегло пересчитал деньги.

– Это ведь и не твое? – Намекнул Иван.

– А вот это точно не твое дело. Сколько взял?

– Нисколько. Что я могу купить здесь за деньги? – Иван кивнул на поселок.

– А что здесь теперь делать? Валить надо к людям, пока сюда комиссии не наехали. – Мужчина выбросил кирпич, свернул пакет и сунул его подмышку.

– Значит, ты не знаешь, что произошло на большой земле? – спросил Иван.

– А что там произошло? – Мужчина, начал движение и замер, решив, что человек обладает информацией.

– Это я у тебя спрашиваю, знаешь ли ты, что произошло на большой земле? У вас тут связь есть, генераторы и так далее, можно позвонить.

– Парень, у нас тут людей осталось на пальцах одной руки пересчитать можно, а про технику я вообще молчу, всё сгорело или завалило с концами. Вон, видишь, поселок на дыбки встал, а вчера начал потихоньку оседать и добивать то, что еще сохранилось. Ничего ты здесь на найдешь, ни связи, ни людей. Уходи откуда пришел, а мое лицо забудь, не провоцируй убирать свидетелей. – Мужчина грозно поводил ружьем.

– Мне вообще нет дела ни до тебя, ни до твоих денег. Не думаю, что кто-то кинется их искать, учитывая масштабы разрушения. Они теперь полностью на твоей совести.

– Ничего, она и не такое выдерживала. – Мужчина направился в сторону поселка.

Иван проводил его взглядом. Жадность туманила людям разум. Вместо того, чтобы помогать выжившим этот человек пытался удовлетворить свои пороки, которые всегда были ненасытными. Через эту жадность он не мог воспринимать реальность объективно. В нем жила вера, будто где-то там обязательно все осталось как есть, и он со своими украденными деньгами точно зацарствует.

Вариант с полным разрушением Уренгоя Иван конечно же держал в уме, но все равно очень расстроился, когда увидел во что он превратился. Он не стал ждать, когда одежда высохнет окончательно, оделся и направился осматривать состояние поселка. Как только он подошел к первой линии домов в нос ударил смрадный запах разложения, доносящийся из-под развалин и сырого пожарища.

По характерным следам от сильного течения, оставившим наносы, Иван предположил, что и здесь проходили сильные дожди. Поверх сырой земли виднелись следы обуви, оставленные недавно. Вскоре он наткнулся на группу людей, пытавшихся разобрать завалы.

– Здравствуйте, я из Тихого. – Представился он. – Не подскажете, здесь осталось устройство связи с большой землей?

– Без понятия. – Ответил мужчина с красным обожженным лицом и руками. – Тебе зачем?

– Узнать, будет помощь или нет.

– Все уже всё знают. Если бы могли оказать помощь, уже давно бы оказали. – Ответил мужчина грубо. – Сам на себя надейся, ничего не жди. Если есть время, помоги.

Иван замялся. Тут даже по примерным прикидкам одной ручной работой не отделаться. Нужны были краны или хотя бы трактора.

– Кто у вас там? – Спросил Иван.

– Племянница и бабушка наша. Голос подают.

– Хорошо, помогу.

Он потратил на помощь три часа. Из завалов вытащили все, что смогли. Детский голос то звал, то плакал, сдавливая сердце страхом, что ребенок может умереть, не дождавшись, когда взрослые доберутся до него. Потом появился другой мужчина с тележкой с двумя огромными домкратами в ней. Работа пошла веселее. Получилось понимать целые плиты, ставить под них подпорки и так постепенно удалось сделать проход под развалины. К двум часам дня девочка была спасена. В момент землетрясения она находилась в совмещенном санузле и ей несказанно повезло во время толчка оказаться в ванне, где и пролежала до своего вызволения. У бедняжки тряслись ноги и руки от перенесенных переживаний.

Спасший ее дядя обнял племянницу и расплакался.

– Спасибо тебе, что не ушел. – Поблагодарил он Ивана. – Даст бог рассчитаемся.

– Не надо, мне и самому приятно, что помог. Я пойду, вдруг получится связаться с большой землей.

– Попробуй, но сейчас всем не до этого.

– До свидания. – Иван раскланялся счастливым родственникам спасенной девочки и двинулся к центру поселка.

Он направлялся к зданию администрации, надеясь, что там окажутся люди, которые заняты установлением контактов с руководством округа. Кто-то ведь должен был заниматься этим. Власти, если их не беспокоить, могли поставить помощь Уренгою в конец списка. Но это было официальное желание для успокоения жителей Тихого, а имелось еще одно, в котором Иван боялся признаться себе самому. Он предполагал, что катастрофа носила глобальный характер и власти Салехарда им не ответят, потому что там произошло то же самое. От допущения этой мысли становилось не по себе, сердце начинало бешено колотиться в груди, а душа томилась мрачным ожиданием.

Отрадно было видеть некоторые частные домики, пережившие катастрофу. В них вылетели окна, покосились крыши, но они не сгорели, выдержали напор пекла, немного потемнев. Наверняка в посёлке выжило намного больше жителей, чем пытался убедить его тот воришка. Ему бы хотелось, чтобы погибли все, чтобы никому не удалось ткнуть в него пальцем и упрекнуть в воровстве.

На полпути до администрации случился сильный толчок, сопровождающийся треском ломаемых стен зданий. Земля под ногами заходила мелкой дрожью, как будто вот-вот произойдет еще что-то более пугающее. Но нет, спустя минуту все симптомы прошли. Иван прибавил шагу. Уренгой, поселок небольшой, даже несмотря на вздыбившийся местами асфальт, он быстро добрался до здания администрации. Красная вышка с антеннами, расположенная во дворе государственного органа, на которую он рассчитывал, лежа на боку. У здания суетились человек десять мужчин и женщин.

– Добрый день. – Поздоровался Иван, подойдя ближе. – Я из поселка Тихий, готов помочь.

В процессе работы он надеялся разузнать о деталях, которые могли быть известны людям при власти.

– Помогай, спасибо. – Мужчина, стоявший к нему ближе всех, даже не повернул в его сторону голову.

Иван встал в цепочку, передающую кирпичи и остальной мусор.

– Много народа находилось в здании в момент землетрясения? – Спросил Иван.

– Человек семь. – Ответил мужчина. Он наконец-то посмотрел на Ивана. – Из Тихого говоришь?

– Да.

– А у вас как там?

– Беда. Из жилья остался только холодный склад. Дома сдуло смерчем под самое основание.

– Много погибло?

– Из тех, кто был в поселке, никого. А кто на вахте или в отъезде, мы не знаем.

– Ого, да вы везунчики. А как так получилось? – Удивился мужчина.

– Как только затряслась земля, люди стали выбегать из домов. Как ни странно, выбежали все, а потом тряхнуло, но наши двухэтажки выстояли как-то. Вернулись, затянули пустые окна чем придется и до самых смерчей сидели дома. Пережили мороз в них, а когда начало припекать и поднялись вихри, всем поселком спрятались на складе, там и пересидели.

– Ничего себе, история. – Удивился мужчина. – А сюда чего принесло?

– Ну мы же там без всякой связи с большой землей. Хотел узнать и передать землякам, как всё есть, чтобы они не умирали там от собственных домыслов.

– А у нас тут никто ничего не знает. – Мужчина кивнул на лежащую опору. – Связи ноль.

– А генераторов рабочих не осталось? – Поинтересовался Иван. – Очень надо узнать про обстановку. Если будет помощь, я бы привел всех жителей Тихого сюда. Они умрут от голода, если останутся зимовать. А зимой они точно никуда не пойдут.

– Это понятно. У вас там одни пенсионеры, поди? Кроме тебя.

– Не все, но большинство.

– Тут ведь не в одном генераторе дело. Оборудование выгорело из-за пекла. Не знаю, как у вас, но у нас тут припекало неимоверно. Представляешь, мы с семьей прятались в маленьком подполе. Я вспомнил, что у меня осталась вода на кухне в шкафу, приоткрываю дверь, а мне на голову ложится жидкая резина натяжного потолка. И тут я понимаю, что еще немного и дом начнет гореть, а мы в подвале просто запечемся, как картофелины в духовом шкафу. Слава богу, обошлось. С севера принесло холод и очень вовремя. Еще час-другой и Уренгой пыхнул бы полностью со всей частной застройкой, деревьями и всем прочим.

– У нас нечему было гореть, поэтому мы этот момент не заметили. – Признался Иван. – А мороз у вас был сильный?

– О, спрашиваешь. Тридцать пять на градусниках было, и это в июле.

– Тридцать пять? – Удивился Иван. – У нас было шестьдесят пять.

– Врешь. – Не поверил мужчина.

– Клянусь. Я своими глазами смотрел на градусник Софьи Марковны несколько раз. Да я и без него понимаю какая температура. Такого мороза у нас даже зимой не было. Обжигало в момент. У меня вон до сих пор щеки обожженные.

– Вижу, но я думал, что это, наоборот, от пекла.

– Нет. Я выходил наружу, было жарко, но терпимо, как в сауне. Ожоги от холода.

– Надо же, сколько километров Тихий от нас?

– Семьдесят.

– А такая разница. Что же было севернее, минус сто градусов или абсолютный ноль?

– Наверное, температура горячего воздуха у вас была выше. Над нами три дня гремела гроза и выли смерчи. Мы думали нам конец. – Иван немного приукрасил про ураган.

– А мы видели, что на севере горизонт неспокоен. Ночью такое зарево было от сверкающих молний.

– Это всё над нами гремело.

– Да, природа нам устроила экзамен. – Усмехнулся мужчина. – Жестокий, но мы сами не менее жестоки ко всему, что находится под нами. Обижаться не на что, что заслужили, то и получили.

– Наверное. – Иван пожал плечами.

Ему и самому приходила такая мысль, что катастрофа – это расчет природы с человеком за многовековое насилие. Они проработали еще час, общаясь только по делу. Вытащили из-под завала первый труп мужчины. Ему раздавило голову. У Ивана подступил спазм к горлу от жуткого зрелища.

После этого к ним присоединились трое мужчин, прибывших с другого объекта.

– Кафешку разбирали. – Сообщил один из них. – Слышим, дама откуда-то глухо вопит. Оказалось, официантку завалило в кафе в одном подсобном помещении с большим холодильником. Она кричала, звала, но её никто не слышал. Потом начало припекать. Она кое-как забралась в холодильник, а здание обрушилось снова, когда порода под городом стала проседать. Дверцу зажало, и она бы там так и умерла, если бы не мы.

– А официантку не Полиной зовут? – Иван нутром почувствовал, что это она.

– Мы не спрашивали. – Ответил мужчина.

– А где она сейчас?

– Была возле кафешки. Ей ушибы зеленкой помазали и оставили. Девушке надо побыть наедине с собой, чтобы прийти в себя. Мы ее Снегурочкой прозвали.

– Извините, но я, наверное, уйду. – Иван засобирался.

– Что, знакомая твоя? – Спросил мужчина.

– Да, должна быть она. – Иван закинул сумки и чуть ли не бегом направился к кафе, в котором в прошлый раз общался с официанткой Полиной.

Она запала ему в душу, хоть он и не отдавал себе в этом отчет. Разум молчал, но душа, услышав о ней известие, сразу поняла, что нужно делать. Девушку он увидел издалека. Она неподвижно сидела на скамейке у кафе. Иван не сразу узнал ее. Лицо пострадавшей покрывала серая пыль, волосы превратились в паклю от грязи и пекла. Одежда мокрая и тоже грязная.

– Полина? – спросил Иван напрямую, чтобы развеять все сомнения.

Девушка подняла на него глаза. Сомнений не осталось никаких, это был ее взгляд.

– Я Иван. Помните, мы договаривались с вами о рыбе в этом кафе несколько дней назад. Я только уехал и случилась катастрофа.

– Помню. – Полина заторможено кивнула. – Не надо рыбы.

– Я ее вам и не предлагаю. Узнал, что в вашем кафе спасли девушку и примчался узнать, не вы ли это. Чем я могу вам помочь?

Полина снова посмотрела на него. Взгляд ее был тяжелым, в нем собралось все пережитое за эти дни. Наверняка она не раз задумывалась о смерти.

– Пить хочу. – Ответила девушка.

– Сейчас. – Иван скинул рюкзак и вынул из него фляжку с дождевой водой. – Пейте.

Полина присосалась к горлышку и выпила не меньше половины объема.

– Спасибо. – Поблагодарила она бесцветным голосом.

– Да не за что. Мне приятно тебе помочь. Есть не хочешь?

– Не хочу. – Полина вздохнула. – Не знаешь, как отсюда можно уехать?

Иван замер, не зная, что ответить.

– Еще пока не выяснил. – Соврал он. – Я затем сюда и пришел из своего поселка, чтобы разузнать, какие действия принимает власть, чтобы спасти народ.

– А что, машины не ходят?

– Нет. Дороги сильно повреждены. И по речкам не проплывешь, потому что разломы появились. А ты откуда?

– Из Питера.

Иван онемел, услышав ответ.

– А как ты… сюда?

Полина снова вздохнула.

– Ты не поймешь. – Ответила она и вытерла сбежавшую по «штукатурке» слезу.