Текст книги "Пекло. Полярный предел (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 6

Глава 6

Щенки освоились раньше матери. Преодолев природную осторожность, они взялись проявлять интерес к людям как умели. Ласк они не понимали, злились и пытались укусить за руку. Детеныши песца играючи нападали на ноги людей, пытались рычать, подражая взрослым. Иногда они в запале могли передраться между собой. Мамаша не решалась подходить к людям и уже тем более не давалась погладить. Иван знал повадки диких животных и даже не пытался установить с ней более тесный контакт. Но вот Алена, испорченная цивилизацией, чуть не лишилась пальцев, хотя брат ее предупреждал.

– Почему она такая злая? – Испуганная сестра вернулась на свое место. – Мы ее кормим, пора бы уже понять, что ей ничего не грозит.

– Это ты думаешь, как человек, а она думает, как песец. Мир животных – это непрерывная война. Чуть расслабился, или съели, или пустили на шкурки. Кто не умеет жить в постоянном напряжении, тот долго не живет. Поэтому наша Изольда всегда наготове дать отпор.

Мамашу песца решили назвать Изольдой. Оно показалось людям, прячущимся под землей, достаточно благородным и изысканным для пушного зверя.

– Я думала, что животные живут в гармонии. – Призналась Алена. – Что только мы, люди не можем ее найти, потому что слишком разумные и вечно мечемся в поисках ответов, а животные живут так, как было изначально задумано, в полном согласии с миром.

– Ты права, они живут в гармонии, только она вот такая сложная, про ежедневное выживание. Мы люди, хоть и те еще гады, все же умеем жить в мире. Нам не надо каждый день бояться, что дядя Борис убьет Софью Марковну или дядя Роман нападет на Марселя и отобьет у него Руфину.

– Я? – Удивился Роман. – Если я на кого и нападу, то только попросить, чтобы мне измерили давление.

– Почему собаки и кошки, живущие в питомнике, мечтают вырваться оттуда и оказаться в обычной человеческой семье? Казалось бы, животным одного вида должно быть комфортнее друг с другом, но нет, им хочется жить с человеком, а не с себе подобными. Внутри своего вида они настроены конкурировать за всё и всегда, за корм, за внимание, за главенство. Это постоянно напряжение, не расслабиться, не поспать. Я часто думал об этом и мне пришло забавное сравнение, что животным хорошо с человеком, как человеку было бы хорошо с тем, кто находится над нами. – Иван показал вверх пальцем. – С богом или духами, смотря чьим представлениям больше верить.

– Но он нам не показывается, чтобы не палить контору. – Засмеялся Роман. – И не хочет, чтобы у него в доме жили какие-то человеки.

– А если мы для него такие же дикие, как этот песец, зачем он нас потащит к себе. Докажи готовность жить с ним, тогда видно будет. – Поддержала Валентина идею сына.

Он уже не раз рассказывал о ней матери. Раньше она относилась скептически, но сегодня ей показалось, что сын прав.

– А сейчас-то что происходит? Бог избавляется от дикой формы человека? – Скептическим тоном поинтересовался Роман.

– Не знаю. Нам же неисповедимы пути Господни. Как вы думаете, мыши понимают за что их травят люди? – Поинтересовался Иван.

– Ну, что-то понимают, конечно, по крайней мере чувствуют, что в человеческих закромах им не рады. – Предположил Марсель. – Но мне кажется, что разница между человеком и богом намного серьезнее, чем между мышью и человеком.

– Наверное. – Иван пожал плечами.

– Так, народ, вы, конечно, простите меня, что прерываю высокоумные беседы, но пора и о земном. Пойду коня выгуляю, заодно разведаю обстановку. – Борис поднялся на ноги, скрипнув суставами.

– Смотри, коня не подпали. – Поддел его Роман. – Сразу-то из-под попоны не доставай.

Народ с готовностью рассмеялся.

– Ученый уже. Однажды пожар тушил таким способом. В той местности, где я жил, меня так и прозвали, Брандспойт. Но мало кто выговаривал, поэтому кличка не прижилась.

Борис подошел к двери. Изольда оскалилась. Щенки, пригревшиеся у матери, зашевелились, заурчали, но проснуться не смогли.

– Да не трону я тебя, дура. – Борис прошел мимо, не обращая на нее внимание.

Изольда посмотрела ему вслед, потом легла мордой на собственные лапы и закрыла глаза.

– Догадалась ведь искать помощи у людей. Видно, что не доверяет, но понимает, что другого способа нет. – Заметила Алёна. – Это ведь проявление логики, а не инстинктов.

– Одна на тысячу, которая догадалась так поступить. Если мир окончательно не погибнет, то от ее щенков и пойдет умный вид песцов. – Предположил Иван.

– Только не пугай нас, пожалуйста, мрачными прогнозами. У меня и так душа не на месте. За мужа переживаю, за детей. – Призналась Лида. – Надо же, осталась одна в такую беду.

– Не одна, с нами. – Попыталась Валентина успокоить ее.

– Вы – это вы, а семья – это семья. – Лида не собиралась принимать факт одиночества за норму. Надеялась, что с мужем все в порядке и он найдет способ вернуться домой, когда все закончится.

Борис заскочил на склад, снова напугав дикое животное. Изольда зарычала, но увидев, что к ней нет никакого интереса, успокоилась.

– Ого-го, народ, вот это жара, хоть париться иди. Сотка точно есть. В двери дымом тянет, наверное, леса горят. А еще мне показалось, что там начинается гроза. Что-то гремело и ветер усилился.

– Это хорошо, если гроза. Пожар зальет и температуру понизит. – Предположил Марсель.

– Я тоже подумал об этом. – Борис сел на свое место. – Контраст температуры между тем и этим помещением разительный. Я сейчас даже не уверен, что вечная мерзлота на самом деле сможет удержаться столько, сколько я предполагал. Стены в тамбуре уже высохли и горячие. Надо за обвалившимся углом внимательно следить, а прорвется жижа внутрь, не выберемся.

– Пара дней у нас точно есть. – Предположил Марсель. – Меня сейчас больше беспокоит, как мы будем спать. На полу холодно, сидя, уже задница и спина болят.

– Когда спать захочешь, уснешь в любой позе. – Отмахнулся Борис от его переживаний. – Скажи Иван?

– Да. Если не спать сутки или больше, потом уснешь хоть стоя. – Согласился он. – нам бы тут не простыть.

– Давайте откроем дверь, чтобы стало теплее. – Предложила Софья Марковна. – Честно говоря, у меня уже ноги замерзли.

Иван подумал, что тепло впускать все равно придется. Невозможно постоянно находиться в помещении с около нулевой температурой. Хорошо, что накануне приморозило и люди непроизвольно взяли с собой зимние вещи. Сейчас это спасало. Но неподвижное сидение на одном месте рано или поздно все равно привело бы к тому, что люди начали мерзнуть, особенно после сна.

– Как думаешь, дядь Борь, можно открыть дверь на время? – спросил Иван у соседа, доверяя ему в технических вопросах.

– Ну, все зависит от того, как долго мы тут собираемся находиться. Если неделю, то можно, если месяц, то чревато. Грунт поплывет, и мы останемся совсем без убежища. – Привел свои соображения Борис.

– Давайте откроем сейчас на одну минуту. Посмотрим, хватит этого, чтобы воздух смешался или нет. Заодно узнаем, как долго сохраняется тепло. Кто за? – Марсель поднял руку.

– А чего голосовать? Никто не знает к чему это приведет, поэтому мы просто гадаем. – Борис приподнялся. – Засекайте время, у кого есть часы, я открою дверь.

Иван подтянул рукав, чтобы обнажить наручные часы. Поднес их к свече. Борис открыл обе створки ворот. Горячий воздух устремился внутрь склада, а холодный наружу. Свеча затрепетала и потухла. Волна раскаленного воздуха накрыла людей. Они ждали его, но все равно удивились и испугались, что он настолько горячий.

– Закрывай уже. – Глухим голосом, через одежду, которой прикрывал лицо, попросил Роман.

Борис закрыл не дожидаясь, когда истечет минута. Внутри склада начало щелкать от резкого перепада температур. Ржавчина на старых креплениях отошла от металла, из-за неравномерного расширения. Потрескавшийся во время землетрясения бетон, потрескался еще сильнее. Стены покрылись влагой. Запахло сырой землей.

– Складу такие проветривания не на пользу. – Борис присел на корточки около входа. – Стены могут рассыпаться.

Изольда приподняла морду и не сводила с него глаз.

– Ну, что смотришь, красавица? Я тебе не враг. Хотя шапка песцовая у меня была когда-то. Но это было до знакомства с тобой, значит, не считается. – Борис усмехнулся.

Песец не оценил шутку и начал скалиться. Щенки подняли мордашки и попытались подражать матери. На время склад наполнился их смешными тявканьями.

– Чем дичее, тем хуже из них квартиросъемщики. – Заметил Роман. – Обязательно укусят руку, которая их кормит.

– А не надо провоцировать. – Борис перешел на свое прежнее место. – Кто умнее тот и должен уступить.

Температура на складе за минуту опустилась до комфортного значения и продержалась не более четверти часа. Затем влага на стенах начала замерзать, образуя узоры, копирующие трещины. У Алёны проявились первые признаки утомления бесполезным времяпрепровождением. Она принялась ёрзать, как будто не могла найти себе приемлемую позу, потом начала шепотом ругаться на ситуацию, на себя, на весь остальной мир.

– Тебе может поспать? – Предложила ей мать.

– Я не хочу спать. – Резко ответила дочь. – Мне уже невыносимо тут сидеть.

– Алён, потерпи. – Попросил Иван. – Хочешь поесть?

– Отстань, а, заботник. Это у вас любые проблемы перекусом решаются, со мной этот номер не проходит.

– А какие у тебя проблемы? – Спросил Борис. – Сиди и сиди, смотри в одну точку. Хочешь, с Изольдой пообщайся.

– Это вы привыкли в одну точку смотреть. Чем тут в вашем Тихом еще заниматься, а у меня занятия поразнообразней были. – Алёна натянула на глаза шапку и уперлась лицом в ладони.

– У тебя случайно не ПМС? – Спросила мать, родительски похлопав дочь по плечу.

– Мам, отстань. – Алена дернула плечом.

– Я смотрел передачу про подготовку космонавтов. – Поделился Борис. – Там сказали, что проблема психологической совместимости в закрытом пространстве для дальних путешествий одна из самых сложных задач. А у нас как раз такое пространство и конфликт поколений налицо.

– Дядь Борь, не провоцируй. – Попросил Иван. – Сестру сейчас лучше не трогать.

– Понял, Изольду и сестру лучше не трогать. – Согласился Борис.

В щели ворот потянуло сквозняком. Они заиграли на месте, стукаясь друг о друга и скрепя петлями. Снаружи снова происходили какие-то процессы. Песцы заволновались. Изольда поднялась и отошла от громыхающих ворот, улеглась посередине склада, проверяя взглядом реакцию людей на такое самовольство. Напуганные щенки облепили ее со всех сторон.

– Снова смерч? – Предположила Руфина.

– Или сильный ветер. – Добавил Иван. – Так бывает, когда теплый и холодный воздух рядом. Перетягивают друг друга, как два борца. Еще и дождь могут спровоцировать сильный.

– Нам еще ливня не хватало. – Мать вздохнула и посмотрела на Алену. – Дочь, может, водички.

– Давай. – Согласилась она.

Очередной порыв ветра дернул ворота несколько раз туда и обратно. Казалось, щеколда не выдержит и выскочит из пазов. Грохот создавал сильный психологический дискомфорт. Убежище уже не казалось надежным. Снаружи гудело, свистело, передавая мощь стихии на стены и пол мелкими вибрациями. Воображение рисовало, как смерч снимает остатки породы с крыши убежища и поднимает в воздух плиты перекрытия, засасывая в себя людей.

Дикое представление длилось полчаса, то нарастая по силе, то затухая. Для людей это время субъективно длилось долгие часы. К концу появилась полная уверенность, что ворота доживают последние мгновения и еще немного усилий и их вырвет. Ветер закончился внезапно, в одно мгновение. Появилось ощущение глухоты.

– Я посмотрю. – Голос Ивана прозвучал неестественно громко.

– Осторожнее. – Попросила мать. – Вдруг следом идет еще один смерч.

– Само собой. – Пообещал ей сын.

– Я с тобой. – Алена больше не могла сидеть в закрытом помещении.

Иван приоткрыл внутренние ворота. В лицо ударил жар, но уже не такой сильный, как в прошлое проветривание и очень влажный. Он прислушался. На улице шумел дождь.

– Теперь будет потоп? – Мрачно предположила Алёна.

– Наверное. – Иван подошел к внешней двери и дотронулся до металла.

Он был горячим, но терпимо.

– Температура упала. – Сообщил он сестре.

– Мне теперь смешно с дикторов прогноза погоды, рассказывающих о температурных качелях. Амплитуда дневных и ночных температур составила двадцать градусов. Это божечки какой ужас, прямо аномалия, от которой все метеозависимые скоро сдохнут. А у нас тут амплитуда в двести градусов, от которой стены трескаются и ветер, сдувающий дома. – Алёна приложила пятерню к металлу ворот и резко отдернула. – А, горячие еще.

– Не больше семидесяти градусов или меньше. У нас на работе в сауне железный крючок на дверях, после семидесяти его уже голой рукой не ухватишь. – Иван приоткрыл дверь.

В тамбур дохнуло густым паром. Он был горячим, с неприятным запахом. Иван натянул вязанную шапку на лицо.

– Ты не выходи, страхуй меня здесь. – Попросил он сестру.

– Ты только без геройства.

Иван сделал шаг за ворота и сразу наступил в горячую жижу. Выдернул ногу из нее, скинул ботинок и задрал штанину, чтобы не сжечь кожу.

– Вот засада. – Он потер ладонью по голени. – Нам пока не выйти отсюда. Грязь слишком разогрелась, придется подождать с удовлетворением любопытства.

– А вода сюда не затечет? Мне кажется, что дождь тоже горячий. – Забеспокоилась Алена, глядя через клубящийся пар на спуск к складу.

– Не должно. Инженеры предусмотрели этот момент и вход находится на возвышении. Если только смерч не переделал всё по-своему.

– А вдруг нас начнет топить, то придется выбираться по горячей грязи, иначе сваримся. – Алена захлопнула дверь. – Блин, Вануйто, тебе не кажется странным, что за последние три дня природа пыталась нас убить четырежды. Первый раз землетрясением, второй – морозом, третий – смерчем и четвертый – кипятком. Все четыре всадника апокалипсиса проверили на нас свое оружие. Надеюсь, пятого всадника не будет, иначе не по канонам.

– Астероида еще не было. – Мрачно пошутил Иван.

– А может и был, и с него всё началось. – Алена открыла внутренние ворота. – Народ, есть две новости, хорошая и плохая. – Сообщила она застывшим в ожидании известий людям. – Хорошая, снаружи стало немного прохладнее и идет дождь. Плохая – выйти отсюда не получится, потому что на входе разлилось болото из горячей жижи. Иван не даст соврать.

– Да, ветер нагнал горячую густую грязь под самые ворота. Я неосмотрительно наступил и чуть не сжег ногу. – Иван провел ладонью по стене, собирая намерзший иней.

Приложил его к голени, дождался, когда он растает и растер по ноге. Холод ослабил жжение.

– Мы пока и не спешим. – Ответил Борис. – Идти все равно некуда. Мы теперь привязаны к этому складу. Погреться и в тамбуре можно и вернуться обратно, пока там остывает.

– Не терпится дождаться, когда наступит более-менее сносная погода, чтобы отправиться в Уренгой. Очень хочется узнать масштабы катастрофы и понять, чего нам ждать на ближайшее будущее. – Пояснил Иван свое нетерпение, скорее покинуть склад.

– Ой, не знаю, Иван. Если тут горячая жижа собралась, то она и снаружи должна быть. Как ты пойдешь, если в каждой луже можно свариться? Еды у нас полно, спешить не надо. Спокойно сидим и ждем наступления благоприятных времен.

– Я бы сейчас за новости многое отдала. – Призналась Лида. – От неизвестности нервы становятся ни к черту.

– Как только погода станет подходящей, я сразу отправлюсь в Уренгой. Нам надо как можно раньше сообщить о себе. А если и там произошла такая же катастрофа, то хотя бы знать об этом и уже принимать решения с учетом новых обстоятельств. – Иван был готов отправиться хоть сейчас.

Внутри него росло чувство, что, сидя в убежище, они теряют время. Он был почти уверен в том, что Уренгой пострадал не так сильно, как Тихий. Там осталась связь с большой землей, через которую можно выяснить о предпринимаемых мерах по спасению людей. Чем дольше они не заявляли о себе, тем выше была вероятность, что их просто вычеркнули из списка нуждающихся в помощи. Про Тихий проще забыть, чем наладить спасательную миссию.

– Поселят нас в палатку на отшибе и будем в ней жить пару лет, пока не подберут какое-нибудь жилье. – Мрачно предположил Роман. – Всё, что нажито, пропало. А без документов и пенсию платить не станут.

– Не ной, Роман. Сейчас все в компьютеры занесено. Главное, чтобы твоя морда с протокольной билась. Всё тебе будут платить, и всем нам тоже. – Успокоил его Борис. – Не об этом надо думать.

– А о чем? – Спросил Родион Сергеевич, молчавший до этого, словно его и не было.

– Во-первых, надо думать о боге. Поблагодарить его, что уберёг. Во-вторых, обеспечить безопасность проживания в единственном пригодном на сотни километров в округе помещении. Пока еще причин для беспокойства нет, но бдеть надо. Вон, угол отсырел, вдруг над ним уже грязь собралась и как только порода подтает, сюда хлынет поток горячей жижи. Или стены не выдержат и рухнут внутрь. Всякое может произойти, надо только не щёлкать клювом. Мы тут хорошо сидим, вон, песцов разводим заодно, но это иллюзия, потому что природа никогда не отдыхает. – Борис взял с полки свечку и подошел к обрушившемуся углу.

Потрогал его рукой, надавил, проверяя плотность грунта.

– Что скажешь? – Поинтересовалась Софья Марковна.

– Да как будто причин для паники нет. Но три дня назад у нас тоже все было безоблачно, и мы строили планы на будущее. Поэтому за углом надо следить. Хотя бы раз в час проверять его состояние. – Он оставил свечу рядом с осыпью, чтобы всегда видеть опасный участок.

Щенки Изольды проснулись и принялись играть друг с другом. Так разбесились, что стали прятаться за ногами людей. Мамаша внимательно следила за ними, не доверяя людям. Ее не провоцировали, сидели ровно, чтобы животное не приняло движения за агрессию. Так было, пока Роман не поймал одного щенка за шкирку. Тот завизжал испуганно. Изольда рывком рванула вперед и цапнула старика за голенище сапога. Произошло все это молниеносно, так что никто не успел отреагировать.

Напуганный Роман швырнул щенка на пол, от удара тот взялся визжать еще сильнее. Взрослый песец оскалился и не знал, как поступить, броситься к детенышу или разобраться с человеком. Красноречивый взгляд Изольды говорил о том, что она уже жалеет о принятом решении спасаться вместе с людьми в одном помещении.

– Замерли все. – Приказал Иван строго.

– Ну, ты Роман дебил. – Не сдержался Борис. – У меня самого нестерпимое желание откусить тебе ухо.

– Да причем здесь я? Это дикое животное и ему здесь не место. Гнать его отсюда, пока остальных не покусала. А вдруг она бешеная? – Роман говорил негромко, чтобы не провоцировать зверя, не сводящего с него агрессивного взгляда.

– Нахрена ты взял щенка в руки? – Спросил Борис.

– Посмотреть хотел на ее реакцию.

– Посмотрел? Интересно, ты чего ждал, что она попросит тебя человеческим голосом вернуть ребенка? – Борис негодовал. – Мы с тобой всю жизнь рядом прожили, но я не догадывался, что ты настолько недалекий.

– Хватит меня обсуждать. – Роман набычился. – Я сказал, дикому животному не место рядом с людьми. Чего от него ждать, непонятно.

– Да что ты говоришь? А ты представь, что этот песец и его щенки, единственные кто выжил на сотни километров в округе, а вдруг и тысячи. А мы ему пинка под зад, потому что некоторые цари природы без царя в голове. Это ты, Роман, уже не представляешь интереса для размножения человеческой популяции, и я тоже, а вот эта красавица еще представляет. Поэтому она намного важнее тебя и меня, и мы ее оставим, будем кормить и лелеять, пока она сама не пожелает уйти.

– Дядь Боря прав. – Поддержал его Иван. – Знали бы, еще и семян с собой набрали.

– А зачем? – Спросила Руфина.

– Я думаю, что вся растительность погибла от мороза и жары и все семена в почве сожгло пеклом. – Предположил Иван.

– Не, такого быть не может. – Произнесла Софья Марковна. – Семена должны остаться, у нас же вечная мерзлота.

– Шансы есть, но невелики. – После раздумий, произнес Борис. – В каких-нибудь складках местности, куда их занесло талой водой, ветрами, а потом приморозило. Если дождь горячий льет, то он пропитает землю глубоко, и шансы сильно уменьшаются.

– Ладно, чего гадать, как выберемся, так и начнем обсуждать это уже предметно. – Решил Марсель. – Может, Вануйто вернется из Уренгоя и скажет, что там ничего не произошло и делать нам ничего не надо.

– Насчет ничего, вряд ли. Такие температуры не могли возникнуть на ограниченной территории. Возможностей у природы таких нет. – Борис откинулся спиной к бетонной стене и прикрыл глаза. – Жара двигалась с юга, от Уренгоя. Скорее всего там припекло сильнее нашего. Чем севернее, тем сопротивление холодного воздуха было сильнее. Где-нибудь в Тазовском или Самбурге сейчас прохладнее чем у нас.

– Борис, это только твои предположения. – Лида не хотела слышать о том, что катастрофа являлась глобальной. – Давайте не будем пугать себя раньше времени.

– Давайте. – Согласился Борис. – Картишки никто не прихватил?

– Сейчас. – Валентина полезла в свои сумки. – Вот, колода старая, но других карт у меня нет.

– Отлично, давайте сыграем в дурака. – Обрадовался Борис. – Кто желает перекинуться? Иван?

– О, нет, вообще не люблю карты. У меня тогда время вообще останавливается. – Отмахнулся Иван от предложения. – Ничего скучнее, чем игра в карты не существует.

– Да? А я думал ты азартный парень? – Удивился Борис.

– Азартный – это тот, кто не может остановиться, а я могу. Меня больше охота привлекает, рыбалка и честно заработанные деньги.

– Ответ понятен. – Усмехнулся Борис. – Ну, кто тут у нас без тормозов, прошу в круг. Чтобы подпитать интерес, предлагаю играть на домашние заготовки.

– У меня из домашних заготовок только стишок для деда Мороза. – Пошутила Алена.

– Годится. С удовольствием послушаем. – Борис поставил в стороне от Изольды и ее щенков деревянный паллет, накрыл его куском брезентовой ткани и установил по центру свечу. – Добро пожаловать к игральному столу.

Алена и еще несколько человек присели вокруг импровизированного игрального стола. Ивану было скучно наблюдать за ними. Он решил еще раз проверить погоду снаружи. Обошел Изольду стороной. Она внимательно следила за ним, но совершенно беззлобно, скалиться даже не пыталась. Иван оторвал ей соленую рыбешку и протянул. Песец схватила ее зубами и отпрянула. Обнюхала и принялась грызть.

Когда он уже вышел за ворота до слуха донеслось замечание Софьи Марковны:

– Валь, твой Ванька со всеми язык находит, кроме женщин.

– А ты-то чего из-за этого так переживаешь? – Огрызнулась мать.

Иван прикрыл дверь плотнее. Он и сам уже начал переживать, что годы идут, а семьи нет. Почему-то ему сразу вспомнилась официантка Полина из кафе в Уренгое. Он даже расстроился, представив, что ее возможно уже и нет в живых.

В тамбуре было все так же душно. Под внешние ворота затекла вода и собралась лужей. Иван опустился перед ней, обмакнул в горячую воду палец и понюхал его. Запах напоминал кавказскую минералку с большим количеством сульфидов. Попробовал на язык. Вкус воды оказался неприятным, немного мыльным и даже едким.

Подошел к внешним воротам и прислушался. Где-то далеко гремел гром, но у самого склада было тихо. Иван приоткрыл створку. Металл ворот стал еще прохладнее. В щель потянуло горячим воздухом, но пара внутри не образовалось. Наружная и внутренняя температура почти сравнялись.

День клонился к ночи. На улице начало темнеть. Иван открыл ворота сильнее. Часть жижи затекла внутрь, из-за чего под основанием стены, на которой держался козырек склада, появилась тропинка, по которой можно было выбраться наружу. Иван решил рискнуть. Открыл ворота нараспашку и поднялся наверх по узкой тропке открытой земли.

После промерзшего склада наружный воздух казался очень горячим. Он был еще и влажным, усиливая эффект высокой температуры. Иван осмотрелся. Он стоял на асфальтированной дорожке, ведущей от поселка к складу. Смола из нее выварилась, и теперь она больше походила на тропинку из черного гравия. Прошедший по ней смерч прилизал ее и даже выел местами до основания, обнажив крупный щебень.

Мир изменился до неузнаваемости. Русло реки исчезло. Его как будто выровняло ураганом с остальным рельефом. Сваи от домов наоборот, обнажило и они выглядели, как странные памятники существовавшему на их месте поселку. Пейзаж потерял яркость. Ни одного зеленого пятнышка растительности, ни намека на серо-голубую водную гладь. Трава и деревья, пережившие кратковременный холод, выгорели или высохли, сравнявшись цветом с землей. Часть ельника, росшего на той и этой стороне Пура сейчас топорщились голыми стволами с редкими ветками. Смерч обошел их стороной, но пекло сделало свое дело. Деревья высохли, а сильный ветер обломал им ветки. Мир сделался мертвым, безжизненным, истинно апокалиптическим. Даже небо больше не было голубым. В его палитре преобладал желто-коричневый, ржавый оттенок.

– Вот и люди вымерли, как динозавры. – Тихо произнес Иван.

Со спины прилетел раскат грома. Он обернулся. Северный горизонт озаряли частые вспышки грозы. Атмосферные фронты боролись за свое право владеть землями. Холодный воздух, продавленный пеклом на север, пытался отбить потерянные территории и двигался в сторону склада. Иван, успевший вспотеть за несколько минут на «свежем» воздухе решил, что жителям бывшего Тихого это сражение только на пользу. Станет еще прохладнее и погода вернется хоть к какому-нибудь приемлемому балансу.