Текст книги "Пекло. Полярный предел (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 3

Глава 3

Утро началось с шума ветра и ледяных сквозняков, гуляющих по квартире. Иван выбрался из-под одеяла и, стуча зубами, оделся в теплую одежду. Выглянул наружу через качественно приколоченный Борисом ковер. На улице мело настоящим снегом. В конце июля даже здесь такое случалось крайне редко. Иван помнил всего один раз, когда в середине лета шел снег. И то это был мокрый снег, таявший сразу же. А сейчас он видел внизу наметенный у противоположного дома узкий и длинный сугроб.

– Ваня, а почему так холодно? – Раздался голос матери.

– Не знаю, мам. Пойду, выгляну и принесу ведро угля на всякий случай.

Общая котельная из-за проблем с обслуживанием устаревших труб вышла из строя больше десяти лет назад. Жителям срочно пришлось переделывать отопление в домах, создавая в каждой квартире отдельный контур и собственную печь. Едва успели за короткое лето. Угля с таким подходом уходило меньше, потому что не надо было греть длинный подвод, но теперь каждый лично отвечал за отопление своего жилища и потому уголь закупали раздельно и хранили его каждый в своем хранилище или гараже.

Уголь Щербаковых хранился в той же заброшенной двухэтажке, которую Иван оборудовал под свои нужды. Но имелся у них и свой гараж, занятый снегоходом. На нем Иван ездил на работу или в Уренгой, если возникала какая-то внеочередная потребность.

Порыв ветра кольнул жестким снегом в лицо. Иван прикрылся рукавом и пробежал к соседнему дому. Пустые пространства старого здания, продуваемые ветром, свистели и гудели на разные лады. Проверил рыбу, засоленную ночью. Она дала немного сока, меньше чем обычно из-за холода. Взял парочку на еду. Спустился вниз и набрал ведро угля. Вернулся домой рысью.

В подъезде ему встретился Роман.

– О, Ванька, с рыбалки? – Он жадными глазами посмотрел на рыбу.

– Да, еще из шахты. – Он показал ведро с углем. – Затапливайте скорее печку, пока систему не прихватило.

– За углем и иду. А ты чем разжигаешь? – Поинтересовался Роман.

– Смесью мазута и солярки. – Ответил Иван, не собираясь долго общаться.

Когда котельную закрыли, бесхозной осталась трехтонная емкость с мазутом. Сам по себе он для розжига не подходил, плохо разгорался и был неудобен для использования в домашних печах. А от хранения превратился в густую смолу. Но если его немного разбавить более горючими жидкостями, то он пригождался и для розжига, и для тех случаев, когда попадался очень плохой уголь, способный затухнуть при слабой тяге.

– Блин, а у меня все кончилось. Я как раз завтра собирался с Борисом деньги и канистры передать, чтобы привезли.

– Заходите, я вам дам немного, дядь Роман. – Пообещал Иван, зная наперед, что теперь придется каждый раз делиться с ним горючей жидкостью.

– Спасибо.

Иван заскочил в дом. Алена с нетерпением ждала брата у печки, сложив в нее всё, что окончательно пострадало, но могло гореть.

– Наконец-то. – Произнесла она.

Навыки растапливания печи сестра еще не утеряла. Плеснула внутрь горючую жидкость, не проронив на пол ни капли. Направила в открытую печную дверь газовую зажигалку и подожгла. Мазутно-солярочная жидкость разгорелась сразу и очень жарко. Деревянные вещи принялись щелкать от пожиравшего их огня почти мгновенно. Алена погрелась у открытого огня, потом прикрыла дверцу.

– Откуда взялась эта зима? – Спросила она.

Иван уже разделывал рыбу, очищая ее от кожи и костей. На вопрос сестры он пожал плечами.

– Ветер северный, оттуда значит. – Предположил он.

– Растает скоро, не переживайте. – Успокоила их мать. – Когда вы еще не родились, тут было такое лето, когда снег выпал. Дня два лежал, потом растаял. А у меня из теплой одежды только тонкий свитерок и панамка. Я так и бегала по улице в панамке. – Мать рассмеялась и начала кашлять.

– Таблетку уже выпила? – Спросила Алена.

– Нет. Неси.

Алена включила телефон и пошла искать лекарство. Иван разделал рыбу, достал из шкафа булку хлеба, испечённую матерью еще дня три назад, и порезал. Хлеб они пекли сразу на неделю, булок пять, чтобы не замешивать тесто каждый раз. Затем подкинул угля в печь и полил сверху горючей жидкостью, чтобы лучше разгоралось. Алена напоила мать лекарством.

– Вануйто, а вода еще есть? – спросила сестра, показывая пустую чайную чашку.

Иван только сейчас подумал о том, что вода в емкости, набирающейся насосом из реки и очищающаяся через фильтр, уже начала замерзать.

– Больше нет. Я сейчас сгоняю. Если он еще работает, наберу, если нет, придется наполнить во все ведра снега и топить его дома. – Нашел Иван выход из положения.

– Вот, ребята, хорошо, что мы все вместе. – Произнесла мать, ставя стул к печке, чтобы погреться. – Как бы я себя чувствовала, если бы знала, что Аленка застряла где-то по дороге. Ванька, ты молодец, что встретил ее и привез.

– Ма, а как я мог ее не встретить? – Удивился Иван. – Сестра же.

– А я даже не сомневалась, что Вануйто меня встретит. Он хоть и бурдит, что я зазналась и от рук отбилась в городе, но все равно любит. Это чужого человека можно полюбить и разлюбить, а сестру поневоле любить будешь. Даже братец?

– Даже. На кухне холодно, давайте завтракать здесь, у печки. – Предложил он.

– Конечно. – Согласилась мать.

Иван разложил рыбу на три равные части по тарелкам, нарезал хлеба и подал своим женщинам. Они если и нахваливали блюдо.

– Если честно, я давно так вкусно не ела. – Призналась Алена. – Все эти гастрономические изыски быстро надоедают. Они слишком яркие, нарочито вкусные и приедаются очень быстро. Я поняла, что всё, что хочет тебе понравиться, надоедает очень быстро. Простая еда точно не хочет тебе понравится, ее задача наполнить твое тело энергией и микроэлементами и в этом состоит ее честность, а отсюда и привлекательность.

– Ты, посмотри, нахваталась в городе. – Усмехнулась мать. – Небось, с умником встречалась.

– Я сама что ли не могу умные вещи придумать? – В шутку обиделась дочь. – Ладно, да, это мой парень придумал, или вычитал, чтобы произвести на меня впечатление.

– Это тот, с перцем? – догадался Иван.

Алена одарила его уничтожающим взглядом.

– Нет, другой. – Соврала она.

– Так у тебя жених остался в городе? – Спросила мать.

Алена выдержала паузу, обдумывая ответ.

– Нет, не осталось. Мы расстались накануне моего отъезда.

– Дурак? Ходок? Алкаш? – Перебрала мать самые вероятные варианты.

– Кроме последнего. – Ответила Алена, покраснев.

– Не повторяй моих ошибок. Цени себя и тогда люди будут под стать твоей собственной оценке. Нечего всю эту шваль собирать. Не в укор вашим отцам, конечно. А может и в укор, и самой себе в первую очередь.

Сильный порыв ветра сорвал с гвоздей ковер с одной стороны и неистово забил освободившимся краем по раме. Иван кинулся к инструментам, чтобы заделать дыру. Ворвавшийся сквозняк скинул со стола старые журналы на пол и зашумел страницами. Холод неприятно коснулся открытого тела.

– Да там уже мороз. – Удивилась мать. – Сколько же?

Она поднялась посмотреть на градусник, как раз прибитый к раме этого окна. Надела очки и всмотрелась в красную шкалу.

– Минус двадцать. – Произнесла она ошарашенно. – Не может быть. Это же лето.

– Вот такое хреновое лето. – Произнес Иван, прикладываясь степлером к ковру.

Густо набил скрепок, чтобы наверняка. Пробил там, где держалось и прошелся по остальным окнам. Борис полагался на молоток и гвозди, не доверяя неизвестной технике. Никто не ожидал, что ветер будет таким сильным, как и мороз. Температура в комнате постепенно восстановилась до комфортного значения. Иван доел завтрак и стал обдумывать, за что браться. Природа сошла с ума и надо было как-то понять, куда ее понесет дальше. Начнет примораживать сильнее и тогда бы им следовало запастись углем, используя свободные ведра. Или же лучше набрать снега, потому что, растаяв, от полного ведра снега останется в лучшем случае литра полтора воды.

– Пойду проверю емкость. Если вода не идет, наберу снега. И ещё дяде Роме отнесу рыбку. Он так на нее смотрел. – Поделился он планами на ближайшее время.

– Этот Рома самый хитрожопый старик в нашем поселке. Если ему что-то надо, он с живого не слезет, пока не выпросит. Запомни, Ваня, ты в ответе за тех, кого прикормил.

– А если у него есть нечего?

– У кого? У этого жида? – Возмутилась мать. – Я однажды носила ему валидол. Он лежал на кровати, умирать собирался. Пошла ему за водой, открываю тумбочку на кухне, а там ряды круп, макарон, банок с чем хочешь, сгущенкой, рыбой, фасолью, горошком. Если и наступит конец света, то мы умрем от голода раньше Ромы на год.

– У нас рыба. – Напомнил Иван.

– Ну, ладно, умрем одновременно с Ромой, но через год после остальных. – согласилась мать.

– Как бы узнать, такая погода везде установилась или только у нас? – Иван полез в шкаф за зимней одеждой. – Аленк, у тебя в телефоне радио есть?

– Без понятия. Ни разу не пользовалась.

– Если есть, подключи наушники и проверь.

– А телефон потом как заряжать? – Спросила сестра, начав выполнять распоряжение брата.

– Придумаем. – Иван оделся в толстую куртку с капюшоном и унты. – Прекрасный летний костюм. – Он покрасовался перед зеркалом в свете фонарика. – Я за водой.

Вышел на улицу и чуть не упал под порывом ветра. Первый снег упал еще на теплый асфальт перед домом, растаял и быстро замерз, образовав идеально гладкую поверхность. Мощный ветер, зажатый между двумя рядами домов, дул, как в аэродинамической трубе. Иван направился к водяной емкости, держась за стены и с закрытыми глазами. С природой случилось что-то невероятно ужасное, напоминающее событие, заморозившее мамонтов и шерстистых носорогов, обитающих в этих местах в давние времена.

Иван неожиданно столкнулся с Марселем, живущим с женой Руфиной в соседнем подъезде. Они обосновались в поселке лет семь назад. За два года до этого они приезжали вместе с туристической целью. Хотели экзотики и получили ее. Здешний образ жизни, медленный, размеренный и независимый произвел на них впечатление, и они поняли, что хотят жить так же. Собрали вещи и переехали.

– За водой? – Спросил Марсель.

– Да.

– Не получится. Воды было мало, давно не качали и она замерзла.

– Я так и думал. Придется набирать снег. – Иван зачерпнул ведром из ближайшего сугроба, придавил рукавицами и набил еще.

– Точно, а я не сообразил. – Марсель тоже набрал снега в оба ведра. – Как думаешь, Иван, что произошло?

– Без понятия. Духи сердятся.

Они направились к подъезду. Теперь ветер подгонял их в спину, помогая идти. Зашли внутрь подъезда, где жили Щербаковы, и обстучали с себя набившийся в каждую складку снег.

– У вас припасы продуктов имеются? – Спросил Иван.

– Ну, как имеются. На неделю, не больше. Мы же не думали, что такое может произойти. Хорошо, угля завезли заранее, иначе было бы совсем туго. – Марсель отёр ладонью с лица мокрый снег.

– Короче, у меня осталась рыба соленая и копченая. Самый свежак, который я еще не успел продать, можете рассчитывать на нее, но выдавать буду строго по пайке. – Предупредил Иван.

Он уже успел обдумать, как надо распорядиться запасами рыбы, чтобы их не растащили. Подойдя к вопросу по-хозяйски, можно было растянуть ее на пару месяцев.

– Конечно, Иван, спасибо. Ты всегда был человеком, смотрящим в будущее. Удивляюсь твоему трудоголизму. – Произнес Марсель с чувством.

– Трудоголик – это плохо, любой голик себе не хозяин. Мне просто не нравится скучать и люблю, когда денежки есть в кармане.

– Но ты же рыбу не собираешься продавать нам? – Марсель так понял его слова.

– Сдурел. Я не про эту ситуацию. – Иван аж покраснел от того, что про него так подумали. – Бесплатно буду раздавать, но как посчитаю нужным. Говорят, у Романа полные шкафы продуктов, а он будет ныть, что ему рыбу недодают.

– Думаешь, надо экспроприировать его продукты?

– Посмотрим, что будет с погодой дальше. Если задержится надолго, придется всем считать свои припасы и складывать их в общий котел, чтобы из него делить поровну.

– Не все одобрят. – Решил Марсель.

– Знаю, но придется убеждать.

– А ты думаешь, это надолго.

– От отца, хоть я его и не знал, мне досталась хорошая интуиция, которой лишены люди с большой земли. Она мне подсказывает, что перемена погоды надолго. – Поделился Иван. – Как только вчера тряхнуло, у меня сразу появилось нехорошее предчувствие.

– Черт, я надеялся, что это на пару дней, неделю максимум. А как же морошка, грибы? У нас с Руфиной были такие планы на это лето.

– У всех были планы. Ладно, пойду домой, а то так снег никогда не растает. Могу попросить тебя помочь с рыбой?

– Конечно. Что мне еще делать.

– Ну, спасибо. Давай, жене привет. – Иван взял ведра и поднялся на второй этаж.

Зашел в теплую и темную квартиру. В воздухе висел легкий запах угольного дыма. Наверное, женщины еще подкидывали угля в печь. Алёна с матерью разговаривали на кухне. Иван прошел к печке и поставил ведра рядом с ней. Затем зашел на кухню. Мать катала тесто на лапшу. Алена ее нарезала. Свет на кухне давал синий цветок горящей газовой конфорки.

– Девчата, газом пользуемся в крайнем случае. – Предупредил Иван. – У нас остался еще один баллон.

– Так это на месяц хватит. – Ответила мать.

– Но мы не знаем, когда закончится такая погода. – Возмутился Иван.

– Ладно тебе, Вануйто, сегодня ведерную кастрюлю лапши приготовим и неделю будем есть. – Успокоила его Алена.

– Неделю точно не продержится. – Вставила мать, после паузы. – Думаю, к завтрашнему вечеру снег уже растает.

– Непохоже. Ален, ты радио проверяла? – спросил Иван.

– Ничего нет, кроме шума.

– Плохо. – Иван сел на стул.

– Почему, Вань? – мать замерла со скалкой в ожидании ответа.

– Раз нет сигнала, значит на сотню километров такая петрушка везде творится. Я очень надеялся, что тряхнуло только нас, а Уренгой или Лимбияяху не задело.

– А что с водой? – Поинтересовалась Алена, решив, что не стоит зацикливаться на худших предположениях.

– Замерзла. Снега набрал и к печке поставил. На ведерную кастрюлю воды придется набирать за три приема.

– А мы никуда не торопимся. – Ответила сестра.

– Ну, раз так…

Иван вышел из кухни и подошел к ведрам у печи. Снег в них уже осел. Переложил его из одного ведра в другое и отнес на газовую плиту.

– Чтобы не зря газ тратился. – Пояснил он. – Пойду наберу еще снега.

Он не стал одеваться. Выскочил на улицу, зачерпнул снега из ближайшего сугроба, притоптал и набрал еще. Субъективно, мороз как будто усилился. Кожу на лице и руках обжигало сильным ветром. Он даже пожалел, что градусник теперь невозможно разглядеть. Бегом вернулся в квартиру и понял, что получил ожог морозом. От теплого воздуха щеки и уши стали гореть, как будто их опалили газовой горелкой.

– Там уже ниже тридцати. – Сообщил он. – Я обморозился.

– Тебя минуты не было. – Засомневалась Алена.

– Тогда температура еще ниже. Плюс сильный ветер. – Иван взял фонарь и подошел к зеркалу.

Включил свет и осмотрел себя. Кожа на лице покраснела и пошла пятнами. Ему вдруг стало страшно от предположения, что температура может упасть еще ниже. Бетон, из которого построен дом, потревоженный землетрясением, мог не выдержать такой низкой температуры и разрушится. А так как он сейчас находился в наклоненном состоянии, усугубляющим его целостность, то катастрофа могла произойти в любой момент.

– Девчат, надо приготовить одежду на случай, если дом начнет разрушаться. – Предупредил он своих женщин, вернувшись на кухню.

– А почему он начнет? – Удивилась мать.

Иван объяснил ей причины.

– Если услышите подозрительный трески или хруст, моментально хватайте одежду и на улицу.

– Чтобы околеть скорее. – Усмехнулась сестра.

– Не знаете, у кого ключ от холодного склада? – Спросил Иван, игнорируя поддёвки Алены.

– У Софьи. Она у нас кладовщик со стажем. – Ответила мать.

– Проверить бы его, не завалился. Если цел, можно было бы использовать как временное убежище.

– Софа не пойдет в такой мороз, она дама благородных кровей. Ее папа в министерстве работал. – Поддела мать соседку.

– Да я сам бы сходил, проверил. Нам обязательно надо иметь запасной вариант. И рыбу, если там все нормально, я бы перетащил в этот склад. – Иван снова оделся.

– Неугомонный, точно отец. Только он за оленями бегал.

– Короче, я пошел, если какой скрип подозрительный, бегом на улицу. – Предупредил Иван.

– Смотри не замерзни. Твой отец жиром лицо мазал, чтобы не обмерзало. – Посоветовала мать.

– За это ты его, наверное, и полюбила? – Пошутил Иван.

– Вот, поросенок. Иди уже.

Иван спустился на первый этаж и постучал в дверь соседки. Она долго не открывала. Наконец, послышались шаги.

– Кто там? – Спросила Софья Марковна.

– Это я, Иван. Мне нужен ключ от холодного склада.

Соседка открыла дверь. Из квартиры пахнуло дымом и готовящейся едой.

– Тебе зачем? – Софья была одета в пальто и валенки. – Там уже давно пусто. Лет десять как.

– Это хорошо. Вы знаете, что на улице мороз уже к сорока приближается. Я боюсь, что наш дом с потрескавшимися стенами, может не выдержать сильного мороза и окончательно рассыпаться.

– Сорок? – Удивилась соседка. – А я думаю, чего это топлю, топлю, а теплее не становится. Думала, что воздух в трубах появился, но нет, горячие.

– Дайте ключи, я проверю склад. – Попросил Иван, понимая, что промедление может стоить жизни жителям дома.

– Сейчас. Заходи. – Софья впустила Ивана и ушла на кухню.

Зашумела ящиками, долго рылась в них, наконец, нашла.

– Вот, это ключи от первой двери. На второй ничего нет, поднимешь щеколду и заходи. – Пояснила Софья Марковна.

– Спасибо. – Иван взял ключи.

Вышел на улицу и снова пошел вдоль дома. Метель усиливалась. Видимость упала от подъезда, до подъезда. Сухой колючий снег больно бил в лицо, пробирался под одежду и резал тело ледяными лезвиями. Кончик носа побелел за несколько секунд. Иван прикрылся рукавицей и упорно двинулся вперед. Споткнулся через плотный сугроб. Пока поднимался, ветер попал под одежду и выдул остатки тепла.

Хорошо, склад находился в пятидесяти шагах от дома. К дверям пришлось спускаться под навес и здесь уже не было такого ветра. Над входом повис язык из наметенного снега. Иван поднырнул под него и оказался в относительно тихом месте. Ключи пришлось брать голыми руками. Металл обжигал кожу. Как и следовало ожидать просто открыть не получилось Мороз заклинил механизмы замка. Иван знал, что так будет и взял с собой баллончик с размораживателем. Побрызгал в личинку и погонял ключом, чтобы разошлось. Замок с трудом поддался.

Иван приоткрыл дверь только чтобы протиснуться внутрь. Сильнее открыть мешал сугроб. В тамбуре показалось намного теплее, чем снаружи. Состояние его не вызывало опасений. Он был укреплен бетонными стенами и плитой перекрытия. Она треснула, но не прогнулась. Подошел ко второй двери, поднял массивную щеколду и потянул. В самом начале дверь не хотела открываться, цеплялась за косяк. Иван дернул резким рывком и выдернул ее из зацепа. Косяк прогнулся сильнее, сверху посыпался раскрошившийся бетон. Обратно дверь уже закрыть уже не получилось бы. Зашел внутрь. Зажег фонарь, чтобы детальнее осмотреть состояние склада.

Склад пережил землетрясение не сказать, что хорошо. Дальний угол обвалился. Стены из промерзшей породы, укрепленные только тонким слоем бетона с многочисленными стальными испарителями, не выдержали нагрузки. Но если допустить, что подобных жутких землетрясений больше не случится, то склад вполне подходил, как временное прибежище. На контрасте с улицей, здесь было просто жарко, почти сауна. Пахло сырой затхлостью и как будто даже подгнившими овощами. Но этот склад не видел их уже много лет. Картошка в нем замерзала зимой, поэтому жители ее не хранили и вообще не покупали в зимнее время, обходились крупами и макаронами.

Осмотр устроил Ивана. Он оставил наружный замок внутри и вернулся домой. Из-за попутного ветра показалось, что стало теплее, но без термометра любые ощущения были слишком субъективными. Из любопытства подошел к окну Софьи Марковны, чтобы посмотреть сколько показывал ее градусник. Здесь было принято вешать специальные полярные термометры, показывающие отрицательную температуру до минус семидесяти градусов по шкале Цельсия. Иван потянулся на цыпочках, чтобы разглядеть. Увидел показания и протер глаза, решив, что собравшиеся от мороза слезы мешают рассмотреть. Но нет, градусник показывал минус шестьдесят три градуса. А вчера в это время было почти плюс тридцать.

Он бегом забежал в свою квартиру, наделав много шума.

– Что случилось? – Мать выбежала из кухни.

– Угадайте, какая температура на улице? – спросил Иван интригующе.

– Минус сорок. – Выкрикнула сестра.

– Минус шестьдесят три. – Проговорил Иван каждое слово.

– Да ладно. – Алена тоже выбежала из кухни. – А я трогаю стену, а она как будто все холоднее и холоднее.

– Но это ведь невозможно? – Мать больше испугалась, чем удивилась. – Откуда мог прийти этот холод?

– У меня одна версия, что холод берется из обнажившейся вечной мерзлоты. – Предположил Иван. – Представляете, какие под землей аккумуляторы холода, которые одновременно открылись.

– И что, за два дня не обогреет? – мать не могла поверить, что такое случится.

– Не похоже. – Иван разделся и снова осмотрел себя в зеркало. Лицо начало шелушиться. – Все-таки я обморозился.

– А как там склад? – Поинтересовалась Алёна.

– Нормально. Немножко пострадал, но жить можно. Не знаю теперь, переносить рыбу или нет. На таком морозе она может сильно пересохнуть, но, с другой стороны, сухая дольше не испортится. – Иван прошел к печке, открыл дверцу и бросил два совка угля.

Поставил стул поближе и сел погреться. Снег в ведре уже полностью растаял.

– Девчата, забирайте воду и ставьте суп. Может успеем приготовить, пока дом не развалился. – Крикнул он громко и добавил тише. – Наморозим суп, да будем откалывать и есть.

– Типун тебе на язык, Вануйто. – Алена пришла и забрала ведро. – Эти дома нас ещё переживут.

– А почему те два не пережили? – Иван кивнул в сторону начала улицы, где рухнули две пустующие двухэтажки.

– А потому, что в них не жили люди. Ты же знаешь, дома без людей быстро приходят в негодность, как и машины и другие вещи. – Алена ушла к матери.

Они зашумели переливаемой в кастрюлю водой. Мать вынула из начавшей размораживаться морозилки курицу и бросила в воду. Иван пригрелся у печи и начал задремывать. Тьма в доме и вой ветра за окном очень способствовали этому. Проснулся от громкого щелчка. Алена с матерью всполошились и забегали по кухне.

– Иван, Ванька, тут стена треснула. – Выкрикнула сестра. – Что делать?

Иван зашел к ним. Внешняя стена лопнула через оконный проем наискосок. Часть ковра, прикрывающего его оторвалась и в образовавшуюся щель бил снег. Иван вздохнул, поняв, что его худшие прогнозы начинают сбываться. Взял степлер и пригвоздил ковер на место. Обратил внимание, что его внутренняя часть покрылась иголками инея. Отопление, по мере промерзания дырявых стен и из-за отсутствия окон, плохо справлялось со своей функцией.

– Что делать? – Повторила вопрос мать, не услышав от сына никакого ответа.

– Я уже сказал, придется перебираться в холодный склад. Как доварите суп, так и начнем переселяться.

– Трубы полопаются, если не топить, Вань. – Матери совсем не нравилась идея оставить свое жилье.

– Воду сольем. – Иван не думал отказываться от своего плана. – Скоро у вас сварится?

– Курица несушка старая, еще час точно варить, иначе не разжуешь. – Ответила мать виновато. – Ты уже проголодался?

– Не столько проголодался, сколько от скуки хочется заняться чем-нибудь.

– А давай я тебе лапшу быстрого приготовления бульоном залью? – Предложила сестра.

– Давай. – Согласился брат. – Почувствую себя городским человеком.

– Точно. – Алена рассмеялась.

Стена по всей длине вокруг трещины быстро покрылась белой опушкой инея. Если приставить руку к щели, чувствовался идущий с улицы режущий острым морозом холод. Домашний термометр, стоящий на столе, показывал двенадцать градусов на кухне. Даже горящий газ не мог поднять температуру выше. Теплый воздух сразу поднимался вверх, а по полу гуляли холодные сквозняки.

– Вы же слышали, что мамонты замерзли мгновенно с непереваренной едой в желудке? – Спросил Иван у Алены и матери.

– Нет. – Мама никогда не интересовалась этой темой.

Отец Ивана иногда рассказывал ей, что откапывал и продавал бивни мамонтов, но её в молодости волновали более приземленные вещи.

– Я смотрела ролик как-то, но сейчас столько фантазеров, что веры никому нет. – Поделилась Алена.

– А вот представьте, что вчера днем было плюс тридцать, а сегодня минус шестьдесят пять. Если бы мы с тобой, Алён, не успели доплыть до дома и нас вытряхнуло бы где-нибудь на середине пути, то что с нами бы произошло? Замерзли бы как мамонты в течение двадцати минут на таком морозе.

Сестра впечатлилась, вживую представив озвученный братом сценарий. Подошла к Ивану и обняла его.

– Как хорошо, что вы у меня есть. – Всхлипнула она. – В большом городе я была совсем одна. Все, кто называли себя друзьями, на самом деле никогда бы не пришли на помощь, если бы там случилось что-то подобное. Только беда показывает, кто есть кто в твоей жизни.

Алена поцеловала брата в голову и пошла готовить ему лапшу. Иван сидел у окна, слушал завывания ветра и шорох колкого снега, бьющего в ковер. Ледяная смерть ходила по ту сторону стен, в ожидании жертвы, спрятавшейся за бетонным панцирем.