Текст книги "Пекло. Полярный предел (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 11

Глава 11

Из-за страха возмездия за съеденную собаку Роберт вел общину быстрее обычного, поднимал раньше и становился позже на ночлег. На третьи сутки люди взмолились, прося о передышке. На следующий день был объявлен выходной. Община остановилась у развалин деревни, в которой никто не жил. Выходной можно было потратить на поиски продуктов питания, дров и прочих вещей, которых уже не делали.

Ночь прошла спокойно, если не считать, что они становились холоднее и холоднее. Семья Мартенсов прекрасно переносила их под шерстяным одеялом, когда не шел дождь, а остальным приходилось сложнее. Они либо сооружали палатки, как в зимнее время, либо поступали как пингвины в сильный мороз, сбивались плотно друг к другу и грелись телами.

В эту ночь Роберт стоял на часах с северной стороны лагеря. Небо усыпало звездами. К трем утра сделалось так холодно, что едва хватило терпения отстоять свои положенные два часа. Изо рта шел пар, а на траве засеребрился иней. Лето в этих краях заканчивалось намного раньше московских широт. Роберту пришла поздняя мысль, что идти надо было не на север, а, наоборот, на юг, к Черному морю. Там, по имеющимся сведениям, в прибрежных районах население погибло полностью. Поднявшееся море затопило северное и восточное побережье. Затем оно частично вернулось, сильно обмелев, и сейчас там могло быть самое климатически приятное место для «дикого» проживания. Проблемой было добраться до Черного моря из-за пояса территорий, плотно заселенных людьми, являющихся, по сути, агрессивными вооруженными формированиями, рассматривающие всех остальных, как потенциальных врагов.

Сомневался Роберт и в том, что Черное море продуктивно в плане рыбы. Огромный слой воды, пропитанный сероводородом, был взболтан и смешан землетрясением в смертельный коктейль, убивший все живое. Вода за пять лет отстоялась, но проблема появления продуктивной живности могла затянуться на долгие столетия. Их у Роберта и его семьи не было.

– Придется начинать с севера, как в давние времена. – Произнес он вслух.

Роберт был уверен, что европейская цивилизация пошла от северных морей, спускаясь к югу в поисках новых земель. Суровый климат создал тот самый тип людей, определивших человеческую цивилизацию настоящего периода. Ради выживания он научил их трудолюбию, изощренности, смекалке, необходимости доминирования. Комфорт, конечно, подкосил эти особенности, но вторая попытка жизни в суровости могла снова возродить дух человека, ответственного за все человечество.

По звездному небу до сих пор летали спутники. Большая часть из них превратилась в мертвые вещи ушедшей цивилизации. Вряд ли человечеству в силах вернуться к производству космических аппаратов в ближайшие пятьсот-тысячу лет. Искусственные спутники регулярно сгорали в атмосфере планеты, превращаясь в пыль. Даже если бы они падали неповрежденными, через пятьдесят лет, если не раньше, уже не осталось бы людей, понимающих в материалах, из которых они изготовлены и тем более принципах, на которых они работали. Всё накопленное знание исчезло в мгновение ока. Тысячелетия прогресса оборвались всего двумя действиями, землетрясением и пеклом. Создавалось ощущение, что-то, что люди считали важным, мирозданию оказалось ненужным. И эта мысль порождала другую, человечество пошло не туда. Неправильный путь породил дисгармонию с окружающим миром, обернувшуюся катастрофой.

Отсутствие комфорта, вещей их создающих, высвободило время для размышлений. Оказалось, что человеку есть о чем подумать, если не ходить каждый день на работу, не страдать нехваткой денег и всех сопутствующих им проблемам. Роберт осознал, что знания, накапливаемые человечеством, постепенно превращались в фильтр, отсекающий всё, что не получалось объяснить ими. Чем больше человек знал, тем непроходимее становился фильтр. Получался парадокс, чем больше наука создавала формул, тем меньше понимала мир. В какой-то момент она окончательно повернула в тупик, который совершенно не осознавала, и природа решила, что пора заканчивать этот балаган.

Наука не могла объяснить такую вещь, почему в общине собака появилась именно в тот момент, когда голод достиг своего апогея. И это был не единственный случай, когда провидение вмешивалось в жизнь общины или личную жизнь Роберта именно в тот момент, когда оно было нужнее всего. Он не считал себя религиозным человеком, вообще сторонился любых массовых собраний, считая, что человек в них забывает себя и становится инструментом толпы. Религия как раз относилась к таким проектам, которые заменяли человеку собственное «я» на уже готовый клонированный вариант общественного «я». Для государства это было полезно, оно использовало религию в качестве государственного инструмента влияния. Для многих людей, не способных самостоятельно приспособиться к жизни, религия являлась единственным вариантом спасения. Но при этом Роберт верил в бога, даже чувствовал, что он рядом и часто протягивает ему руку. Община не должна была выжить по теории вероятности, но ряд случайных событий как будто специально отводил от нее беды. Случай – псевдоним бога. Наблюдая за собой и коллегами, Роберт отмечал, как в них пропадала спесь, гордыня и прочие недостатки, свойственные людям его уровня и это воспринималось проявлением любви бога к своим чадам. Он сделал их нормальными, жестко, бескомпромиссно, но другие способы вряд ли бы сработали. Раньше он этой связи не ощущал, комфорт давал ему всё, что он желал. Тело пребывало в идеальном состоянии, чего нельзя было сказать о душе.

– Холодает. – Ёжась, произнес Чижов, пришедший на смену Роберту. – Пору уже в ночь палатки ставить.

– Пора. – Согласился Роберт.

– Скажи мне, шеф, а ты почему в караулы ходишь? Ты, вроде, глава, и тебе можно воспользоваться правом не заниматься плебейской работой.

– Василий Харитонович, ты опять хочешь, чтобы лыко да мочало, начинай сначала? Мы от этого ушли, потому что поблажки руководству порождали нездоровые отношения в коллективе, а ты хочешь все вернуть? Я буду делать то же, что и остальные и мы больше не заикаемся ни о каких привилегиях. Пусть наши потомки, которые не вынесут тех же тягот, что и мы, организовываются, как умеют, а мы будем жить по справедливости. Потому что иначе никаких потомков у нас просто не родится.

– Как знаешь, начальник. Я просто предложил. – Чижов немного смутился ответу Роберта.

– На, бди. – Глава протянул ему автомат. – Сейчас будет самое красивое, рассвет. Понимаешь, к чему клоню?

– Нет. – Василий Харитонович закачал головой.

– Мы – рассвет. Мы пережили ночь, а теперь с нас начнется рассвет нового дня.

– Да вы что? – Чижов внимательно посмотрел в глаза шефа. – А вы случайно никакие подозрительные травы на посту не употребляли, Роберт Яковлевич?

– Я и без трав обладаю крайней широтой мировосприятия и вселенской гармонии. Ну, всё, спокойной службы. – Глава общины направился в сторону лежанки своей семьи.

Он лег со стороны супруги. Спиной прижался к ней, но укрылся ветхой накидкой, чтобы не стягивать одеяло с Даниэля, лежащего на другой стороне. Мария почувствовала его присутствие и положила на него руку. Это был знак, я поняла, что ты пришел, продолжаем спать. Тепло от ее руки быстро согрело его. Роберт уснул, как будто провалился в бездну.

Ему дали поспать подольше. Все-таки в людях не вытравились старые представления о субординации. Роберт открыл глаза и сел. Солнце уже припекало. Рядом с ним стояла тарелка с завтраком, свежая порезанная зелень, одна столовая ложка коричневой жижи из разваренных семян щирицы и кружка воды. Он позавтракал, съев содержимое за три приема. Некалорийная и невкусная пища, особенно на фоне воспоминаний о собачьем бульоне, провалилась в желудок как в пустоту. Роберт собрал семейные пожитки, упаковав часть в рюкзак, остальное свернул рулетом.

Большая часть общины отдыхала в энергосберегающем режиме, просто ничего не делая. Но другая, меньшая и более деятельная часть, отправилась на развалины. Шансы найти что-нибудь полезное после стольких лет дотошного мародерства равнялись нулю, но людей питали надежды, как игроков в казино. Мария, сидевшая в компании женщин, увидела, что муж проснулся, и помахала ему.

– Всем привет. – Поздоровался Роберт. – Как тут с растительным разнообразием?

– Нормально. Кое-что есть. – Ответила супруга без особого энтузиазма.

Роберт и сам видел, что разнообразие тут не очень. Северная земля больше напоминала подмосковные пустоши года три назад, когда растительность только начала возвращаться. Она росла полосками вдоль разломов и водных потоков. Ручьев и речушек здесь было хоть отбавляй, но травой обросли лишь немногие из них. Все же там, где плотность населения была выше, человек находил время и силы чтобы помочь зелени распространиться быстрее. Здесь никто не занимался этим.

– Я пойду на развалины. – Сообщил Роберт жене.

– Ага. Осторожнее. – Предупредила Мария.

Раскопками руководил Алексей Алексеевич, прозванный за глаза Физруком. Он наметанным взглядом определил, где во дворе мог находиться погреб и показывал место, в котором надо копать.

– Следы есть, что копали до нас? – спросил у него Роберт.

– Откуда. Тут прямо через деревню в половодье поток шел, затянуло песком и илом, сравняло, никаких следов.

Роберт осмотрел размеры деревни. Старая планировка из одной улицы и несколько небольших ответвлений в стороны. Такая же деревня была у бабушки по материнской линии. Все пристроенные к центральной улице дома были поставлены в позднее советское время и их называли домами специалистов. В них жили главный ветврач, зоотехник, главный инженер, агроном и председатель.

– Я пройдусь, посмотрю. – Доложил он Физруку.

– Хорошо, если что, зови.

– Само собой.

У Роберта теплилась надежда, что эту деревню мародеры обходили стороной. С одной стороны она была отделена от остального мира продолжительным разломом, превратившимся за годы в озеро, а с другой заболоченными участками с выбросами гейзеров. Просто так, не зная, что тут есть деревня, не сунешься, но у Роберта были спутниковые распечатки, по которым он ориентировался. Они, правда, сильно устарели, но он учитывал этот фактор и дорисовывал в уме, какие изменения могли произойти за три года. Пока что ему удавалось вести общину по ним. И в этой деревне он увидел шанс поживиться за счет ее изоляции.

Он прошел к боковой улице и сразу определил, что это была улица, аналогичная улице специалистов в деревне бабушки. Дома построены из кирпича на солидном фундаменте, с гаражами, железными заборами, капитальными сараями на задах. Это была реконструкция его воображения по тем развалинами, которые он обнаружил. Ни один дом не пережил землетрясения. Кирпичные стены рассыпались, крыша упала, и все это сгорело, а позже весеннее половодье прошлось по развалинам, оставив от них коричневые холмики, с выпирающими листами ржавеющего кровельного железа.

У бабушки погреб находился в гараже. Он как сейчас помнил, как опускал ей ведро на веревке, в которое она складывала трехлитровые банки с компотом, вареньями, соленьями. От воспоминаний, оставляющих на языке вкус, желудок заурчал, как старый дизель. Нахлынула осторожная преждевременная радость, что ему непременно повезет здесь. Роберт прошелся по развалинам дома, внимательно разглядывая илистый нанос на них. Он предполагал, если внизу имеется погреб, то вода, уходя в него, оставила бы следы на поверхности, или выходящий воздух, выдавливаемый водой. Обошел первые развалины, но не нашел ничего похожего. Осмотрел гараж, и тоже безрезультатно. Перешел ко второму дому. Там тоже не увидел ничего интересного. Но он точно знал, что в деревне без погреба никак. Даже бани могло не быть, но погреб обязательно имелся. Обошел развалины гаража, топорщившиеся острыми огрызками шифера.

Раскачал и выдернул некоторые из них. Слой грязи неожиданно выдохнул и осел на целый метр вниз, образовав воронку двухметрового диаметра. Роберт чуть не воскликнул от радости, решив, что нашел вход в погреб. Но все оказалось прозаичнее, в гараже стояла машина, которая основательно подгнила, и легкое вмешательство вызвало обрушение ее крыши. Это стало понятно, когда на радостях Роберт откидал в сторону грязь и обнаружил ржавые бока автомобиля. Непродолжительная, но активная физическая работа лишила его последних сил. Он сел на кусок шифера, тяжело дыша.

– И все равно мне кажется, что этот гараж никто не трогал. – Произнес он вслух.

У его бабушки творило погреба находилось у входа со двора, чтобы не мешать выезду машины в большие ворота на улицу. Он подошел к тому месту, где должна располагаться дверь и внимательно рассмотрел грязь. И здесь он увидел следы от выходящего снизу воздуха. Несколько еле заметных дырочек. Предположение придало ему сил. Она начал разбирать завал. Нашел подходящий кусок шифера и воспользовался им как лопатой. Мужики, увидев его самоотверженный труд, бросили свой и решили подойти помочь.

– Ты чего, Яковлевич, рамками лозоходца пользовался или чутье сработало? – Поинтересовался Физрук.

– Я пользовался головой. – Ответил Роберт. – У меня всё в неё встроено. У моей бабушки с дедом был похожий дом с гаражом. Его построили при позднем Союзе, а тогда все стандартно делали, вот и решил, что в гараже есть погреб. С виду крыша как упала, так ее больше и не трогали. А если бы тоже искали погреб, то над творилом шифера бы точно не осталось. А он везде лежит ровным слоем. Либо тут нег погреба, либо его не трогали.

– Так он, наверное, под завязку затянут грязью? – Предположил Чижов.

– У моей бабушки пол был земляным, вода могла впитаться в него. Грязь точно будет, но не под верх. – Понадеялся Роберт.

– Если там продукты, то лучше остаться здесь, пока мы их не съедим. Не хватало еще, чтобы у нас их отобрали по дороге. – Предложил повар Анатолий.

– Ну, ты не ставь нас в один ряд с побирушками. Мы можем и в ответ дать. – Физруку стало обидно за слова повара.

– Кому мы можем дать, те сами не полезут. – Защитился Анатолий.

– Хватит болтать, давайте копать. – Прекратил Роберт пикировку подопечных.

Грязь оказалась тяжелой, липнущей к шиферу и обуви. Мужчины истратили последние силы, пока инструмент не ударил по металлу. Им оказалась стальная крышка, запертая навесным замком. Физрук сбил его саперной лопатой, входившей в его набор шанцевого инструмента. Перед открытием крышки, каждый помолился про себя. Люди забыли про дикую усталость. В их глазах горела надежда, что под этой крышкой они найдут нормальную еду.

Роберт взялся за проушину и потянул крышку на себя. Скрип ржавых петель огласил всю округу.

– Вопрос, это ворота в ад или в рай? – Усмехнулся Анатолий.

– Что заслужили, туда и будут. – Ответил Роберт.

Он поднял ворота и увидел, что они под верх наполнены точно такой же густой глинистой грязью, что накрыла развалины гаража. Мужики горестно выдохнули.

– Тут работы на месяц. – Физрук прикрыл глаза. – А я уже размечтался.

– Месяца у нас нет. Дай лопатку. – Попросил Роберт. – Ведь мы когда-то и не такие погреба разгребали, а размером со страну.

– Ага, а размером с убежище не осилили. – Усмехнулся Анатолий. – Я лично, ходил на работу не разгребать, а получать зарплату и удовольствие от положения.

– Значит, это всё произошло из-за тебя тунеядца, а нас паровозиком зацепило. Копай теперь, депутат. – Поддел его Физрук.

– После меня. – Роберт начал копать, помогая себе ногой.

Он выбросил несколько лопаток и, ткнув ее в следующий раз и как следует придавив ногой, чуть не полетел вниз вместе с грязью, внезапно провалившейся вниз. Тяжелый ком упал на дно погреба, покрытое водой. Брызги вылетели в творило, обдав людей рыжей грязью. Мужики выставились друг на друга большими глазами.

– Значит, под верхней крышкой, была вторая крышка, точно как у нас. – Догадался Роберт. – Я уже забыл об этом. Бабушка зимой закидывала это пространство старыми подушками, чтобы погреб не промерзал.

– Значится так, мужики, я из вас самый физически подготовленный, я полезу вниз на разведку. – Засобирался Физрук.

– Куда? – Остановил его Роберт. – Ждите, я за веревкой.

Он вернулся в лагерь. Мария, увидев его грязный неопрятный вид, бросилась навстречу.

– Ты чего такой? – спросила она.

– Да, так, яму одну раскопали, надо проверить. – Соврал Роберт.

Он не знал, есть что-нибудь полезное в погребе, и не хотел давать людям напрасную надежду. Они бы сейчас поверили настолько сильно, что суровая правда просто выбила бы их из колеи. Роберт взял из своих вещей капроновую стропу, используемую для обследования подвалов, погребов и различных подземелий. Честно признаться, она еще ни разу не пригодилась с пользой.

Он вернулся к погребу. Среди мужиков Физрука уже не было.

– Не дождался. – Усмехнулся Роберт и нагнулся в проем. – Что там есть?

– Шеф, тут грязи по колено. Я что думаю, если здесь были стеклянные банки, то они все побились во время землетрясения. Уж не знаю, на что тут можно рассчитывать. – Донесся снизу голос Физрука.

– Осторожнее тогда, не порежься. – Попросил Роберт.

– Я лопаткой проверяю дно. Слышите, скрежещет по стеклу. Блин, обидно как, а. Я так надеялся…

– Мы все надеялись. Попробуй раскопать ближе к стене, только аккуратно, чтобы не разбить банки. У моей бабушки они стояли на полу у стены, и могли остаться целыми. – Посоветовал Роберт.

– Точняк, шеф, идея здравая.

– Спасибо.

– А теперь убери голову из проема, а то мне освещения не хватает. – Попросил Физрук.

– Хорошо. – Роберт сел на место. – Я никому не сказал, что мы нашли нетронутый погреб на всякий случай.

– Правильно сделал. – Одобрил его поступок Чижов. – После того, как умирает очередная надежда, наступает такой жуткий депресняк, повеситься хочется.

– Если соберешься вешаться, скажи заранее, чтобы я тебе сразу кровь пустил и разделал тушу на части. Думаю, бульон из тебя будет наваристым.

– Я не кастрированный, так что будет хряком пованивать. – Усмехнулся Чижов.

– Мы с голодухи уже давно недееспособные мужики в этом смысле. У нас произошла дистрофическая кастрация, так что бульон будет душистым. – Ответил ему Анатолий на полном серьезе.

– Эй, мужики, я банку откопал. – Раздался глухой голос Физрука из погреба.

– Целую? – Роберт не поверил своим ушам.

Он нырнул в проем, убедиться, что его не обманывают.

– А чего бы я вам разбитой хвастался? Всё как ты и сказал, у стены лежала. Не вижу только с чем она. Хватай. – Физрук встал напротив проема и поднял трехлитровую банку на вытянутую руку.

Роберт осторожно взял ее, боясь выронить или повредить слишком крепким хватом. Мужики помогли ему выбраться. Он поставил банку на ровный участок земли. Это были консервированные помидоры, с укропом, чесноком и красным перцем.

– Пипец, я сплю. – Анатолий протер глаза. – Это же привет из прошлого.

– Блин, нас так много, а она одна. – Чижов заскулил, как щенок. – Анатолий Иваныч, а что ты можешь приготовить из нее на всех?

– Суп, что еще. Накрошу туда зелени для объема, помидорки протру в пасту, чтобы не делить. Щи, как говорится, хоть хрен полощи, получатся. – Анатолий рассмотрел содержимое на просвет. – Мутноватые, как бы кислые.

– Крышка не вспухла? – Роберт осмотрел ее.

Дотрагиваться до ржавой крышки было страшно. Казалось, что она рассыплется от прикосновения.

– Вроде, нет. – Анатолий провел по ее влажной грязной поверхности пальцем.

Она щелкнула и в рассол попала муть.

– Анатолий, блин! – Не сдержался Роберт. – Я тебе руки отрублю по локоть. Сказали же, что гнилая.

– Я думал…

– Думал ты. Не трогайте банку больше. Немного грязи не испортят нам вкус блюда. – Предупредил Роберт товарищей.

Анатолий Иваныч покраснел от смущения, а рыжие умели краснеть как надо.

– Всё, синьор Помидор, стоять тебе на посту три ночи подряд. – Пригрозил ему Физрук из погреба.

– Отстою, если надо. – Повар виновато посмотрел на Роберта. Нагнулся над банкой и вдохнул поднявшийся из нее запах. – Не прокисло, уксуса в маринаде много.

– Ладно, народ, ничего им не станет. Как там продолжаются поиски, Алексей Алексеевич? – Роберт нагнулся над творилом.

– У меня теперь фобия, что вы там едите, пока я ищу. – Ответил Физрук.

– Усмиряй свою психику, никто не ест. И копай осторожнее, крышки реально ломаются от легкого прикосновения.

– Понял, буду рыть максимально нежно, без лопаты.

– Не порежься.

– А я от стены. – Физрук запыхтел.

Мужики расселись вдоль творила, прислушиваясь к звукам снизу и время от времени бросая взгляд на банку с помидорами.

– Есть еще! – Выкрикнул Физрук. – Держите.

Он подал еще одну банку с точно такими же помидорами. Глаза людей, смотревших на экзотическую еду, горели голодным огнем. Нужно было, как следует натренировать терпение, чтобы не кинуться и не съесть ее. Роберт почувствовал, как туманиться от желания его разум и отдал распоряжение повару.

– Анатолий, иди готовь котел на обед.

– Ага, понял. Банку брать?

– Нет, пока. Пусть останется с нами, от греха подальше. Ничего им не рассказывай, а то набегут. – Роберт знал, что голодная община точно захочет присутствовать на историческом моменте.

– Хорошо. – Анатолий ушел.

– Я чувствую, время до сегодняшнего обеда мне покажется вечностью. – Признался Чижов, глядя в спину удаляющемуся повару.

– А что делать? Легко взять и съесть, что нашли, а потом как? – Спросил Роберт.

– Я вам там съем. – Предупредил Физрук. – Крепитесь, иначе буду назвать вас тряпками.

– Мы крепимся. Как там поиски? – Роберт снова заглянул в творило.

– Поиски продолжаются, но пока только осколки и сильный запах уксуса. Хозяйка явно готовилась к концу света, не жадничая кислоты. Опа, вроде еще одна целая. Минутку. – Физрук запыхтел.

Зачавкала густая грязь от его усилий.

– Есть, целая. – Радостно произнес он. – Но это не помидоры. Не могу понять в темноте. Держите.

Роберт схватил протянутую банку и поднял на свет. В бледном розовато-коричневом рассоле покоились большие куски свиного сала. С лавровым листом, с шариками душистого перца.

– Что там? – Спросил заинтригованный Физрук.

– Сало соленое. – Ответил Роберт.

– Ни хрена себе. Вот это добыча. – Обрадовался напарник. – Да мы теперь на неделю обеспечены калориями, причем в ресторанном объеме.

– А вдруг оно того, прогоркло. Не радуйся раньше времени. – Попросил Чижов. – У меня уже такие желудочные спазмы, что если оно окажется несъедобным, я переварю сам себя.

Подарки судьбы на этом не закончились. На верх были подняты еще одна банка с закатанным салом, четыре банки с солеными огурцами, компот из ранеток, компот из вишни. И апогеем драгоценного клада стало пластиковое десятилитровое ведро цветочного меда. Роберта и его напарников распирало от счастья. Если вспомнить всю свою жизнь от самого детства до сегодняшнего дня не было в ней ни одного настолько яркого события.

Физрук порезался и поиски после него вел сам Роберт, но уже ничего не нашел. Всю свою добычу они погрузили на лист кровельного железа и потянули в лагерь, впрягшись в привязанную к нему стропу. Женщины, дети и остальная часть мужчин, которым так не повезло, встречали их восторженными воплями и аплодисментами. Анатолий немедленно приступил к приготовлению супа с кусочком сала для навара и помидорами, как и собирался.

– Добытчик. – Похвалила Мария мужа. – Это твой первый большой мамонт.

– Мне кажется, от голода у меня развилось шестое чувство на еду. Я еще, когда на карту смотрел, подумал, что в этой деревне можно разжиться продуктами. И это мы проверили только один погреб. К завтрашнему дню наберемся новых сил и проверим остальные и этот еще немного перелопатим. Я уверен, что банки могли укатиться от стены и не разбиться. Пока что мы проверили только вдоль нее. Алексеич ладонь рассадил о стекло, поэтому надо как-то подготовиться, чтобы другие мужики не пострадали.

– Вам нужен узкий штырь, как у саперов, чтобы проверять под собой землю. Осколок от целой банки получится же отличить? – Предложила супруга.

– Хм, думаю получится. – Роберт посмотрел на жену. – Какая ты у меня умная. Даже не буду интересоваться, почему ты разбираешься в саперном деле, чтобы не развеять магию.

– Интриги царского двора. – Ответила Мария.

– Ещё окажется, что наша община жива до сих пор только потому, что ты вовремя давала мне дельные советы. – Роберт обнял жену.

– Нет, это всё твои заслуги, и твоё шестое чувство. – Мария улыбнулась. – Но запасы, которые вы нашли, придется охранять ночью. Боюсь, дети могут не удержаться.

– Ладно, выставим еще один пост. А вместо автомата, дадим ложку. – Роберт рассмеялся. – Пойду, узнаю, как дела у Анатолия.

Повар мелко порезал один кусочек сала и варил на нем суп. По поверхности бурлящей жидкости плавали кружочки вытопившегося жира. Помидоры подавил в пасту и бросил в котел вместе со шкурками. Небольшую часть помидоров и сала поджарил в отдельной посуде.

– С зажаркой будет. – Пояснил повар. – Как тебе аромат блюда?

– Головокружительно. – Честно признался Роберт. – Мне даже страшно, что он разносится на километры, привлекая внимание кого не следует.

– Это вряд ли. Деревня на отшибе от больших дорог, в непроходимых местах. Без лоции, как у нас, дорогу сразу и не найдешь. Да и зачем ее искать, если ты не знаешь, что тут есть деревня. Народ в этих краях неместный, они же ничего не знают.

– Надеюсь. – Роберт посмотрел в кипящий котел. – Когда будет готово?

– Через минуту. – Анатолий опрокинул ковш с зажаркой в котел и ополоснул его в супе, чтобы на нём не осталось ничего лишнего. – В принципе, у меня готово. Объявляй построение.

Вымуштрованная община выстроилась в очередь к котлу за одну минуту. Со стороны это выглядело, как экранизация сюжета про конец света. Оборванцы, многие в одеждах, стоящих когда-то немалые деньги, косматые, бородатые, обветренные, ждали свою небольшую долю еды. В этот миг в их глазах было только одно желание, поесть и ничего другого. Они казались жалкими, несчастными, слабыми. Но это было представление человека, который смотрел на них взглядом не пережившего и сотой доли испытаний, выпавших общине. Да, они хотели есть, но не безумно, иначе просто не построились по порядку. Сильные не отодвигали в сторону слабых, больных и немощных и это отличало их от многих других общин, сформировавшихся после катастрофы. Где-то шла борьба за власть, и там люди убивали за кусок хлеба. Роберту удалось создать порядок, который устраивал всех. Никто в общине не становился изгоем или наоборот привилегированным. У них никогда не было досыта еды и, видимо по этой причине, не сформировалась та самая элита, желающая жировать в ущерб остальным. Все знали, еды нет, и неизвестно когда будет, и никто не рвался загребать себе лебеду и сидеть на ней, как король на именинах. Постепенно сформировался закон, принятый и понятый, как идеально подходящий их сообществу. Еду делить поровну, но вначале едят дети, потом женщины и только потом мужчины. Вот так из бывших чиновников с пухлыми ладошками, постепенно получились настоящие мужчины. Выдержка – это черта определяющая мужественность. Многим она далась непросто, жизнь приучила их получать желаемое по первому требованию. Но потенциально высокие умственные способности большинства чиновников пригодились, чтобы понять, что борьба за власть в том коллективе, в котором они оказались, это быстрый способ отправиться на тот свет.

Роберт подошел чуть ли не в самом конце очереди. Разум уже мутился от съедобных ароматов вокруг. Даже бульон из собаки казался менее аппетитным. Анатолий плеснул ему полный половник и немного еще.

– Это процент, положенный человеку, нашедшему клад. – Пояснил он.

– Спасибо. – Поблагодарил Роберт, не думая отказываться от добавки.

Осторожно ступая, чтобы не пролить, прошел к семье.

– Мне тут немного больше других налили за то, что я нашел погреб. Вот вам каждому по ложке сверху. – Он плеснул в тарелку жене, дочери и сыну.

– Клаш. – Обрадовался Даниэль. – Вкушнаа.

– Маринованные помидоры, сало. Слова из сказки. – Призналась Мария. – Мы так разнообразно не ели с того дня, как у нас закончились продукты из убежища.

– Да, года два точно. – Согласился Роберт. – Но помнишь, мы нашли коробку размоченных печений?

– О, вспомнил. Когда это было? – Мария напрягла память. – Прошлой весной, кажется?

– В мае. – Напомнил муж. – Мне тогда казалось, вот оно счастье. Сегодня тоже.

– Да, еда стала для нас единственным способом стать счастливыми. – Задумчиво произнесла супруга.

– Нет, не единственным. Я мечтаю жить на одном месте. – Добавил Роберт. – Надоело идти каждый день. Движение без цели отупляет.

– Цель есть, добраться до моря, построить там иглу и жить припеваючи. – Шутливым тоном произнесла Мария. – И она от нас уже не так далеко.

– Я немного побаиваюсь её. – Признался Роберт. – Мы как будто не такие, как все и станем бельмом в глазу рядом с другой общиной.

– Не надо чесать то место, которое не чешется. – Мудро посоветовала Мария.

– Мам, а ты мне спину давно не чесала. – Напомнила Эмилия. – Очень чешется.

– Наверное, после обеда надо найти место для купания. – Роберт осмотрел окрестности. – Сдается мне тут полно горячих источников, в которых можно откиснуть как следует.

– Честно говоря, я смотрю на эту деревню, и мне хочется остаться здесь. – Призналась супруга. – Но мы не прокормимся.

– Осталось совсем чуть-чуть. – Роберт поцеловал ее в щеку. – Господь нам снова помог, чтобы мы не потеряли надежду.

– Да, это так. – Мария прижалась к мужу.

Земля мелко завибрировала под ногами. Народ испуганно заозирался. Вдруг в километре от них ввысь устремились с десяток горячих фонтанов. Они, гудя и свистя на всю округу, били несколько секунд в полную силу, а потом одновременно опали. Облако белого пара понесло на людей.

– Это Господь нам намекает, что мы пованиваем и надо бы помыться. – Роберт рассмеялся.