Текст книги "Из огня да в полымя (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

«Какой-то он странный, – услышал я мысли судьи, пробивающиеся через пелену моих головных мучений. – Обычно отводил взгляд, улыбался растерянно, а сегодня смотрит прям дерзко. Чем-то он некоторых моих клиентов напоминает. Находись он сейчас на скамье подсудимых, точно решила бы, что он из преступников. Опыт есть. Мне ведь иногда уже ни улик, ни доказательств не нужно, чтобы понять, кто ждёт моего решения. Да, опыт, пятый десяток ведь в этом году разменяла. Как быстро время летит. Вроде совсем недавно…»

Что там у женщины было недавно, я не дослушал, стало уж невмоготу терпеть, вот и выскочил из её мыслей. Сдержал тяжёлый вдох и почувствовал выступившие на лице капли пота. Полез в карман пиджака за платком, но его там не обнаружил. Вот чёрт, забыл. Надо будет на станции пакет бумажных салфеток купить. Ох, а в кармане ведь и проездного нет! Точно. Как вчера выложил на столик в комнате, так там он и лежит. Даже застонал от огорчения. Ладно, возвращаться не буду. Хотя и вышел с запасом времени, но если начну кататься на лифте туда-сюда, могу и не успеть.

Мой стон оказался слишком громким, и спустя миг на меня смотрят три пары глаз, две – снизу вверх, третья, понятно, обернувшейся судьи.

– У вас что-то случилось? – спрашивает она.

– Ерунда, – отмахиваюсь и усмехаюсь. – Обнаружил, что проездной забыл.

Женщина смотрит внимательно, затем тоже хмыкает, лезет в сумочку и достаёт оттуда такую же карту, как и оставленная у меня дома.

– Вот возьмите. – протягивает её мне.

– Да ладно, – мотаю головой. – Неудобно. Куплю уж разовый на кассе.

– Нет, вы берите, – настаивает она. – Нам на работе выдают, а я даже нескольких поездок не трачу. Зря только пропадают. Берите и не отказывайтесь, – в её голосе зазвучал металл. – Вечером после работы вернёте. Квартира сто шестнадцать. Меня не будет – отдадите мужу или сыну. Возьмите, – суёт почти в руку.

Пришлось взять. Всё же предложили искренне, а, главное, чувствую себя перед судьёй виноватым. Во-первых, мысли читал, во-вторых, когда она только сказала про вечер, моя мухинская половина за краткий миг успела сложить эротическую картинку, подумалось, ага, нашла повод пригласить к себе симпатичного парня, чтобы развлечься. Действительность же оказалась прозаичней, женщина на самом деле решила помочь по-соседски, тем более, если ей действительно этот проездной не особо нужен. Так что, поблагодарил. Она естественно об истинной подоплёке моего согласия принять помощь не догадалась.

Перед подъездом её как обычно ждала чёрная КИА-оптима, пригласить проехаться она и сегодня не предложила. Наверное им запрещено, думаю. Так-то тётка нормальная. Просто есть порядок. Даже вон с её-то фигуркой можно было бы юбку и покороче носить, а не заметно ниже колен, а уж брюки бы на ней вообще отпад смотрелись. Но нет, нельзя.

Голова у меня уже прошла, и настроение вернулось в норму. С близнецами шёл почти до самой остановки вместе, успел им тоже немного прогнать грусть-печаль, рассказав, как мы в детдоме развлекались во время летних каникул.

Есть свои преимущества в том, что станция метро у меня конечная. Да, столпотворение за счёт людей прибывших с окраин или пригородов, зато при должной сноровке можно успеть занять хорошее место. Нет, обделять сидением дедушек или бабушек я никогда не стремился, но вот встать в углу, чтобы никто не мешал, всегда получалось. Салфетки, кстати, я купил, правда только влажные, других не было. Ну ничего, сойдут и такие.

Я прежний во время поездки до первой пересадки в основном читал фэнтези о попаданцах в средневековье. Нашёл отличный сайт, Автор Тудей, там отличный выбор книг этого жанра, хотя и ругался про себя, что на главной странице там почти одна боярка.

Однако мне ненешнему показалось интересней посмотреть дорамы, там как раз описываются ситуации, похожие на мою.

– Извините, – обращаюсь к мужчине в очках с толстыми линзами, собравшимся читать мой смартфон вместе со мной. – У вас своего телефона нет?

Очкарик мне не ответил, просто повернул голову и уставился в книгу, которую держала девушка, располагавшаяся у него с другой стороны. Кстати, девушка молодая, а книгу читает бумажную, будто старичьё какое-нибудь. Ну да не мне судить. Как говорится, да не судимы будете.

Увы, но до Кольцевой найти, чем себя развлечь, я так и не сумел. Нет, дорам-то на сайте полно и наверняка интересные, только там везде японцы-корейцы-китайцы-прочие азиаты. Я не расист, но их имена слишком уж плохо укладываются у меня в голове. В общем, чтение не для транспорта. Дома почитаю. В спокойной обстановке.

После выхода из вагона на Фрунзенской стало уж и вовсе не для смартфона. Час пик вынуждал просто плыть по течению в людском потоке и стоять, стараясь никому не оттоптать ноги, разумеется, и свои ботинки уберечь.

Обычно я появлялся на работе за пятнадцать минут до её начала. Не первым – Пётр Васильевич Пономаренко всегда приходил раньше– но одним из первых, а сегодня умудрился прийти одновременно с нашим старожилом, явившись без двадцати.

Что удивительно, начальница оказалась уже на месте, пришла раньше нас. Такое случалось, но крайне редко. Видимо, сегодня решила закрыть вчерашние хвосты. И выглядит Анна Николаевна прям свежо и бодро. Правда хмурится больше обычного. Успел заметить, проходя к своему столу, бросив взгляд в открытую дверь её помещения.

Она меня тоже заметила.

– Платов! – ну, как же она без ора? – Зайди!

Немного замешкался. То ли мне сначала пройти к месту, оставить там свой кейс, а затем вернуться, то ли сразу к ней метнуться. Выбрал второй вариант. Не из желания её облизать, а вспомнив, что вчера Каспарова меня всё же пожалела, наказав лишь вполовину от вполне заслуженного.

– Доброе утро, Анна Николаевна. – улыбаюсь. – А мы и не заметили, что вы уже на рабочем месте.

Вру и за себя, и за Петра Васильевича, мы умышленно проскочили не здороваясь, надеясь, что пронесёт, не увидит и не услышит наше появление.

– Где обработка коэффициентов по оценке эффективности за Нижнекамский, Платов? – хмуро смотрит в монитор и водит мышкой. – А по обороту целлюлозно-бумажного?

– Не могу знать, Анна Николаевна. Нижнекамским Филиппов занимался, а Кропоткинским Голубева, – с чистой совестью сдаю Игорька и Наташеньку.

– Почему у меня в папке ничего от них нет? – злится, даже щёчки покраснели. А ведь ей идёт. Очень красивая девка, прямо глаз не оторвать. – Платов! – почему-то красавица пытается получить ответ от меня.

– А вы в их папках на сервере посмотрите. – советую. – Может просто забыли перекинуть?

– Без тебя бы я не догадалась, – кривится как от зубной боли. – Нет там у них ничего. Только сырые материалы. Капец, мне ж сегодня в головной офис с докладом идти. Урою, если не сделали. Кстати, у тебя, смотрю, всё готово, молодец. Ведь можешь, когда хорошего пинка получишь. Иди на место.

Что ж, раз послала, значит послала, но уже подходя к столу, размышляя о ситуации с моими офисными бывшими приятелями, вдруг впал в ступор. Демоны, так ведь премиальный фонд-то выделяется на отдел и группы без учёта, кого насколько лишили. То есть, если Анна наша свет Николаевна сейчас рубанёт шашкой, моя урезанная доля увеличится? Ага, получается, так и есть. А коллеги-то мои какие козлы. Они ж не только на мне ездили, а ещё и жировали за мой счёт, когда я от усталости и рассредоточившегося внимания ляпы допускал? Вот уроды.

Сажусь за стол и включаю компьютер. Часть сегодняшних задач я втихаря ещё вчера сделал. Сегодня у меня будет почти целый рабочий день, чтобы потренировать и оценить мои паранормальные способности. Выкладываю из портфеля пакет бумажных салфеток, чтобы при необходимости убирать пот с лица. А то заметят, решат, что заразный, выгонят на больничный, а на него никто не хочет уходить, ведь его оплата производится исходя из голого оклада по должности.

– Пономаренко! – зовёт начальница нашего ветерана.

Ничего, как только он вернётся, подслушаю, о чём он думает, а потом и остальных. Может всё-таки иметь запас обезболивающих? Ох, чёрт, я же начальнице оставшиеся на ленте таблетки аспирина не вернул. Ладно, это потом. А пока до начала рабочего дня ещё есть время, схожу-ка я за кофе. В помещении группы прохладно, кондиционер работает исправно, потому пиджак можно и не снимать. Оставляю портфель и иду к двери.

– Алексей! – зовёт меня Анна Николаевна. Сегодня наверное где-то что-то сдохло. Не помню, чтобы она меня хоть раз по имени называла. Или та судья права? Действительно я даже взглядом преобразился и это заметно? – Ты за кофе? Захвати и мне, если не трудно.

– Конечно захвачу, – тут же соглашаюсь.

Ну надо же, какие мы культурные стали. Это я не столько про себя, сколько про эту девицу. Как говорится, дай бог, чтобы начавшиеся изменения в том же направлении и продолжили двигаться.

Глава 6

Есть у нас в отделе и чайная комната. Подразделение у нас большое, за полсотни человек, поэтому и помещение под неё не маленькое. Убранство как на квартирной кухне – гарнитур из белого пластика со встроенными двумя мойками под мрамор, внушительных размеров холодильник, табуреты – дюжина, два стола, барная стойка, кулер, кофейный аппарат, нет плиты, зато аж три микроволновки. Многие в столовую на обед не ходят. Кому-то по деньгам накладно, дома семеро по лавкам, а некоторым требуется специальная диета. Есть и такие, кому банально лень куда-то ходить, и они предпочитают перекусить рядом с рабочим местом. А начальство, надо отдать ему должное, о нас, простых офисных героях, заботится.

Когда я пришёл сюда, понятно, тут никого нет. Пока делал кофе себе и начальнице – по утрам она предпочитает эспрессо, причём двойной, вкусы Анны Николаевны мы все знаем, ну а я люблю капучино, раз уж нет растворимого – начинает прибывать основная масса сотрудников. Чайная находится почти в самом конце коридора, если смотреть от лифтов и лестницы, так что, возвращаться с двумя стаканчиками кофе приходится, пробиваясь сквозь встречный поток коллег.

Здороваясь, двигаясь вдоль стены, мне всё же удалось дойти до нашей комнаты, не облившись напитком сам и не намочив торопящихся занять свои места людей. Едва вхожу, вижу, что у нас все в сборе. Напротив двери стол, за которым Ольга Ветренко уже подкрашивает себе губы, делая их бантиков и разглядывая получившуюся красоту в маленьком красном зеркальце.

Ей немного за тридцать, она пухленькая, круглолицая, миловидная и недавно третий раз развелась. Умеют же люди жить. Кто-то и до сорока себе вторую половину найти не может, а эта уж третьего выставила. Говорит, мерзавец и предатель. Как и предыдущие. От первого у неё сын, который в этом году после садика пойдёт в школу.

Олечка у нас в группе единственная, кто без профильного образования, закончила педуниверситет на факультете начальных классов и дошкольного воспитания. Как оказалась у нас, одному только богу ведомо. Привёл прошлый начальник. Москва вроде не деревня. Наоборот огромный мегаполис, но тут часто так, что «Вася, возьми к себе девочку, она внучка Иван Иваныча, того самого, что нашему Петеньке помог в академию поступить». Я уже достаточно здесь сталкивался с тем, что меня несправедливо такие вот домашние мальчики-девочки обходили при назначениях на работе, да и в университете. Ничего. Теперь у меня другие характер и возможности. Я своё ещё возьму у жизни.

Как бы то ни было госпожа Ветренко в отделе прижилась. В делах группы она не понимала вообще ничего, зато всегда была готова в любой момент оказаться нужной. Девяносто процентов документооборота у нас электронное, но и бумаг хватает, вот Олечка и ведает у нас папками, скоросшивателями, составлением ведомостей, где требуются подписи сотрудников, ведением журналов чего попало и прочим.

Когда пришла новая руководительница, мы было подумали, что дни Ветренко в Инвест-гамме сочтены, да не угадали. То ли так совпало, то ли Ольга настолько хитра, но однажды в обеденный перерыв Анна Николаевна застала её в горьких слезах, вызванных отловом супруга на горячем. Видимо у начальницы в тот момент тоже какие-то нелады на личном фронте оказались. В общем, две молодые женщины за закрытыми дверями пообщались на тему, что все мужики козлы, и после этого Ольга получила ещё и неофициальную должность информатора при госпоже Каспаровой.

Мы все об этом знали, поэтому пренебрежительно о руководительнице группы при Ольге не говорили. Тот же, кто хотел донести до начальнице своё восхищение её действиями, умом и талантами, намеренно делала так, чтобы Ольга его речь услышала. Правда, подозреваю, у той имеются свои симпатии и антипатии. Чьи-то слова до ушей Анны Николаевны доносит, а чьи-то нет.

– Привет, Лёша! – машет мне тюбиком губной помады и улыбается.

Хоть один союзник у меня в коллективе есть, смотрю. Луч света в тёмном царстве. Остальные хоть и здороваются кивками, но хмурятся. Обидно, но переживу. Что же касается приветливости Ветренко, так тут для меня таится опасность. После развода она, кажется, выбрала мою скромную персону в качестве четвёртого спутника жизни. Уже месяц обхаживает, угощает пирожными собственной выпечки, настолько приторно сладкими, что у меня в одном месте слипается. Может и ошибаюсь насчёт её планов, но скорее всего, увы, нет. И это проблема, с которой тоже придётся иметь дело. Капец, она бы в паспорт свой заглянула и успокоилась уже. Ведь на шесть, если не на семь лет меня старше.

– Привет, Ольга, – улыбаюсь в ответ. – Как всегда, хорошо выглядишь.

Та зарделась и поправила кудряшки. Кажется, зря и так ей отвечаю. Надо бы поаккуратней, иначе усилит давление. Спишу своё непродуманное действие на временное вхождение в новый образ. На будущее постараюсь лучше обдумывать слова и поступки.

В кабинете начальницы мои теперь уже бывшие приятели Игорь Филиппов и Сергей Райко. Они стоят спиной ко мне, выражения их лиц не вижу, но и по позам отмечаю, разговор у них неприятный. Совсем неприятный, если судить по тому, что Анна Николаевна не кричит, а говорит, растягивая слова. Такое у неё случается в полушаге от наказания сотрудников рублём.

– Тебе чего, Платов? – заметила меня. – С тобой мы разобрались, у тебя всё правильно и в срок.

– Так это, – поднимаю обе руки со стаканчиками. – Кофе же просили.

Протискиваюсь между коллегами и ставлю один стакан на стол перед Анной Николаевной.

– Ах, да. Просила. – вспомнила и тут же опять переключилась на Игорька с Серёгой. – Значит, моё отсутствие повод ничего не делать? – слышу, уже закрывая снаружи дверь, и направляюсь к своему месту.

Отрегулировал кресло, как только сел. Почему-то раньше меня всё в нём устраивало, а теперь вот посадка показалась чуть высоковатой. Расту ещё что ли плюс ко всему? Смотрю на согнувшегося над выдвинутым ящиком стола Петра Васильевича и пробую активировать на нём свою способность чтения мыслей.

«Щерится наш сиротинушка, – тут же ворвался в моё сознание его голос. – Сволочь. На носу квартальные итоговые документы, а он соскочил с темы. Урод малолетний. Не лез бы раньше со своей помощью, начальство давно б заметила нехватку людей. Как вот теперь вдесятером выполнять работу пятнадцати сотрудников?». На этом спазмы стали совсем нестерпимыми, и я прервал связь, с облегчением откинувшись на спинку кресла. Еле сдержался, чтобы не застонать от облегчения, резко наступившего после спада боли.

– До обеда! – слышится требование Аннушки, когда открывается дверь её кабинета и оттуда выходят сникшие Игорёк с Сергуней. – У вас есть время только до обеда!

Да, влипли пацаны. В смысле, мужики. Чёрта с два они что смогут, хоть за полдня, хоть за день, уж я-то знаю.

Наш старожил, как сейчас его подслушал, считает меня виновником сложившейся в группе ситуации? Ну, наверное, в чём-то он прав. В группе учёта по штату полагается иметь пятнадцать человек, а по факту нас одиннадцать. И при этом мы успешно справляемся со всеми задачами.

А в кадрах ведь тоже не дураки сидят, им там неплохие выплаты из фонда экономии заработной платы идут. Так зачем им искать кого-то на ваканты, если и с пустыми клетками в штатном расписании всё делается качественно и в срок? Ну, а то, что это достигается за счёт нещадной эксплуатации одного молодого человека, так никому не интересно. Было.

Своей вины не чувствую. Коллеги сами потворствовали случившемуся. Вместо того, чтобы капать на мозги начальству о не соответствующе большом объёме поручаемых им задач, пошли наиболее удобным и, как им наверняка казалось, удачным путём, загрузив на мои плечи все излишки, да и часть своих обязанностей. Причём, чем дальше, тем эта часть становилась всё более весомой, пока некоторые совсем уж не обленились до профессиональной деградации.

Вернувшийся за соседний стол Филиппов, садясь, наступает на горло собственной гордыне. Видать, вчера много думал, взвешивал все за и против и решил, что рвать выгодную дружбу не следует. Поэтому предпринял очередную попытку вернуть меня к прежним отношениям:

– Может всё ж глянешь, что тут у меня? – просит. – Лёш, просто глянь, где я косячу.

– Некогда, Игорь, говорю же, своих дел полно. – включаю компьютер и вхожу в систему. Пароль я ещё вчера сменил на новый – прежний могли многие знать, коллеги часто у меня за спиной стояли, когда я начинал работу. – И даже больше стало, – констатирую, открыв папку с входящими документами. – Ого, Анна Николаевна правда расщедрилась. Даже инвентаризацию мне скинула. Какое доверие, – иронизирую. Раньше этот ответственный документ Сергей Райко готовил, вернее, делал-то я, а считался он молодцом. – Постараюсь оправдать. – вспоминаю, что бывший дружок смотрит на меня пристально. Того и гляди, дырку просверлит. – Да сделай сам. Ты ж не дурак. Верю, у тебя всё получится.

– Значит ты всё же так решил. – прищурился Филиппов. – Ну-ну, посмотрим. Ещё пожалеешь.

– Уже жалею, Игорь. Честно. – я лишь жму плечами, перекидывая таблицу из папки открытых документов на сервере в личную, где к ней никто кроме меня и начальников, ну, и естественно айтишников холдинга, доступа иметь не будет. – Наша дружба мне много давала. Теперь без этого будет очень тяжело.

Сарказм с моей стороны, конечно же. Ничего хорошего я от коллег не получал в ответ на свой рабский труд. Один геморрой. К нашему разговору прислушивались и неутешительные для себя выводы все сделали. Вот и отлично. Новая жизнь Алексея Сергеевича Платова началась не только для меня самого, но и для окружающих. Она никогда не будет прежней.

Всё же Каспарова, хоть и избалованная хамка, с детства развращённая вседозволенностью, властью над окружающими и их подхалимством, далеко не дура. Как-то она быстро сообразила перераспределить задачи, выделив мне объём работ побольше, и, главное, рискнув поручить один из ответственных отчётов. Что ж, я не против, пусть ещё больше наваливает. Лишь бы руководство знало, кто на самом деле что выполняет. А то ишь привыкли считать Платова никчёмным недотёпой. Собственно, таким я и был, чего уж тут.

Оценил примерный объём с учётом увеличившейся нагрузки и понял, что легко справлюсь за полдня. Поэтому, допив кофе, решил не торопиться, а продолжить эксперименты со своими способностями. Понятно, на нынешней должности они мне особо-то и не помогут, но ведь вся жизнь впереди. С такими умениями я на любых переговорах буду просто незаменим. Другой вопрос, что открывать их посторонним, даже самым близким людям = которых у меня, к слову, совсем нет, но вдруг появятся? – не следует категорически. Необходимо придумать какую-нибудь завесу для объяснения своих знаний того, что знать бы не следовало, чем-то их замаскировать. И кое-какие мысли у меня по этому поводу имеются, надо лишь будет выбрать время, чтобы подольше покопаться в интернете.

А пока использовал ментал и эмпатию на полную катушку, вскрывая чувства и мысли своих коллег как консервные банки ножом. Получалось здорово, вот только спазмы при каждом подходе ничуть не становились меньше. Зато я к ним постепенно начинаю привыкать, уже не так остро реагирую и больше совсем не покрываюсь потом. Купленные у метро влажные салфетки за ненадобностью убрал в стол, может потом на что-нибудь сгодятся.

Ничего для себя тревожного в мыслях коллег я пока не услышал. Это и понятно, им сейчас не до того. Говорят, понедельник день тяжёлый, а для них вторник во выпал почти катастрофическим. Все переживают за скорую квартальную премию. Нет, придёт-то она только в следующем месяце вместе с зарплатой, вот только заявление на неё с размерами вознаграждения каждому начальница должна будет подать уже к концу этой недели. Так что, им всем нужно будет очень сильно постараться и выполнить задачи без нареканий.

В общем, коллегам сейчас всем не до меня. Но, не сомневаюсь, будут думать, как мне отомстить. В детдоме мы таким выскочкам как я сегодняшний обычно тёмную устраивали, особо ничего не придумывая. Полагаю, мои соседи по работе более изобретательны, сообразят, как подставить и очернить.

Потратив примерно час на свои ментальные эксперименты всё же решил взяться за работу. С удивлением и радостью обнаружил, что теперь всё делается намного быстрее даже, чем я рассчитывал. Я крут. Реально крут. Справился с увеличенным объёмом ещё до обеда и полез в смартфон смотреть расписание поездов до Владимира. В субботу утром собираюсь отправиться в родной для второго – или всё ж первого? – меня в Мухинск.

Пользоваться телефонами не по работе у нас не приветствуется. Жёсткого запрета нет, но если начальство что-то не рекомендует, то лучше прислушаться. Благо, широкий монитор меня от начальственного кабинета скрывает, а соседи погружены в собственные проблемы и им некогда сейчас смотреть по сторонам.

Как и предполагал, проблем с поездкой никаких нет. Считай, все поезда, направляющиеся на восток, идут через Владимир. Подобрал показавшийся наиболее оптимальный вариант – Стриж до Нижнего Новгорода. Выходит в семь пятьдесят с Ярославского вокзала и ехать всего час сорок. Сразу же купил билет. А чего откладывать? Пусть будет.

– О, аванс пришёл! – обрадовала коллектив Олечка Ветренко.

Я тоже видел сообщение, но посмотрел только после возгласа нашей делопроизводительницы. Так и есть, мои законные тридцать тысяч. Ровно. Тринадцатипроцентный налог у нас вычитают уже с основной выплаты. Мне за месяц начисляется больше ста десяти тысяч, значит потом ещё получу вдвое большую сумму. Приятно, чёрт побери.

Нет, в самом деле, живу одни, ни ипотеки, ни каких-то авто или потреб кредитов не имею, ни собаки, ни кошки не завёл. Хотел правда, в обеих своих личностях, да только пока так на уровне размышлений и остаётся. Воз и ныне там. За животными ведь уход нужен, а мне когда этим заниматься? Рано утром ухожу, поздно вечером возвращаюсь. В общем, деньги теперь после разрыва с Ленкой предстоит тратить только на себя, и получаемая сумма меня более чем устраивает.

За квартиру плачу меньше шести тысяч, это вместе с электроэнергией и платой за интернет. Старичкам-родителям помогать не нужно в виду их отсутствия, а отец-невидимка где-то далеко для меня не существовал и не существует. Девушки теперь тоже нет, дорогостоящего хобби никогда не было. Целиком и полностью финансово обеспеченный молодой человек. Отличные возможности для старта карьеры и интересной жизни. Сам себе хозяин. Даже к этой работе, если разобраться, не сильно привязан. С моими знаниями всегда можно другую найти.

И чего, спрашивается, в петлю полез? Живи да не тужи. Реально что-то у меня с психикой не в порядке было. Ведь всё отлично складывается, всего хватает. Раньше, помню, удивился, когда в интернете прочитал, что богатая Южная Корея на первом месте в мире по количеству самоубийств на душу населения. Теперь не удивляюсь. Больные люди. Такие, каким я был прежний тут в Москве.

Настроение коллег после получения денежных оповещений явно улучшилось, тем не менее, на обед я отправился один и опять сопровождаемый недружелюбными взглядами. Слава богу, не со всех сторон. Ольга не просто благожелательно кивнула, так ещё и в очередной раз всучила кремовое пирожное собственной выпечки. Дескать, на десерт, к чаю.

Мне её пирожные уже комом в горле стоят. Разумеется, отказываться не стал, даже поблагодарил. Зачем мне ещё единственного союзника в коллективе терять? Правильно, незачем. А презент я выкинул, постаравшись сделать это незаметно, в урну возле столовой. Так-то у нас повсюду камеры видеонаблюдения, и, похоже, ни одной слепой зоны в здании нет, но вряд ли службу безопасности холдинга волнует, что один из сотрудников не захотел лакомиться сладким.

Сама наша кондитерша обедает в чайной, говорит из-за особой диеты, но я как-то видел, что она приносит себе, никакой диетой там и близко не пахнет. Просто экономит. Я не осуждаю, так многие делают, а ей в этом году ещё ребёнка в школу собирать. Как-то раз озвучивала цены на школьные вещи и принадлежности, так не знаю, верить или нет, что настолько дорого всё. С другой стороны, зачем ей врать?

Где-то высоко имеется столовая для начальства. Говорят, там как в ресторане Останкинской телебашни, и на столы подают официанты. Не знаю, ни разу там не был. Формально посетить тот общепит может любой, но есть корпоративная этика, которая сделать это не позволяет. Да и пусть. Столовые для простых сотрудников тоже весьма неплохие. Большие, с двумя работающими кассами каждая, так что в очереди долго толпиться не требуется.

Сегодня я выбрал себе винегрет, гороховый суп с копчёностями, пожарскую котлету с рисом на гарнир, пирожок с мясом и стакан свежевыжатого грейпфрутового сока, который по цене обошёлся едва ли не столько же, что и остальные блюда. В честь аванса можно и потратиться. Так-то я обычно чай предпочитаю, иногда зелёный с жасмином, но чаще чёрный. Хлеба взял на этот раз один кусок, и отправился к панорамной, от пола до потолка, стене, где имелись свободные столы. Народ сюда только подтягивался, так что, занял место, с которого отлично можно любоваться видами одного из деловых центров столицы.

Раньше я за обедом почти ничего кроме содержимого своих тарелок не замечал, а сегодня вот рассматривал и такое же офисное здание как наше, расположенное совсем рядом, почему-то почувствовав прилив непонятной гордости, что у нас выше, аллею, которой хожу до метро, площадь, запруженную машинами в её конце, ресторан итальянской кухни чуть правее. Туда некоторые сотрудники ходят, цена на бизнес-ланч в нём щадящая. Я тоже там бывал, но паста мне напомнила наши детдомовские макароны, так что, я даже на наличие в ней креветок внимания не обратил, и больше в этот ресторан ни ногой.

Поймал себя на мысли, что никогда ещё с таким удовольствием не обедал. Даже вскоре подсевшие ко мне двое мужчин, занятых обсуждением каких-то норм доставки стройматериалов, настроения ничуть не испортили. Ел я настолько неспеша, что соседи, подошедшие позже, встали со стола раньше, чем я принялся небольшими глотками цедить сок. Ещё раз пожелав приятного аппетита, они ушли, напоследок как-то странно на меня посмотреть. Наверное вид у меня расслабленный, не озабоченно-сосредоточенный, каким бы следовало обладать офисному клерку, когда тот не в компании сослуживцев.

Уже на нашем этаже в туалете посмотрел на себя в зеркало и подумал, что стрижку пора бы поправить. Вчера меня всё устраивало с моими волосами, но то было вчера. Сегодня вот думаю, что отращивать бакенбарды мне не стоит, я ж не Пушкин или кто-то из его современников.

В группе к моему возвращению уже все занялись работой. Кстати, из коллег я в столовой наблюдал только троих. Может не заметил, а скорее всего кто-то решил вообще не прерываться. Дела у них идут непросто.

– Лёша, тебя вызывает. – почему-то шёпотом и вытаращив глаза сообщает мне Ветренко. – Уже всем досталось по самое не могу.

Кто вызывает, понятно, уточнять не стал. Развернулся и вошёл в кабинет Анны Николаевны. Сама хозяйка кабинета в этот момент сидела на подоконнике и курила айкос, выпуская дым в приоткрытую створку окна. Так-то она у нас не курящая вроде. Изредка позволяет себе баловаться, и то, когда к ней Алла Дмитриевна Решетова заходит. Вот та дымит конкретно. Не как паровоз, но я её нередко видел перед входом в здание уткнувшейся взглядом в экран смартфона и с сигаретой в руке. Причём там не дымилка, а обычные с фильтром.

– Алексей, – не поворачивая головы и выпуская струю дыма обратилась Каспарова. – Я там тебе ещё четыре документа сбросила в папку. Проверь и исправь, если что-то потребуется. К трём часам успеешь?

Интересно, она меня по шагам что ли выучила или у неё на затылке глаза имеются? Хотя, чего это я? Слышал, что у женщин боковое зрение намного больше нашего. Не как у ящериц на триста шестьдесят градусов, но близко к тому.

Пиджак у неё висит на спинке кресла, а на ней сейчас белая блузка, средней длины чёрная юбка и светлые туфли на высоком каблуке. Фигурка просто отпад. Я прежний настолько сильно не оценивал.

– У меня так-то свои документы ещё не готовы, которые сегодня получил в работу. – напоминаю и обещаю. – Но к концу дня сделаю.

Начальница соскакивает с подоконника, закрывает окно, извлекает из айкоса и бросает в урну стик, садится за стол и упирает в меня свой взгляд удава.

– Виктор Николаевич уехал в командировку в наш новосибирский филиал, и до конца недели на совещании в департаменте доклады за отдел буду делать я. Все группы уже данные мне сбросили. Все, кроме моей собственной. Начало совещания половине пятого. Мне нужен час, чтобы подготовиться. В общем, Платов, сделаешь, о чём я тебя попросила, закрою вопрос с твоими прошлыми косяками. Понял?

– Закроете, в том смысле, что просто забудете? – уточняю.

– Нет, Платов. В том смысле, что получишь всё причитающееся и, более того, – тут она переходит на очень громкую речь, чтобы услышали и остальные её сотрудники. – добавлю сверх за счёт тех, кто останется без поощрения! Хватит прощать безделье и тупость!

– Говорите к трём? Постараюсь успеть. – обещаю.