Текст книги "Из огня да в полымя (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Первым Петькиным пассажиром оказался пожилой мужик, лысый и с бородой. Он ростом с меня, но раза в два шире, так что, понятно, кто сядет на переднее сиденье. С армейским другом у меня поболтать не получится. Ну, может оно и к лучшему, а то брякнул бы что-нибудь не по делу и навёл на ненужные мысли или вопросы. А Веселову, да и другим своим хорошим знакомым из Мухинска, я когда-нибудь, как только добьюсь высокого места в жизни, негласно постараюсь помочь. Таких людей совсем немного, раз-два и обчёлся.

– Я быстро. – сказал Петька нам с лысым, когда отвёл меня к тому в сторону от входа в автовокзал, и направился обратно.

Вскоре вернулся с пожилой тёткой и её дочерью, чем-то обиженной, надувшей губки и хмурящейся рыжеволосой девицей лет шестнадцати, посмотревшей на меня весьма заинтересованно. Впрочем, девушке тут же пришлось вступить в тихий спор с матерью, что-то ей вполголоса выговаривавшей, и стрелять в меня глазками она прекратила. К тому же, мы пошли вдоль автобусных платформ к стоянке такси метрах в ста от вокзала. Мы с мужиком идём первыми за Петькой, женская часть команды с одной сумкой топает следом. На приятеля я больше стараюсь не смотреть, плохо получается сдерживать эмоции. Примет ещё за психа и везти откажется или, того хуже, в драку полезет, а это последнее, чего мне хотелось бы.

На подходе к сборищу автомобилей убеждаюсь вновь, что мир тесен. В компании коллег вижу сутулого и длинного таксиста, который отсюда же из Владимира вёз нас с Колькой Бурым. Запомнился, потому что, во-первых, рулил плохо, а, во-вторых, у нас с Коляном тогда денег не было, приехали из Ярославля пустыми как барабаны. Сославшись на первый фактор, мы платить отказались, а когда сутулый начал что-то вякать, Бурый ему нос разбил, а потом ещё и ногами попинал. Хотели и машину ему изуродовать, да пожалели лоха.

– Куда? – спросил бородач, когда Петька остановился перед рядом машин и начал кому-то отвечать по телефону.

Так мало прошли, а он уже запыхался, за здоровьем следить надо.

– Вон, чёрный Хавал, – отвлёкшись, армейский друг показал на четвёртое по счёту авто и пиликнул брелком сигнализации. – Садитесь, – предложил.

Вот это да! А жизнь-то у Петра, смотрю, тоже налаживается. Последний раз мы с ним пересекались месяца два назад, он тогда свою кормилицу праворульную Тойоту-Королу, одного с нами года рождения, в автосервис на буксировочном тросе притащил. Тогда же поделился планами купить новую тачку. Значит, получилось. Искренне рад за него.

Как и думал, мужик уселся на переднее сиденье, я за ним, а тётка своим телом заслонила от меня расположившуюся у левой двери дочурку. Сумку они пристроили в багажник, моя же на коленях, она небольшая и лёгкая. У женщины недовольное выражение лица. Не пойму, раз не нравится, ехала бы на автобусе. Сейчас-то чего рожу кривить?

Не знаю, как там насчёт долговечности, версии рассказывают прямо противоположные примерно в равных пропорциях, но вот в плане вместительности, удобства, электроники, панелей и вообще комфорта китайцы давно уж кроют европейские авто аналогичных классов как бык тёлку. У тех одни лишь понты и остались, ими торгуют.

– Вы где нас высадите в Мухинске? – спросила соседка.

– Где хотите, хоть у железнодорожной станции, хоть у автомобильной. – отвечает Пётр.

Это он так шутит. И та, и другая у нас расположены на одной площади, напротив друг друга. Почему станции, а не вокзалы? Потому что маленькие совсем, хотя город насчитывает больше пятидесяти тысяч жителей. Трамваев и троллейбусов нет, зато есть целых два автобусных маршрута – Центр-Дачи и Центр-Кристалл, «Кристалл» – это стекольный завод на северной окраине.

– Сделайте музыку потише, – не успокоилась женщина. – или хотя бы включите что-нибудь приличное, а не этот ваш шансон. Будто из тюрьмы едем.

– А кого вам? – коротко рассмеялся Веселов. – Надежду Кадышеву или Надежду Бабкину? Нет у меня их.

Однако переключил со сборника на Дорожное радио и звук убавил так, что нам на заднем сиденье почти ничего не стало слышно. Всё для клиентов, которые, как известно, всегда правы.

Нам сначала надо по городу добраться до кольцевой, а там уж до Мухинска минут сорок. Петька с лысым перебросились несколькими фразами о прогнозах на погоду и растущих цен на бензин, после чего уж едем в молчании. Глядя в окно, любуюсь Владимиром, он очень красивый город – старинный здания, храмы, парки, очень зелёный. Говорят, тут раньше всё было загажено и разбито, но я-то такого не застал, а потому особо и не верю. Как можно хотя бы вон тот собор загадить?

На выезде выпил водицы, достав бутылку из сумки. От души искренне предложил соседке, а та поморщилась, будто я ей ослиную мочу хотел подсунуть. Странная какая-то, у меня ведь и запасные стаканчики есть, дома десять штук из упаковки в сумку бросил. Сам не пойму, нафига столько.

Как только съехали с объездной, Петька втопил газу. На нашем направлении камер почти нет, только в двух местах, но он их знает. На спидометре, смотрю, уже под сто тридцать. Лихач.

И всё же интересно, как вообще мой армейский друг поживает, ну, кроме того, что новую тачилу себе приобрёл? А чего я дурью маюсь, есть же ментал.

Активирую способность и слышу у себя в голове Петькин голос:

" – … ещё две ходки сегодня, и хорош. Отец баньку топит, приглашал. Месяц уж у родаков не был. Поеду, а то обидятся. И с детдомовским директором надо будет созвониться. Лёхиными похоронами они вроде будут заниматься. Спрошу, может помочь чем. Тётка в отказ пошла, типа денег нет. Непонятно только, когда уже следаки свои дела завершат и тело из морга выдадут. Эх, Лёшка, Лёшка, как же так-то, а? Говорил же, вали из бригады. Вместе бы извозом занимались. Сотку бы не поднимал, но близко к тому точно имел, ты ж не лодырь, Железо, не наркоша и не алкаш. Был. И Наташка который день уж ревёт. Сколько раз тебе намекал, присмотрись к девчонке, а ты? Мелкая-мелкая, такая хороша, только когда пиво на улице пьёшь, удобно ей бутылку на голову ставить. Вот и дошутился…"

Боль в висках стала невыносимой, и спешу разорвать контакт с мыслями друга. Но не только спазм в голове, ещё и подкативший к горлу комок заставил отрешиться от его дум. К чёрту. Здесь я умер, пусть, как понимаю, тело ещё не захоронили. Со временем разберусь, кого как отблагодарить. А в тётке Галине я даже не сомневался и без чтения Петькиных мыслей.

Не хочу сейчас думать о плохом, лучше смотреть в окно на знакомые пейзажи – леса, поля, перелески, сёла. Сколько раз я здесь ездил? Много.

В Мухинск въехали почти ровно в полдень, по дороге заезжали на заправку, где прождали попутчиц, ушедших в туалет и застрявших там минут на десять. Но я особо никуда не спешу, за деньгами собираюсь отправиться только завтра рано утром. Там на заброшенной стройке в это время никого нет. Днём и вечером, случается, то алкаши какие-нибудь приблудятся, то пацаны лазить вздумают. Наверное, их родители гоняют от компьютеров, иначе из дома бы совсем не выходили. Хотя, сейчас лето, в квартирах тоскливо.

– Конечная точка маршрута, – объявил Веслов. – Не забываем расплачиваться за проезд.

Он остановился прямо по центру площади, как раз между железнодорожной и автомобильной станциями у крохотного круглого скверика – четыре недавно покрашенные лавки с табличками «Окрашено!», шесть высоких ёлок за ними и памятник Ленину, одна рука которого упёрта в бок, а другой показывает в непонятном направлении.

Если мои знания в географии и топографии верны, то где-то в тех далях Африка, ну, или, если брать поближе, Краснодарский край с его курортами – Адлер, Анапа, Сочи. Ох, там ведь и Геленджик же с дворцом Путина. Может памятник на это намекает? Саня бес, помню, мне ещё до армии показывал на смартфоне, дескать, там за воротами с черногорскими орлами прячется наш президент, зажигает на аквадискотеке и курит кальян. С первым ладно, круто, а вот насчёт второго как-то сомнительно, он же у нас вроде не курящий. Может правда врут? Не, сам видел на экранчике красиво-богатую кальянную. Капец, и когда всё успевает?

Ленина, кстати, тоже недавно покрасили. Наверное одновременно с лавками. И плитку новую положили. Москва задаёт тон, и до Мухинска добрались плиточные дорожки, тротуары, хорошие дороги. Ага, это в центре так. Стоит съехать во дворы или на окраины, и наша родная российская глубинка всё ещё во всей красе.

– Сколько с нас? – спрашивает тётка, когда Пётр достаёт из багажника её сумку.

– Договаривались по тысяче с человека. Вас двое. Значит, две тысячи, – как умственно отсталой поясняет ей мой армейский друг.

Я уже лезу под обложку паспорта. Вот как знал, когда снимал деньги в банкомате нашего офиса, наличка всегда пригодиться.

К машине уже подошли парень и девушка с рюкзаками, этим нужно во Владимир. Отсчитывая мне сдачу, Петька смотрел на них, объясняя условия поездки.

Засунув четыре тысячные купюры в передний карман джинсов, закинул сумку через плечо и, не оглядываясь на друга, через площадь пошёл на улицу Первомайскую. Вроде отсутствовал меньше недели, шесть дней, а ощущения будто с другой планеты прилетел и не был тут целую вечность. Смотрю на знакомый город совершенно новым взглядом. И чему я удивляюсь? Так и должно быть. Сначала я московский себе столицу показал, а теперь мухинский проводит экскурсию в качестве алаверды. Только идти мне совсем недалеко, не пару шагов, но всего один квартал.

Кому-то может показаться смешным, однако здесь есть отели класса люкс, пусть никто им звёзд никаких не присваивал, и размеры мини. В наших краях замечательные охота и рыбалка, сюда ездят важные особы, как высокопоставленные чиновники, прокуроры, судьи, силовики, так и просто богатеи, а такие персоны в шалашах проживать не любят.

Только эти гостиницы расположены на окраинах города, вблизи выездов из него. Да, средства мне позволяют в них остановиться – всего-то на одну ночь, и добираться оттуда не проблема – Яндекс давно пришёл и сюда, но зачем привлекать к себе внимание? Нет, я направляюсь куда попроще, в гостиницу Центральная, серое трёхэтажное здание, на крыше которого, говорят, когда-то стояли буквы, складывающиеся в лозунг «Слава КПСС», от которых остались только штыри. Почему Ленина не свалили, а лозунг убрали, не ведаю. Оставляли бы уж всё как есть. На память.

Пройдя мимо горадминистрации, подхожу к отелю «Мухинск». Да, только сейчас заметил, что название поменялось, и поди давно. Просто я внимания не обращал, и в разговорах всё централка да централка. По другому и не говорили.

Здание-то не изменилось, а вот внутри обстановку капитально поменяли. Не Хилтон конечно же, но выглядит вполне прилично. Особенно понравился номер. Он так-то двухместный с широкой кроватью, но я заплатил за него целиком, всего две тысячи сутки, не Москва чай, так что, второго постояльца тут не появится. Проверять работу телевизора не стал, а вот холодильник включил. Пусть наберёт нужную температуру. Дальше задерживаться здесь не стал. Мелькнула мысль принять душ с дороги, но решил, что сделаю это вечером, когда приведу девицу сюда, а пока и так чистый, с утра не успел замараться.

На удивление гостиница не пустовала – люди ездят в командировки, путешествуют по стране, просто останавливаются проездом. Две девчонки на ресепшене мой московский говор – я теперь акаю, а не окаю – наверняка отметили, как и столичный лоск, но обе загружены работой, особого внимания мне не уделили. И хорошо.

Оставлять им ключ-карту от номера не стал, вышел из здания, пропустив вначале на входе мужчину с женщиной и двумя мелкими пацанами. Ноги сами понесли меня к родному дому. Однако сознание почему-то захотело оттянуть момент нашей встречи, и я двинулся не напрямки, а что тот спаниель на охоте, выписывая зигзаги, заходя на параллельные улицы и в переулки.

Людей и машин сегодня на улицах немного. Кто не уехал в отпуск сейчас на дачах, огородах, на реке или озере. Попадаются навстречу знакомые на лица незнакомцы и незнакомки. Город маленький, в районе часто сталкиваемся, примелькались.

Вместо десяти минут, на дорогу у меня ушло полчаса. И вот мой прямоугольный дворик, со сторонами из четырёх не плотно примыкающими друг к другу пятиэтажных, пятиподъездных хрущёвок, внутри периметра озеленённый посадками кустарников и деревьев, со столиками и скамейками, как перед ними, так и у подъездов.

Прохожу между своим и соседним домами, чувствуя, как защемило сердце. Даже остановился на пару секунд, сделав глубокие вдох-выдох, и только потом продолжил движение, направившись к своему третьему подъезду вдоль невысокой, ещё при моей здесь жизни отремонтированной оградки, за которой кусты жимолости, деревья рябины и берёзки.

Душевные переживания мгновенно схлынули, сменившись на злость, как только увидел знакомый тёткин УАЗ, припаркованный к бордюру. Вскоре расслышал голоса.

– Галина Михайловна, вы немедленно всё вернёте назад и отдадите ключи мне. – говорит наш участковый, которого я разглядел сквозь листву.

Быстро сворачиваю в сторону и сажусь на лавку у соседнего подъезда, откуда могу и слышать и наблюдать беседу. Ого, а рядом с тёткой сидит и корова-сестрица, справа от которой – вот суки – мой аэрогриль и чем-то набитая сумка. Капитан Клименко стоит перед ними, чуть расставив ноги и держа свою повседневную кожаную папку подмышкой.

Василь Васильич, наш участковый, ненамного старше меня, ему лет тридцать. Раньше свою офицерскую службу проходил в армии, в каком-то из подразделений морской пехоты. Два года назад был тяжело ранен и получил увечье – остался без мизинца на левой руке и приобрёл титановый штырь вместо одного из рёбер. Сейчас такие времена, что от заслуженных вояк не отказываются, ему предложили какую-то должность при штабе Южного округа, но он предпочёл вернуться в родной город, где у него мать сильно заболела. Так и оказался на службе в полиции.

В силу своего прошлого рода деятельности к Клименко я относился настороженно, безо всякой симпатии, но уважал. Мужик честный, тут не отнять.

– Так, товарищ участковый, – плаксиво растягивает слова тётка, даже безударную о произнося как о, а не а, такой уж у нас говор. – у бедного Лёшеньки ведь никого не было, кроме нас со Светочкой. Я уже ходила к юристам, квартирка всё равно мне отойдёт, мы же просто пришли посмотреть и порядочек какой-никакой…

– Я может не очень внятно по-русски выражаюсь? – в голосе Василь Васильича, прервавшего Галину, звучит металл. – Так могу и на армейском объяснить. Надо? Нет. Тогда ещё раз говорю. В права наследования вы вступите, если вас признают наследницей, через полгода. А до этого времени не имеете права туда входить без присутствия кого-либо от местной власти или полиции. И брать из квартиры ничего не можете.

– Дверь же! Дверь не опечатана! – почему-то возликовала сука.

– Это мой косяк. – Клименко поправил фуражку. – Можете подать на меня жалобу. А я обязательно разберусь, на каком основании вам выдали ключи, и кто это сделал. Всё, хватит разговаривать. – под его взглядом тётка отдала мою связку. – Галина Михайловна, Светлана Батьковна, берите прибор, сумку и пошли, я вас провожу до квартиры.

– Товарищ участковый! – опять начала ныть тётка.

Но капитан уже прижал магнитик к домофону и открыл подъездную дверь, которую придержал, чтобы мои родственницы с огорчённым видом пронесли украденные у меня покойного вещи. А я смотрю на свои руки. Они подрагивают? Ничего себе. Раньше даже с похмелья такого за собой не замечал. Просто никогда такой злости не испытывал. И обиды. С юристами уже поговорили твари. Сжечь что ли квартиру? А как? Был бы частный дом, точно бы спалил. Эх, ничем ведь помешать обогащению сучек не могу. Осёл, вот зачем оформил право собственности на жильё? Ведь мог и завещание составить в пользу какого-нибудь фонда. Нет, я этим родственницам какую-нибудь гадость однажды сделаю. В качестве платы за наследство.

Ох, чёрт, а ведь и машинки моей во дворе нет! Она вон там у вкопанного колеса приткнувшись в него бампером всегда стояла. Увезли уже, и к гадалке не ходи, тётка поди продала на запчасти. Документы я в бардачке держал, думал, кому они нужны?

Ладно, хватит себя изводить ненужными мыслями. С ностальгией на этом пора заканчивать и идти в «Жемчужину», лучший в Мухинске ресторан совсем рядом с гостиницей. Тарелочниц там ещё наверняка нет, они подтянуться уже ближе к вечеру, но не дожидаться же мне их голодным?

Встал со скамьи, но едва вышел на дорожку, нос к носу столкнулся с троицей восемнадцатилетних парнишек.

– Ты чего здесь забыл, чувак? – поинтересовался крепыш, идущий в центре маленькой компании. – Заплутал? Дорогу показать?

– Без тебя найду, Колобок, – усмехаюсь. – И вообще, ты чего? Рамсы попутал?

Увидев вытянувшиеся лица всех троих, и Ивана Лерко с погонялом Колобок, и Игоря Коршунова, и Вовки Макарова, чуть не врезал себе ладонью по лбу. Это ж я мухинский, чей труп сейчас стынет в морге, с ними знаком и даже приятельствовал, а в этом теле вижу впервые.

– Откуда меня знаешь? – вытаращил глаза Ваня.

Мысли проносятся мгновенно, и успеваю придумать, как выкрутиться.

– Так с Лёхой Железом как-то в кафешке сидели, – объясняю. – Там ты проходил. Вот он и сказал, дескать, смотри, парень, клёво в мобилах разбирается и в электронике вообще, и боец при этом резкий, путный пацан, правильный. Ну, я и запомнил. А сюда приходил узнать насчёт похорон. Участкового вашего встретил, он как раз сейчас в Лёхину квартиру с какими-то тётками пошёл. Не знает он, когда тело выдадут.

У Колобка смесь эмоций – и удовольствие от выданной ему погибшим старшим товарищем характеристики, и печаль от воспоминаний про постигшую Железо судьбу.

– Да, – грустно шмыгнул носом Игорь Коршунов. – жаль Лёху. Тоже обязательно пойдём на похороны. Извини, что…

– Ерунда, пацаны, – отмахиваюсь.

– Если что, то обращайся, – предлагает Колобок. – Так-то ты откуда?

– Издалека, парни, – я оборачиваюсь, вижу, как из подъезда выходит баба Клава со своим мерзким мопсом в руках. – Хотел с другом встретиться, да вот видите, как всё получилось. Ладно, ребя, я пойду, меня ждут.

Крепок пожали друг другу руки, и я отправился вон со своего двора. Сюда я больше не ходок. И в целом, надо лучше следить за собой, чтобы подобных казусов больше не случалось. Здесь ведь куча народа, кого я знаю, а они меня в этом теле нет.

Глава 17

Есть реально хочу, аж живот к позвоночнику прилипает. То ли прогулка по родному городу на свежем воздухе так подействовала, Мухинск насчёт экологии сто очков форы не только Москве даст, то ли на нервной почве аппетит разыгрался после встречи с тётушкой и сестрицей, приступивших к мародёрству мною нажитого, не дожидаясь, пока тело племянника и брата зароют под землю. Скорее всего причины и та, и другая.

Первое время, минут десять, шёл вообще ничего не разбирая и не глядя по сторонам. Успокоился лишь, когда вышел на наш центральный проспект, если конечно к главной мухинской улице применимо такое понятие. Полос движения по дороге всего две, туда-обратно, зато с одной её стороны, видимо чтобы не ударить в грязь лицом перед другими городами, года четыре назад, я уже с армии вернулся, тоже устроили аллею с плиточным тротуаром и скамейками.

Не пойму только зачем тополя насадили опять. Сначала их по всему Мухинску спилили, типа, аллергию вызывают, помню, у нас в детстве одной из главных летних забав был поджёг тополиного пуха, так плохо действующего на некоторые организмы, а потом всю улицу из края в край заново ими украсили. Петрович говорил, потому что они растут быстро. Ну, да, так-то верно, вон уже какие высокие.

А народа-то на улицах, смотрю, прибавилось. Значит не все на выходные уехали на дачи и огороды. Много молодых баб с детьми, с двумя, а то и тремя. Ну, ясно всё. Это в Москве материнский капитал ерунда, а здесь им половину квартиры в центре можно оплатить. Плюс льготная ипотека для молодых семей, вот и размножаемся потихоньку. Правда мухинцев больше не становится. не только ведь из деревень, где один фермер со своей техникой полностью колхоз на полях заменяет, народ уезжает, но и из таких небольших городов. Едут во Владимир, Ярославль и дальше. Туда, где зарпалты выше, работы больше и среда обитания комфортней. Хотя насчёт последнего вопрос конечно спорный. Много ли я московский той жизни вижу, если столько времени на поездки до офиса и обратно тратится? Экология опять же.

Где-то прочитал, что в двадцать втором веке всё наше население переберётся жить в Москву и область, а на остальной части необъятной страны будут обитать роботы, которые под присмотром искусственного интеллекта станут производить всё необходимое нам для жизни.

Интересно, а чем люди-то тогда будут заниматься? Станут лишними? Илюха говорил, что это ерунда. Проблеме не одну тысячу лет. Как только появился прибавочный продукт, так она и возникла. И всегда решалась. Сначала перестал добывать пропитание вождь, потом шаман, затем воины вождя и ученики шамана и пошло-поехало. Как вариант, Илья предложил, чтобы все сгрудившиеся в Москве люди стали профессиональными киберспортсменами. А что, толково придумано. Искусственный интеллект под продукцию, произведённую роботами, эмитирует деньги и распределяет их в зависимости от успехов в убийстве виртуальных монстров или побед в виртуальных гонках.

– Смотри, куда идёшь! – высказала мне недовольство молодая мамашка, чей пяти-шестилетний пацан, разогнавшись на роликах таранил меня сбоку. Косплеит наших столичных электросамокатчиков. Какой-то я невезучий в этом плане, уже не первая авария. – Здесь ведь дети гуляют.

– Извините, – ответил, чем вызвал отпадение челюсти у девки, она ожидала чего-нибудь грубее с моей стороны. – Задумался.

Сказал бы я ей раньше так, что мало бы не показалось, да только теперь я культурный, интеллигентный молодой человек из самой столицы.

– Приезжий что ли? – посмотрела заинтересовано. – У нас тут с такой скоростью по тротуарам не летают. Прогуливаются.

– Это я уже понял. – машу рукой и действительно снижаю шаг, а то разогнался. – Удачи, пацан. – подмигиваю кое-как поднявшемуся на ноги мальчишке.

Вскоре достигаю перекрёстка с улицей Ленина. Тут наша местная достопримечательность – единственные на весь город пешеходные светофоры с зелёными или красными человечками. Если бы сейчас свернул под прямым углом, то через полкилометра дошёл до озера. Помню, в пору моего детства там всё было захламлено, туда свозили или сносили всё подряд, от дачных отходов до лысых покрышек. Но ещё до моего ухода в армию водоём почистили, а берег облагородили. Сделали дорожки, поставили беседки и скамейки. Тогдашнего мэра и его зама по строительству после этого посадили, говорят, много денег на обустройстве украли, но сделанное ими остаётся и по сей день. Во всяком случае пару недель назад я там с Юлькой в беседке сидел, пивко попивали, курили и любовались окрестностями. Потом пошли ко мне, но это уже не важно. Для решения второй моей задачи сегодняшнего приезда в родной город она совсем не вариант. Прилипчивая похлеще Олечки Ветренко, та даже рядом не стояла. Юлия, если что, может и в Москве достать.

Вот и главная площадь. Прошёл мимо своей гостиницы, миновал МФЦ – многофункциональный центр. В субботу работает. Зайти что ли, глянуть одним глазком на Вику Сажину свою первую серьёзную любовь? Зачем? Можно подумать, давно не видел. Да и нет той любви. Выбрала она Саню, да и правильно сделала. Он надёжный, спокойный, рукастый, весь ЖЭК на него молится, а то что туповат всегда был в житейских вопросах, так может ей с таким и лучше.

К «Жемчужине» подошёл уже полностью умиротворённый, гори они тётка со Светкой синим пламенем. В гробу я их видал. М-да, двусмысленное выражение получилось.

– Покормите? – спрашиваю у Витька-Бутылька, что-то считающего на калькуляторе смартфона за барной стойкой, очередного своего старого знакомого, на пару лет младше меня, но пару лет время в одной компании тусовались. – Что-то у вас тут народа совсем нет.

На самом деле в зале присутствуют трое посетителей, занявших столик у окна, но для заведения, рассчитанного на полсотни едоков, не считая семи мест у барной стойки, действительно, считай, что никого.

– Так выходной же, – охотно поясняет Витька, отрываясь от арифметики. – Учреждения закрыты, на бизнес-ланч приходить некому, а для отдыха и веселья к вечеру подтянутся. И вы приходите. Из Владимира?

– Немного подальше, – улыбаюсь. А он заматерел, уверенности прибавилось. Раньше каким-то мямлей был. Что ж, все мы с возрастом меняемся. – Так а сейчас-то покормите?

– Занимайте любой стол, – говорит появившаяся из двери за его спиной Наталья – так написано на бейджике у этой стройной, вернее, худенькой блондинки с топорщащимися под короткой причёской а-ля-мальчик ушками. – Сейчас принесу меню. – в её взгляде заинтересованность, а сама эталон обаяния и вежливости.

Раньше сидеть в «Жемчужине» мне ни разу не доводилось. Не по Сеньке шапка. И дорого тут для меня прежнего было, и публика мне не нравилась – городские чиновники, прокурорские, судейские, менты и местные бизнесмены. Так-то, при том, что цены в магазинах на продукты почти ничем от столичных не отличаются, общепит в Мухинске вдвое дешевле московского, но мой прежний потолок возможных трат – чебуречная у автостанции, надо было бы зайти туда, да ладно, обойдусь, и шашлычка на выезде из города в сторону Ярославля. Мы с братвой в тех заведениях обычно тусовались. Хотя я и туда не любил ходить, предпочитал всегда сам себе дома готовить.

– Имеется всё, что тут указано? – постучав по раскрытому меню, спрашиваю у официантки, стоящей у столика, сложив руки в замок ниже живота. – Или чего-то нет?

– Повара на месте, сготовят всё, что закажете. – отвечает, зачем-то слегка поворачивая тело туда-сюда. – Только придётся подождать.

– А что можно побыстрее получить из горячего, из первого?

– Быстрее? Суточные щи.

– Это вчерашние что ли? – удивляюсь. Меня просрочкой накормить хотят?

– Конечно, – теперь уже она удивляется. Иногородний парень одетый со скромным столичным лоском явно потерял в её глазах очки репутации. – Их всегда готовят накануне, заливают в термоса, а подают только на следующий день. Суточные щи на завтра сейчас только варятся, точнее, ещё пока бульон для них.

Вот ведь чёрт. Век живи – век учись. С этой мыслью сделал заказ и поел с большим аппетитом всего-то за восемьсот рублей с копейками. В столице в заведении примерно такого же уровня щи, антрекот с овощами гриль, салат цезарь с креветками, бокал пива и лаваш вышли бы раза в два дороже. Поэтому, рассчитавшись наличкой, тысячной купюрой из тех, что получил от Петьки Веселова, с лёгким сердцем сдачу всю оставил в качестве чаевых, чем снискал возвращение своей репутации в глазах Натальи на прежний уровень. Подозреваю, что поднялся в её глазах даже выше, но использовать свои паранормальные способности для уточнения этого момента не стал.

Чувствую, осоловел. Правильно, вчера поздно лёг, плохо спал, рано встал, да и поездка вымотала. А мне ведь сегодня ещё предстоит научить это тело плоской любви.

Да и прежнему мухинскому неплохо бы заняться самообразованием. Я же ни разу ещё не делал, как это принято у культурных людей, ну, там, ужин при свечах, шампанское, а перед этим в театр или ещё куда сходить с подругой. Нет, у меня всё накоротке происходило. Поговорили, договорились и в койку.

Здесь у меня, понятно, светское мероприятие не получится, но хоть что-то. Благо кандидатки в качестве партнёрш уже определены. И главная из них Зинаида, Зинуля. Не шлюха, а шалава. Для кого-то это одно и то же, а я разницу хорошо знаю. Меня прежнего Зинка и близко не подпускала, брезговала.

Ещё бы, она из интеллигентной семьи – мама завуч в нашем лицее, отец начальник участка в горэнерго, да ещё и срочку служил с нашим нынешним начальником ГУВД, до сих пор дружат, охота-рыбалка – всегда вместе.

Сама Зинаида закончила педагогический, но работать в школе не захотела категорически. Устроилась секретарём в администрацию и ведёт богемный образ жизни. Наша мухинская светская львица. С ней ещё постоянно Вика тусит, такая же шалава, только та не в моём вкусе – длинная, нескладная. На подиуме бы неплохо смотрелась, а в постели, ну её нафиг.

– Всё понравилось? – радостно спрашивает Наталья, чаевые она не приближаясь высмотрела. – Придёте ещё?

– Куда я денусь? – соглашаюсь. – Вечерком обязательно.

Сначала в парикмахерскую. Она совсем рядом, в том же здании, что и гостиница, только отдельный вход сбоку. Вот где ещё могут хорошо постричь всего за двести рублей? Других мест кроме Мухинска не знаю. Тётка-парикмахерша результатом своих усилий довольна, мне тоже нравится. С удовольствием посмотрел на своё отражение. И так симпатичный, а теперь ещё и аккуратный. Да, это не тот я, которого Зинка отфутболивала, со сломанным когда-то носом, суровым низким лбом и шеей, очень быстро и плавно переходящей в плечи, с наколками в виде перстней на двух пальцах левой руки и развязными манерами.

В последние десять дней июня тут во всём городе всегда отключают горячую воду. Гостиницу это никак не касается, здесь давно устроили свою бойлерную. С удовольствием принимаю контрастный душ, и ложусь отдыхать. Будильника не ставлю, и так при свете дня не просплю. Солнце ушло на другую сторону, так что, штор не задёргиваю.

Включил телевизор, пощёлкал пультом, вначале ничего интересного не нашёл, однако, на кабельном залип на какой-то старой американской комедии годов девяностых прошлого века. названия не застал, да и не нужно.

Террористы, захватившие в плен главного героя, связавшие ему шнурки на ботинках, чтобы не сбежал, окружили этого бедолагу, сидящего на табурете, и главный бандит его с угрозой спрашивает:

– Думаешь, ты знаешь, что такое настоящие муки⁈

– Я был женат. – спокойно отвечает пленник.

– О-о-у, – с выражением страданий на лицах застонали террористы.

– Дважды, – также невозмутимо добавил пленник.

– О-о-о-у, – ещё громче взвыли пленители.

На этой оптимистичной ноте, слегка посмеявшись, я и выключил телевизор. Мне адские муки лет до сорока пяти не грозят, я ж ведь всё на этот счёт для себя уже решил.

Как отрубился, не заметил, зато проснулся вовремя, даже раньше планируемого подъёма. На экране смартфона только ещё одиннадцать минут седьмого. На улице ещё светло будто в полдень. Лето. Всегда так, если небо не хмурится. А с погодой мне везёт в первую неделю моей новой жизни.

Опять включил телевизор. Тот фильм уже закончился, а больше и не нашёл, чего посмотреть. В давние времена, слышал, у нас тут всего две программы было – первая и вторая. Не пойму, зачем тогда вообще телевизоры нужны были? Вайфай в гостинице качественный, интернет быстрый, так что, чем заменить дуроскоп нашёл. А потом ещё и попил кофе, своего любимого, растворимого, пакетики которого, вместе с чаем, сахаром и двумя литровыми бутылками воды имелись в номере и входили в стоимость его оплаты.