Текст книги "Из огня да в полымя (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

В Мухинске вода чистая, не хлорированная, но очень жёсткая из-за близости известняковых слоёв. Если ей заваривать чай, то сверху образуется плотная маслянистая плёнка, словно бензину плеснул. Да и цвет напитков тёмный. Хорошо, что администрация гостиницы и об этом подумала. Выпив кофе без сахара, отправился на поиски приключений.

Вечером у входа в «Жемчужину» меня встречает охранник в синей рубахе и с бейджиком «Павел». Мужику лет тридцать пять, он стоит и смолит сигарету, стряхивая пепел в урну у входа. Провинция. Фейсконтроль я у него прошёл без вопросов. Дверь, понятно, он мне открывать не кинулся, зато и препятствовать проходу не стал.

Действительно, сейчас в ресторане народа много. Не битком, но три четверти столов занято. С облегчением вижу, что не зря пришёл – Зинаида с Викторией на своих обычных местах, на дальних от входа стульях у барной стойки, пьют что-то похожее на колу. Направляюсь к ним, перед этим демонстративно осмотрев их внимательно, заодно воспользовавшись менталом направленных поочерёдно на обеих.

" – Ничего так", – оценила меня Зинка.

" – Стопудово командировочный откуда-то из крупняка. – была более подробной Вика. – Или владимирский, а то и вовсе москвич".

Сажусь рядом с намеченной целью и громко интересуюсь у Бутылька:

– Виктор, – посмотрел на его бейджик, будто без этого не знал парня по имени. – А скажи, нормально у вас будет, если угостить понравившихся красивых девушек? Не знаю здешних порядков. Вдруг что-нибудь не то окажется?

– Всё то, – смеётся Витёк, подмигнув девушкам. – Но лучше тебе самому у них напрямую спросить. Они не глухие.

– Не глухие, – отвечает топ-модель, она подальше сидит, а потому и посмелее. – Но от незнакомцев подарки не принимаем.

– Так в чём проблема? – широко улыбаюсь, повернувшись к девушкам вместе со стулом, заметив, как обе синхронно посмотрели на положенную мною руку на стойке. Явно заметили, что в отличие от моих прежних ладоней с обгрызенными ногтями, со сбитыми костяшками, мозолистых и пропитавшихся автомаслами из-за постоянных сборок-разборок своей ласточки, эта чистенькая, без следов физического труда. – Алексей. Можно просто Лёша. Я из Москвы. Приезжал на день кое с кем встретиться. Завтра уезжаю.

– МАсквич? – с упором на букву А уточнила Зинка.

– Ага. Так что? – смотрю, то на одну, то на другую.

Переглянувшись и похихикав, они всё же представились. Да уж, светские львицы в моём родном городе ещё те. В сравнении с теми же Анной Николаевной и Аллой Дмитриевной всё равно что дворовые девки перед принцессами.

После знакомства согласились принять от меня угощение. Они заказали по коктейлю Солнечный, а я бокал нефильтрованного пива.

Затем мы все втроём принялись вешать друг другу лапшу на уши. Зинка с Викой выдавали себя за успешных художниц – интересно было при этом смотреть на бесстрастную рожу Витька-Бутылька, парень реально заматерел, вон как держит покерфейс – а я им рассказал о некоем поручении, которое выполнял по указанию руководства.

Впрочем, мои дела им были не интересны, а вот я сам, заказавший на троих ещё по канапе с икрой и девушкам по очередному бокалу весьма недешёвого напитка, очень даже любопытен.

Вика мне вот совсем не нужна. До тройничка в провинции ещё точно не дошло. Во всяком случае, я о таком не слышал. Хорошо, что подруги давно уже определились со своими действиями на случай единственного кавалера. Заметив, что всё моё внимание нацелено на Зинаиду, Виктория, приняв от меня порцию виски с тарелочкой фисташек, помахала рукой компании золотой мухинской молодёжи, сидевшей в дальнем углу, и получив отттуда приглашение, оставила нас с Зинкой наедине.

– Слушай, что-то здесь шумно. – говорю чуть захмелевшей девице. – Может возьмём шампанское, фрукты, чего ещё захочешь, и пойдём ко мне в номер? Музыкальный канал какой-нибудь посмотрим. А?

Обращался смело. Её мысли в очередной раз прочитал и в положительном ответе не сомневался.

– А пойдём, – решительно соскочила она со стула и, изобразив, что не удержала равновесия, вцепилась в мой рукав мёртвой хваткой. – Веди меня, мой рыцарь.

– Сей секунд. – обнимаю её за талию, ощутив упругое тело. – Только куплю, что мы хотим, рассчитаюсь, и в путь.

Взяли две бутылки шампанского, виноград, кажется кишмиш, мелкий, без косточек, спутница моя его захотела, ещё персики, сырную тарелку с плошкой мёда, две пива Балтика, орешков. Оплатил картой, Витьку оставил на чай целую пятисотку. По куар коду тут ещё не вознаграждают. Поймал на себе грустный взгляд ушастенькой Натальи. Она осталась и без награды от меня, и без шансов завязать знакомство с перспективным молодым человеком. Но – прочитал в её голове – свои шансы по сравнению с Зинаидой она оценила здраво, поняла, что не конкурентка.

– Пакет? – переспросил довольный Бутылёк. – Зачем? В гостиницу? Скажи номер, тотчас принесут. Доставка бесплатная. Можно хоть прямо следом, можно, во сколько скажешь.

Ничего себе, и сюда сервис столичный добрался.

– Пусть минут через десять принесут. – соглашаюсь с его предложением и протягиваю руку попрощаться.

На выходе снова натыкаюсь на знакомых, да каких! Женёк с Пузаном собственными персонами. Всё ж маленький у нас городок. Оба состоят в нашей молодой бригаде. Теперь им предстоит подхватить знамя выпавшее из наших мёртвых рук, если конечно пацанам это позволят. Чувствую, разборки тут только начались, и от властей волна идёт, не стихая, и между уважаемыми людьми сейчас тёрки. Парни явно не в настроении, хмурые. Не будь со мной Зинки, точно бы докопались. С ней же, знают, связываться – себе дороже выйдет.

Уже открывая номер, посмеиваясь над шутками, которые мы со старающейся выглядеть пьянее, чем на самом деле, подругой, вдруг с досадой осознаю, что контрацептивами-то я не обзавёлся придурок лагерный. Аптек пять сегодня ведь мимо прошёл, они и тут на каждом углу, а зайти ни в одну не удосужился. Ладно, понадеемся на Зинку, не девочка же несмышлёная, у неё всё при себе должно быть. Или не знаю, что делать.

– Включай давай свой музыкальный канал, Лёша. – командует Зинка.

– Ага. Только его ещё найти надо. Там душевая и туалет, – поясняю ей, когда она дёрнула на себя дверь санблока.

– То, что нужно, – отвечает со смешком. – Надеюсь, там лишнее полотенце найдётся? О, вон оно. Ну, жди.

Там она застряла надолго, то ли грязи на ней так много было, то ли ещё что-то кроме помывки потребовалось. Когда вышла, я уже накрыл столик принесённой курьером выпивкой и закуской. Два стакана тут в номере есть, нам хватит. Кончено, с фужерами всё выглядело бы праздничней, только и так всё неплохо.

Я в Зинке не ошибся, ни в чём, ни в её предусмотрительности, ни в её умениях. Ладно про меня московского и говорить нечего, рохля, однако она ведь и меня здешнего потрясла. Никогда не думал, что постельные утехи могут быть такими искусными. Я-то раньше как – договорились, чуть выпили, позабавились, покурили, ещё разок покувыркались, снова выпили, покурили, а там уж, как желание будет продолжить. И девки у меня под стать мне были, такие же простые. А тут всё прям как в эротических фильмах состоялось. Если уж у Зинаиды так изобретательно и одновременно утончённо получилось, то сложно даже представить, что умеют столичные леди.

– Такси мне вызовешь? – спросила, одеваясь. – Или мне самой?

– Обижаешь, – говорю, чувствуя приятную истому. – Кинь мне со стола телефончик. Сейчас вызову. И провожу.

– А вот это уже лишняя, – смеётся совершенно трезво, хотя в дополнение к выпитому в «Жемчужине» почти полностью опустошила одну из бутылок шампанского. Кидает на кровать смартфон. – Лёш, я у тебя первая что ли?

– Так заметно было?

– Да ладно! Серьёзно⁈ Я угадала⁈ Вот это да! – она взмахивает руками будто крыльями. – Ох, Вике скажу, ведь не поверит. Развлеклась со столичным девственником. Ха-ха.

– И ничего смешного, – почему-то становится обидно за свою московскую половину. – В жизни ведь разные обстоятельства бывают. Бутылку возьмёшь с собой? Фрукты?

– Вот и возьму, заработала в качестве учительницы. – сгибается от смеха чуть ли не напополам. – Получается, не зря я пед…

– Ты ж художница, – напоминаю ей её же легенду. – Как и твоя подруга.

– Действительно, так и есть. – она наконец-то приходит в себя, вытирая выступившие слёзы платком. – Ну надо же, Лёша, удивил. Вот это да. Но, скажу, у тебя очень большой потенциал. Если не станешь себя запускать.

Всё же я проводил Зинку до такси, несмотря на её попытки от меня отбиться. Реально ведь благодарен ей за сегодняшний вечер и часть ночи – уже начало первого. Можно смело считать вторую часть своего плана поездки на малую родину реализованной на оценку хорошо. Балл сниму за свой первый подход, когда всё закончилось, едва успев начаться. Вот Зинаида меня м вычислила. А почему я больше не называю её в мыслях шалавой? Наверное, теперь считаю, что она того не заслуживает. Во всяком случае, не мне теперь в неё камнями швырять.

Благодаря Зине я, во-первых, познакомил это своё тело с женскими ласками, во-вторых, узнал при этом много нового, о чём раньше и не думал – будто в сюжете эротического фильма побывал, ну, и в-третьих, теперь могу смело отправляться в любой самый престижный ночной клуб и клеить там самых крутых девчонок без опаски, что опозорюсь.

Вот только, на таких девиц нужны деньги, но надеюсь, что у меня вскоре их будет достаточно. В лапы разного рода мошенниц, от брачных аферисток до чёрных вдов, с моими-то способностями не попаду. Жаль, что во время процесса невозможно хотя бы эмпатию использовать, это здорово бы помогло покорять партнёрш. Но чего нет, того нет. Спазмы в голове плохо влияют на то, что ниже.

Оставлять весь устроенный нами бардак на плечи горничной не стал, мне ж ещё спать здесь, да и стесняюсь, что кто-то наши использованные изделия увидит. Убрал их вместе с недоеденным и бутылками в пакет из ресторана, а пакет положил в сумку. Утром выброшу в баки за углом. И лёг спать. Предстоит более важная, хоть и не сложная первая часть плана.

С утра вскочил по будильнику, бодрый и свежий, даже странно. Сделал все обычные дела и выпил стакан растворимого кофе без сахара, не догадавшись перед этим вымыть стакан, поэтому напиток пах пивом, ну и ладно. Говорят кофе натощак вредно, да только сегодня особенный день. Буду так считать.

– У нас выезд до двенадцати, – напомнила мне тётка на ресепшене, когда я уже протянул руку, чтобы открыть двери. – Или будете продлять?

– Нет, выеду раньше, – обещаю.

Сначала к мусорным бакам, а оттуда на остановку. В принципе наш город можно обойти и пешком, только много времени займёт, а ехать на такси за общаком было бы просто глупостью. Так что, вон уже едет автобус, и надо бежать. Успел, да водитель и так бы подождал, я спешил со стороны его стекла.

В Мухинске никогда не ходили на маршрутах новые автобусы. Вначале они отрабатывали свой век в областном центре, а когда приходила пора их заменять, то отправляли на кап ремонт, покраску, переборку и прочее, после чего они продолжали службу в таких городках как наш. Даже обидно немного за мою малую родину. Новыми здесь появляются только школьные и служебные автобусы, во основном Павловского завода.

И всё же в салоне достаточно хорошие сиденья, свежая уборка и совсем мало народа в летнее воскресное утро. До конечной доехал минут за двадцать, там вышел и направился в сторону дач. К замороженной стройке подошёл со стороны перелеска, чтобы не увидели мужики, которые спозаранку решили навестить свои гаражи, рядами протянувшиеся от улицы Чкалова сюда. Может и не нужна эта перестраховка, но, как говорится, бережёного бог бережёт.

Нужное мне здание из бетона было в два этажа, но строилось как промышленное, а потому высокое. Да и чёрт бы с ними, с этажами этими, мой путь лежит в подвал по лестнице усыпанной мелкими камнями и кусками битого кирпича. Иду осторожно, ещё не хватало сейчас ногу подвернуть или сломать. В подвале направляюсь по длинному коридору вдоль дверных проёмов по обе стороны, стараясь не шуметь и внимательно прислушиваясь. Нет, всё тихо.

Нужное место выглядит не тронутым, да и кто теперь о нём кроме меня знает? Никто. Так что, стоявшей у стены доской сгребаю мусор с ржавого металлического листа, поднимаю его, и вот он мой клад, точнее два клада, но один – чёрный пакет, в котором обёрнутый промасленными тряпками лежит пистолет Макаров с упаковкой патронов – мне совсем не нужен. Пусть остаётся здесь. А вот второй в виде пакета валдбериса – это то, зачем я сюда пришёл.

По идее, сунуть бы его в сумку, да скорее уходить, только любопытство пересилило. Разворачиваю и смотрю на пачки купюр разного номинала, разумеется, не в банковских упаковках, а просто перетянутых резинками. При этом количество в них купюр можно не проверять, смертников, кто пожелал бы скрысятничать у старших среди нас не было.

Пересчитал. Денег оказалось больше, чем я надеялся – четыре пачки пятитысячных купюр, одиннадцать тысячных и одна пятисотрублёвок. Итого три миллиона сто пятьдесят тысяч. Круто. Даже у Анны Николаевны годовая премия наверное меньше. Опять всё сложил в пакет, а пакет в сумку. Теперь пора делать ноги, и со стройки, и из города. Наверное я сюда ещё вернусь. Надо же будет когда-то долги раздавать, и за добрые дела, и за плохие.

Глава 18

Три, сто пятьдесят. Три миллиона, сто пятьдесят тысяч. Офигеть. Вот это я разбогател. Мозг всё никак не может успокоиться, оттого и соображает плохо – я с чего-то от стройки к остановке попёрся напрямки придурок. Хорошо, вовремя спохватился. Резко сворачиваю и иду тем же путём, каким сюда добирался, через лесок, к окраинам дач и дальше вдоль частного сектора.

Сумку повесил через левое плечо, прижимая к правому боку рукой, держа чуть спереди, чтобы всегда находилась в поле зрения. Пачки купюр много места-то не занимают, надо было их не на дно сумки положить, прикрыв сверху курткой, а засунуть их в её рукав и плотнее завернуть. Так надёжней. Ладно, теперь уж в гостинице переложу получше, вдруг здесь кто-нибудь увидит? Люди за заборами уже попадаются, а там вон и вовсе мужик возле калитки её чинит. С чего бы это прямо с утра пораньше? Выломал что ли накануне вечером? И посмотрел как-то подозрительно, будто я тут мог их несчастные огороды обносить.

Приятно, что сумма оказалась вдвое больше, чем я рассчитывал, деньги лишними не будут. Особенно такие и особенно для меня. Может совсем скоро три миллиона будут вызывать снисходительную улыбку, а пока это просто супер. Да, три миллиона – это не три миллиарда, но может оно и к лучшему? За три миллиарда тут бы всё перевернули и перекопали, а так вряд ли вообще вспомнят, старшим сейчас не до этого, следственный комитет и полиция трясут их как грушу.

Вот и асфальтная дорога пошла, впереди вижу толпу людей, ожидающих автобуса. Сюда ехал в пустом, а вот обратно, чую, придётся тесниться. Вроде народа-то не так уж и много, да только и транспорт здесь не такой объёмны, а, главное, тут в основном бабки с корзинами и сумками, где сложен урожай с огородов. Едут продавать, кто на базар, кто просто обосновавшись на импровизированных прилавках перед магазинами. Свежие зелень, помидоры, огурцы и всё прочее.

Подойдя к остановке, у одного дядьки пропойного вида вижу и дары леса – ведро с грибами, да какими! Белые, боровички, будто из фильма-сказки, крепкие, как на подбор. Хотя, это ведь сверху так, а что под ними не известно, может и червивые.

Встаю в сторонке. Был мгновенно оценен тётками и древним дедком, которому бы на печке лежать, а не тащиться на базар с пластмассовой коробкой рыбы, в основном лещей. Я раньше таких старался не покупать, опасался на солитёрных нарваться, у нас здесь такие редко, но ловятся.

Особого интереса я не вызвал. Мало ли к кому мог приезжать молодой парень. Может чей-то племянник или внук. Когда автобус подъехал, с посадкой в него не тороплюсь, сидеть всё равно не придётся, а так-то места достаточно. Захожу последним. Правда, когда я уже протискиваюсь в конец салона, вбегают ещё две девчонки среднего школьного возраста, запыхавшиеся и немного растрёпанные. Эти-то куда в такую рань воскресного дня? Едва они забежали, водитель закрыл дверь и тронулся с таким лихим разворотом, что нас всех накренило.

– Ивановна, – нарочито громко спрашивает кондукторша, высокая крепкая тётка, у сгорбленной старушки, севшей на первое сиденье. – Поменьше-то купюры нет? А то ведь сейчас насдаю тебе мелочью.

– Нет, Леночка, – чтобы расслышать вопрос, бабулька сдвинула головной платок за ухо. – Только тыща с собой.

– Ох, ладно, баб Нюр, потом как-нибудь отдашь. Только не забудь.

– Да когда ж я забывала? На память, хвала боженьке, не жалуюсь.

В Москве уж забыли, как выглядят кондукторы, а здесь без них никак. Ни проездных нет, ни много желающих расплачиваться безналом. Большинство, в основном пожилые, предпочитают наличку. Из-за этого даже в небольших магазинчиках Мухинска постоянные очереди, пусть и не длинные.

Но терминалы оплаты давно добрались и до нашего городка. Правда, сегодня я оказался не только тем, кто последним оплатил проезд, но и единственным из всех трёх десятков пассажиров, кто сделал это банковской карточкой, чем заслужил доброжелательную улыбку кондукторши, отдавшей мне чек с билетом.

Её, вижу, тоже достаёт необходимость постоянного пересчёта мелочи для сдачи, не до конца понимает, походу, что, как только технический прогресс окончательно победит и в Мухинске, она лишится этой своей работы.

Кому-то бы наверное показалось смешным, что молодой парень словно та бабка так переживает за свою сумку среди обычных граждан, и плотно прижимает её, стоя в самом конце салона. А вот я не вижу в этом ничего юморного. Мне ещё ни разу не приходилось носить при себе такую огромную для меня сумму денег. Хотелось бы расслабиться, отвлекаясь на виды родного города – когда я теперь его вновь увижу? – да не получается. Всё-таки в богатстве есть и свои минусы. Начинаешь за его сохранность переживать.

– Видала? – спрашивает одна из женщин у другой, сидящие рядом, отвлекая меня от раздумий. – Валька проехала навстречу.

– Какая?

– Да соседей твоих дочка. Вон какую машину себе купила. Большую.

– А-а, Сидоренко что ли? Так у неё Сашка уж третий год воюет. А в прошлом ранен был, им ещё денег выплатили. Вот и купила. Они ж ещё и квартиру поменяли.

– Тогда понятно. Мой Серёжка-то тоже хотел поменять с доплатой, но пока торговался, такая же вот, как эта Валька, на мужнины деньги перебила цену. На Васильева, где гастроном, в том доме.

– На Васильева хорошие дома, с колонками. Особенно сейчас выручают, когда горячую во всём городе отключили. Только больно уж они там старые, ещё при Сталине построили.

– Зато самый центр, считай.

Точно заметили. По квартирам не скажешь – поди там, разберись, кто чего купил – а вот личный автопарк у нас за последние два-три года очень сильно поменялся в пользу дорогих тачек. За счёт жён военных.

У нас в городе полно мужиков на контракт ушло, и поток желающих не иссякает. Военкомы разборчивы, у меня здешнего соседа по лестничной площадке, Валерку Баранова, завернули из-за диабета, хотя он у него второго типа.

Пытался за деньги порешать вопрос с медиками, но те даже связываться не стали. Сейчас же весь учёт электронный, попробуй удали из единой базы. А если окажешься в больничке в бессознательном состоянии и тебе через капельницу глюкозу вольют? Найдут ведь, кто стёр информацию, по сути убив человека, и посадят, как пить дать.

О, вот и площадь, тут выходит пол-автобуса, и я следом. В гостиницу сразу не иду, мне пока торопиться некуда. Откуда я мог знать, что у меня получится так быстро порешать все дела? Обратный билет из Владимира взял на семнадцать сорок пять, с большим запасом, в армии мы называли это ефрейторским зазором. Просиживать на вокзале – не вариант. Вдруг полицейский патруль привяжется с осмотром сумки и обнаружат там мои деньги? что я скажу? Так-то, понятно, не их дело, да и для досмотра личных вещей нужны веские основания, только зачем нарываться?

Прохожу между гостиницей и МФЦ в небольшой парк, там в такую рань почти никого нет, а с лавочки, на которой я устроился, всё хорошо видно. За мной никто не наблюдает. Открываю сумку и осуществляю задуманное – не вытаскивая наружу ни пакет валдбериса с моими тремя миллионами ста пятидесятью тысячами, ни куртку, впихиваю деньги в рукав и сворачиваю ветровку плотнее, как когда-то шинель в скатку. Вот так до унаследованного мною богатства добраться будет тяжелее.

Сейчас воров стало заметно меньше, просто возможности добычи резко сократились. От украденных банковских карт толку никакого нет, а всякие вещицы вроде смартфонов ещё надо уметь сбывать. Те, кто занимается скупкой краденного, часто на остром крючке у оперов сидят и стучат что те дятлы. Их, как и карманников и не берут-то в оборот лишь до поры до времени, используя в качестве источника информации. Поэтому мы от своей бригады воров держали подальше, ну, кроме таких старых и заслуженных как дядя Коля, но он-то давно уж по этим делам в завязке. А когда полицейским надо продемонстрировать высокому руководству высокие показатели в работе, они своих же информаторов отправляют на нары, стучать уже на зонах.

Короче, да, воров меньше, однако они есть. Очень не хочется, чтобы честно мною унаследованные деньги достались кому-нибудь из них. Вот же не было печали, да теперь разбогател. А что будет, когда я миллиардером стану? Ха-ха, смешно. Шутник Лёха, будем знакомы.

Теперь с большим спокойствием на душе направляюсь к себе в номер. Здесь я пробуду до упора. Освободить номер до двенадцати? Вот без двух минут и покину отель. Поваляюсь, телевизор посмотрю.

– Вам хотите если в номере убраться мусор? – спрашивает горничная, женщина лет тридцати с гаком восточной наружности, ломая великий язык Пушкина и Путина.

И к нам сюда добрались. Кстати, возле магазина тоже видел гастарбайтеров. Неужели в Москве работы нет или здесь платят не хуже? Даже удивительно. Раньше я мухинский на этот факт внимания не обращал, работают и работают, а сейчас вот даже как-то интересно стало. Думаю, наверное тут просто спокойней и с жильём попроще.

– Нет, спасибо. – достаю ключ-карту и открываю дверь. – Я сегодня выезжаю. Тогда и уберётесь.

– Вода? Чай, кофа, сахар?

На тележке, которую она за собой таскает, нижняя полка заполнена перечисленным. Я уже открыл дверь, вижу, что одна бутылка воды у меня ещё не почата, да и налитую в чайник почти не расходовал.

– Не нужно. – отказываюсь.

Прежний мухинский набрал бы себе халявных пакетиков, а мне московскому даже подумать о таком смешно. Я и то, что уже в номере, не использованное оставлю. И сразу, пока не забыл, достал из паспорта пятисот рублёвку, положил на стол и прижал её край графином. Шиковать так шиковать. Хотя тот же Юрка в отелях чаевые в разы больше оставляет. Но он и не всего на сутки в них останавливался.

Закрыл дверь на замок, поставил сумку рядом с кроватью. В душ не пойду, дома помоюсь. Включил чайник и разделся, бросив джинсы и рубашку на спинку кресла, достаточно аккуратно, чтобы не помялись. До самого выезда буду валяться в кровати – на ногах и на заднице сегодня ещё успею побывать. Включил телевизор, там про адвокатов какой-то блогерши в новостях говорят. Оспаривают решение суда об аресте её активов на пятьдесят с чем-то миллиардов рублей.

Капец, это же безумие какое-то. Не миллионов, миллиардов. И дура зачем-то от налогов бегала. Жадность и тупость. Ага, дура, тупость. Только вот это она полсотни лярдов заработала, а не я, весь из себя такой умный. Впрочем, мне теперь тоже грех жаловаться. И карьера с повышением доходов намечается, и накопления почти в полтора миллиона, и в сумке три сто пятьдесят.

Переключил на двадцатый канал, там МузТВ, засыпал в стакан сразу два пакетика кофе и залил их водой на половину стакана, что-то вроде эспрессо получилось, и лёг на кровать. Пока пил, расслабился, получилось отключиться от влезших опять в голову мыслей про тётку с этой коровой Светкой, иначе бы опять завёлся и вместо отдыха получились бы одни лишь душевные терзания. А так, допив кофе, уснул, а проснулся уже в половине двенадцатого.

Что б уж до самой столицы, до дома не захотелось, навестил туалет. Опять же, не стал забирать неизрасходованные пакетики шампуня, геля для душа и мыла. И это решение оказалось абсолютно естественным, без всяких раздумий.

А ведь я реально уже состоялся как совершенно новая личность. Не лошарик-ботан, не бандит-пацан, но ведь, главное, и не серединка на половинку со смещением триггера ближе к тому или иному из своих бывших характеров, а нечто совершенно новое, непонятное пока самому. Знаю только наверняка, что этот новый я себе нравлюсь намного-намного больше обоих прежних своих личностей.

Оделся, взял драгоценную сумку, волевым усилием отказавшись ещё раз пересчитать полученное наследство, спасибо, братаны, постараюсь прожить достойно и за вас тоже, обулся и вышел из номера.

Ключи оставил на ресепшене, попрощался, пообещал парню-администратору непременно ещё раз остановиться в этом отеле, если приеду в Мухинск, и вышел на улицу.

Время обеденное, и пора бы подкрепиться. Тут совсем рядом замечательная пирожковая. В ней кроме свежей выпечки и пельмени собственной лепки отваривают. Там тётя Рита работает, наша бывшая детдомовская повариха. Её в своё время уволили и чуть не посадили, когда у нас половина сальмонеллёзом заболела, яйца не качественные поставили.

Мы за тётю Риту потом все со слезами просили, чтобы не наказывали и не увольняли. В тюрьму её не отправили, но готовить для детей запретили, уволили. Как же мы потом жалели, вспоминая, насколько при ней всё было вкусно.

У каждого повара, работающего в подобных местах, всегда есть выбор готовить некоторые блюда с душой или безопасно. Тётя Рита выбрала первое, и потому при ней мы омлеты ели, только треск за ушами стоял, а после её ухода, даже такие неизбалованные дети как мы в пережаренном блюде только ковырялись. Безопасно, но совсем есть не хотелось.

С грустью думаю в шутку, пойти что ли ещё раз рискнуть попробовать тёть Ритину стряпню? То моё тело, которое сейчас лежит в морге, могло переварить любые бациллы, меня в тот раз даже сальмонелла не взяла, а вот как бы повело себя нынешнее, трудно сказать. Впрочем, ноги уже несут туда. В «Жемчужину» идти не хочется, ждать там заказа, пока приготовят, да и вдруг захотелось на нашу любимую повариху ещё раз посмотреть, хотя и видел-то её там всего пару месяцев назад. Постарела сильно, но держится бодрячком.

В пирожковой есть всего два стола, за которыми можно сидеть на стульях, и десяток, где едят стоя. Здесь ещё странная форма оплаты – вначале идёшь к прилавку, смотришь, что есть в наличии и чего бы тебе хотелось, потом направляешься в кассу, там тебе это пробивают, и с чеком возвращаешься за покупкой. Говорят, при СССР так было везде, а сейчас я такой организации продаж больше нигде не видел.

– Два беляша и стакан томатного сока, – выбрав, чем перекусить, говорю кассирше, отстояв совсем небольшую очередь.

– Сто девяносто четыре рубля, и, если можно, без сдачи. – просит женщина за кассой.

– Картой. – показываю ей пластик.

Тётю Риту я, увы, не увидел. Наверное, у неё выходной день. Беляши оказались как всегда вкусными, а вот томатный сок, который налили из графина, явно делали здесь сами из томатной пасты и яблочного пюре – оно дешевле. Ну, так а чего я хотел за такие-то смешные деньги?

На выходе из пирожковой нос к носу сталкиваюсь с теми двумя девчонками, которые у дач заскочили после меня в автобус, тесен град Мухинск.

– Ой, извините! – пискнула одна из них.

Обе оценивающе осмотрели меня и лукаво повели глазками. Рано вам ещё на взрослых парней заглядываться, пигалицы. У вас вместо грудей пока прыщи.

Достал смартфон, открыл приложение Яндекс-такси, вбил в поисковую строку железнодорожный вокзал Владимира и хмыкнул. Эконом класс – три шестьсот двадцать, комфорт – три девятьсот восемьдесят пять. Считай, в четыре раза дороже, чем я сюда с Петькой доехал. Но идти к станциям, ждать, пока извозчик наберёт пассажиров, ехать потом с деньгами и попутчиками – не вариант. Электричкой тем более.

Ни комфорт-плюс, ни бизнес-класс тут Яндекс не предлагает, да мне и комфорта хватит. Ехать экономом на дальнее расстояние не хочется.

Подъехала КИА РИО, не новая, но вполне приличная. За рулём степенный мужик годков так пятидесяти в футболке с надписью по-английски Роллинг Стоунс. Мастодонт. У нас физрук был старый рокер, тоже всякую фигню иногда любил включать в спортзале, шум только создавал, нет бы Тимати какого-нибудь. Ну, пусть только попробует свою шнягу включить.

– Вы до Владимира? Один? – уточняет склонившись к открытому переднему окну пассажирского места.

– Да. Да. – отвечаю утвердительно на оба вопроса и сажусь сзади. – Если можно, радио шансон включите. – прошу.

Так-то мне шансон не очень, но лучше уж так, чем рок. Желание клиента – закон, и таксист спорить не стал, включив магнитолу на нужную волну. Ещё бы. Влеплю кол, в рейтинге потеряет. Правда, до сих пор не знаю, как эти рейтинги сказываются на карманах водителей, насколько снижение критично, но им этого явно никому не хочется.

Откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Не потому что спать хочется, а просто даю намёк о своём нежелании вступать в разговор. Мужик всё понял правильно, и я глаза открыл, любуясь напоследок знакомыми до боли пейзажами.

Теперь надо подумать, что мне делать с деньгами. Конечно, первым делом приходит в голову положить их в банк. Сейчас такие проценты, что даже в Сбере за год пол миллиона накапают, не пито, не едено. Плохо что ли? Хорошо. Вот только стремно идти с такой суммой в банк. Тут прав Юрка насчёт изменившихся времён. Могут поинтересоваться, откуда дровишки. Или три ляма – это несерьёзно? Вон даже с полусотней ярдов только-только накрыли. Но рисковать не хочется.

Держать дома? У нас Игорёк Вовасов свою первую ходку сделал за то, что обносил квартиры, забираясь в них с крыши через балконы. Ну так у мухинских домов самый высокий этаж пятый, а у меня семнадцатый. Плюс высокий технический этаж, плюс у меня не открытый балкон, а всегда перед уходом закрытая полу-лоджия. А когда вернутся Наиль с Эльвирой, настоятельно попрошу их всё ж в конце-то концов закрывать тамбурную дверь, у них бабла и добра всяко больше, чем даже сейчас у меня. Нет, в квартире мои денежки будут в безопасности, хотя конечно же зарекаться ни о чём не стоит. Но, блин, инфляция. Получается, к тем полу-миллионам, которые я не получу в качество процентов, надо смело добавлять столько же, сколько реально потеряю в покупательной способности доставшейся суммы.