Текст книги "Из огня да в полымя (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Уж не знаю, зачем я сказал этим высокопоставленным красоткам, что собираюсь сегодня присматривать себе телевизор. Нот, он мне нужен, я так решил, только хотел на эту покупку, как и на остальные, пустить те деньги, которые найду в Мухинске. Суммы, которая там сейчас лежит, понятно, не знаю, но уж явно не пять копеек. На намеченное наверняка хватит.

И всё же в самом деле, что мне мешает сегодня просто выбрать модели и к ним прицениться? Куда я тороплюсь? Никуда. До пятницы, я как тот Пятачок из сказки про Винни Пуха, совершенно свободен. Если говорить о вечерах после работы. Так что, решено, по пути заеду в торговый центр Республика, это совсем рядом от меня. Точно! Я ж ещё хотел себе всяких деликатесов прикупить, побаловать свою новую личность элементами красивой жизни, а то раньше я провинциальный о таком и думать не мог, а я московский был каким-то чушпаном. Хотя нельзя наверное так о самом себе говорить. Но, что было, то было.

В метро хотел поискать коучей в деле профайлинга. Ютуб заблокировали, впн я не пользуюсь, через них банковские приложения взламывают, как орехи щёлкают, а у меня их целых два, не хотелось бы деньжат лишиться, но сейчас и на рутубе или ВК видео можно нужные ролики найти. Туда постепенно все перебираются. Ноют правда, там донаты не те, что прежде, только куда деваться? Понятно, что эти все коучи большей частью шарлатаны, но мне ведь реально не нужно научиться менталу и эмпатии, просто набраться нужной терминологии и узнать распространённые среди профайлеров методы, чтобы я мог при надобности с умным видом пускать пыль в глаза.

Однако заняться поиском и просмотром нужных видео не довелось. Во-первых, вспомнил, что забыл наушники, а, во-вторых, на первой же станции Кольцевой линии зашла в вагон и встала рядом со мной бабища очень похожая на мою родную тётку Галю, из Мухинска, и мысли утекли в другую сторону, в сторону родни, и меня провинциального, и меня столичного.

С первым мною более-менее всё ясно, там две родственницы. Родная сестра моей матери обычная мерзавка. Тварь. Ненависти к ней не испытываю, зато гадливого презрения полная тележка, как и к её дочери Светке, двоюродной сестричке. Обе друг друга стоят. Не удивительно. Как говорила Карина Георгиевна, повар в нашем детдоме, от рябинки не родятся апельсинки.

Тётки несколько раз предлагали если не усыновить родного племянника, так хотя бы взять под опеку в свой дом. Да куда там. Эта скотина, проживающая с дочкой в трёхкомнатной квартире, где правда время от времени появлялись новые сожители, отказывалась наотрез. Дескать сами нуждаемся, живём бедно. Лживая сучка. Нет, жили-то они со Светкой действительно небогато. Только не из-за того, что Галька мало зарабатывала, а потому что жадная. Обе они жадные.

У неё был и теперь есть новый УАЗ-буханка, на котором она ездит по знакомым фермерам и берёт у них всякую разную молочку – сметану, творог, масло и прочее. На нашем мухинском рынке у неё своя палатка, где она плоды крестьянского труда и продаёт. Не жирует, но и далеко не бедствует.

Тем не менее, помочь сыну родной сестры не пожелала. Она даже ни разу ко мне в детдом с подарками не приходила, ни она, ни Светка. Просто, город у нас маленький, иногда сталкивались. Обе делали елейные рожи, спрашивали, как дела, на этом их участие в моей судьбе заканчивалось.

Родственные чувства у Галины проснулись лишь дважды. Первый раз, когда мне после службы в армии выделили квартиру в центре. Тогда она прибежала с предложением переехать к ним, а в квартиру пускать посуточно командировочных. Разумеется, сразу же была послана далеко и надолго. А второй раз, когда я уже с пацанами стал защищать торгашей на рынке, попыталась через меня порешать вопрос с бригадиром насчёт снижения платы за охрану, и отправилась по тому же адресу.

– Молодой человек, вы выходите? – раздался за спиной голос той самой бабы, похожей на мою тётку. Отвлекла от размышлений. – Если не выходите, дайте я пройду.

– Я тоже выхожу. – не без труда чуть оборачиваюсь к ней в толпе и улыбаюсь. Она же не виновата, что на родственную мне тварь похожа.

Когда уже заходил в вагон электропоезда своей ветки метро, меня вдруг прострелило. Чёрт, гадство какое! А ведь этим двум толстомясым дурам теперь достанется и моя квартирка в центре Мухинска, и моя тачка⁈ Капец полный. На меня вдруг такая злость накатила, что вошедший за мной интеллигентный старичок в очках, заметив моё выражение лица, даже отшатнулся и поспешил отойти сквозь толпу пассажиров подальше.

Вот какого, спрашивается, я оформил квартиру в собственность? Был ведь вариант оставить её на договоре социального найма. Так нет же, думал прожить век, и за эти сто лет, продав свою однушку, вложив накопления, купить что-нибудь более просторное. Ага, купил, называется. Труп мой уже закопали, и что-то сильно сомневаюсь, что родственницы хоть сколько-то на эти похороны потратились. Зато за наследством прибегут, стопудово. Уродины.

Да, пусть та квартирка стоит миллион-полтора, дешевле, чем одна только кладовая у меня в нынешней квартире в Новой Москве, и всё равно обидно. И тачила, пусть и похожа на ведро с болтами, но я ж там всё перебрал. Сколько геморроя было с доставанием запчастей, ух. Теперь, хоть и выглядит непрезентабельно, ещё и правое заднее крыло с вмятиной, но бегает что тот гоночный автомобиль.

Могу как-нибудь помешать, чтобы это не досталось Галке со Светкой? Лучше б государству вернулось, оно хоть о детях-сиротах заботится. Разное можно говорить, но ни там, ни тут я не знал, что такое голод или холод, а болезни лечили, прививки ставили. Заботу проявляли, обували, одевали, учили. Пусть мухинского толком ничему и не научили, так я московский, считай, за двоих знаний впитал. До сих пор своих учителей, кроме химички, воспитателей и директоров с уважением вспоминаю. Кстати, своих подмосковных могу ведь навещать. Как-нибудь обязательно сделаю.

Нет, увы, никак я этим дурам не помешаю. Разве что грохнуть их? Ну, на такое я не подпишусь. Не ангел конечно, но и не бес. Пусть подавятся сучки. Хорошо хоть, что сбережений у меня никаких нет на счетах. А свою заначку налички, заберу, как и общак. Она у меня в гараже устроена, и не в моём, а дяди Колином, пустом. Где ключи лежат, знаю. Только нижний кирпич справа от ворот вынуть, и вот они, мои деньжата. Тысяч двадцать с небольшим. По московским меркам смешные, однако кровные, теперь даже, получается, ценой жизни заработанные.

– Вы мне своим портфелем уже всю коленку отбили. – жалуется девушка, чуть помладше меня. – Нельзя ли как-нибудь поаккуратней?

Инстинктивно активирую ментальную способность и слышу, как она в мыслях себя отругала: «Нашла, где знакомиться дура. Да, парень симпатичный, статный и явно хорошо зарабатывающий, но вижу его в первый и наверняка в последний раз. Зачем привлекаю его внимание напраслиной? Он что, в театр или ресторан меня пригласит?». Тем не менее смотрит строго, насупившись.

– Извините, – перекладываю кейс в другую руку. – Не заметил.

Короткий спазм в голове быстро прошёл, и я вернулся к обдумыванию своей судьбы. Если с мухинской роднёй всё ясно, то вот со мной московским история более мутная. Имею родного отца, от которого собственно моя мама меня и родила. Только у папаши уже имелась семья, и он как раз из тех, кто сделал себе картеру благодаря жене, настоящей мегере, как я понимаю из подслушанных разговоров, которые мать вела на кухне с подругами.

Весь лоск и блеск Сергея Александровича Платова, все его деньги и собственность были обеспечены за счёт работы на тестя или достались вместе с женой сразу при выходе из ЗАГСа. Моя мать, когда связалась с ним, об этом даже не догадывалась. Красивый, щедрый, состоятельный мужчина, приехавший из Китая, где он работал, перемещаясь по треугольнику Шанхай-Пекин-Гонконг, покорил её сердце и замутил разум. В результате, вот он я, вылез на свет божий.

Когда мой биологический отец узнал такую радостную новость, то тут же перестал отвечать на звонки. Хуже началось, когда имевшая обширные связи в Москве моя мачеха узнала про меня. Уж как она это сделала, ума не приложу. Но случилось то, что случилось. Папашке был сделан жестокий втык и требование забыть о существовании внебрачного отпрыска, что, надо отдать ему должное, он, пообещав, выполнил в полном объёме. А к маме приезжали какие-то неприятные дяди, числом два, нет, не коллеги меня мухинского, много хуже, в пиджаках, галстуках и с портфелями в руках. После их визита мама прекратила всякие попытки связаться с бросившим её мужчиной. Самое плохое – я ведь хорошо помню – она действительно его очень любила. До самого своего последнего дня. Поэтому, кроме отчества от него, и фамилию мне папашкину в свидетельстве о рождении записала, хотя сама оставалась Виноградовой.

В общем, и этих родственников в топку. Хорошо, что хоть им от меня ничего не достанется. Да, там же ещё у меня два сродных брата, примерно моих ровесников, может чуть старше, и сестра, та младше меня лет на восемь или около того. Я во втором или третьем классе был, когда подслушал в очередной раз мамин разговор. Получается, ей сейчас годиков семнадцать-восемнадцать. Не знаю, ни как их всех троих зовут, ни чем занимаются, да и пошли они в задницу. Мне так даже теперь в миллион раз лучше. Сам себе хозяин, никаких ни перед кем обязательств.

А вот и конечная станция. Как дорога-то быстро пролетела. Кстати, а где та девка, которой я понравился? Нету. Вышла раньше. А я-то и не заметил.

У нас на станции эскалаторов нет, мы совсем неглубоко под землёй. И обгоняя людской поток шагая через ступеньку поднимаюсь наверх. Вон и мой электробус. Ускоряюсь и успеваю заскочить в него. Правда, тут спасибо водителю, немножко подождал.

Выхожу, как и планировал, за одну остановку до своей. Оказываюсь на краю широкой аллеи, идущей почти от метро до наших домов и дальше почти к самому строящемуся физкультурно-оздоровительному центру. На алее выделенная велодорожка, а по краям скамейки и деревья, которые привозили не саженцами, а уже выросшими, с корнями и грунтом упакованными в какие-то сетки. Так что, хоть аллее всего два с небольшим года, а тень от посадок как в лесу.

Сворачиваю, чтобы пройти немного обратно в сторону, откуда приехал. Навстречу мне трусят еле-еле благообразные старичок со старушкой в спортивных штанах и футболках и с перемотанными лентами седыми волосами. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбку. Нет, не вижу ничего смешного в занимающихся спортом очень-очень пожилых людях. Просто вдруг исчезло то неприятное чувство в душе, которое меня кололо с того самого момента, как я принял решение с понедельника начать заниматься ещё и бегом. Расстраивала необходимость просыпаться с утра на полчаса раньше и так моего раннего подъёма. А выход-то – вот он. От своего намерения отказываться не стану, просто бегать буду по вечерам. Часок по этой аллее, туда-обратно километров пять-шесть. Расстояние нормальное. усталость можно регулировать скоростью движения. Вот так, часто правильные решения приходят спонтанно.

Перед торговым центром три здоровые круглые клумбы, вокруг которых сплошные лавки, и на них почти всё занято разношёрстной публикой. Время дня такое. Тут и девчонки среднего школьного возраста сидят и облизывают мороженое в вафельных стаканчиках, рядом хмурый мужик думает о чём-то печальном с банкой энергетика в одной руке и тлеющей сигаретой в другой. Дым прям на девчонок. Те и внимания не обращают. Пацаны какие-то ржут как кони, склонившись втроём над экраном смартфона, парни, девушки, бабуля, одетая будто сейчас, если не зима, то поздняя осень, два унылых гастарбайтера в синих спецовках с наполовину заполненными чёрными мусорными пакетами у их ног сидят отдыхают. Пацан лет семи забрался на скамью ногами и прыгает, радуется непонятно чему. Жизнь бьёт ключом. А есть же дураки, которые добровольно её прерывают. Это если о грустном.

Основной вход в здание, к которому поднимаюсь по широким ступеням, выполнен в виде огромного вращающегося стеклянного барабана. Смотрится эффектно, но вот в такие часы пик, когда народ после работы устремляется по магазинам, на мой взгляд не очень удобно. Того и гляди, или я кому-нибудь на пятку наступлю, или мне. Но обошлось.

Хотел идти к эскалаторам – мне нужен четвёртый этаж, да тут сбоку открылись двери одного из лифтов, а перед ним людей всего двое, парень с девушкой. Обнимаются, целуются, никого не стесняются. Постыдились бы. Ладно, я баба Валя что-ли, вахтёрша из общежития сетевязальной фабрики? Та всё любила нас поругать, и даже подношения не помогали.

В этом магазине я уже бывал, покупал здесь себе смартфон. Если в прошлом всегда при приближении продавцов-консультантов я всегда почему-то смущался, бормотал что-то вроде «я только посмотреть» и трусливо сбегал, то сейчас чувствую и в этом плане совсем изменился. Парень чуть постарше меня с бейджиком «Алексей», тёзка значит, встретил как родного. Понял, что я ищу телевизор попроще, только чтобы имелись кнопки включения-выключения, прибавления-убавления звука и переключения каналов. Этого мне бы хватило, но где ж теперь такие найдёшь? Всё навороченное по самое не могу.

Комната у меня в квартире небольшая. Я не плачусь, просто слишком широкий экран мне ни к чему, с таким косоглазие заработаешь. С тёзкой просмотрел все устраивающие варианты. Порадовался, за свою зарплату могу сразу четыре купить, и это если скидок не будет.

– Доставка когда происходит, Алексей? – спрашиваю.

Машины у меня нет, самому на себе волочь не хочется, хотя тут и рядом до дома.

– В любое удобное время, сами выбираете когда, – поясняет консультант. – Конечно при условии, что товар будет на складе или согласитесь на выставочный образец. Бывает, что день-два придётся подождать. Сегодня будете брать?

– Нет, спасибо. Куплю точно у вас, только на следующей неделе.

– Хорошо, приходите, будем ждать. – парень улыбается, причём безо всякой эмпатии вижу, что искренне.

Из магазина техники уже эскалатором спускаюсь в супермаркет. Народа – вообще не протолкнуться. Ну а чего я ожидал? Время ещё девяти нет. Беру тележку, а не корзинку, потому что сегодня в плане крупные покупки. После чего начинаю лавировать между людей, как на своей тачке по дороге из Мухинска в Рыбное между ухабами, до того, как там наконец-то три года назад асфальт проложили.

Вначале направляюсь к товарам бытовой химии. Дома у меня кое-какие запасы ещё остались, но совсем мало. Беру заодно там туалетной бумаги, а то сегодня последний рулон начал, и решил на кухне вместо тканевых использовать бумажные полотенца, взял и их упаковку. Набрал средств гигиены и для бритья. Щетниа на лице у меня хоть и не очень активно растёт, но бриться всё равно каждый день надо. Каспарова терпеть не может небритых. Говорит мужской части коллектива, или в отпуске отращивайте модную бороду и ухаживайте за ней в барбершопах, или ходите с гладкими лицами, а не как похмельные бомжи. Первый вариант меня не прельщает – и времени много уходить будет, и деньги лишние тратить придётся, так что, предпочёл второй.

Затем перешёл к ягодам-фруктам, гулять так гулять, пробовать так пробовать, взял папайю, питахайю, мангустин, гранадиллу, всего по одной штуки, хоть узнаю, каковы эти плоды на вкус, и загрузил в тележку чего попроще, уже давно опробованное – краснодарских яблок свежего урожая с пол кило, столько же груш и мандарин, марокканских, с наклеенными ромбиками. Из ягод выбрал только большой стакан голубики из Аргентины и пластмассовую коробочку клубники, моей землячки из Владимирской области.

В детдоме мы дружно не любили четверг, потому что в этот день в столовой у нас был рыбный день. Сегодня среда, и я проверю, может дело вовсе не в морепродуктах. Хочу наконец-то попробовать чёрную икру и заворачиваю тележку к рыбному прилавку. Мои студенческие друзья-мажоры Юрок с Виталиком утверждают, что красная вкуснее, просто, понты дороже денег. Но оценки лучше выставлять самому. Да, только сделаю это, пожалуй, в другой раз.

Нет, знал, что чёрная икра дорогая, но, блин, не тридцать же шесть тысяч за баночку! Совсем что ли с дуба упали, такой ценник ставить? И это самая дешёвая. Вот козлы. Ладно, мечты должны сбываться, и однажды я приду за этой покупкой, как только начну работать на самых верхних этажах нашего офисного здания, где такие зарплаты и премии, что при озвучивании шёпотом их размеров, уши наотрез отказываются верить.

А пока взял красную икру в стеклянной банке, видно, что каждое зёрнышко одно к другому и безо всякого рыбного сока. Добавил к своему набору нарезку ломтиками слабосолёной сёмги и приличный кусок грамм триста зубатки горячего копчения. На селёдку посмотрел, аппетитная, но у меня сегодня день гурмана, её я и так за всю жизнь много слопал. В армии нам сельдь даже жаренной давали. Фу.

Раз уж пошло так дела, прихватил ещё – на этот раз с полки – баночку мяса криля, а затем и королевских креветок, сразу два пакета. Парень я здоровый, пока тут хожу, аппетит всё больше нагуливается, так что, оба сегодня влезут. Под копание в интернете. Раз уж мне в понедельник предстоит рандеву с любимым папочкой Анны Николаевны, изучу-ка я всё что найду в сети про Инвест-гамма холдинг. И были, и небылицы.

У колбасного отдела пришлось выстоять очередь. Она была хоть и большая, но там нарезкой занимались сразу три тётеньки, работали они споро, так что, долго ждать не пришлось. Взял четыре вида, всего понемногу, по сто грамм – сальчичон, брауншвейгской, пармской и бастурмы. Последняя наверняка и близко не похожа на ту домашнюю, что присылали Ринату Кутуеву, моему армейскому другу родители. Где бы ни брал, такой вкусной не попадалось.

Студентами мы часто бегали в ближайший супермаркет за горячей едой, но теперь я в сторону стола с готовой продукции даже не смотрю. Лучше сам всё сделаю. К тому же сейчас вечер, мало ли сколько те котлеты или ещё что-то пролежало? Хотя, смотрю, народ наваливает, как в поход готовится, много всего. Ещё минут двадцать бродил между стеллажами и к терминалам самообслуживания подошёл с полной тележкой.

Дежурившая там девушка-продавец, помогавшая слоупокам пробивать товары, быстро оценила и мой внешний вид, и номенклатуру купленных мною товаров. Она ведь очень занятая сейчас, работает, и тем не менее, вижу, как она на время выпала из реальности, посмотрев на меня заинтересованным, чуточку мечтательным взглядом.

Просто уму не постижимо, как я в этом теле умудрился остаться девственником. В голове не укладывается. Всё, решено, в Мухинске, первым делом не за деньгами отправлюсь, а решу вопрос с девчонкой. Как только сниму номер в гостинице, так сразу же в наш центральный ресторан. Лично знаком там с несколькими тарелочницами, то есть теми, кто готов более глубоко продолжить знакомство с мужчиной взамен угощения в дорогом по нашим мухинским меркам ресторане. И не проституция, и всё честно. Понятно, ни одна из них во мне Лёху Железо не признает. Я теперь интеллигентный молодой мужчина из Москвы.

– Может ещё один пакет возьмёте? – предложила заинтересовавшаяся мною продавщица.

– Влезет, – уверенно отвечаю, глазомер меня не подводит. – Да и рук у меня всего две. Не на шею же вешать.

Я говорил это, укладывая продукты в пакеты, даже не думая шутить, но девушка рассмеялась, словно я стендапер из Камеди-клаб.

На улице уже сумерки, и на аллее, по которой я двинулся домой, зажглись фонари. Ждать транспорта и влезать в него с ворохом покупок или вызывать такси, чтобы проехать одну остановку, посчитал лишним. Парень я здоровый, крепкий, дойду без проблем.

Заодно решил всё ж определить дальность действия своих паранормальных способностей. Людей на дорожке и скмейках много, так что, шёл и экспериментировал. Ценой ломоты в висках установил границы действия своих умений. Для ментала – метров двадцать пять, если я правильно помню длину бассейна, для эмпатии – в полтора раза дальше. Что ж, я думаю, весьма неплохо.

Глава 12

В четверг холл нашего офисного здания встретил меня столпотворением у турникетов чуть больше обычного. У крайнего прохода с двумя охранниками объяснялся на повышенных тонах с надрывом какой-то высокий мужчина в дорогом тёмно-синем костюме, остальные сотрудники притормаживали шаги, прислушиваясь, из-за чего и возникла толкучка. Зачем-то навострил уши и я. Чрезмерное любопытство – ещё одна проснувшаяся во мне черта характера, ранее не свойственная мне в обоих моих личностях. Понятно, резко изменилось отношение к жизни, пробудился огонёк интереса к ней, какой-то драйв и задор. Так что, могу ждать от себя много нового, порой совсем непонятного. Да сих пор не пойму, кого сейчас внутри больше – провинциального бандита или вечно комплексующего столичного чушпана.

– Говорю же, Илья Александрович вечером обещал разобраться. – ныл мужчина. Такой плачущий тон совсем не вязался с его солидным внешним видом. – Мою объяснительную должны были прочитать на самом верху.

– А мы вам в сотый раз отвечаем, значит, ваш Илья Александрович разобрался, – подняв взгляд вверх устало и раздражённо произнёс секьюрити, похожий на мой бельевой шкаф в комнате. Размерами. Огромный. Стоявший рядом с ним мелкий коллега из-за этого смотрелся немного комично. – Вы уволены. Пропуск аннулирован. Не создавайте здесь помехи. Если хотите, идите к въезду на подземную парковку и ловите своего бывшего руководителя там. К нам какие вопросы?

Ну, логично, чего. Парни выполняют свою работу. Зачем с них что-то спрашивать? Почему бы мне именно сейчас не попробовать использование эмпатии на толпе своих коллег? Тут их десятка два, если не больше. Пацан сказал – пацан сделал. Лавина чувств окружающих ударила по моему сознанию так, что я даже покачнулся. Ра дует, что с каждым разом моя стойкость к откату применения своих способностей становится всё крепче.

У большинства просто обычное любопытство. Чуть меньше тех, кто испытывает затаённый страх оказаться на месте этого бедолаги. И уж совсем мало – а у меня хорошо получается вычленять, у кого именно какие чувства превалируют – тех, кто злорадствует. Прав был Матвей Павлович, убеждая нас, своих воспитанников в том, что хороших людей всё же намного больше, чем плохих.

От этих плохих и послышались смешки. Чтоб и вас однажды так пинком под зад выперли. Вообще, без причин у нас не увольняют, но жутко от того, что сотрудника выставить с фирмы может даже начальник ненамного стоящий выше. Начальник группы у нас этого своей властью сделать не сможет, а вот руководителю отдела, что называется, лишь пером подмахнуть. И всё собирай вещи. Искать справедливости – только хуже сделать. Могут включить в чёрные списки, написать такую характеристику, что в тюрьму не возьмут, и потом нормальной работы по специальности не найти. Говорят, в Москве миллионов пятнадцать населения. Точно не знаю, но иногда она такая маленькая бывает, что о тебе вдруг становится известно всем, кому бы не следовало.

В государственных и муниципальных учреждениях с защищённостью работников от работодателей вроде получше. Хотя, одного моего мухинского приятеля уволили из полиции, где он постоянно сидел в дежурке, только за то, что из-за любви к пиву и сладкому растолстел и не смог повторно сдать физподготовку. У нас до такого маразма не доходит. Главное, работу свою делай, а уж твои габариты никого не интересуют. Ну, надеюсь, вопросы с увольнениями меня не касаются и не коснутся. Только служебный рост, только вперёд!

– Подождите, я бегу! – женский голос.

В кабинку лифта, и без того заполненную, вслед за мной ворвалась особа лет пятидесяти в брючном костюме и со светлыми кудряшками. Лучше бы не успела. Такое чувство, что она на себя ведро духов вылило. Все восемь человек оказались в том же положении, что и подвергшиеся под Ипром химической атаке французы. Ни чего себе. Я и про бельгийскую реку знаю⁈ Эрудит. Разносторонний. Как-нибудь надо будет покопаться у себя в голове, может я и устройство вечного двигателя знаю или доказательство теоремы Ферма. Удивительно даже, что мне такой математик знаком.

Хорошо, что лифты у нас скоростные, иначе реально бы задохнулся. Моё недовольство разделили и остальные спутники и коллеги по несчастью, если судить по выражениям их лиц. Способность не использовал, холла хватило.

Почему, интересно, я сам никакой туалетной водой не пользуюсь? Одного только запаха геля после бритья явно недостаточно? Вроде бы мне и ни к чему, девки и так, вон, заглядываются, две плановички даже задержались в коридоре, не спеша заходить в кабинет. Поздоровались, о чём-то пошептались за моей спиной, похихикали. как есть дурочки. За тридцать обеим, а всё будто школьницы.

Нет, точно. Куплю себе что-то вроде той, которую себе Игорёк заказывает. Пахнет приятно, если меру знать. У врагов тоже нужно учиться полезному.

У нас в группе ситуация почти не изменилась, старожилы в ответ на моё приветствие или промолчали, или буркнули нечто неразборчивое. Только четвёрка новичков ответила на мою улыбку своими и неожиданно Олечка оказалась вполне приветлива. Неужели решила простить и предпринять очередную попытку накинуть мне на шею хомут или своей тонко чувствующей задницей поняла отношение ко мне начальницы и предпочитает не портить отношений с её фаворитом? Лучше бы конечно второе. Не хочу отбиваться от очередных атак Ветренко, и без того есть чем заняться.

Последним, если не считать начальницы, явился Пётр Васильевич. Громко пожаловался, что чуть не опоздал из-за пробок. Ну, у него это часто употребляемая фраза, все уж привыкли. Он один из всего троих моих коллег, кто ездит на работу на своём авто. Как по мне, глупость. Это начальству с личными водителями проще, сиди себе в пробке, читай чего-нибудь или смотри. Анну нашу Николаевну понимаю. Ей по статусу в подмосковье, в смысле в метро, не положено спускаться.

О, легка на помине. Небрежно поздоровалась -ура! – мне опять, как и Фёдору Ильичу, пусть совсем незаметно улыбнулась – и скрылась у себя. А я постарался быстро отвести глаза, чтобы не успеть залипнуть взглядом на её обтянутой приталенным платьем попке. Сегодня Аннушка в красном. Что ж ты делаешь со мной, госпожа Каспарова? Этой ночью опять приходила, и если в предыдущую, хоть и в нижнем, но белье, то в прошедшую абсолютно голой. Более того, ползла ко мне по огромной, почему-то чёрной, постели на четвереньках, грозно порыкивая, а когда оседлала, мне так и не удалось от неё вырваться, пока не проснулся. Не пойму, правда, почему я так настойчиво пытался освободиться из-под неё? Наверное, подсознательно боюсь с ней близости. И правильно, что боюсь. Не нужно это мне. Так сказать, не по Сеньке шапка.

Скорее бы выходные. Скорее бы Мухинск. Иначе разорвусь в одном месте. теперь-то я не флегматичный лошок-терпила.

Фёдора Ильича мои быстро отведённый взгляд и выражение лица видимо навели на правильные мысли, он о чём-то догадался. Улыбнулся.

– У нас есть время попить кофе и поговорить? – спросил.

– До начала рабочего времени ещё семь минут. – смотрю на часы на мониторе, уже включившимся. – Но и чуть опоздаем, не возбраняется. Для того и сделали чайную. Лишь бы не злоупотребляли. Хочешь поговорить?

– Есть ведь о чём. – поднимается.

В провинции я спокойно обращался даже к старикам «эй, ты», а вот от московского мне досталась некоторая стеснительность в этом вопросе, но раз уж мы с Ильичом договорились, он сам предложил на ты, то чего мяться?

Кончено же компьютер блокирую, пусть смотрят на тёмный экран, кому нужно. Я уже прошёлся менталом по Игорю, Сергею и Наталье, главным заводилам антиплатовского заговора. Они в предвкушении подлянки. Испытывают лёгкое возбуждение. Ну-ну. Посмотрим.

С Арефьевым сделали себе по стаканчику капучино, но спокойно поговорить в чайной не получится. Тут Лукич, старожил консалтинговой группы, отпаивается пустым кипятком, считает, что полезно – нет, он не с похмелья, просто давление скачет, и Зинаида Михайловна собственной персоной со своей подругой. Пока начальник в командировке, его секретарша предпочитает вести беседы за пределами границ личного поместья. Видать насиделась, настрадалась. Передохнуть требуется, сменить обстановку.

Перекинувшись с присутствовавшими парой слов, забрав с собой кофе, выходим. Я веду Ильича в конец коридора к запасному выходу. Там есть большая ниша, все окна которой выходят на высотку Геотеха. Раньше, задолго до моего прихода в Инвест-гамму в той комнате была курилка, но когда государственная борьба с вредной привычкой докатилась и до частного бизнеса, все помещения для курения в здании прикрыли, оставив лишь одно на первом этаже. Нет, начальство, кто любит дымить, так и продолжают это делать у себя в кабинетах с хорошими вытяжками или в окно, а вот рядовым сотрудникам-курильщикам устроили настоящую травлю. За курение в неположенном месте головы рубят беспощадно, вплоть до увольнения, если несколько раз попадёшься. Я сегодняшний не испытываю к ним никакого сочувствия. Пусть бросают, здоровее будут.

Правда те выход тоже нашли, перейдя на всевозможные дымовухи. Запираются в кабинках туалетов и там тянут свою отраву. Запаха табака от этого нет, но воняет неприятно. Впрочем, разветривается быстро, так что, никто из ведущих здоровый образ жизни сотрудников на своих коллег не жалуется. А датчики стоят лишь противопожарные, на пар не срабатывают.

В нише нам с моим стажёром никто не помешает, тут ни людей, ни камер. Ох, чёрт, а зачем тогда я собираюсь Игорька в туалет для разговора выводить? Точно. Вот оно – отличное место!

– Лёш, тебе ведь Анна Николаевна всё рассказала? – спрашивает.

– Не исповедалась, конечно. – начинаю с шутки. – Но, да, и о твоём временном пребывании в нашей группе, и о твоём сыне она информацией поделилась. Сразу скажу, я согласился ему помочь, только не знаю, в чём. И насколько смогу быть ему полезен. И насколько он сможет быть полезен госпоже Каспаровой. Как я понял, у неё на него есть планы.

Фёдор Ильич сделал глоток кофе и ответил:

– Насчёт последнего вопроса, Олег лишним точно не будет. Если честно, мне иногда приходилось платить кое-кому в университете, пользоваться порой связями, но в целом свой диплом с отличием он заслужил по справедливости и заслугам. Когда познакомишься, сам увидишь. Что же касается кратковременности моей работы в этом отделе, я всё равно не хочу выглядеть дебилом. Буду благодарен, если поможешь войти в курс дела, пусть глубоко зарываться в частности мне и не нужно. Только чтобы с текущей работой справляться.