Текст книги "Из огня да в полымя (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Если честно, пока не очень, но я обдумаю и точно пойму.

– Вот и отлично, – усмехнулась Анна Николаевна. – Костюм получше есть? Хотя… – она склонила голову набок и махнула рукой. – Этот вполне подойдёт. Только галстук поменяй на более светлый. И ещё, Алексей. Надеюсь, ты умеешь помнить о тех, кому обязан?

– Неблагодарность – не та черта, которую я хотел бы в себе видеть. Конфету не хотите? Сладкое помогает снять усталость. Я читал в интернете, честное слово.

– Чего? – опять засмеялась начальник. – Платов, иди отсюда, займись делом. – и тут же передумала. – Стой! Ладно, давай сюда конфету. – протянула руку, забрала «Красную шапочку» и возвела очи вверх. – Так и думала. Подарок Зинаиды Михайловны передарил? Она меня тоже такой угощала. Всё равно спасибо, что поделился. Скажи Олечке, пусть мне чай принесёт.

Глава 10

– Алексей Сергеевич Платов, – представляюсь, подойдя к столу соседа, назначенного мне Анной Николаевной в подопечные на первых порах. – Можно просто Алексей или вовсе Лёша, и на ты. – во, как я теперь красиво говорить умею, мухинскому мне такое обращение и в голову бы не пришло, а я московский раньше только тушевался и мямлил, вообще коммуникабельность моим коньком не была ни там, ни тут. – Начальник велела передать вам направление работы, которое я вёл, и ввести в курс дела.

За спиной слышу, как демонстративно фыркнула Наталья Голубева. Тоже мне, кобыла нашлась. Да собственно кобыла она и есть, если по размерам судить. Не в смысле толстая, а высокая и крепкая фигурой. Правда, Наталья может быть эффектной. Это я оценил, когда Голубева во время отгула за забытыми ключами от родительской дачи сюда забегала. Она тогда красовалась в обтягивающих джинсах, в коридоре мужская часть коллектива провожала её взглядами, будто первый раз увидели.

– Фёдор Ильич Арефьев, – мужчина не поленился встать, поправив зачёс на лысину и протягивая после этого руку. – Тогда тоже можно на ты, и Ильич, если так будет удобно.

– Будет. – улыбаюсь в ответ и использую свой ментал.

" – Вроде неплохой малый, – слышу его оценку моей скромной персоны. – Непонятно лишь, чем он заслужил столь ранний карьерный взлёт. Блатной? Стучит? Греет постель той красотке Каспаровой? И почему гримаса муки у него на лице появилась? Голова болит что ли?"

С головой ты, дядя, угадал. Гадство, надо что-то придумать, чтобы лучше себя контролировать. А то нафиг такие способности, если они у меня на роже будут написаны? Впрочем, вроде уже получается не показывать вида, просто сейчас ослабил контроль. А вот насчёт постели с начальницей, эх, как ты ошибаешься. Твои бы слова, да богу в уши.

– Тогда, как с этим закончу, – посмотрел он на ворох инструкций перед собой на столе. – приступим?

– Точно не сегодня, – прохожу на своё место. – Без компьютера – это бесполезно. Да и мне нужно время, чтобы привести всё в порядок. Не хочу вам передавать недодел.

– Тебе, – напомнил он.

– Тебе, Ильич. – смеюсь.

Реально нормальный мужик. Хотя выглядит конечно потасканным. Костюм вон плохо отглажен, и то ли на вырост его себе покупал, то ли похудел с момента приобретения. Воротник у рубашки не свежий. Да и подстричься бы ему не мешало. Я бы вовсе на его месте этот начёс дурацкий убрал, а лучше сбрил бы наголо. Стал бы смотреться моложе. У нас, помню, Петрович, который самопальные стволы делал, так подстригся и лет десять сразу скинул.

Ладно, не моё это дело. Надеялся сегодня до конца дня баклуши бить, но теперь надо и в самом деле все среднесрочные и долгосрочные проекты привести в божеский вид, чтобы проще потом объяснять их своему престарелому стажёру, и действительно не хочу оставлять после себя косяки. Так что, отдых окладывается.

Думал, что было бы неплохо познакомиться с новым соседом поближе, неформально, а тот будто прочитал мои мысли, поинтересовавшись можно ли здесь где-нибудь передохнуть несколько минут, попив чай или кофе. Я повёл его в нашу чайную, где топтавшиеся там две девицы из аудиторской группы, о чём-то своём шушукавшиеся и хихикавшие, поедая при этом здоровенные куски торта, кажется, Медовика, нам нисколько пообщаться не помешали.

Оказывается, Арефьев много моложе того возраста, который я ему мысленно приписал. ему всего сорок восемь, и он действительно к нам пришёл с сильным понижением. Только причина тому личная, а не допущенные провалы в работе.

Фёдор Ильич работал главным инженером в одной из строительных компаний холдинга, и каждый день его служебным транспортом доставляли из Москвы, где он жил с рождения, в Балашиху, а потом обратно. Вроде бы близко, только вот знаменитые московские пробки в часы пик делали этот путь достаточно долгим. К тому же сама его прежняя должность предполагала ненормированный рабочий день с редкими выходными.

Проблема в том, что у Арефьева на иждивении сын-инвалид, болеющий церебральным параличом средней степени тяжести, и когда ещё заболела супруга, которую положили в кардиологию центра имени Бакулева и сделали ей шунтирование, он решил, что всех денег заработать невозможно, и стал подыскивать себе новое место работы, ближе к дому и с намного более щадящим графиком. Видимо наше начальство его ценило и не захотело расставаться с таким добросовестным работником. Предложило в качестве временной меры должность специалиста в группе учёта, пообещав после нового года повысить с переводом в отдел технического контроля.

Получается, мой стажёр у нас временно, и ладно, мне-то какая разница? начальник сказала ввести в курс дела – я выполню, а остальное уж не мои проблемы. Тем более, прямо стучит в груди предчувствие, что мы с Аннушкой покинем царство учёта намного раньше Фёдора Ильича.

– Я сейчас, мне ещё кое-куда заглянуть нужно. – говорю Арефьеву, когда мы с ним выходим в коридор.

– А где здесь туалет? – он интересуется.

– Так вон туда иди до конца коридора, там поворот, и сразу же увидишь эм и же.

Сам направляюсь в противоположном направлении. Дохожу до группы аудиторов и ненадолго замираю. У них и комнат две, соединённых между собой, и размерами они побольше, и сотрудников здесь почти три десятка. Мне, понятно, нужен один. Старший аудитор Бирюков Павел Николаевич, именно он должен мне сбросить в папку на сервере с открытой публикацией данные по проверке Гамматрансмаша, и которые Игоряша собирается незаметно изменить.

Наши айтишники борются за сохранение объёмов памяти серверов холдинга, как за честь любимой девушки. Сделали специальную программу, которая автоматически ровно полночь чистит все временные папки от выложенных в них файлов. То есть, те документы, которые мне завтра перешлёт Павел Николаевич, я должен скопировать себе в закрытые документы и уж дальше с ними работать. Подлинники же, если я сам забуду их убрать, в полночь безвозвратно исчезнут.

Собственно на это и расчёт моих коллег-недоброжелателей. Они придумали, пользуясь тем, что в офисе к папкам открытой публикации есть доступ у всех кого попало, внести правки в полученные мною от аудита документы. Разумеется, с неправильными исходными данными я и итоговый результат получу чёрт те какой. И когда через неделю-две выяснится моя грубейшая ошибка, доказать, что причиной были злонамеренные изменения, не получится. Электронные данные давно сотрутся с сервера, а у аудиторов будут правильные подлинники.

В принципе, если привлечь айтишников, разобраться будет можно, вот только никто не будет долго разбираться, писать докладные и пускать их на согласование, чтобы устраивать расследование по столь пустячному поводу. Просто отдельно взятого старшего специалиста Платова повозят мордой об стол, лишат всех бонусов, заставят переделать и на этом успокоятся.

Так-то толково придумано. Единственное слабое звено в их плане то, что я мог бы увидеть данные, скопировать тли переместить к себе в закрытые документы раньше, чем они успеют внести изменения. Этот вопрос они тоже продумывали. Во-первых, меня хорошо изучили и знали, что с новыми таблицами я начинаю обычно работать после обеденного перерыва, а до этого их даже не смотрю, а, во-вторых, Игорёк решил не пускать всё на самотёк, взялся отслеживать поступление данных от аудита и, как только они появятся во временной папке открытой публикации, дать сигнал Наталье, и та меня отвлечёт на разговор.

Появление в нашей группе новичков и распоряжение Каспаровой передавать мне все дела Арефьеву намерения коллег ничуть не изменили. Здраво рассуждают гады. Косяк всё равно на меня ляжет, со стажёра какой спрос? В ближайший месяц отвечать за просчёты Фёдора Ильича предстоит его наставнику, то есть Платову.

Но я готов к пакости, поэтому здесь. Пусть творят свои тёмные дела, не догадываясь, что у меня будет всё необходимое для нормальной успешной работы. А их подлый поступок даст отличный повод разобраться с бывшим дружком.

– Но у меня ещё всё сырое, Алексей. – с недоумением посмотрел на меня Павел Николаевич. – До вечера сделаю. Если не хочешь завтра до десяти, как обычно, давай сброшу в конце работы. А ты что, на ночь решил оставаться?

– Да нет, Николаич. – мотаю головой. – Я не торопить пришёл. Просто у меня начальница, она, знаешь…

– Наслышан, – усмехается Бирюков.

О хамстве и резкости Каспаровой у нас в офисе уже начали ходить легенды. Только я-то теперь знаю, что она просто очень опасалась, прядя на руководящую должность, ощутить насмешливое или пренебрежительное отношение подчинённых, вызванных её неопытностью и молодым возрастом. Вот и воспользовалась советом подруги, той самой Аллы Дмитриевной Решетовой, считавшей себя уже опытной, больше кричать и чаще наказывать рублём. Ну, Аннушка и сама не подарок, так что, воспользоваться советом ей оказалось несложно. Однако, оказывается, она может быть и совсем другой.

– Ну, да. – киваю, вроде как подтверждая его догадку. – Она решила сама всё держать на контроле. Сбрось графики и таблицы, как в мою открытую публикацию, так и в её. Хорошо?

– Без проблем, – жмёт он плечами. – Дело пары секунд.

– Вот и договорились.

Ухожу довольный. Даже если меня коллеги успеют опередить, увидят поступление данных раньше меня и испортят, то я теперь смогу взять подлинники у начальнице. Та вряд ли внимание обратит, ей в течение дня столько всего присылают, что она смотрит адресно, не всё подряд. Я же просто не скопирую, а перенесу к себе, не оставив у неё никаких следов.

Вернувшись в группу, плотно засел за работу, а в перерыве поискал на сервере и нашёл хорошие графические редакторы, скачав их себе на компьютер, раз уж госпожа Тарасова выделила мне одно из самых ответственных направлений нашей работы – показуху. Мало ведь делать дела, надо – и это часто главнее – уметь их преподносить руководству. Так что, слайды презентаций, цветные диаграммы, красивые графики – неотъемлемая часть нашей работы. Чтобы когда наша красотка Аннушка выступала перед директорами и начальниками департаментов, у неё за спиной на проекторе, если и не картины Айвазовского, но тоже всё красиво должно быть. Красиво и понятно. И некоторое бросание пыли в глаза тоже не помешает, вроде мелких букв и невзрачных столбиков наших провалов и крупных строк и ярких линий наших успехов. Процесс творческий, и я к нему подготовился. У меня дома есть в личном компьютере отличный графический редактор, с которым я хотел заняться фрилансом, но для текущих задач мне и скачанных с сервера хватит.

Отвалившись от клавиатуры, решил передохнуть, заодно, используя свои ментальные умения, просмотреть мысли коллег и ошалел. Они реально что ли идиоты? Аннушка ведь ни фига не шутила, когда говорила, что лишит всех проваливших задания премий. А эти что? У них ещё конь не валялся по завершению работ, а они нашли время, видимо выходили или в туалет, или в чайную, как сотворить мне ещё одну гадость.

На столе у меня лежит флэшка, обычная такая, синего цвета, на два гига всего. Зарегистрированная в отделе информационной безопасности холдинга. Так-то у нас мощные антивирусные программы стоят, защищающие как каждый отдельный компьютер, так и сервер и всю сеть компании. Однако, пользоваться личными неучтёнными носителями категорически запрещено. Мало ли, что из интернета можем притащить.

Любой накопитель информации, прежде чем с ним можно будет работать, прописывается в памяти сервера, а стоит вставить в разъём чужую флэшку, которая не будет программой распознана как своя, айтишники компании тут же об этом узнают и доложат безопасникам. Наказание будет крайне суровым.

И что придумали Филиппов с Серёгой Райко? Так всё просто. Райко сегодня по дороге домой купит флэшку точь-в-точь такую же как и у меня, запишет туда всякой ерунды из интернета – нет, не вирусы, серьёзное расследование козлам точно не нужно – и завтра выберут момент, чтобы подменить лежащую у меня между письменным прибором и лотком для бумаг. А я ведь действительно, не подслушав их мысли, подмену наверняка бы не заметил. Вставил бы в компьютер, и потом имел бы бледный вид на тринадцатом этаже, где собственно и располагается департамент безопасности. Доказывал бы, что не верблюд.

Эту их схему разрушить легко. Я просто положил флэшку в карман пиджака. Можно было бы конечно дать им и такую пакость сделать, да только у меня на накопителе кое-какая нужная информация сдублирована, да и не требуется дополнительный повод для обострения конфликта, одного достаточно.

Сейчас даже как-то обидно за себя прежнего. Я ведь искал одобрения и похвал у этих жалких и мелочных людишек, расстраивался, когда не в полной мере мог угодить на их запросы и просьбы, переживал, гордился, когда они снисходили до дружеских улыбок в мой адрес. А это же просто фраера позорные. Ох, опять во мне начинает я-мухинский вылазить. А ну-ка Лёха Железо, спрячься пока. Тут же офис, красивая жизнь, а не наша база на заброшенной стройке.

Новички сдали зачёты успешно, кто бы сомневался, и Арефьев отправился домой ровно в восемнадцать-ноль-ноль. Под ехидными и предвкушающими взглядами всей группы кроме меня и Олечки. Коллеги ожидали, что когда Фёдор Ильич будет проходить мимо распахнутой двери кабинета начальницы, оттуда послышится ехидный и многообещающий комментарий. Я на этот счёт был спокоен, уверен, Анна Николаевна в курсе семейных обстоятельств отца инвалида и мужа сердечницы, и об его заслугах перед холдингом осведомлена. А Ветренко не злорадствовала и не предвкушала унижения нового сотрудника, потому что она всё же добрый человек в душе, хоть на меня и обижена.

– Фёдор Ильич, у нас не принято так рано уходить. – сообщила и снизив голос до шёпота, бросив взгляд в сторону кабинета начальницы, добавила: – Премии режет, как топором рубит.

– Я не могу оставаться, Олечка, – улыбнулся ей Арефьев, успев уже перенять всеобщую манеру обращения к Ветренко. – Мне нужно быть дома как можно раньше. – он направился дальше и проходя мимо начальницы попрощался: – До свидания, Анна Николаевна.

– До завтра Фёдор Ильич. – послышалось из кабинета.

Меня смех разбирает, глядя на реакцию коллег. Приходится его старательно прятать. Поэтому выдвинул нижний ящик у стола и сделал вид, что там что-то ищу.

– И что это было сейчас? – спросила Ирина Карповна у Петра Васильевича.

– Похоже, мы что-то не знаем, – также тихо ответил он.

Впрочем их короткий диалог слышали все в помещении. Я-то знал, почему Каспарова так себя ведёт с моим стажёром, но, понятно, не поспешил объяснять всем суть. Раньше был бы только рад рассказать коллегам то, что узнал от Арефьева в чайной комнате.

Я бы тоже задерживаться не стал, с удовольствием покидал бы работу строго по распорядку. Намеченные на сегодня дела, даже с учётом вновь навалившихся, все сделал. Только как уйти, когда мне нужно проявлять служебное рвение перед тем паровозиком, который по идее должен потянуть меня вагончиком за собой? Никак. Однако ситуация сама помогла мне в лице Аллы Дмитриевны, опять зашедшей к нам за подругой. Когда обе руководительницы в половине седьмого покидали кабинет, Анна Николаевна неожиданно позвала меня за собой:

– Платов, пойдём. Надо кое-что будет обсудить по дороге на выход.

Заместительница начальника отдела консалтинга, дочь одного из совладельцев холдинга, как-то странно при этом посмотрела на меня. Показалось, сейчас скажет что-нибудь едкое, такое уж у неё было выражение лица, но нет, промолчала.

Мне больно много собираться-то и не нужно. Взял кейс и, к огромному разочарованию и злости заговорщиков унося с собой свою флэшку в кармане, направился к выходу.

– Уже иду, Анна Николаевна, – говорю в спины девушкам.

Догнал, пристроился рядом с Каспаровой, всё же отставая от неё на полшага. Я не подхалим, я вежливый.

– Алексей, ты новости смотришь? – неожиданно спросила начальница.

– Ну, вообще читаю иногда ленту новостей яндекса. – отвечаю честно. – А так-то у меня даже телевизора дома нет. И машины, чтобы в поездке слушать новости по радио.

– Телевизора нет? – удивлённо спросила Алла Дмитриевна.

– Да ладно, Алексей, ты гонишь. – поддержала подругу в удивлении начальница.

– Самая что ни на есть правда. – отвечаю. – Как раз сегодня хотел по пути заехать в наш Новомосковский торговый центр, присмотреть его себе. А я что-то важное пропустил?

Мы идём по пустому коридору, все сотрудники отдела ещё не высовывают носа из кабинетов, нашему свободному разговору никто не мешает.

– С тобой всё ясно, – вздыхает Каспарова. – Значит вчерашнее выступление президента ты не смотрел.

– Какого президента? – я даже сбился с ноги от неожиданности.

– Аргентинского! – раздражённо ответила Анна Николаевна. – Алексей Сергеевич, не тупите. Кончено же я говорю про нашего, про Путина. Он вчера встречался с деловым сообществом и половину своего выступления посвятил социальной ответственности бизнеса. В общем, Фёдор Ильич сказал, что у вас с ним сложилось взаимопонимание.

Ничего не пойму. Аргентина, Путин, телевизор, деловое сообщество, социальная ответственность бизнеса, нормальный мужской разговор с Арефьевым, и? При чём здесь я? И как это всё между собой связано?

– Мы просто поговорили, – не могу сказать, что мы в ходе десятиминутного разговора стали с Ильичом приятелями. – Ну, на ты перешли.

В фойе перед лифтами начальственные девушки остановились, не став нажимать кнопку вызова.

– Фёдор Ильич хороший знакомый друга моего отца. У Арефьева сын инвалид.

– Это я знаю. – всё ещё не пойму, к чему она клонит.

– Вот! Его зовут Олег, он дистанционно по программе поддержки и, подозреваю, не без денег своего отца закончил неделю назад финансовую академию, нашу, московскую. Через два месяца я смогу взять его к себе на работу. Не сюда, не в этот отдел. Ты понимаешь?

– Так ты же ему ещё ничего не сказала. – хихикнула Алла Дмитриевна. – Чего ж он поймёт-то?

– Действительно, – кажется начальница смутилась чуть-чуть. Ого, увидеть такую её реакцию дорогого стоит. – В общем, я почти уверена, что твоя беседа с Николаем Павловичем Каспаровым пройдёт хорошо, и он одобрит твою кандидатуру в качестве моего доверенного сотрудника и помощника, когда я перейду на должность директора по инвестициям в Инвест-гамма Банк.

Вот это ничего себе! Вот это бинго! Инвестировать же – это смотреть куда вкладывать деньги не только с наибольшей выгодой, но и чтобы нас при этом не развели как лохов последних. Это ж настоящий клондайк для моих способностей. Чёрт, даже не верится в такой фарт. Может бог действительно есть, прав тот поп был, который мне об этом втирал после поминок Рябого?

– Ничего себе, – не сдерживаю эмоций. – Крутое назначение.

– Так и есть, Платов. Только я должна прийти туда хотя бы с несколькими членами своей команды. Пока нашла одного, тебя. В поисках других. Нахожусь. Если у меня будет инвалид, то это большой жирный-жирный-жирный плюс в глазах акционеров и директоров холдинга. Понимаешь?

– Да так-то да, только при чём здесь я?

– При том, Алексей, что обуза мне не нужна. Я хочу, чтобы ты через Фёдора Ильича познакомился с его сыном, и сказал мне, сможешь ли ты помогать Олегу в разных сложных случаях. Вместе работать с ним, ну, и приглядывать заодно.

– Это нянькой что ли? – не могу сдержать удивления.

– Типа того, ага. В какой-то степени. – жмёт плечами Каспарова. – Да, значит да. Нет, значит от кого-то из вас придётся отказаться.

А собственно, что плохого помогать инвалиду? Да и потребуется ли эта помощь? Уж слишком редкий и дорогой шанс мен сейчас выпадает. Смысл отказываться? К тому же знал я несколько колясочников, которые по работе в сто раз полезнее, чем иные здоровенные лбы. Тот же школьный бухгалтер у нас в Мухинске. Дядька перемещался на коляске, но так бодро.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Встречусь, посмотрю, познакомлюсь, поговорю.

– Вот и договорились, – одобрительно посмотрела на меня начальница и нажала кнопку вызова лифта.

В кабине она нажала цифру минус один, а её подруга – минус два. Дружба дружбой, но автомобили у них на разных ярусах. Я же нажал единицу, раз предложения подвезти ни от одной из них не последовало.

На втором этаже лифт остановился, и в своей светло-синей рубашке, тёмно-синих брюках, с дубинкой и газовым пистолетом в кобуре, с двумя стаканчиками кофе в руках к нам присоединился мой приятель-охранник Николай. Увидев, в какой компании я еду, он быстро бочком-бочком проскочил за спину девушкам и пока закрывалась дверь принялся закатывать глаза и мимикой выражать восторг моими спутницами. Не учёл только, что тут всё в зеркалах.

– Слышь, Смирнов, – прочитала на нашивке его фамилию обернувшаяся Решетова. – Это что за ужимки? Тебе здесь работать надоело?

– Это Николай, – спешу спасти приятеля. – Мы с ним из одного детдома. Он совсем не то имел в виду, что вы подумали. Я ему обещал зайти в гости, вот он и спрашивает, почему не зашёл.

– У него и правда, и язык подвешен, и соображает быстро. – смеётся Алла Дмитриевна, обращаясь к подруге.

Лифт уже вновь отворил перед нами двери на первом этаже, и мы с приятелем поспешили покинуть кабинку.

– Ну, Лёха, ты вообще! – таращит глаза Николай. – С такими тёлками. Они ж эти, из семей, ну, ты понял.

– Ага, Коля, не говори. – поддерживаю его эмоциональный порыв. – Прикинь, захожу в лифт, а там они.

– Да-а, – мечтательно вздохнул Коля, но понизил голос почти до не слышимости. – я б таким вдул.

– Кто б отказался? – соглашаюсь. – Только не для нас такие крали. А ты чего за кофеем на второй этаж-то попёрся? А у нас машинка навернулась. Сейчас чинят, но когда сделают, непонятно. Не стал ждать.

– Ну, приятного кофепития. – желаю напоследок и достаю пропуск.