Текст книги "Из огня да в полымя (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Из огня да в полымя

Глава 1

В кабинете начальника нашего отдела работает кондиционер, и выходить отсюда не хочется, даже при том, что мне сейчас устраивают выволочку. Прохладно здесь, хорошо. Не то что у нас в общем для всех специалистов помещении. Нет, у нас тоже имеется агрегат охлаждения, причём мощный, но он сломался, а ремонтников обещали только во второй половине дня.

Стою у входа – обе двери за собой я тщательно закрыл – и переминаюсь с ноги на ногу, опустив голову и изображая смущение.

– Ох, Алексей, Алексей, – наконец успокоился, перестал потрясать отчётом Виктор Николаевич, грузный пятидесятилетний, уже начавший лысеть мужчина, и бросил его по длинному столу в мою сторону. Скрепка не удержалась, и листы документа разбросало почти по всей поверхности. Я было дёрнулся, увидев, что один из них чуть не улетел, да тот удержался. – Гнать бы тебя в три шеи, да жалко.

Хороший ты человек, дядечка, почти как наш Матвей Палыч, директор детдома, где я вырос. Вот только нет уж твоего Алексея, теперь я вместо него. Такой же сирота и его тёзка, только не тихоня-ботан, на котором ездили все, кому не лень, а тот, каких вы тут все считаете гопниками.

Готов за тобой, Виктор Николаевич, повторить: эх, Алексей, Алексей.

Мой собрат по несчастью всю прошлую неделю помогал коллегам, если конечно можно назвать помощью, когда сам делаешь за других, а свой отчёт не нашёл времени проверить. Отдал сырым, а с шефом такой номер не пройдёт, всё ж начальник – мужик толковый, насколько помню из памяти тёзки.

Лёха, ты б хоть нормальными мне свои дела на работе оставил, когда вешаться решил. Знаю, самоубиться ты собрался по другой причине – любовь несчастная заела, я бы посмеялся над такой глупостью, не будь последствия печальными – но неужели нельзя было сводную ведомость с данными отдела логистики сверить?

Даже я, оболтус и хулиган, как называли меня все соседи по подъезду в доме, в котором мне выделили однушку, теперь потрачу на эту работу не более пары часов. Спасибо доставшимся от тебя памяти и знаниям. А ты-то чего в пятницу весь день тут метался от одной чужой работы к другой и кис как параша?

Ладно. Некрасиво с моей стороны попрекать парня. Он в сто раз умнее меня был, а вот в жизни совсем не разбирался, и характер как у тюфяка, с таким только в петлю и отправляться.

Может совмещение его знаний и моего бойцовского нрава способно изменить в лучшую сторону существование этого тела? Будем посмотреть, как говорил наш батарейный старшина.

Тоже ведь выверт судьбы, и я, и бывший хозяин этого организма, оба служили в артиллерийских подразделениях. Только мне выпало быть заряжающим, а тёзка вычислителем во взводе управления. Ну, тут понятно, у меня школьный аттестат с тройками, а у него на момент призыва в армию было за плечами полтора курса математического факультета университета.

– Простите, Виктор Николаевич, – бормочу чуть слышно. – Я исправлю.

Хорошо, что в тело тёзки я попал вчера в выходной день. Хоть и поздний вечер уже был, но успел осознать случившееся и принять свалившиеся на мои плечи новые знания. Теперь понимаю, как нужно вести, чтобы не выдать себя и не угодить в психушку.

– Исправит он, – морщится начальник. – Чтобы перед обедом здесь лежало. – стукнул ладонью по столу. Иди.

Что, даже премии не лишишь? Ну ты молоток, мужик.

Собираю быстро листы и тихо-тихо, бочком-бочком выхожу в приёмную, опять тщательно закрыв за собой обе двери.

– Сильно ругал? – сочувствующе смотрит Зинаида Михайловна, миловидная тётка сорока пяти лет, неделю назад её юбилей отмечали. Она у нас по должности старший специалист, при этом реально является нештатным секретарём и помощником начальника. – Не переживай, Алёша, знаешь ведь, он отходчивый. Ты, главное, его не подведи по новой. Сделай, что он велел.

Они меня немного жалеют, и начальник, и секретарша, я ж сирота. О живущем далеко в Гонконге с другой семьёй отце моего собрата по несчастью никто тут не знает. Да Алексей и сам-то о нём не вспоминал. В шесть лет последний раз видел, даже не помнил, как тот выглядит, а фото своего бывшего мать тёзки все уничтожила.

Зинаида Михайловна женщина монументальная, тем не менее, умудряется свободно размещаться в этом не очень большом предбаннике вместе со своим столом, компьютером, двумя открытыми шкафами с документами, тумбой с кофемашиной, и ещё проход к двери остаётся достаточно широкий. Направляюсь по нему, обещая:

– Я всё сделаю. – робко улыбаюсь и выхожу в коридор.

Саня с погонялой Сморчок среди нашей братвы был самым мелким, зато самым начитанным. Он даже на нашей базе у замороженной стройки всё время разные книги через смартфон читал. Кажется он, да точно он, как-то вычитал, дескать не нужно швыряться камнями, если живёшь в стеклянном доме. Вроде американцы так говорят. Или китайцы. Не помню.

Но я и так не стал бы здесь ничего кидать, а уж тем более, когда тут реально почти всё из стекла, и наружные стены, и внутренние. Круто. Я из памяти предшественника это знал, но видеть уже самому – совсем другое дело. До сих пор приходится сдерживать эмоции удивления и некоторого восхищения.

Блин, опять приступ головной боли, резкой, но мгновенной, тут же пропавшей. Ничего, сейчас уже полегче. Вот ночью вообще думал с ума сойду или череп треснет. Да что там треснет – разлетится на осколки что та граната, которую Бирюк кинул в салон БМВ великого и ужасного Манчестера.

– Чего тут застыл, Алекс? – хохотнул проходивший мимо Лаптев, высокий как жердь клерк из группы перевозок. – Опять драли? – рассмеялся на ходу, ответа он не ждал.

А ведь он прав, чего я тут застыл? Сворачиваю свой злосчастный доклад в трубочку и направляюсь к комнате нашей учётной группы. По бокам от меня были бы аквариумы, если бы не жалюзи. Они закрыты, так что людей не вижу. Вид внутрь помещений открывается, лишь когда ожидается появление у нас высокого начальства, ну или когда у Виктора Николаевича дурное настроение.

Чистота здесь потрясает, стерильней, чем в нашей районной больнице, куда мы на прошлой неделе Рыжего с пробитой головой привезли, хотя там после ремонта и переоборудования тоже круто стало, не как раньше, но тут вообще отпад. С шампунем моют, и роботы, и тётки, то ли узбечки, то ли киргизки, для меня они все на одно лицо. Для тёзки тоже неразличимы. Были.

Что ж, тут всё говорит об огромных деньгах, которыми ворочает холдинг Инвест-гамма, владеющий почти сотней различных промышленных предприятий по всей стране, несколькими агрофирмами, маркетплейсом, парой-тройкой инвестиционных компаний, пароходством, интернет-изданиями, страховой компанией и даже собственным банком, пусть и не входящим в сотню крупнейших.

А вот и дверь в офис нашей группы учёта, тоже естественно стеклянная. Помещение у нас просторное, все одиннадцать человек расположились не на головах друг у друга, просторно. Офисная мебель цвета металлик будто только что со склада, а компьютерная техника самая современная, её постоянно обновляют. Как я понимаю благодаря предшественнику, кто-то на закупках очень неплохо имеет в свой карман. Впрочем, чтобы холдинг не обкрадывали корпоративная коррупция и воровство, для этого и существуют наш департамент в целом, и наш отдел с нашей группой в частности.

Захожу, внутри у нас имеется ещё одна, отделённая также стеклом от остального пространства, комната, кабинет руководителя нашей группы. Вообще групп в отделе целых пять, но только наш руководитель, точнее, наша руководительница имеет ещё и приставку заместителя начальника отдела. Зарплата соответствующая, полномочия, а вот насчёт ответственности всё мутно, она и группой-то руководит так, что хочется сделать рука-лицо.

– Платов! – раздаётся из аквариума рёв тигрицы, едва я перешагнул порог. – Ко мне зайди!

Анне Николаевне Каспаровой, это её рык сейчас раздался, всего двадцать три года. На два года младше меня нынешнего и на три меня прошлого. Училась в элитной школе, потом в МГУ, но повадки как у базарной хабалки. У нас девчонки, которые промышляли рядом с заправкой на выезде из города, скрашивая тяготы путешествия дальнобойщикам, в сто раз больше моей, теперь уже моей, начальницы имели такта и воспитанности.

Вроде не дура, но оценить сложно. Она мало чем занимается лично. Ну, ей можно. Анна Николаевна родная племянница одного из пяти совладельцев всего Инвест-гамма и дочь генерального директора «Инвест-гамма перевозки», транспортной фирмы, входящей в холдинг. Год ошивалась где-то в плановом отделе, а два месяца назад назначена сюда руководить группой. Думаю, ненадолго здесь, ей лететь вверх по карьере как ракете с Байконура или Восточного. Тёзка с большой надеждой мечтал, чтобы это случилось как можно скорее.

Нет, она не только на него, теперь меня, так громко орёт. У нас на столах устроена селекторная связь, но Анна Николаевна предпочитает кричать на всё помещение. Зачем? Долбанутая, думаю, потому что. И ко всем по фамилиям обращается, даже к Петру Васильевичу, который старше её отца года на три-четыре.

И все терпят, и мой тёзка естественно терпел, и я тоже буду терпеть. Пока. Есть причина тому. В шоке, однако здесь реально платят безумные по моим меркам деньги, больше ста тысяч в месяц, и это не считая квартальных и годовых премий. Обалдеть, мне никогда не приходилось столько денег держать в руках, ну или получать на карту. Случались месяцы, когда у меня выходило без учёта здешних премий примерно столько же, только редко и никогда двумя перечислениями. Бугор, бывало, то тысячу отстегнёт, то десять, то пять, в зависимости от того, сколько и когда нам поступало от опекаемых мелких буржуев. А тут в начале и в середине месяца приходят без задержек.

Нет, братва постарше конечно лучше жила, но я-то был среди тех, кого пренебрежительно называют пехотой. Что ж, есть и огромные преимущества в моей новой жизни. И зарплата – не единственное из них. Так что, пока терпим и не отсвечиваем. Позже со всем разберёмся.

Ого, а я, получается, стал умнее и спокойней? Значит тёзка оставил мне не одни только знания, а ещё и часть своих взглядов на жизнь? Или полученные знания сами повлияли на изменение моих взглядов? Гадство, опять голову прострелило болью. Надеюсь, это скоро пройдёт. Да и так случается всё реже.

Я действительно изменился не только телом. Я-прежний сейчас бы точно этой припадочной в лоб дал, возможно ногой, а я нынешний робко протискиваюсь в дверь. В точности как сделал бы мой тёзка. Так-то наша группа делится на две примерно равные части, одна начальницу терпит и улыбается, другая при этом старается её ещё и облизывать. К чести предшественника он входил в первую категорию.

– Звали, Анна Николаевна? – изображаю робкую улыбку, поедая руководительницу глазами.

Стройная брюнетка в ярко-красном деловом костюме и белой блузке, причёска – короткое каре. Красива, что не удивительно, над этим обликом такие косметологи работают, что мама не горюй. Почему-то с украшениями не очень – пара колец без обручального и кулон на тонюсенькой цепочке. Правда, там камешки сильно на настоящие алмазы похожи. Скромное обаяние буржуазии.

Обстановка в кабинете словно из какого-нибудь фильма о богатых. Раньше тут поскромнее было, но перед въездом сюда мадам Каспаровой всё обновили. На столе у начальницы стаканчик кофе – кто-то уже подсуетился и принёс – а рядом ополовиненная бутылка минералки. И ещё жуёт жевательную резинку. Как-то умудряется же совмещать, и кофе, и воду, и жвачку. Вид хмурый.

Понятно. Не только я половину прошедшей ночи не спал, она явно тоже. Собратья по несчастью, хоть у каждого оно разное. Анна Николаевна соизволит иногда выходные проводить в ночном клубе, и, видать, не рассчитала своих сил. Хорошая новость. Она ведь туда в одиночестве не ходит, с ней наверняка была лучшая подруга, тоже начальница, только в отделе консалтинга. Та дочь другого совладельца холдинга. Значит скоро припрётся сюда, девушки закроют жалюзи, будут болтать о своём о девичьем, из кабинета будут выбираться только до туалета и на обед, и день у нас в группе пройдёт спокойно. А мне это сейчас нужно.

– А ты что думаешь, тут телевизор работает? – усмехнулась шеф и тут же поморщилась. Головка-то бо-бо, чувствуется. И даже аспирин, початая упаковка которого лежит поверх тонкой стопки бумаг, не помог. – Платов, скажи, ты совсем у нас работать не хочешь? А? Не слышу.

– Анна Николаевна… – вот даже не знаю, что ей сказать, впрочем мой ответ в данный момент её не интересует.

– Я уже двадцать лет Анна Николаевна! – вообще-то двадцать три, даже с половиной, но пусть будет двадцать. – Почему я должна из-за тебя выслушивать гадости от Виктора Николаевича, а? – начальник отдела у нас не только умный мужик, а и искусный политик, вряд ли он этой фифе что-нибудь грубое сказал. Думаю, даже не пожурил. Просто поставил в известность, что Алексей Сергеевич Платов допустил серьёзную ошибку в отправленном на доклад документе. – В общем, в отличие от него добренького, я справедливая. Поэтому, Платов, скажи премии бай-бай, – она приподняла правую руку и похлопала ладошкой. Обидно, блин. Тут квартальные премии в размере двух месячных зарплат, а годовые и до десяти могут доходить. Как бы эта самка собаки и годовую не погубила, ей ведь хоть сейчас, не смотри, что лето в разгаре, можно служебную записку написать. – Имей в виду, моё терпение уже на исходе. Если не исправишь своё отношение к работе, вылетишь на улицу. Знаешь, сколько желающих на твоё место?

– Много, Анна Николаевна, – вздыхаю, открыто посмотрев ей в лицо. – Простите меня, пожалуйста, я сейчас же всё исправлю и отнесу Зинаиде Михайловне.

И тут вдруг меня опять накрывает головная боль, да не такая, как недавние её уколы, а точь-в-точь как вчера вечером после переселения в новое тело и ночью. Я вдруг чётко, осознанно, понимаю сейчас эмоции, которые испытывает сидящая передо мной гонористая девка.

Раздражение у неё на саму себя. Причина очевидна. А вот есть и то, что она испытывает ко мне. Симпатия⁈ Ого! Да не может такого быть! Одновременно презрение? А, ну тут без вопросов. Кто я для неё? Нищеброд. Такой тллько презрения и заслуживает. А ещё злость на меня. Это-то почему? Чем я ей не угодил? Может оттого, что нравлюсь как парень, но негоже принцессе с нищим даже рядом пройтись? Наверное так, но размышлять об этом недосуг.

Неожиданно в моём сознании раздаётся её голос: «Надо будет этого мальчика ещё немного попугать. Только не сегодня. Болею жутко. Вот зачем мы взялись на спор те коктейли дегустировать? Скорее бы Алка пришла. У неё нормальное лекарство от похмелья есть.»

Голова у меня сейчас треснет как переспелый арбуз. Нисколько не сомневаюсь в достоверности со мной происходящего. Я не выдумал, я реально считывал эмоции и мысли.

Ух, ты ж, будто в тех сказочных книжках, о которых нам Саня Сморчок рассказывал. Жаль, что расплата за такую способность – жуткая боль.

– Эй, Платов. – Анна Николаевна заметила мои гримасы. – Что с тобой? Ты не заболел ли?

– Простите, – отвожу взгляд, усилием стараюсь выгнать посторонние эмоции, и боль начинает спадать. – Выпил вчера лишнего. Но я в рабочем состоянии. Честное слово.

На лице красавицы-брюнетки промелькнула понимающая, сочувствующая улыбка. Кажется, на миг мы нашли общую точку соприкосновения. Она пультом увеличила мощность напольного вентилятора, тоже бедняга страдает от офисной духоты, и кинула мне словно собаке кость ленту аспирина. Я поймал. Рефлексы этого тела, несмотря на то, что вокруг всё ещё плывёт, не хуже, чем у прежнего. Рост и вес почти одинаковые, разве что силёнок у меня намного больше было, но мышцы – дело наживное.

– Сразу две раствори. – советует. – И иди уже, Потапов. – машет рукой. – Премии ты пока половину потерял. Постарайся не лишиться полностью.

Вот так. Чтобы сохранить хотя бы часть почти утраченного, пришлось предстать хуже, чем я есть. Видимо у алкашей имеются свои понятия о корпоративной солидарности. Так что, через неделю могу ожидать дополнительного месячного дохода. Приятно. Надо будет ещё и с накоплениями тёзки разобраться. Я-то всё прогуливал, а он немного копил. Не удивительно, тратить ему особо было некуда. Ленка, та, из-за которой он в петлю и полез, тянула из Алексея помаленьку, но не наглела.

За свой стол идут под сочувственными взглядами. Дресс-код для женщин у нас попроще, а вот мужчинам обязательны костюмы-двойки и галстуки. Но сегодня святая Анна Николаевна разрешила нам пиджаки снять, а галстуки развязать. Пока кондиционер не починят. Только я сегодня в пролёте с её добротой. Хотя след на шее от верёвки необычайно быстро заживает, если приглядеться, его видно. Проверил утром перед зеркалом в туалете, уже здесь в офисе.

– Ну, что Лёх? – тихо спрашивает Игорь Филиппов, мой сосед в комнате и приятель тёзки. Числится приятелем, так вернее. – Николаич сильно лютовал? Про Аннушку не спрашиваю, эта понятно, не потопчется на нас, считай, день у неё зря прошёл.

Пиджак я всё же снимаю, а вот галстук боюсь даже ослабить. Когда сажусь, ответить не успеваю, в офисе группы появляется зам начальника консалтингового отдела Алла Дмитриевна Решетова, подруга Анны Николаевны. Всё как я и думал. И надеялся. Поздоровалась кивком и шевелением губ, прошла в отдельный кабинет. На контрасте с Каспаровой эта блондинка, но тоже стройная. Носит очки в золотой оправе. Говорят, у неё зрение как у ястреба, но считает, что в очках она выглядит солидней.

– Влетело, Игоряш, – наконец отвечаю, вводя пароль на компьютере. – Но жить буду. Правда, половины премии не досчитаюсь.

– Только половины? – наигранно удивился Филиппов, ему тридцать, на фирме уже больше шести лет, и он часто считает нужным меня всему поучать. – Что-то наша гадюка сегодня добрая. Кстати, я тебе там сбросил на почту файлы. Посмотришь? А то я всё никак с этими чёртовыми складскими запасами не могу разобраться.

«Посмотришь» в исполнении Игоря, да и не только его в этой группе, означает «сделай вместо меня». Я теперь понимаю, что мой предшественник математический гений. Те задачи, которые решаются здесь в департаменте, ему все на один зуб, он бы за всю группу смог работать один, а то и за две. Ошибался же постоянно, потому что не организован, потому что его постоянно отвлекают то одной, то другой просьбой, и потому что все мысли последнее время о Ленке крутились. Недотёпой он каким-то был. Нормальный симпатичный парень, а стеснительный, да ещё и девственник. Обалдеть. Двадцать пять лет ведь стукнуло.

– Извини, – что-то в свой первый день в новом теле я только и знаю, что извиняться. – Сегодня никак не получится. – на самом деле не сегодня, а вообще всегда. Не собираюсь больше быть общественным рабом. Хотят меня грузить своей работой? Что ж, я не против. С умениями и знаниями тёзки со всем справлюсь. Но пусть тогда платят. – У меня задач полно.

– Да ты чего, Лёха? – возмутился Игорь. Излишне громко, чем привлёк ненужное внимание коллег. Кто-то донесёт начальнице, к гадалке не ходи, что мы тут шумим вместо работы. – Мне ведь вечером нужно будет сдать обе таблицы!

– Заполняй, – равнодушно жму плечами, находя папку с злополучным докладом. – Честное слово, мешать не буду.

Филиппов завис и вытаращился на меня, будто инопланетянина увидел.

– Чего⁈ Платоша, ты понимаешь, что говоришь вообще⁈ Меня же Аннушка живьём сожрёт!

Оценивающе смотрю на его плотную упитанную фигуру и отрицательно мотаю головой.

– Не сожрёт. – делаю вывод. – Ты крупный, у неё желудок такую тушу не вместит.

Уверен, что могу сейчас прочитать и его чувства или мысли. Только делать этого не стану. И так понятно, без внезапно мною обретённых паранормальных способностей, что этот хитрован думает, и не хочу вновь испытывать те жуткие боли. Второй раз могу не выдержать и заорать белугой на весь небоскрёб Инвест-гаммы.

Ох, скорее бы этот рабочий день закончился. С отчётом-то я разберусь, но надо хорошенько подумать, что вообще вокруг Алексея Сергеевича Платова происходит. Теперь мне предстоит вместо него жить.

Глава 2

Не знаю, то ли таблетки от доброй, всё понимающей Анны Николаевны помогли, то ли просто объединение знаний моих и предшественника завершилось, то ли я больше пока не экспериментирую со своими обретёнными паранормальными способностями, но после второго моего похода к кулеру за водой, чтобы растворить аспирин, голова у меня больше не болит.

Уже через час отнёс документ Зинаиде Михайловне, там же у неё в приёмной застал шефа, который лично из рук в руки принял пересчитанный, исправленный мой пятничный позор.

– Плохо выглядишь, Алексей. – заметил таки Николаич. – Надеюсь на этот раз у тебя тут всё правильно.

– Дважды проверил. – смотрю честным взглядом.

Не проверял я. И так знаю, что теперь там без ошибок. И справился с задачей вдвое быстрее, чем планировал исходя из опыта и знаний тёзки. Получается, я не только умею теперь мысли и чувства собеседников определять, но и в профессии стал что тот компьютер.

Странно даже. Наверное, моё сознание правильного пацана, соединившись с сознанием тихони-ботаника, создало нечто более эффективное, чем был каждый из нас в отдельности.

Не, так-то я тупым никогда не являлся. Неучем необразованным да, дураком нет. А теперь вот могу своими небезосновательно гордиться. Только светить ими категорически не нужно. Жизнь меня и так слишком часто била поленом по всем местам.

До обеда легко справился с задачами на весь день. У нас в здании сразу три столовые. Мы с Игорем всегда ходили в ту, что на четвёртом этаже. И ближе, и по цене нормально – в пятьсот рублей можно уложиться и не остаться голодным. Для центра Москвы это, считай, дёшево.

Сегодня Филиппов ждать меня не стал, ушёл обедать первым, даже не посмотрев в мою сторону. Чувствую, я не просто потерял друга, а нажил врага. Игорь ведь ещё пару раз пытался повесить на меня свою работу, но безуспешно. И с таблицами у него теперь реальные проблемы. Сам он их не успевает сделать, я отказался, а других таких дураков как мой предшественник тут в группе отродясь не было.

Теперь бывший приятель бесится. Да и пёс с ним. Я ж вижу, что он не просто ленивый и хитрый, так ещё и туповатый. Он и прежнему Алексею не был другом, а уж мне тем более. Паразит, одним словом.

Вместе с ним, также бросив на меня уничижительно-презрительный взгляд, отправляются и Наталья с Сергеем. Они тоже считались приятелями моего предшественника. Не такими близкими как Игорёк, потому что наглели меньше. Им он только половину их работы делал, ну, ладно, четверть. Пусть вслед за Филипповы идут лесом. Или они ж в столовую собрались? Ну, пусть туда валят.

Я сегодня взял себе борщ, антрекот с овощами фри на гарнир, селёдку под шубой и чай с эклером. Четыреста семьдесят три рубля. При зарплате в сотку нормально, считаю. Пока только привыкаю к новому образу жизни, и он мне нравится. Предложи сейчас кто-нибудь вернуть всё назад, руками и ногами бы стал сопротивляться. Раньше я такую жизнь лишь по телевизору и видал. Не дурак, понимаю, что везде есть свои проблемы, у недотёпы Платова их целый вагон и ещё маленькая тележка, но лучше эти проблемы решать в относительном комфорте и будучи финансово обеспеченным.

Поел в компании айтишников. Реально обмороки, а не люди. Говорят между собой явно на русском языке, а я их понимал примерно так, как если бы они говорили на китайском. Один из них умудрился опрокинуть полный стакан с апельсиновым соком, так мало того, что себе штаны облил, но и мне с его коллегой досталось. Правда всего пара капель, на пиджаке почти незаметно, дома затру.

– Эта, дружище, ты прости, а? – смущаясь говорит мне очкарик, когда я первым за нашим столом расправился с едой.

А чего? Они тут, смотрю, едят как барышни, медленно, пользуясь ножами. Нет, я тоже теперь так могу, но откусывать от куска, насаженного на вилку, удобней, чем каждый раз шуровать ножиком, к тому же те тупые, как наш с тёзкой бывший приятель Игорь. Вон он, даже в столовой посматривает на меня волком. Вот же придурок.

– Пустяки. – великодушно отвечаю.

Собираюсь отнести грязную посуду на мойку и только тогда замечаю, что это делают официантки. Столичный сервис. Или фирменный? Не важно. Ушёл я на обед из нашей группы последним, а обратно явился первым. Успел застать техников, отремонтировавших нам кондиционер. Козлы они. Стремянку притащили одну, а работать пришлось им вдвоём. Не придумали ничего лучшего, как использовать в качестве ступеньки мой стол.

– Вообще-то я за ним работаю. – сообщаю.

– Так мы сейчас его на место вернём. – весело сообщил мне носатый как дятел парень, спрыгивая со стола. – Мы закончили.

Он снял и свернул бумагу формата А-три, которую использовал в качестве подстилки под свою обувь, а его напарник, серьёзный мужчина с сединами на висках, нажал кнопку на пульте. Заработало! Ура! Всё прощаю, а то я думал, что задохнусь, галстук доделает с этим телом ту работу, которую не выполнила верёвка.

– Спасибо, – благодарю. – Низкий вам поклон.

– Окна не забудьте закрыть. – советует дятел.

– Без вас мы бы не догадались. – смотрю, как они возвращают стол туда, где находился, и сажусь за него в кресло, кстати очень удобное, мне-настоящему на таких сиживать ещё не доводилось.

– Не умничай, – буркнул мужчина.

– Идите вы, откуда пришли. – машу рукой в приподнятом настроении, ровный, чуть слышный гул кондиционера настраивает на весёлый лад.

Мастера на входе столкнулись с Петром Васильевичем, который и закрыл оба здоровенных окна. Следом появились остальные. Интересно было наблюдать, как их радостное настроение от работающего охладителя немедленно тускнеет при взглядах, бросаемых на меня. Ну да, я ж всех подвёл. Самым наглым образом отказался и дальше носить на себе ярмо.

Начальница после обеда соизволила не появиться. Видимо какие-то срочные дела за пределами холдинга. И я её понимаю, коктейли зло, хуже даже чем водки палёной перепить. Отсыпается поди. Ну, судя по тому, что приходивший за ведомостью растаможенных товаров Виктор Николаевич про Анну Николаевну ничего не спросил, та сбежала с работы вполне легально. А может я на неё наговариваю, и она действительно куда-то на полдня откомандирована?

Мне заняться по работе уже нечем, поэтому дальше лишь изображал деловитость. В действительности же размышлял о предстоящих делах. Да, будь на моём месте какой-нибудь интеллигент, да тот же тёзка, ему бы и недели поди не хватило, чтобы принять случившееся. Замучил бы себя вопросами, как такое могло случиться, кто это всё устроил, да почему, да зачем, да как же теперь жить. А я вот парень простой. Случилось и случилось. Всё, что нужно, когда-нибудь прояснится.

Конечно же мне любопытно, чем закончилась та стрелка между двумя группировками Мухинска, где меня убили, кто из наших пацанов уцелел, а кого отправили на тот свет, как и меня. Только я вот не долетел, получается. Надо будет в интернете посмотреть, что пишут. Возвращаться в наш городишко не собираюсь, но из интереса узнаю. Только этим займусь позже. Вначале надо хотя бы порядок в квартире навести, а то осколки разбившейся при падении тёзки люстры я лишь в сторону замёл и на работу побежал, ещё опоздать в первый мой рабочий день не хватало.

Так что, сегодня привожу в порядок хазу – фу, так выражаться – квартиру, свои мозги и оцениваю новое тело, а со всем остальным начну разбираться уже завтра. В первую очередь нужно определиться со своими удивительными умениями. На каком расстоянии я могу узнавать эмоции людей? А читать мысли способен только у тех, с кем беседую, или это тоже от расстояния зависит? Сейчас даже пробовать не стану, до сих пор жутко от воспоминаний о нестерпимой головной боли.

Отправлять по электронке исполненные документы не спешил, зачем излишне выделяться? Отослал за пять минут до окончания рабочего дня, всё равно шеф их только с утра начинает смотреть, и шефиня тоже. Нет, она реально смотрит и даже в них понимает. Теперь точно вспомнил об этом.

Над выходом из помещения у нас электронное табло, на нём и температура, и влажность, и давление, и время. Когда там часы показали восемнадцать-ноль-ноль, а именно во столько у нас официально заканчивается рабочий день, никто даже попытки оторвать задницу от кресла не предпринял. Вроде бы и начальницы нет, и за своевременный уход с работы никто ругать не будет, вот только, если восьмичасового рабочего дня тебе хватает, чтобы со всем справиться и будешь сразу же убегать из офиса, то потом не удивляйся и не спрашивай, почему такая премия маленькая или вовсе её нет.

Я уже прикинул, сложил годовую и квартальную премии, разделил на двенадцать, и получилось, что дополнительные поощрительные выплаты получаются даже больше официальной зарплаты. В общем, с мотивацией просиживать в офисе штаны или юбки допоздна, в Инвест-гамме всё в порядке.

А ведь, смотрю, я единственный, кто сейчас баклуши бьёт. Остальные реально корпят. Что, кореша, плохо без помощи Алексея Платова, да? Ух ты ж, только сейчас подумал, работа-то группы учёта может скатиться до плохого состояния, если я начну только своё выполнять. Ладно, не буду подводить начальников. Возьмусь за выполнение задач в прежнем объёме, только пусть их мне не коллеги подсовывают, потом отчитываясь, что они сделаны ими, а Анна или Виктор Николаевичи ставят. Точно, дошло, а ведь ни шеф, ни покорительница ночных клубов даже не догадываются, кто на самом деле тащит на себе воз. Это нужно будет исправить.

На часах восемнадцать пятьдесят восемь, и я начинаю собираться. Хотя тех сборов-то – надеть пиджак, положить в его внутренний карман смартфон, взять кейс и всё. Портфель мне в общем-то не нужен, носить домой документы может только начальство, а я к таковому не отношусь, надеюсь, пока не отношусь. Но офисному работнику без кейса как-то несолидно ходить. Другой Алексей там носил зонт, и я не стал менять его привычку. Жаль дождей давно не было, в столице давящая июньская жара, а поливальные машины помогают совсем немного.

Сегодня я ухожу первым. Обычно, наоборот, все уж разбегаются, а я потом на час-два всё ещё остаюсь в офисе им помогать с документами. Если бы взглядами можно было убивать, мой труп сейчас бы рухнул пробитый со всех сторон. Хотя нет, вру, кишка у них тут решиться на убийство, а вот тёмную, как у нас в детдоме новичкам, вполне могли бы устроить.

– До завтра, друзья! – прощаюсь вежливо.

Может со временем смирятся с бегством раба, и отношения у нас войдут в нормальную колею.

– Пока, Алексей, – ответил мне только Пётр Васильевич, который собрался на выход следом за мной.

Успеваю заметить всеобщее недовольство в адрес мужика, да уж, провинился он, с парией попрощался. Ух, ты ж, слова-то я какие теперь знаю. Пария. А ведь тёзка хоть и тюфяк, а эрудицией был реально крут. Теперь и я не хуже. Лучше. Потому что мало иметь знания и навыки, нужно ещё уметь ими пользоваться и иметь решимость их применять. Предшественник знал немало способов честного зарабатывания денег, от инвестиций до работы фрилансером, да всё сомнения мучили, как бы чего не вышло. И с этим разберусь.