Текст книги "Из огня да в полымя (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

В коридоре присоединяюсь к сотрудникам других групп, а позже и отделов, тоже задержавшихся на работе, так что у лифтов – их тут аж целых четыре – собралась небольшая очередь. Впрочем, лифты скоростные, вместительные, и провести много времени в очереди мне не пришлось, хотя Петр Васильевич меня нагнал.

– Зря ты так с коллективом, – сказал он мне уже на первом этаже при выходе из кабины, откуда мы выскочили первыми. – Смотри, как бы не подставили.

– Я буду осторожен. – отвечаю с улыбкой.

Пусть только попробуют, ноги переломаю. Нет, что-нибудь другое придумаю, я ведь теперь этот, интеллектуал, а не браток.

Утром спешил, поэтому личных впечатлений от высотки холдинга изнутри набраться не успел. Сейчас этот пробел устраняю. Нет, головой в разные стороны не кручу, но глазами туда-сюда поводил. Да уж, круто. Холл так вообще, поди в пятизвёздочной гостинице скромнее. Тут на первом этаже в огромном зале перед выходом даже целые пальмы имеются, не говоря уж о разных прочих растениях и красивом фонтане, окружённом мраморной скамьёй, на которой какая-то тётка явно из больших начальников – одета очень дорого – сидит и роется у себя в портфеле, а застывший перед ней парень держит в руке протянутый в её сторону смартфон.

Замедлить шаг, чтобы получше осмотреться, понимаю, у меня не получится, и сзади народ прёт на выход, и навстречу от лифтов другой стороны здания поток людей не меньше. Перед дверями наружу сразу восемь турникетов. Я заранее нащупываю у себя в кармане и извлекаю карту-пропуск, без неё ни войти, ни выйти. Зачем её прикладывать, когда уходишь, а не только при входе в здание? Да чтобы большой брат знал, кто до скольких работает. А ещё перед рядом турникетов четвёрка охранников. Кстати, ЧОП у Инвест-гаммы тоже свой.

Иду к третьему проходу, там дежурит Николай, он воспитанник того же детдома, что и мой предшественник. На пять лет старше, но как-то они друг друга узнали и всегда при встрече перебрасывались парой слов.

– Ты сегодня рано, Лёша. – пожал он мою руку. – Неужели у тебя праздник какой-то?

– Теперь, Коля, у меня каждый день будет праздник. – обещаю, прикладывая пропуск к стойке.

Самые крутые тачки у нас паркуются на подземных ярусах, но и те, что приткнулись на уличной парковке, очень не дешёвые, не сравнить с моим стареньким опелем середины девяностых годов выпуска. Шесть лет назад придя из армии и вступив в группировку, получив первые деньги, сам из хлама собрал самодвижущийся агрегат, и потом мы с братвой, сняв глушитель и врубив на полную музон, гоняли по всему Мухинску. Сейчас-то, слившись с сознанием тёзки, вдруг понимаю, какими же мы были придурками, а тогда казалось, что это круто.

Ох, чёрт, а у меня-нынешнего ведь не только автомобиля нет, но даже водительских прав. Как так-то, тёзка? С такими доходами и без тачки! Так, надо всё же подбить бабки, точнее определиться, сколько там у Лёхи на счетах было, он в банк-онлайн из-за своих любовных переживаний и загруженности на работе уж сто лет не заходил. Только не на ходу же лезть в смартфон? Направляюсь в тени высоток из стекла и бетона по аллее в сторону метро. Идти мне тут до станции всего минут десять, если не меньше. А вообще дорога от офиса до дома у меня, да, теперь уже у меня, занимает почти полтора часа. Издержки жизни в крупном мегаполисе.

В прошлой жизни довелось побывать в Москве трижды, и хотя я ничего здесь кроме площади трёх вокзалов не видел, считал себя вправе всем и каждому говорить, что её не люблю. Теперь вот понимаю, насколько я был неправ в своём отношении к Москве. Это замечательный, очень красивый и комфортный город. Тёзке она и раньше нравилась, но за последние лет десять ещё больше преобразилась в лучшую сторону – и дороги с развязками, и тротуары, и скверы с парками, и аллеи с детскими площадками, и больницы с поликлиниками, и театры с музеями, и кафе с ресторанами, и банки, и транспорт и многое другое – всё для людей.

Правда, как в любом деле не без ложки дёгтя. Даже предшественнику с его зарплатой и премиями очень многое недоступно. Хотел как-то выпендриться перед своей Ленкой, пригласить её на Рождество в Большой театр на оперу Чайковского «Щелкунчик», залез в интернет и чуть не окаменел навечно. Билеты за миллион рублей выскакивали. Нет, в теории были и дешёвые, в кавычках, которые стоили всего-то, опять же в кавычках, сто тысяч, но они исчезли из предложения на сайте Большого в первую же секунду начала продаж.

В общем, Лёха предпочёл дождаться ночи музеев, отстоять с подругой очередь в Третьяковку и бесплатно посмотреть на настоящие полотна итальянцев, не привозные, а извлечённые из запасников. Ничего, обоим тогда понравилось.

– Молодой человек, вам чем-нибудь помочь? – вывел меня из размышлений женский голос.

Обнаруживаю, что замер посреди аллеи у лавки, прислонив к ней свой портфель, а рядом остановилась старушка, которую и старушкой-то не назвать. Ей лет за восемьдесят, но ухожена, стройна и даже – ничего себе! – красива. В светлом длинном, приталенном платье с небольшой брошкой на груди. Золото или под золото? Наверное бывшая балерина какая-нибудь. Или артистка. А может просто училка. Но интеллигенция точно. Надо ж, помощь предложила. Что значит Москва, кого здесь только не встретишь. У нас в Мухинске таких не видел.

– Нет, спасибо, прекрасная незнакомка, – склоняю голову, как в каком-нибудь кино об аристократах, и поднимаю от скамьи свой кейс. – Просто задумался по пути к метро.

Ещё раз кланяюсь и направляюсь в сторону виднеющейся вдали на здании буквы М. Вслед слышу негромкий смех. Вот я выдал. надо ж, каким галантным стал. Реально перерождаюсь или уже переродился в новую личность, и эта личность мне нравится.

Глава 3

Государство у нас социальное, и всем детям сиротам по достижению ими совершеннолетия положены квартиры. Вот только нет чётких правил, когда и где их давать, или я о том просто не знаю.

Моим однокашникам досталось новое жильё, но в селе, райцентре в пятнадцати километрах от Мухинска, зато мне повезло больше.

Получил квартиру я позже остальных, уже когда вернулся из армии, и в старой четырёхэтажке хрущёвской постройки, зато почти в центре города, в двух шагах ходьбы от железнодорожного и автомобильного вокзалов.

Какая-то бабка померла, а при жизни приватизировать жильё не удосужилась. Близких родственников у неё не оказалось, а дальние из-за её непредусмотрительности с наследованием старушкиной жилплощади пролетели как фанера над Парижем. Так и стал я её наследником.

Кое-какой ремонт администрация там сделала, с мебелью на первое время Матвей Палыч помог, наш директор детдома, не оставлявший вниманием своих воспитанников и после того, как мы покидали родное гнездо, так что, особо я не бедствовал.

Понятно, теперь предъявить права на ту квартиру, как и на мой старенький автомобиль я уже не смогу. Зачем народ пугать историями о переселении душ? Мы ж ведь не индусы.

У тёзки ситуация сложилась ещё лучше. Он получил ключи от квартиры в строящемся доме Новой Москвы. Пока служил, здание достроили, внутреннюю отделку завершили.

Правда, пока больше половины жильцов не вселилось, лифты на постоянку не включали, и Платову почти восемь месяцев приходилось подниматься и спускаться, топая ножками, по лестнице, а этаж ему достался – а на каком выделят квартиру бывшему детдомовцу? – да, семнадцатый, последний. Ничего, может это и к лучшему. С отношением предшественника к развитию собственного тела эти нечаянные тренировки лишними не были. Организм мне достался здоровый, без излишнего жира, но, не очень мускулистый. Зато никаких дурных привычек, что для детдомовца удивительно. Мы у себя смолили как паровозы, хотя нас и гоняли. Ладно, я ж сейчас мыслю о жилплощади.

На мой взгляд, доставшаяся от тёзки квартирка просто суперская. Комната небольшая, квадратов пятнадцать, зато кухня больше десяти, коридор широкий, туалет с ванной раздельные, имеются даже полу-лоджия и небольшая кладовая, в которой предшественник оставил мне приличный набор неплохой одежды. Не брендовые шмотки, но вполне качественные, насколько помню из его знаний.

Увы, имеется и ложка дёгтя. Окна все выходят на одну сторону, причём, южную, да и технический этаж сверху не очень в летний зной от нагрева спасает. В общем, в квартире жарковато, а установить кондиционер Лёха всё только собирался, да так и не собрался. Даже простой вентилятор каждый раз забывал купить. Малахольный, честное слово.

– Пропустите инвалида! – говорит мне с укоризной тётенька у турникета к эскалатором.

Только тут замечаю, что едва не оттолкнул парнишку, больного церебральным параличом, ковыляющего в сопровождении молодой женщины.

– Извините, – отступаю назад на полшага.

А что ещё сказать? Действительно виноват. И задумался, и по сторонам засмотрелся. Тут уже можно демонстрировать любопытство, сойду за приезжего командировочного, первый раз оказавшимся в столице. Но надо всё же быть внимательней.

Каждая станция в московском метро – настоящее произведение монументального искусства, даже новые станции выглядят великолепно. Только теперь я кручу головой более осторожно, а то не хватало ещё кого-нибудь задавить. Ехать мне около часа с двумя пересадками. После второй оказался в вагоне, где достаточно свободных мест, а стоящие пассажиры не спешат их занимать. Наверное как и я с сидячей работы едут, задницы за день успели мозолями обрасти. Только вот мне не терпится посмотреть свои финансы. Ехать до конечной, так чего зря время терять?

Вижу сиденье в самом углу и устраиваюсь там, чтобы никто не мог подглядеть состояние моих банковских счетов. Это слишком чувствительная информация. Насмотрелся уже на огромное количество чудиков в электропоездах, которые пристраиваются к кому-нибудь что-нибудь читающему и начинают пялиться в книгу или экран смартфона либо планшета. Трудно своё что ли взять в дорогу?

Достал смартфон, оглянулся, не пялится ли кто-то на меня через стекло из соседнего вагона, и после этого разблокировал экран сначала пальцем, затем введением кода. Мой предшественник был осторожным, защищал всё по максимуму, даже пароли у него длиной с великую китайскую стену. Хорошо, что память изумительная, всё помнил, и теперь я их знаю. Кстати, это и хорошо. На работе, если захотят мне пакость в компьютере устроить, то фиг в него смогут войти. Разве что айтишники через холдинговую сеть, но тем я ничего плохого не делал. Даже наоборот, одному их очкарику пролитый свежевыжатый сок простил и быковать в столовой не стал.

Итак. У меня два банковских приложения – «Инвест-гамма Банк» и традиционный Сбербанк. Начинаю с первого. Ого. Сто сорок восемь тысяч на зарплатной карте. Круто. У меня прежнего на карте больше тысячи дольше пары часов не лежало никогда, я сразу снимал. Мало ли что. Возьмут менты и заблокируют. Ха, а у меня нынешнего ведь ни одной банкноты нет, ни в карманах, ни дома где-нибудь припрятанных. Ох, Лёха, зря ты так. Нал всегда должен при себе быть. Исправлю ситуацию.

Дальше порадовал Сбер, там паевой инвестиционный счёт на миллион четыреста с небольшим. Удобный инструмент. Ставка по нему почти как ставка рефинансирования Центробанка, проценты начисляются ежедневно, а деньги в любой момент можно туда класть или снимать. Правда, продажа паёв занимает до пяти рабочих дней, зато проценты не пропадают. Имеются ещё два счёта, один на полторы тысячи, другой на две семьсот, насколько вспомнил, оба когда-то были толще, но тёзка потратился. И не активированная кредитная карта с лимитом до пятисот тысяч. Когда открывал счёт, девчонка-оператор навязала, а Платов Лёха ж мягкотелый. Был.

Обалдеть. Да я теперь богат как Крез, и ещё знаю, кто такой этот самый Крез. Хотя, хотя, хотя, с чьими мерками подходить. Относительно доходов тёзки, скоплено совсем немного. Считай, только годовую премию в прошлом году ровно миллион получил. Не такая уж и самка собаки та Анна Николаевна, не сильно-то и обидела сироту. Правда, остальные в группе получили больше, но и так неплохо, пусть даже на карту упало восемьсот семьдесят тысяч, подоходный налог сняли. Ну так в том декабре и квартальная больше двухсот была, и зарплата, и в этом году прилично получал. Куда деньги-то ушли? Третий год, как мы с тёзкой – ну да, мы пахали, я и трактор – в Инвест-гамме работаем. И где?

Мебель Платов не покупал, ему её администрация района в рамках какой-то благотворительной акции обеспечила, и спальню, и кухню. Телевизора у предшественника отродясь не было, он его дуроскопом называет, и зря по моему, хорошая, удобная, нужная техника. Стиралка у него дешёвка, холодильник тоже, кофемашину ему на двадцатипятилетие от фирмы вручили, сердобольный шеф поди похлопотал, Лёха не выяснял. Так что, получается, сгоряча я решил, что та Ленка с моего предшественника денег не тянула. Это он не считал своих расходов на неё, а я вот на досуге сведу дебет с кредитом.

Вышел из приложений и зашёл на теперь уже свою страничку в ВК. В Одноклассниках Платов никогда не регистрировался, а в Фейсбуке или, как теперь, Мете забросил. Обходить блокировку с помощью ВПН здраво опасался, через них смартфоны или компы взламываются, что орехи молотком раскалываются. Остаться без накоплений и с мошенническими кредитами на своё имя он не хотел. И правильно делал.

Что ж, нам хватит и ВК. Мне хватит. Благо друзей тут у него немного, сто двадцать семь. В основном детдомовские и университетские приятели. Пара армейских сослуживцев. Ни с кем он особо не общался. Так, лайки под фото иногда ставил. О, да тут и Игорюха Филиппов, коллега мой драгоценный, имеется. И Наталья, и Сергей, и Вова с Танюхой, все главные паразиты. Удалить их из друзей? Нет, ладно, пусть сами удаляются. А ведь тёзка толком и не помнил, кто у него тут подписан. Просто добавлял в ответ на заявку. Больше половины лиц не знакомы.

– Конечная. Поезд дальше не следует! – раздалось в динамиках.

Ну, вот, приехал. Не совсем правда. Теперь ещё четыре остановки на электробусе, и почти в обратную сторону относительно той, откуда приехал. Вот Собянин на днях похвалился, что за последние годы почти полсотни новых станций метро построили, а мне-нынешнему прямо к подъезду ветку метро не подвели. Да что же у нас за власть-то такая, а? Негодяи.

Имею право быть недовольным всегда и всем. Вон у нас дядя Гриша, механик из автосервиса, где мы угнанные или отобранные тачки на запчасти разбираем, однажды попал в такую страшную аварию, что его по кускам сшивали. И ничего, подлатали так, будто никакой аварии и не было. Галка, его сожительница, всё время, что шла операция, а длилась она часов семь, перед дверями там просидела. Говорит оба хирурга, анестезиолог, медсёстры выходили оттуда, еле на ногах стояли. Это я к чему? Да просто за прошедшие после этого два с половиной года никто от дяди Гриши ни слова доброго не слышал, ни в адрес врачей, ни в сторону медицины в целом. Только брань. Так что, я ещё вполне ласково в адрес властей.

Ладно, шутки в сторону. Вон нужный мне номер едет, а вон подземный переход к остановке. Бегом? Бегом. Иначе следующего ждать придётся.

Успел и весь путь проехал стоя. На этот раз одно из пустующих мест занимать не стал. Действительно, успел насидеться.

Вышел из электробуса первым и помог молодой маме с коляской. Вспомнил один старый фильм, где наш разведчик также помог женщине с ребёнком, и это его потом сильно выручило, от гестаповцев отбрехался. Может и мне когда-нибудь зачтётся.

Теперь уже в моём районе всё заставлено высотками, будто часовые окружающими скверики, детские сады и площадки, школы и небольшие парки. Имеются высотные и подземные паркинги, да и открытые тоже, куда ж без них?

И всё равно, к моменту, когда Платов уезжает на работу или возвращается с неё, все дороги вдоль домов уставлены автомобилями. Да уж, тут в Москве все богаты, если сравнивать с мухинскими. Две машины на семью, считай, норма.

Моя семнадцатиэтажка совсем рядом, от остановки идти метров сто, не больше. По пути на первых и цокольных этажах зданий достаточно небольших магазинов, так называемой, шаговой доступности, а аптек и вовсе столько, что кажется, у нас здесь сплошь больные живут. Не помню, что там у меня дома с едой, но решил пока пройти мимо торговых точек. Хоть уж половина девятого вечера, но светло, всё ж лето на дворе. Спать я нескоро лягу, так что, если понадобится, добегу до ближайшего, ну или чуть дальше до круглосуточного. Но вроде всё дома есть. Таблетки тоже не нужны, а мазь для полоски на шее от верёвки точно не потребуется. Я ещё раз в офисном туалете посмотрелся в зеркало, завтра никаких следов уже не останется.

Мой подъезд третий, немного скрыт сейчас от взора посаженными деревцами. Это наше ТСЖ постаралось, товарищество собственников жилья. У нас там боевая тётка руководит, все на неё не нарадуемся. Ба, а что и кто это напротив крыльца нарисовался? Да это ж чёрная КИА-Оптима и её хозяин Виталик Рябков, однокашник Платова на последних двух курсах университета, когда мой тёзка вернулся из армии, приятель и предатель, к которому ушла от меня Елена Дмитриевна Карякина. И чего он здесь забыл? Сейчас выяснится.

Виталик ниже меня ростом, тщедушней, с непропорционально фигуре большим, мясистым лицом. Не красавчик. Однако, у него родители владеют туристическим агентством средней руки, так что, он всегда при деньгах, не жмот, и язык у него неплохо подвешен. Многим девушкам этих трёх причин вполне хватает, чтобы испытывать к Рябкову интерес. Чем тот и пользуется. Кобель знатный. Уж не знаю, насколько тупой нужно быть – я про Ленку – чтобы променять меня-бывшего на этого блудливого головастика.

– Чего припёрся? – спрашиваю, остановившись возле подъезда.

Мне, что на этого придурка, что на капризную Ленку, плевать с высоты колокольной башни. Но разговариваю так, как на моём месте делал бы это тёзка. Рябков предусмотрительно держится у раскрытой двери, готовый в любой момент нырнуть вглубь салона. Ах, да, Потопов же грозился ему морду набить. Может так и сделать для полноты образа? Не, к чёрту. Тут видеокамер вокруг полно. Даже у нас в подъезде их три, а уж на улице-то для них ни одной мёртвой зоны, всё просматривается. Образ-то я может и поддержу, вот только уже эту ночь придётся провести в обезьяннике.

– Так это, Лёша, поговорить надо. – он немного расслабился, увидел, что я не собираюсь на него прямо сейчас с кулаками кидаться. – А ты же наши с Ленкой номера заблокировал.

– Кто? Я заблокировал? – удивляюсь и тут же вспоминаю, что так и есть. – Да, я заблокировал. О чём мне с вами разговаривать? Ни видеть вас больше, ни слышать не хочу. Говори быстрее, зачем приехал.

– Лёша, – приподнял он руки к плечам, будто сдаётся в плен. – Не кипятись, пожалуйста. Пойми, Елена ведь не вещь, и она вправе сама выбирать…

– Да плевать мне теперь на неё. – грубо прерываю его явно заготовленную речь. – Она свой выбор сделала, и ты кстати тоже. Я про вас обоих уже забыл. Всё? Если всё, то я пошёл.

А вот сейчас я за своего предшественника отомстил. Это совершенно точно. Карякина ведь не прям чтобы писанная красавица и очевидно не во вкусе Виталика. Семья у неё не бедствует, но и не состоятельная, обычные люди, отец водитель поливальной машины, мать где-то делопроизводителем. Внимание Рябкова она привлекала лишь тем, что мой тёзка втюрился в неё до беспамятства. Вон, после разрыва даже в петлю полез, чудик.

По рыхлому полному лицу Виталика вижу, насколько он ошарашен моими словами. Всё, Ленусик, готовься. Готов руку на отсечение дать, и трёх, ладно, четырёх месяцев не пройдёт, как этот кобель тебя бросит.

– Так ты чего, Лёха, правда что ли…?

– Ага, самая что ни на есть святая. Покеда, бывший друг. – поворачиваю к крыльцу.

– Да подожди ты. – окликает Рябков.

Тут как раз из подъезда выходит Любовь Петровна, моя полная соседка по лестничной площадке, шестидесятилетняя бабушка четверых часто приезжающих к ней совершенно невоспитанных внуков. Я, то есть конечно не я, но будем считать, что я, в начале весны снял её кота с дерева, куда того загнали конкуренты, и с тех пор она с Платовым не только здоровается, но и разговаривает. А ещё она повадилась подкармливать сиротинушку пирожками собственной выпечки. Надо сказать, очень вкусными. Мне даже воспоминаний прошлого хозяина тела сейчас хватило, чтобы почувствовать слюновыделение. Ох, мне ведь ужинать пора, а я тут с этим придурком время теряю.

– Здравствуй, Лёшенька, – елейным тоном говорит она, бросив злой взгляд на Рябкова, каким-то чутьём опознав в нём моего врага. – Я к тебе через часок зайду, как с магазина приду. У меня сегодня твои любимые с капустой и яйцом.

– Спасибо, Любовь Петровна, вы меня совсем избалуете. – улыбаюсь. – Не стоит, пожалуй…

– Как это не стоит? Обязательно нужно. Ты вон какой худенький. Зайду обязательно!

Она удаляется с видом каравеллы, распустившей паруса, важно и не спеша. Я же перевожу взгляд на бывшего дружка, дескать, чего тебе ещё нужно?

– Сумку. – отвечает. – Помнишь, в мае Лена на дачу родителей с ней ездила, а оттуда к тебе заезжала и оставила. Всё хотела забрать, да забывала. А сейчас…

– Вспомнила. – киваю. Та авоська с какими-то одёжками действительно стоит на полу в кладовой. Тёзка и сам про неё забыл. – Ну жди, сейчас сброшу.

Рябков поднял голову, посмотрев на семнадцатый этаж.

– Ты…

– Шуток что ли не понимаешь? – ухмыляюсь. – Пошли, верну.

– Так я может здесь…

– Издеваешься, Виталя? Буду я ещё туда-сюда ради шмоток твоей подружки мотаться. Пошли. Да ты не бойся, солдат симулянта не обидит.

В отличие от меня обоих, ловелас в армии не служил. Откосил за счёт липовой сердечной недостаточности. Родители проплатили диагноз, он мне как-то сам похвастался.

В лифте посмурневший парень пытался несколько раз завести разговор о своей и Ленкиной невиновности, вроде любовь у них нечаянно нагрянула, но я остался равнодушным, и от пятого этажа мы уже поднимались молчком.

Разумеется, в квартиру я его не пустил. Ещё не хватало, чтобы он увидел оборвавшуюся разбитую люстру. Подождал за дверью.

Было у меня желание сумку ему швырнуть, да подумал, на кой чёрт? Даже очень хорошо, что эти двое – Виталий и Елена – порвали с Платовым отношения. Мне такие друзья не нужны.

– Лёш, ты сегодня… – напряжённо посмотрел на меня Рябков, принимая сумку. – Ты сегодня… Ты случайно не заболел?

Не он первый таким вопросом меня мучает. И ладно. Пусть думает, что хочет.

– Посмотри внутрь. – советую. – Там всё? Надеюсь, она больше ничего не вспомнит? Вот и вали отсюда. Ей от меня пламенный привет и пожелание про меня забыть.

Дверь я перед его носом закрыл аккуратно. Без хлопанья. Вот теперь, когда наконец-то я остался один, пора заняться намеченными делами.