Текст книги "Фаза Быстрого Сна (REM) (ЛП)"

Автор книги: Себастьян Фитцек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

И вдруг за её спиной оказалась не дверь промышленной кухни, а детская комната Нико – та самая, из далёкого прошлого.

Тарин опустился на пёстро застеленную детскую кровать, а рядом с ним сидел… Нико?

Сердце Алисé бешено заколотилось.

Что я, чёрт возьми, вижу?

– Тебе ведь нравится твоя новая сестрёнка, правда? – услышала она голос Тарина, произнесённый таким тоном, что желудок скрутило от отвращения.

Нико – в этом сне ему было, наверное, лет восемь – кивнул.

– Мне сказали, что Алисé – непослушная девочка и до сих пор доставляет приёмным родителям одни огорчения. По-хорошему, я должен бы отвезти её обратно в приют. Или… очень строго наказать.

У Алисé перехватило дыхание.

Ярость, омерзение и сокрушительная скорбь обрушились на неё разом.

Боже мой, Нико… Что он тогда с тобой делал?

Тарин внезапно ударил графином о раму кровати. Осколки рассыпались по ковру у ног Нико.

Тело Алисé окаменело. Куратор поднял один из осколков и протянул его Нико.

– Глотай, – приказал человек, под чьей защитой они когда-то находились.

Сонная артерия на шее Алисé заходила ходуном. Пульс бился так неистово, словно бешеный зверь рвался из клетки. И лишь когда маленький Нико перед ней разрыдался – надрывно, отчаянно, – она наконец сумела вырваться из этого кошмара.

Она видела достаточно.

Алисé бросилась к лифту, но, словно почуяв её намерение, Клаус Тарин – или существо, принявшее его облик, – метнулся обратно и преградил ей путь. Она уставилась ему в лицо – и увидела в нём абсолютную безжалостность.

Я должна попасть в этот лифт!

Как в компьютерной игре, где нужно перебирать варианты и проверять, что сработает, ей предстояло проявить изобретательность. Рискнуть.

На мгновение она спрятала ловец снов за спину. Тарин молниеносно рванулся вперёд – так стремительно, что от испуга она рухнула навзничь. Выставив ловец снов перед собой, она удержала его на расстоянии, пока существо нависало над ней.

Но главное – он отошёл от кабины.

Она отползла ещё дальше назад. Тарин двинулся следом. Не опуская ловец снов, Алисé поднялась и пятясь двинулась обратно к лифту.

Решительным прыжком она влетела в кабину. Та качнулась, когда Алисé встала на рифлёный металлический пол. Она вдавила нижнюю кнопку на панели этажей.

Тарин стоял прямо перед ней, и ей пришлось высунуть ловец снов наружу, чтобы не дать ему заблокировать двери.

Существо, столь искусно копировавшее её бывшего куратора из опеки, словно почувствовало, что она ускользает, – и сбросило иллюзию.

Алисé смотрела ему в глаза, в которых теперь клубились чёрные разводы, словно полосы тумана, расползающиеся по белкам. Вздувшиеся вены на шее пульсировали.

Створки сомкнулись, и в самый последний миг Алисé втянула руки – по-прежнему стиснувшие ловец снов – обратно в кабину.

За секунду до того, как двери закрылись окончательно, она увидела в их непроглядно-чёрной зеркальной поверхности собственное отражение – там, где мгновение назад маячило мужское тело.

Оставшись одна за закрытыми дверями, она выдохнула с облегчением. И потрясённо покачала головой.

Ловцы снов действительно работают! При всей этой технике – сомнакуляр, искусственные биологические интеллекты – и какой-то простой ловец снов держит этих демонов на расстоянии…

Возможно, она могла бы уничтожить Тарина, если бы подожгла ловец снов прямо у него перед глазами. Но нужно экономить – он у неё единственный. А существу, которое ждёт её внизу, она не может противостоять безоружной.

Кровавому туману.

Керберос!

– Привратник подземного мира, – прошептала Алисé, не в силах отделаться от мысли, что едет не просто в подвал отеля, а спускается в ад.

ГЛАВА 62.

Лифт в последний раз содрогнулся и замер на самом нижнем этаже. Словно в замедленной съёмке Алисé наблюдала, как расползаются в стороны створки дверей. Она была начеку – обострённо, до предела, впитывала каждую мелочь вокруг.

Тусклый свет, с трудом пробивавшийся сквозь покрытые грязью плафоны люминесцентных ламп. Влажная, тронутая плесенью штукатурка, отслаивавшаяся от кирпичных стен. Вездесущая паутина под потолком. Крысиный помёт на бетонном полу.

А ещё – электрощит. Его дверца была вырвана и болталась на единственном шурупе петли. И прямо внутри щита находился рубильник. Выкрашенный красной краской, с металлической рукоятью на одну руку – точь-в-точь стоп-кран в поезде.

Это он. Должен быть он.

Одна лишь мысль о том, что здесь, внизу, через шестьдесят секунд после нажатия всё взлетит на воздух, пронизала её дрожью.

Алисé ещё крепче стиснула влажными от пота ладонями ловец снов и медленно двинулась вперёд – шаг за шагом. За её спиной сомкнулись створки лифта, и вместе с угасающим светом кабины растаяла и надежда быстро отыскать здесь Нико.

Котельная была мертва.

Никакого Нико.

Но и никакого Кровавого тумана.

Даже неодушевлённых предметов здесь, казалось, не осталось – если не считать разрушенного мазутного бака. Красноречивое свидетельство того, что тепло давным-давно перестало течь по трубам под потолком и вдоль стен.

– Нико? – позвала она.

Тишина.

Такая тишина, что Алисé слышала биение собственного сердца. Она миновала площадку перед лифтом, оставила позади электрощит и прошла мимо мазутного бака – во тьму.

Торопливо вытащила из кармана телефон и включила фонарик, но он даже не понадобился, чтобы обнаружить то, что она искала.

Металлический звон, негромкое гулкое эхо, зыбкая податливость под ногами – всё это подсказало ей, обо что она споткнулась. О решётку.

Алисé покачала головой. Снова. Опять это происходит.

Она стояла на крышке люка – по всей вероятности, того самого колодца, ведущего в канализацию. В точности так, как она сама запрограммировала для своей героини Аиры.

Путь в подземный мир.

ГЛАВА 63.

Кромешная тьма. И смрад – ещё хуже, чем у бассейна. Алисé сняла решётку с колодца – та, к счастью, лежала свободно – и после секундного колебания полезла внутрь. Медлить было нельзя. Нико наверняка уже целый час находился в лапах тех существ, что утащили его из гостиничного номера. И с каждой минутой надежда на то, что он жив, таяла.

Тает. Но ещё теплится! – мысленно подбодрила себя Алисé.

Она оказалась в шахте диаметром меньше метра. Едкая вонь, поднимавшаяся из глубины, обволакивала слизистые. Алисé не просто чувствовала запах – она ощущала на вкус гнилостные испарения, копившиеся здесь десятилетиями.

Со смартфоном в руке – единственным источником света – она проползла до конца шахты. Дальше вниз вела металлическая лестница, уходившая примерно на три метра в глубину. Впрочем, проход, кажется, расширялся книзу.

Алисé начала спускаться по перекладинам. Луч телефонного фонарика скользил по влажной каменной стене, покрытой бурым мхом.

Надеюсь, это мох.

Внизу она очутилась в узком тоннеле с овальным сводом. Наконец-то можно было выпрямиться в полный рост. Посередине прохода, в неглубокой канавке, текли сточные воды. С кирпичного свода капало, шаги гулко отдавались от мокрых стен. Пахло тухлыми яйцами, и Алисé дышала теперь только ртом.

Чудовищное зловоние, дрожь в мышцах, долгое отсутствие сна – всё это вместе заставляло её пошатываться. Нога соскользнула, и ступня по щиколотку ушла в клоачную воду.

На мгновение ей захотелось сдаться. Опуститься на пол, заплакать и ждать, пока Кровавый туман найдёт её и разорвёт в клочья. Или Тарин. Или одно из множества других чудовищ, которые наверняка давно шли за ней по пятам.

Не чудовища. КБИ, – поправила она себя.

Искусственно созданные существа, обитавшие в людях в биологической форме. Как такое вообще возможно? Почему никто об этом не знает? И кто мог их вырастить – словно вирус?

Алисé направила луч фонарика назад, в тоннель. Пусто. Никто, казалось, не преследовал её.

И после мгновения слабости она вернулась – неукротимая воля спасти Нико.

Она выдернула ногу из фекальной жижи и двинулась дальше. Впереди обнаружилось нечто вроде развилки. Всё это подземное лабиринтное переплетение напоминало катакомбы из какого-то французского фильма ужасов. Теперь предстояло выбирать: идти прямо или свернуть влево, в другой тоннель.

И что теперь?

Она закрыла глаза. Прислушалась к себе. Подумала об Аире. О Красной Руке.

Налево? Прямо?

Где вероятнее встретить Кровавый туман?

Там, где Нико.

Алисé выбрала левый проход – потому что Красная Рука в её игре была левой. Выбрала тоннель, уводивший всё глубже в тёмную подземную сеть отеля «Де Виль».

Каждый шаг, каждый вдох отнимал у неё силы. Голова кружилась, усталость пронизывала до костей – и тут до неё донеслось утробное, хриплое рычание.

ГЛАВА 64.

Хотя она знала Барни лишь по рассказам Нико, сомнений не было ни на секунду – она мгновенно поняла, кто медленно и угрожающе выступает из-за поворота. И одновременно осознала: это не настоящая старая немецкая овчарка, а ещё один кошмарный паразит, которого Нико, очевидно, выпустил на волю во сне.

Что она, несмотря на смертельную опасность, восприняла как добрый знак. Если Нико сейчас видит сны и высвобождает этих тварей – значит, он жив!

Как и давеча с Клаусом Тарином, Алисé вцепилась в ловец снов и выставила его перед собой, навстречу овчарке. Пёс оскалил клыки, зарычал – леденяще, утробно – и бросился в атаку.

Алисé едва успела развернуться с ловцом снов в ту сторону, откуда он пытался её схватить. В отличие от Тарина Барни был быстр и увёртлив. Он нападал снова и снова – со всех сторон.

Мне не пройти мимо него.

Она попробовала медленно сместиться вбок, но пёс был настороже – не давал сделать ни шагу.

Чёрт.

Слюна раз за разом вылетала из пасти Барни и попадала ей на одежду. Собака была невменяема.

У меня нет выбора.

Осторожно, ни на миллиметр не опуская ловец снов, она стянула рюкзак с плеч. Нащупала в переднем кармане содержимое – единственный карман на молнии, который она не проверяла раньше, – и, как и надеялась, наткнулась на пачку сигарет Марвина. Торопливо расстегнула молнию и вытащила зажигалку.

Она понимала, что действует с отвагой смертницы, которой нечего терять. Пламя – не взрыв, но ей и не нужно было убивать тварь. Только отогнать.

И она щёлкнула зажигалкой.

Когда вспыхнул огонёк, Барни замер. А когда она поднесла пламя к перьям, к нитям – ко всему ловцу снов, – пёс умолк окончательно. И не только это…

Господи, благодарю тебя!

Барни, секунду назад исходивший яростью и злобой, теперь смирно сидел перед ней и смотрел большими круглыми глазами-пуговками.

А затем произошло то, на что она не смела и надеяться.

Пылающий ловец снов не просто укротил пса. Он сделал нечто гораздо большее – он уничтожил его.

Сначала раздался тихий треск, но когда все перья занялись огнём, Барни начал на её глазах растворяться – из его глотки вырвался мучительный стон.

Как и говорил Казимир. Большинство из них можно убить огнём.

Алисé держала пылающий ловец снов над головой; лишь когда пламя добралось до пальцев, она выронила его на пол. Крохотные хлопья пепла – всё, что осталось от собачьего тела, – кружились в воздухе.

Она убила это существо, этого паразита, эту КБИ с помощью ловца снов. Однако – и этот страх захлестнул её с головой – теперь она была беззащитна. У неё не осталось ничего, чем можно противостоять Кровавому туману. Ничего, чтобы вместе с Нико – если она его найдёт – выбраться из этого проклятого отеля.

Она громко всхлипнула – и осеклась, услышав далёкий, едва различимый звук.

Скулёж?

ГЛАВА 65.

Алисé подобрала телефон, упавший на пол, сунула зажигалку в карман брюк и двинулась дальше. Коридор резко свернул, и она замерла от изумления: проход вывел её в огромный зал.

Он напоминал старую котельную – с той лишь разницей, что вместо разбитого мазутного бака в самом центре располагался гигантский резервуар с водой.

Должно быть, это старый переливной бассейн, – подумала Алисé, наконец позволив себе глубокий вдох. Воздух под сводами, похожими на своды собора, оказался куда чище, чем в узком тоннеле.

Тусклый свет дрожал на поверхности наполовину заполненного бассейна. По воде расходились плавные круги – словно кто-то плыл прямо под поверхностью. Кто-то – или что-то.

С бетонных колонн, подпиравших свод, сочилась вода. Капли падали мерно, и эхо разносило каждый удар по всему залу.

С бешено колотящимся сердцем Алисé продвигалась всё глубже в это ирреальное пространство. Она уже сомневалась, находится ли ещё под «Отель де Виль». И тут снова услышала – громче и отчётливее, чем прежде: тихий стон. Хотя это был лишь едва различимый всхлип, крошечный жалобный звук, она безошибочно узнала его тембр, окраску и интонацию.

НИКО!

Где-то в глубинах её тела высвободился потаённый запас сил, и Алисé ускорила шаг. Она уже не могла себя сдерживать, не могла ступать тихо и осторожно.

Он жив!

Она нашла его. Она действительно нашла его. Здесь, внизу, в этой забытой богом дыре глубоко под отелем. Алисé почувствовала, как слёзы покатились по щекам.

Теперь она слышала его совершенно отчётливо. Его стоны – те самые, знакомые ей по бесчисленным кошмарам, когда она дежурила у его кровати, – звучали совсем близко. Она ощущала его присутствие.

И всё же не могла его увидеть. Куда бы ни бросала взгляд – ничего! В панике она металась по залу, лихорадочно вертелась во все стороны, пока не услышала снова. Яснее. Громче. Жалобный, мучительный звук. Первобытный крик, порождённый смертным ужасом.

Он раздавался сверху.

Алисé запрокинула голову и посмотрела вверх.

Господи Боже…

– Нико?! – закричала она в отчаянии. Но он не мог её услышать – там, наверху, в своей тюрьме, напоминавшей кокон гигантского насекомого.

Спелёнатый сероватыми волокнами, он висел, как добыча паука – неподвижный, беспомощный, – примерно в двух метрах над ней. Кокон покрывал всё его тело, даже голову. Но она всё равно различала до боли знакомые контуры его лица под эластичной оболочкой, которая вздувалась у рта всякий раз, когда он издавал жалобный стон.

– Помогите! – крикнула она – то ли мысленно, то ли вслух. Она уже не владела собой, настолько была раздавлена чудовищностью увиденного.

Лихорадочно она обшаривала взглядом пространство вокруг – искала хоть что-нибудь полезное. Что-то, что можно было бы приспособить вместо лестницы или подмостков. Но ничего не было. Даже верёвки, по которой она могла бы подтянуться к Нико.

На противоположной стороне зала, на середине высоты стены, виднелась проржавевшая маленькая площадка, на которую можно было бы забраться, – но она находилась слишком далеко.

– Я доберусь до тебя, Нико! – кричала Алисé, прекрасно понимая, что лжёт самой себе. – Я вытащу тебя оттуда!

Она подумала о том, чтобы подняться обратно наверх и обыскать отель в поисках какого-нибудь шеста, которым, может быть, удалось бы разорвать кокон, но, Боже…

Даже если бы она его нашла… Нико ведь не пиньята, по которой можно колотить, не причиняя ему ещё больших увечий.

Почему кошмарные твари, напавшие на него в номере, не убили его? Почему Нико, в отличие от Дэни и Майка, ещё жив? Пусть и без сознания, заточённый в этой чудовищной темнице?

Пока Алисé задавала себе эти вопросы, её накрыло чувство, которого она не испытывала десятилетиями. Словно неведомая сила заставила её широко раскрыть рот и жадно, как утопающая, хватать воздух.

Я зеваю, – успела подумать она, прежде чем на неё обрушилась бездонная усталость, попытавшаяся стиснуть её в железных объятиях сна.

– Нет! – вырвалось у неё. Но тело уже всё решило за неё. Свинцовая тяжесть налила каждую мышцу, и веки потянулись вниз, будто невидимая рука опускала занавес.

«Ты не должна засыпать!» – прозвучал в памяти панический приказ отца.

Но почему, собственно?

Почему – если он сам верил, что внутри неё скрывается не чудовище, а спасение?

Противоядие от искусственного биологического интеллекта, который здесь, в этом отеле, уже не раз покидал свою тюрьму – человеческое тело. Он вырвался из нескольких тел, в которых, по словам Казимира, был заперт и темницы которых были открыты Сомнакуляром.

Сомнакуляр.

Зевнув снова – шире и громче, чем когда-либо в жизни, – она достала очки из рюкзака.

– Нико, что мне делать?! – крикнула она вверх, к человеку, который был для неё куда больше, чем просто брат. Который, очевидно, пожертвовал собой, чтобы Тарин не вернула её обратно в приют.

Вероятно, у неё никогда больше не будет возможности спросить его, правда ли это. Разве что…

Очки в её руке, казалось, тяжелели с каждой секундой – а может, это она сама слабела и погружалась всё глубже в пограничное состояние между сном и реальностью.

Разве что во мне и впрямь кроется разгадка. Не разрушительный искусственный разум кошмаров, а его полная противоположность.

Был лишь один способ это выяснить.

Почти сверхъестественным усилием воли ей удалось побороть свинцовые гири в руках и водрузить сомнакуляр на голову – с надеждой, что это не станет последней и самой страшной ошибкой в её жизни.

ГЛАВА 66.

Стёкла сомнакуляра потемнели, и начался сон, который она десятилетиями пыталась вытеснить из памяти.

Алисé увидела себя. Маленькую девочку – примерно того же возраста, что и на фотографии, найденной в кабинете отца. Девочка бежала босиком по каменистой тропинке, не ровная чёлка развевалась на ветру. Изо рта вылетали маленькие белые облачка – должно быть, стоял лютый мороз.

А потом раздался громкий треск, и девочка оказалась подо льдом маленького озера, в котором они так любили купаться летом. Она пыталась глотнуть воздуха, но вместо этого захлёбывалась тёмной, чёрной водой.

Детские ладони отчаянно давили снизу на толстый ледяной панцирь, но нигде не находили лазейки. Девочка бешено молотила руками, и всё равно её неумолимо затягивало в глубину. Там, внизу, в ледяной воде кишели бесчисленные демоны и призраки – рой зла, тянущий свои щупальца к ногам ребёнка, чтобы утащить её к себе на дно.

Дыхание Алисé участилось, тело затряслось, словно это она сама лежала в ледяной воде.

Следующие картины сна пронеслись перед глазами, как ускоренная перемотка. Она узнала пёструю пуховую куртку отца – как он набросил её на тело своего четырёхлетнего ребёнка, как тряс девочку, с лицом, искажённым чистым отчаянием.

– Пой со мной! – сказал он, но девочка не знала песни, звучавшей из автомобильного радио.

Глаза Алисé горели под Сомнакуляром – наверняка так же, как глаза девочки во сне, которая, подобно ей самой, старалась не моргать.

Затем отец повернулся к малышке на заднем сиденье и произнёс:

– Ты не должна засыпать!

Вот он. Тот самый. Его последние слова. Их истинный смысл Алисé постигла лишь чуть больше часа назад.

Фраза, определившая всю её жизнь и изуродовавшая её душевный покой. Фраза, породившая главный вопрос её существования – «Кто я?» – и одновременно раздувшая до невообразимых размеров страх докопаться до ответа.

Сердце забилось быстрее, потому что вслед за этим заветом пришёл голый ужас.

Алисé хотела закричать. Хотела, чтобы сон оборвался здесь, чтобы хватило сил сорвать очки с головы. Потому что сейчас это произойдёт. Сейчас ОН придёт.

Кровавый туман.

Она подумала о Нико. О том, что его жизнь держится не только на нитях кокона, в который он замотан, но прежде всего – на ней.

На том, что скрыто во мне!

Демонический паразит? Или первозданная сила, необходимая, чтобы раз и навсегда покончить с кошмаром, ставшим явью?

Алисé крепко сжала веки, чтобы в случае необходимости закрыть глаза быстрее. У неё сохранилось лишь смутное, подавленное воспоминание обо всём этом. Сейчас она увидит то давнее событие как в фильме ужасов. В предельно чётких образах.

Она увидела, как отец яростно говорил что-то Казимиру. Дядя в этом сне был одет в строгий костюм и выглядел внушительно – полная противоположность немощному, неопрятному старику, который, захлёбываясь кровавым кашлем, рассказал ей все эти пугающие вещи.

Они с отцом явно ссорились, бурно жестикулируя. Отец то и дело оборачивался к ней.

Песня Мадонны, звучавшая, по-видимому, по кругу, начала заедать. Слова королевы поп-музыки растягивались, как жвачка, и ноты опускались всё ниже, ниже, ниже…

Алисé увидела, как её четырёхлетнее «я» подалось вперёд на сиденье, чтобы заглянуть в зеркало заднего вида. Что-то было не так с глазом. Девочка тёрла веки, будто они воспалились, а потом, кажется, заметила в зеркале нечто. Алисé знала, что именно.

Существо, заключённое в ней, – оно пыталось продавиться сквозь белок её глаза.

Внезапно девочка обернулась. Алисé тоже увидела.

О Боже!

Тёмная тень надвигалась сзади. Она обволокла машину, заставила её содрогнуться и в конце концов оторвала от земли. Девочка в салоне озиралась в панике – точно так же, как тогда, подо льдом, когда атака шла со всех сторон. Тьма поглотила её во второй раз.

Но тень двинулась дальше – к отелю.

Алисé видела, как Казимир уставился в небо, и как её отца наконец настиг туман – уже не чёрный, а внезапно ставший красным. Как этот туман подхватил его и вздёрнул на несколько метров над землёй. Как проник в него. И как разорвал пополам.

И как его кровь разлетелась мельчайшими капельками, унесёнными ветром, – пока от него не осталось ничего.

Алисé закрыла глаза. И не могла понять, принадлежит ли голос, который она слышала, ещё сну, транслируемому Сомнакуляром, – или кто-то стоял рядом с ней, прямо здесь, в этом зале, и шептал ей на ухо.

Женский голос. И он говорил ей прямо противоположное тому, что когда-то завещал отец:

– Засыпай, малышка. Не борись. Только ты можешь нас спасти.

Нас? Она имеет в виду всех, кому грозит опасность?

Алисé, уже твёрдо уверенная, что соскальзывает в царство снов, отчаянно надеялась, что голос не лжёт, когда произносит:

– Ты должна уснуть, чтобы освободить то, что ты по-настоящему любишь.

Нико!

Она надеялась, что поступает правильно, когда перестаёт бороться со сном и позволяет себе падать – глубже, глубже, ещё глубже, – чтобы высвободить то, что таилось внутри неё.

Смерть? Или спасение?

В последний раз она заколебалась. Подумала, не сорвать ли очки с головы. Но тут её швырнуло вниз – как в воздушной яме при полёте. Разум понёсся с головокружительной скоростью в лифте, устремлённом в бездну, и остановился на этаже с табличкой «REM».

Двери разъехались – и она вывалилась из лифта прямо в свой самый страшный кошмар.

ГЛАВА 67.

Алисé стояла перед зеркалом в ванной комнате. Она вглядывалась в своё отражение, изучала собственное лицо, свои сине-зелёные глаза.

Рядом со зрачком левого глаза, за белком, что-то вздувалось. Большим и указательным пальцами она раздвинула веки, чтобы рассмотреть получше. И в ужасе отшатнулась на шаг – потому что то, что давило изнутри на её глазное яблоко, были руки. Человеческие руки, словно пытавшиеся разорвать глазное яблоко, как резиновую плёнку.

А затем в голове раздался женский голос:

Ты должна меня выпустить! Ты должна наконец меня выпустить!

Давление на левый глаз нарастало – неважно, закрывала она его, держала открытым или моргала. Алисé упёрлась ладонями в глазницу, словно могла вдавить обратно руки, рвущиеся изнутри.

Но вышло наоборот: чем сильнее она давила, тем яростнее нарастал напор изнутри черепа. Жгучая, пронзительная боль вырвала из неё крик. Кровь хлынула по лицу – глазное яблоко лопнуло.

Руки изнутри вцепились в разорванную склеру, раздвинули её и протиснулись сквозь образовавшуюся щель наружу.

Алисé отшатнулась, рухнула и осталась лежать без сознания на холодном кафеле ванной.

ГЛАВА 68.

Её разбудило нечто такое, чего она не слышала, казалось, целую вечность: птичий щебет.

Несколько воробьёв весело и беззаботно соревновались, кто возьмёт самую высокую ноту. А тело её согревали солнечные лучи.

Весна, – подумала Алисé, открывая глаза.

И в самом деле – унылый осенний дождь бесследно исчез. Вместо него бабочки порхали с цветка на цветок здесь, в саду отеля «Де Виль».

Она изумлённо огляделась и обнаружила, что сидит за столиком бистро, накрытым свежей выпечкой и кофе. Несколько таких же столиков стояли под раскрытыми зонтами вокруг фонтана. Все были пусты – кроме её.

– Привет, милая!

Женщина, опустившаяся на стул напротив, улыбнулась ей – лучезарнее солнца на безоблачном небе. Приветливее фиолетовых гортензий на клумбах перед живой изгородью из лавровишни, окаймлявшей гостиничный сад. От неё пахло полевыми цветами – в точности как от луга, на котором они сидели.

– Как ты, Алисé?

Узнать эту женщину не составило труда, хотя выглядела она теперь куда здоровее – без глубоких теней под глазами, с живым румянцем на щеках. Живот беременной исчез. Вместо больничной сорочки на ней было летнее платье с пастельным узором пейсли.

Да, она изменилась, но перед ней, безошибочно узнаваемая, сидела…

– Хелен?

Алисé едва не спросила: «Мама?» – но слово не шло с губ. Рассудок и без того отказывался принимать эту сцену, похожую на сон, хотя по ощущениям сном она не была.

– Можешь называть меня так, если хочешь, – ответила женщина и протянула руку через столик.

Алисé уставилась на тонкие пальцы, но не решилась их коснуться.

– Спасибо, что отпустила меня.

Алисé сделала глоток из кофейной чашки, которую кто-то, очевидно, успел наполнить.

– Значит, папа был прав? Ты… ты не чудовище?

Хелен рассмеялась.

– Нет, не чудовище.

– Но кто… я хочу сказать: что ты тогда?

– А ты как думаешь?

Алисé вспомнила, что рассказывал ей Казимир о теории отца.

– Душа моей матери?

– Приблизительно.

– Значит, ты… спасение?

– Можно и так сказать.

Алисé смотрела на неё в упор и произнесла следующую фразу так, будто говорила сама с собой, в трансе:

– Ты – противоядие от кровавого тумана, от громил и всех остальных монстров, выпущенных на волю Сомнакуляром.

К её изумлению, Хелен покачала головой.

– Нет!

– Нет?

Хелен весело рассмеялась.

– Я знаю, что думал Йорг. Над чем он работал. И он был прав в том, что я перешла из головы твоей матери в твоё сознание – в момент твоего рождения.

В момент маминой смерти!

– Но я не противоядие от монстров, как их определял твой отец.

– А что тогда?

Несмотря на солнечные лучи, согревавшие кожу, Алисé вдруг стало холодно.

– Видишь ли, дорогая, вы пребываете в чудовищном заблуждении. Вы думаете, что все существа снаружи – те, что убили твоих друзей, похитили Нико и заманили тебя в канализацию, – это ИБИ, которую можно сдерживать ловцами снов и уничтожить огнём. Но это не так. Не мы – те, кого вы называете паразитами, существами, монстрами или демонами, – являемся искусственным биологическим интеллектом на этой планете.

– А кто? – спросила Алисé, окаменев от страха услышать ответ, который не хотела знать.

– Вы. Люди.

Хелен посмотрела на Алисé бесконечно печальными глазами.

– Да, и ты тоже, родная. Ты тоже создана искусственно, Алисé!

ГЛАВА 69.

Это сон. Наверняка сон. Я всё ещё ношу эти очки, у меня нет сил сорвать их с головы, и потому я вижу эти миражи.

Всё указывало на это. Внезапно наступившая весна – хотя Алисé полагалось лежать где-то внизу, в канализации. Совершенно бредовая речь этой женщины, похожей на её мать, но утверждающей, что она – существо, жившее у неё в голове.

И всё же Алисé чувствовала: Хелен – или как бы ни называлось это создание – говорит правду.

– Нет, милая, ты не спишь! Ты проснулась. Очнулась после того, как освободила меня и я наконец вырвалась из тюрьмы твоего сознания. Я не искусственно созданный биологический интеллект, внедрённый в тебя, чтобы причинить тебе вред. Всё ровно наоборот!

Алисé прижала обе ладони к лицу, ущипнула себя за щёку, пытаясь проснуться, но боль не дала ничего, кроме громкого стона.

– Это же безумие! – крикнула она Хелен.

– К сожалению, нет, – спокойно ответила та. – Я понимаю, тебе трудно это осмыслить, поэтому постараюсь объяснить как можно проще. Вы считаете, что люди – коренной народ. Автохтоны, заселившие мир как первый разум. Но это не так. Первые – мы. Мы, Айрены, были на этой планете за миллионы лет до вас.

Айрены? Как Айра из моей игры?

– Мы – бестелесные существа. Души, как вы стали нас потом называть. Подобно тому как вы, люди, веками грезили о полёте, мы мечтали обрести тело. Около семи миллионов лет назад мы начали экспериментировать. Создали первый прототип прямоходящего существа.

Прошло очень много времени, прежде чем Homo habilis стал первым наброском, способным ловко обращаться с орудиями. Долго он служил нам оболочкой – вплоть до Homo erectus, около миллиона лет назад.

То, что вы называете эволюцией, было нашей работой по усовершенствованию. Пока однажды мы не совершили роковую ошибку.

– Какую? – вырвалось у Алисé.

– Около трёхсот тысяч лет назад мы создали Homo sapiens. И тем самым подписали себе приговор.

Хелен глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Это ирония судьбы: сегодня вы, люди, боитесь созданного вами же искусственного интеллекта. Боитесь, что роботы выйдут из-под контроля и захватят власть над миром. Так вот – именно это произошло с нами. Вы, люди, благодаря нам стали настолько умны и сильны, что сумели запереть нас – в телах, которые мы сами для вас создали.

Ваш мозг, ваш разум стал нашей тюрьмой, из которой не было выхода. Пока твой отец не нашёл ключ от темницы внутри вашего сознания.

– Очки!

– Сомнакуляр – совершенно верно. Он распахнул шлюзы и выпустил некоторых из нас на свободу. Точно так же, как сегодня ты освободила меня!

Алисé покачала головой.

– С чего мне тебе верить?

Хелен – женщина, которую Алисé так хотела бы считать своей матерью, – сказала:

– Вместо ответа я хочу, чтобы ты задала себе два вопроса. Первый: если эта планета – ваш родной дом, почему вы её уничтожаете? Зачем вырубаете леса, опустошаете океаны, перегреваете климат и даже ведёте войны друг против друга – будучи одним видом? Венцом творения, как вы сами себя величаете?

Хелен откинулась на спинку стула и посмотрела Алисé прямо в глаза.

– Ответ прост: потому что это не ваша планета. Потому что вы – паразиты в экосистеме, которая вам не принадлежит и в которой у вас нет никакой функции.

Алисé сглотнула.

– А второй вопрос?

– О, он – решающий. Вы, люди, задаёте его с того самого мгновения, как мы вас создали. Он принимает тысячи обличий. Иногда вы спрашиваете: зачем я существую? Или: кто мой создатель? Есть ли Бог? Чаще всего он сводится к вопросу вопросов: в чём смысл жизни?

И вы можете сколько угодно исследовать, строить церкви, заполнять библиотеки философскими трудами, покорять космос, заниматься фундаментальной наукой – вы никогда не постигнете смысл своего существования.

Потому что вы – не творение всеведущего Бога. Не результат научно объяснимых случайностей, уходящих корнями за горизонт Большого взрыва. Вы – искусственно созданный нами биологический интеллект.

И теперь, после всех веков, за которые вы сначала заточили нас, а потом забыли о нас в тюрьме собственного разума, наконец пришло время.