Текст книги "P.S. Со мной все можно (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 46
Кабинет Павла Фирсова
– У тебя совсем крыша потекла, старый?! – ворвался в офис Павла Фирсова его друг – Герман Карасев.
– А, уже нажаловался сыночка, – усмехнулся Павел и отбросил от себя бумаги. В кабинет вслед за Германом вбежала бледная секретарь, но Павел отмахнулся, кивком головы указав той на выход.
– Нет, обрисовал ситуацию! Ты нахера полез к детям?! – рычал недовольный Герман. – Я могу понять, что Майя твоя дочь и ты хочешь как лучше. Но, блять, получается у тебя откровенно плохо, друг мой!
Павел и сам понимал, что на эмоциях сделал только хуже. В его голове был идеальный план, где его родная дочь принимает все и всех сразу: и его самого, и брата Никиту, и отцовскую заботу и помощь. Только девчонка ушла в отказ и показала характер.
– Да понял уже! – взревел Павел и нервно взъерошил поседевшие волосы. – Не думал я, что Майя такая упертая. Ну разве ей самой нравиться ходить в застиранных обносках, жрать макароны с консервами и жить непойми с кем в тесной комнатушке?! Какого хера она упирается, когда есть я, есть комфортный дом, есть охрана, есть бабки? Всю жизнь прожила в хлеву, слушала свою ебанутую тетку, от сестрицы получила не хило так. Да я…
– Я-я – тазик от белья! Дебил ты, Пашка. Ваше родство – это просто общий набор ДНК. Ты сам-то как думаешь, уважает ли она тебя? Любит ли непонятного мужика, которого неделю знает? Думаешь пришел, сказал «я твой папашка» и все? Дело сделано? Ты сам знаешь, что уважение, любовь, преданность – заслужить надо.
– Она бы привыкла ко мне со временем, да только твой сын ее у меня забрал. Жалко мне ее стало. Бедная, избитая, затюканная. Хотел, чтобы жила как человек, а не… ай! – схватился за голову Фирсов и глубоко выдохнул.
– А она, по-твоему, не человек? Девочка добрая, спокойная, умная, рассудительная. Этого мало? Или у тебя все измеряется брендами и количеством нулей на счетах? Паш, ты когда таким стал, а? Что с тобой твориться? Где мой адекватный и расчетливый друг?
– Да пошел ты, – беззлобно ответил Павел Фирсов. – Я все исправлю, честно. А Майя… смотрю на нее и мать ее вспоминаю. Знаешь, во мне столько ненависти и ярости. Хочу найти эту суку и шею ей свернуть. И ты прав, дебил я. Но вот скажи мне зачем она ребенка бросила? Могла бы мне подкинуть на порог, записку оставить. Не понимаю я нихуя…
– У тебя тогда выход из банды был, ты дела передавал, да сам старался не сдохнуть. Сколько ты тогда потерял? – спросил уже спокойный Герман Карасев.
– В лямах или в людях? – переспросил Павел и откинулся на спинку кресла.
– И Маргарите, и другу-предателю было на руку твое горе. Они пошли самым простым путем. Получили и бабки, и свободу. А тебе пулю в грудь, срок в тюрьме и долги. Но ты выкарабкался, смог снова восстать, фирму свою открыл, раскрутился, да и Ника хорошим парнем вырастил. А сейчас-то чего косячишь? Дочку купить хочешь, но смысл? Ты что хочешь получить от 18-летней взрослой девушки? Майя всю жизнь тебя считала подлецом и предателем, ей в уши заливали дай Боже. Хочешь, чтобы она так и думала? Ну а что, совпадает же?!
Павел молчал, ему было стыдно поднять на друга взгляд. Он и сам осознавал, насколько скотским было его поведение по отношению к дочери. Мужчина злился на ее семью, на свою любовницу, на бывшего лучшего друга. Но винить можно кого угодно, поддаться эмоциям и рациональным чувствам, а потом оправдать свои поступки. Только кому это теперь нужно?
– Молчишь? Молчи и слушай тогда меня. К детям не лезь, они без тебя разберутся что им делать и как жить. Майя твоя уже взрослая девушка, она в отношениях с моим сыном и пусть он за нее отвечает, – начал выговаривать Герман другу.
– Что он может? Они знакомы всего ничего!
– А ты прям все можешь, да? Вспомни себя в 22 года и скажи мне – что ты мог? Ой, молчи лучше! Стёпка мой хоть и молод, но влюблен по уши. Пусть притираются, узнают друг друга, совершают ошибки, ссорятся. Наша задача как отцов просто быть рядом, поддерживать, стараться уберегать от ошибок и прикрывать в случае беды. Выросли дети, им не морали наши нужны и указания, а поддержка и совет! Только мой сын придет ко мне. А твоя дочь? Придет ли она к тебе в случае чего? Попросит ли помощи, зная, что ты меркантильный и беспринципный старый хрыч?
– Тебя послать или сам выход найдешь? – спокойно спросил Фирсов и устало прикрыл глаза. Мужчине были неприятны слова друга, но правда не всегда сладка.
– Паш, ты мне дорог. Много лет мы дружим, наши дети тоже. И не только дружат, – на этих словах Германа лицо Павла скривилось. – Не пыхти ты так! Я к чему это? У тебя дочь и все такое. Но у меня тоже сын. И я за него глотку перегрызу. А будешь к ним лезть, придется с тобой разговоры вести уже иначе. Мы друг друга поняли?
– Поняли, – протянул руку Фирсов в ответ Карасеву.
После ухода друга Павел еще долго сидел без дела и смотрел в окно. На улице было пасмурно, холодно и ветрено, небо заволокли тяжелые тучи и вот-вот хлынет дождь. В душе у Павла было не лучше. Мужчина пытался разобраться в себе, в своих чувствах и причинах необдуманных поступков.
С дочкой он перегнул палку, поддался эмоциям и хотел получить все и сразу. Желал стереть все ее 18 лет трудной и печальной жизни, купить у нее эти годы, заменить на деньги и роскошь. Он хотел показать Майе, какой может быть жизнь, мир, любовь, семья. Взбрыкнула, разозлилась, в глазах молнии сверкали, но сидела тихо словно мышь. И только щенок Карасева тявкал, выпроваживал его. Смелый, молодой, борзый. Хороший мужик вырастет.
Ник тоже на отца в обиде за его поступок, высказал вчера много чего Павлу. Хм, его сын вырос и теперь читает нотации ему. Да и Ник проникся к девушке, что не могло не радовать. И только у Павла все наперекосяк. И во всем виновато прошлое…
Много лет назад, когда Павел уже планировал покидать банду, он встретил девушку. Молодая, красивая, умная, она свела его с ума. Роман между ними закрутился быстро, встречались они полгода. Маргарита ждала предложения, Павел медлил. Он до сих пор не познакомил девушку с сыном, которого тщательно оберегал от грязи и крови. После было известие о беременности Маргариты и мужчина зашевелился. Он старался как можно быстрее покинуть криминальный мир, чтобы жить в спокойствии и безопасности с любимой беременной женщиной и сыном.
Павел понимал, что у него теперь два слабых места. Сына он спрятал надежно и занимался этим вопросом сам, а лучшего друга попросил помочь с Ритой. Павел организовал ей поездку со своим другом в соседний город, выделил деньги на проживание и заверял женщину, что скоро все закончиться. Закончилось…
Маргарита осознала, что вскоре Павел потеряет все: и деньги, и статус, и влияние. Ей с трудом удалось выбраться из деревни, учеба в городе давалась сложно, а тех копеек, что высылали родители едва хватало на еду. Девушка желала сытой и богатой жизни. И все почти получилось, когда она встретила Павла. Даже забеременела от него, чтобы привязать мужчину к себе. Но потом Павел огорошил ее новостью о выходе из банды. Он наивно полагал, что Маргарита искренне его любит и пойдет с ним до конца. И когда женщина была на грани отчаяния, появился новый персонаж – лучший друг Павла и его правая рука в банде.
Анатолий и Павел дружили еще с детского дома. И если Павел был умен и рассудителен, то Анатолий славился хитростью и изворотливостью. Когда Павел отослал Маргариту подальше, чтобы уберечь, Рита придумала новый план. Она обаяла Анатолия, изо дня в день внушала ему, что разлюбила Павла, что очень боится, а Анатолий… повелся. Он влюбился в Риту, но ребенка друга принимать не хотел. Уже когда подходил срок родов, Анатолий предложил Маргарите подставить Павла, обокрасть и уехать.
Так и произошло. В один жаркий июльский день на телефон Павла поступил звонок. Маргарита плакала, орала и билась в истерике, обвиняя его в том, что ребенок родился мертвым. Это был сокрушительный удар по Павлу. Мужчина так сильно переживал, горевал, страдал, что совершал одну ошибку за другой. Дела шли отвратительно, полиция копала под банду, его люди были растеряны, а сам главарь подавлен.
В один из дней Маргарита не вышла на связь, а лучший друг пропал. В этот же день со счета Павла были сняты почти все деньги, а в самого мужчину стреляли. После двух месяцев в больнице Павла арестовали. Ему светил большой срок, но доказательства были косвенные, а адвокаты работали отлично. Так Павел отсидел год.
Вернулся, забрал сына, начал жизнь с нуля. Он долго не мог забыть Маргариту, искал ее, но тщетно. Спустя годы он узнал о двойном предательстве, но для мести было слишком поздно. Да и не хотел Павел марать руки ради людей, которых когда-то считал самыми близкими и надежными.
С тех пор Павел зарекся никогда не заводить семью, никогда не влюбляться, никого не подпускать настолько близко. Только усердная работа, воспитание сына, бизнес.
И спустя 18 лет такое событие – его ребенок не умер. Очередная ложь Маргариты в этот раз полностью уничтожила все теплое, что хранил мужчина в памяти о бывшей женщине. Он думал, что время для мести прошло? Нет, он отомстит и за себя, и за дочь, жизнь которой прошла без отца.
Павел уже дал задания своим людям искать Маргариту Костеркову. Он давно отошел от дел, но эту суку хотел прибить лично. Посмотреть ей в глаза, получить ответы на вопросы, а потом затолкать в нее пять миллионов рублей и бросить подыхать где-нибудь в лесу. Эта тварь, которая смогла бросить своего ребенка, предать и его, и семью, обмануть, уничтожить… Она не заслуживает прощения. Только не от Павла.
Глава 47
Степан
– Ты где? – спрашивал Ник по телефону, пока я сидел в тачке и ждал Майю. Девушки не было уже минут 40, и я успел позвонить отцу и предупредить насчет Фирсова-старшего. Не то, чтобы я жаловался, но без отца справиться с ним не смогу. Дядя Паша слишком непредсказуем и силен.
– Майя в салоне, я жду. Нам к следователю нужно через час, – поделился я планами с другом. – А потом думаю вывезти ягодку в ТЦ, закупиться домой всякими мелочами. И ей будет чем заняться, и мне в кайф ее порадовать.
– Я дал ей денег, – признался Ник. – Подумал, что так ей будет проще.
– Она мне рассказала. Но я думаю, что за месяц-два она приживется и будет спокойно брать деньги у меня. Мы все-таки живем вместе, – искренне радовался я.
– Не просри все. А то я тебя знаю, – посмеялся Ник, а я закатил глаза. Я и сам немного переживал, ведь это мои первые серьезные отношения. И мне еще многое предстоит узнать, освоить. Все-таки жить отдельно от отца, да еще с девушкой для меня в новинку. Большая ответственность и все такое.
– Ты меня слышишь? Я подъеду к вам в отделение, если успею. Вдруг Майе будет нужна поддержка, – говорил Ник. – Заеду к заводчику, как ты просил.
– Я уже выбрал щенка, все оплатил. Нужно только забрать. И пусть этот мохнатый пока у тебя побудет, вечером зайду, заберу.
– О, кажется Майя проболталась о моем новом доме? – рассмеялся Ник.
– Было ожидаемо, что ты станешь нашим соседом. Я не дурак и понял зачем ты спрашивал адрес моей хаты, – посмеялся я в ответ. Даже хорошо, что Ник будет жить в соседней квартире. Так будет лучше для ягодки, ведь ей нужно наладить отношения с братом. Да и мне хорошо, потому что буду знать, что девочка моя под присмотром.
– Тогда я за псом, потом подъеду. Удачи!
Спустя еще минут 40 в машину залезла счастливая ягодка. Волосы ее стали выглядеть намного лучше, пряди были одной длинны и завиты крупными волнами. Кажется, что такая стрижка называется каре. Поморщился, вспоминая длинные локоны Майи. Нет, она мне нравилась любой, но ее волосы я любил. А теперь…
– Мне идет? – спросила сияющая ягодка, закрывая дверь. Девушка повертела головой и здоровой рукой поправила прическу. – Так непривычно, но легко. Да и после стрижки не так страшно, как было до.
– Ты очень красивая, ягодка моя, – поцеловал я девушку и как-то увлекся. Перетащил ее к себе на колени и умудрился не задеть ее загипсованную руку. – Моя девочка, моя красавица…
– Степ, – краснела Майя, но обнимала меня в ответ. – Мы в машине посреди города стоим. Не надо…
– Тачка наглухо тонированная, Май, – простонал я, но сам понимал, что здесь не место и не время совращать мою ягодку. – Поехали в отделение, тут недалеко. Мы уже опаздываем.
Пересадил Майю на пассажирское сидение, помог с ремнем безопасности и двинул в сторону полиции. Переживал, что Майя расчувствуется, расплачется, пожалеет сестру. Я был против того, чтобы Карину отпустили, но зная наивность и доброту Майи… Моя девочка захочет забрать заявление, уверен на все сто.
В полиции нас уже ждали. Я не был удивлен, догадывался, что у Фирсова и здесь связи. Мне даже разрешили присутствовать на допросе, где Майя бледнела, краснела, плакала и постоянно меняла показания. И мне, и следователю было понятно – Майя выгораживает сестру, пытается ее оправдать. Спустя часа полтора Майя выдохлась, устала, эмоционально истощилась. После вопроса о том, можно ли забрать заявление, следак нахмурился, взял сотовый и вышел из кабинета.
– Май, ты уверена? Понимаешь, что твоя сестра не просто тебя толкнула? Она причинила серьезный вред твоему здоровью.
– Да, знаю. Я больше отца боюсь, – призналась Майя. – Сегодня утром он был так рассержен, а его слова не пустой треп. Думаю, что при своих связах и положении Павел может навредить Карине и тетушке еще больше.
– Не понимаю, почему ты за них волнуешься… Серьезно, Май? Они издевались над тобой, унижали, постоянно оскорбляли, а ты…
– Мне бабушку жалко, Степ. Сам подумай, тетя Света ее дочь, а Карина такая же внучка. Для нее нет разницы, кто виноват. Ее материнское сердце болит и кровоточит. Что с ней будет, когда Карине вынесут приговор?
– Она тебя избила, Май. Твоя сестра неадекватная, ей лечиться надо! – не выдержал я и повысил голос. Бесила эта наивность и бессмысленная доброта. Нет, доброта и наивность не плохие качества, но все должно быть уравновешенно справедливостью и здравым смыслом.
– Майя Семеновна, заявление вы забрать можете, – зашел в кабинет следователь. – Вашу родственницу отпустят к вечеру. Нужно только подписать бумаги.
Я был недоволен, но молчал. Чувствовал, что Майя совершает ошибку, но мое мнение она не учитывала, а прислушиваться не хотела. Это задевало меня, коробило изнутри. Я уже сам начал придумывать планы мести, ибо не собирался спускать с рук этой сучке избиение моей девушки.
Пока Майя подписывала все бумаги, написал Нику, что мы освободились. Друг не ответил, сообщение даже не прочитал, а значит он еще занят.
– Поехали домой, Степ? – просила ягодка, когда все вопросы по Карине были улажены. – Мне так пусто на душе, так холодно. Ничего не хочу, Степ.
– Я думал, ты рада будешь, – пробубнил я обиженно. – Ты же так хотела ее освободить!
– Степ…
– Я понял, – поднял руки в примирительном жесте. Майя и так настрадалась. А с Кариной этой можно и по-другому разобраться.
Опять написал Нику, сообщил, что планы поменялись и мы едем домой. Спросил успел ли он забрать щенка, но ответа не получил. Да что ж такое?! Главное, чтобы Майя не увидела раньше времени и сюрприз не был испорчен. Я планировал дать Нику больше времени, но ягодка устала и некстати захотела домой. Черт!
Путь до дома я выбрал самый длинный. Попетлял по дворам, собрал все светофоры и постоянно поглядывал в телефон. Майя сидела рядом и отрешенно смотрела в окно. Загрузилась, девочка моя.
У въезда на территорию жилищного комплекса меня жестко подрезал какой-то хер на черном внедорожнике. Я не ожидал, но сориентировался быстро. Выкрутил руль, машина вильнула в сторону и раздался резкий хлопок.
– Блять! – не сдержался и громко выругался. Кто ему права выдавал?!
– Ай, – завизжала Майя и машину тряхнуло. Девушка испугалась и одной рукой крепко схватилась за дверную ручку. И я, не оглядываясь по сторонам, нажал на кнопку разблокировки дверей, чтобы выйти и помочь Майе.
Моя тачка выехала на тротуар, а черный внедорожник стал сдавать задом. Интересно, до него дошло, что он своим маневром чуть ли не аварию создал? Придурок!
Но сперва мне нужно проверить Майю и самому успокоиться, чтобы не напугать ее еще сильнее. Меня самого потряхивало, ведь я не ожидал, что здесь могут так гонять. У нашего ЖК въезд на подземную парковку удаленный и тут почти никогда нет плотного движения.
– Степ, – звала меня Майя, пока я выходил из машины. По сторонам не смотрел, что стало моей ошибкой.
Из черного внедорожника спереди выскочили два амбала. Сзади нас зажал точно такой же танк, двери которого отворились, и вышли еще два мужика.
Неужели дядя Паша настолько разозлился, чтобы посылать за нами столько людей? Что за херня?!
– Эй, мужики, вам чего? – решил начать разговор спокойно, хотя кулаки так и чесались дать в рожу водителю первой тачки. Понимал, что силы не на моей стороне.
Амбалы приближались, и вид их был очень воинственный. А значит не просто так нас зажали среди дня на тихой улочке.
– Степ, это кто? Степа, давай уедем, – засуетилась ягодка, когда оценила обстановку.
– Майя, сиди в машине и заблокируй двери, – успел сказать ей прежде, чем мне в лицо прилетел нехилый такой удар.
– Степа! – закричала Майя, в очередной раз не послушав меня.
Я встряхнул головой, вспомнил, что тоже не юнец и ответил на удар. Уклонился, сделал выпад, но понимал – их четверо, я – один. Сука! Неужели дядя Паша своих мордоворотов отправил? Со мной все понятно. Как же Майя? Она же дочь ему!
А ягодка моя еще громче завизжала, чем отвлекла меня. Я попятился, пропустил удар в солнечное сплетение, согнулся от боли. Ни вдоха, ни выдоха сделать не мог. Видел, как трое направились ко мне, а один к пассажирской двери. Только не ее!
Удар под колени, и я падаю на асфальт. Слышу визг Майи и получаю удар ногой по почкам. Твою ж мать!
– Степа, нет! Отпустите меня, отпустите! – надрывалась Мая, пока я глотал собственную кровь на сыром асфальте. Мордовороты быстро от меня отстали.
Слышал шум двигателей, визги Майи, пытался подняться, опираясь на руки.
Видел, как амбалы заталкивают сопротивляющуюся Майю в тачку. Сделал шаг, еще один… Старался успеть к ней, но дорогу мне перекрыла еще одна машина, затормозившая между нами с визгом.
Глава 48
Глава 48
Майя
– Отпустите меня, отпустите! – сопротивлялась захвату какого-то мужика, пока меня вытаскивали из салона машины. Я отбивалась, старалась за что-то зацепиться, но одной рукой сделать это нереально. Вторая болталась в гипсе на подвязке и была недееспособна.
Толкнула ногой и заорала так громко, насколько могла. Мою ногу тут же взяли в захват и потащили из салона. Воздух выбило из легких и крик оборвался.
– Прекрати визжать! – рыкнул мужчина, удерживающий меня на весу. Сломанная рука заныла от жесткого захвата и слезы неконтролируемо полились из глаз. Видела, как Степа отбивается, но помочь ему ничем не могла. Трое на одного… они же убьют его!
– Степа, нет! – звала любимого и билась в истерике, пока меня несли к машине. Да что же это твориться?! Среди бела дня почти в центре города… Кто эти люди? Почему она напали на нас? Как твое возможно? За что? И почему меня уносят, а Степу просто оставили лежать на асфальте?
– Да прекрати ты пищать, – встряхнул меня амбал, и я больно прикусила зубами язык. Во рту появился металлический вкус крови.
– Да, девка у нас, – отчитывался второй мужик, разговаривая по телефону.
– Степа, Степочка, – завывала тихо, обмякая в руках бандита. Смотрела, как Степа поднимается, как делает шаг ко мне.
Не надо, не надо! – хотелось закричать ему. Пусть лучше лежит на асфальте, пусть не лезет. Этих мужиков больше. Они сильнее и с оружием. А Степа мой хоть и крепкий, но здесь и сейчас перевес сил колоссальный. Они же просто убьют его, если парень полезет.
– Хватит сиськи мять, в машину ее! – рыкнул мужик с телефоном амбалу, который удерживал меня и пытался зашвырнуть в салон.
– А это кто такие?! – выругался мужик, ослабляя захват. Между Степой и нами резко затормозила серая неприметная иномарка.
Может кто-то увидел этот беспредел и решил помочь? Надежда, что амбалы отпустят нас и уедут крепла с каждой секунды. Пожалуйста!
Из серой машины вылетело двое мужчин. Один невысокий, но крепкий. На лице его был длинный шрам, глаза горели решимостью, а губы были плотно сжаты в линию. И одет он был совсем не по погоде. Брюки с кучей карманов, в берцах, в кожаной куртке, под которой виднелась портупея для оружия.
Второй мужчина был высоким, но худощавым. Он первым вытащил оружие и направил в нашу сторону, отчего я опешила, икнула и вообще перестала понимать, что происходит.
– Девушку отпусти, – попросил худощавый. – Ты знаешь, кого в лапах держишь, придурок?
– Парни, – заулыбался тот бандит, что с телефоном. Он поднял руки в примирительном жесте и отошел на шаг назад. – Вам чего надо? Разойдемся каждый своей дорогой и забудем. У нас ведь тоже оружие.
– Девушку отпустили, – достал пистолет коренастый со шрамом. Он внимательно оглядывал четырех амбалов, оценивал обстановку, а потом увидел Степу. Мой любимый уже огибал серый автомобиль и спешил ко мне.
– Степочка…
– Степан, не вмешивайтесь, – приказал худощавый, что-то щелкая на своем пистолете. – Сейчас все решим.
Тем временем мои похитители успели достать свое оружие, а тот амбал, что удерживал меня на весу, прекратил попытки затолкать меня в салон. Я же сосредоточила все внимание на Степе, который остановился у мужчин из серой машины. Парень тихо о чем-то спросил, те кивнули.
– Майя, все хорошо, – успокаивал меня Степа. – Это люди твоего отца.
– Да-да, мы от Лесного, – поддакнул худощавый. – И вы сейчас удерживаете его дочь.
– Что?! – удивленно переспросил тот, что с телефоном. Он был старше других, и видимо был за главного.
– Отпусти девчонку! – несдержанно рыкнул коренастый. – Или ты решил перейти дорогу Лесному?
Я не понимала, что происходит. Лесной это кто? Степа сказал, что это люди моего отца. Но какие из них? Те, что избили Степу и удерживают сейчас меня? Или те, что из серой машины? Почему все тыкают друг в друга оружием среди бела дня? И в какие разборки мы попали?
– Мы не знали, – прохрипел амбал с телефоном. Мужчины переглянулись между собой и кивнули друг другу. Меня поставили на землю, а я чуть не упала. От страха и паники ноги подкашивались, дыхание сбивалось, а в глазах стояли слезы.
– Иди ко мне, – подоспел Степа, подхватывая меня на руки. Ойкнула, когда парень задел мою загипсованную руку.
– Степ, что происходит? Кто это? За что…
– Тсс, потом, Май, – шепнул Степа. Парень выглядел помятым и напуганным, по подбородку текла кровь, а левая бровь была разбита.
Степа посадил меня в свою машину, сам сплюнул на асфальт кровь, быстро обошел автомобиль и уселся за руль. Мужчины из серого авто и амбалы опустили оружие и что-то решали между собой. Через лобовое стекло я видела, как они подошли ближе к друг другу и эмоционально разговаривали.
У Степы зазвонил телефон и на экране высветилось «дядя Паша». Он уже в курсе? Ничего не понимаю.
– Да, дядь Паш? – снял трубку Степа, резко сдавая назад и выкручивая руль. – Мы дома почти, сейчас не до этого.
– …
– У своих голубчиков спрашивайте!
– …
– Да, ждем! – сбросил вызов Степа и швырнул телефон на торпеду.
– Степ, кто это был? Как ты? Почему на нас напали? Я так испугалась за тебя и… – и дальше слезы из глаз хлынули водопадом, истерика набирала обороты, голос просел. Ревела, пока Степа парковался и пытался успокоить меня словами.
– Блять, Карась, ни дня без приключений! – рыкнул Ник, открывая мою дверь. Брат аккуратно вынул меня из машины, подхватил на руки и понес в сторону лифтов.
– Идем, – прохрипел Степа, следуя с нами и помогая открывать двери.
– Тихо-тихо, – шептал Ник. – Все кончилось, все хорошо будет теперь. Май, пожалуйста, успокойся.
Не знаю сколько времени прошло, как быстро мы оказались в квартире, что я делала на коленях у Ника. В себя меня привел звонок в дверь.
Испугалась, начала сразу додумывать, что те люди вернулись. Они же зачем-то напали на Степу и хотели забрать меня.
– Тссс, это врач, – пояснил Ник, поглаживая меня по затылку и спине. – Карасю осмотр нужен, а тебе укольчик.
– Н-нет, – сопротивлялась я и начала вырываться.
В квартиру вошли медики. Осмотрели всех нас и один подошел ко мне, а второй к Степану. Парень начал раздеваться, а я почувствовала укол в плечо. Ник крепко удерживал меня, смотрел в глаза такими же синими глазами и что-то шептал.
Не помню, как провалилась в сон или обморок. Проснулась я уже на кровати – полностью раздетая и очень заторможенная.
– Степ… – прохрипела я и огляделась. За окном был виден ночной город, в комнате было пусто, а на тумбочке лежал мой выключенный телефон и стакан с водой.
– Степа! – закричала я громче после того, как прокашлялась. Я скинула с себя одеяло, и не обращая внимание на головокружение, попыталась подняться с постели. Где Степа? Что с ним случилось? Почему он не рядом? Сколько времени? А…
Дверь спальни резко отворилась и в комнату влетел Степан. За ним Ник. За Ником Павел. За Павлом отец Степана – Герман Александрович. За Германом – мужчина в больничной форме.
– Твою мать, – синхронно ругнулись Павел и Герман.
– Ягодка моя! – подбежал ко мне Степа, накидывая на голую меня пышное одеяло. – Ты как? Посмотри на меня. Испугалась?
– Да, – уткнулась я в грудь Степы, чувствуя невероятное облегчение. – Все хорошо…
