Текст книги "P.S. Со мной все можно (СИ)"

Автор книги: Саяна Кошкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 33

Майя

– Боже мой! – закрыла я пытающее лицо здоровой рукой. Тетушка так орала, что вся больница могла услышать. Мне было стыдно перед Степой и Ником, перед персоналом клиники, да перед всеми!

– Майя, спокойно, – успокаивал меня Ник. – Там Карась и, судя по голосу, дядя Герман. А они точно не пропустят твою тетку.

– Стыдно-то как… Тетя Света такая, что может наговорить лишнего, а я потом не отмоюсь, – пожаловалась я Нику. – Да и то, что Карину задержали… Она просто так это не оставит.

– Мне можешь не верить, но хоть в Степу поверь. Он сможет тебя оградить от дурной семейки.

Ник прав, но одно дело сказать, а другое дело – поверить. Ну сколько мы со Степой вместе? Две недели? Сейчас парень увидит, что из себя представляет моя семья и пошлет меня далеко и надолго. Зачем ему со мной возиться и разгребать мои проблемы?

– Какие они б не были, я все равно с ними связана. Моя бабушка не такая, как тетка. Она меня любит и… Не знаю даже как отреагирует, когда узнает про нашу стычку с Кариной.

– Стычку? Это было избиение, Майя! Эта Карина тебя избила, порезала, лишила тебя волос, чуть не убила, и ты еще переживаешь на чью сторону встанет твоя бабушка?

– Карина такая же внучка, как и я. Бабушка любит нас одинаково. Наверное…

– Общая кровь не гарантирует крепкие семейные узы и взаимную любовь, – сказал Ник и запнулся.

– Вот именно, Ник. Ты… ты мне тоже получается брат. И я могла всю жизнь прожить не зная, что ты вообще существуешь. И родство не гарантирует ни любовь, ни преданность, ни взаимопонимания.

– Просто у тебя не было такого брата как я, – заулыбался Ник и задорно мне подмигнул.

Крики за дверью стихли. Сколько бы я ни прислушивалась, слышала только несколько мужских голосов. Но куда делась тетушка? Не могла она просто так уйти.

Дверь палаты распахнулась, и я вздрогнула, так как боялась увидеть тетю Свету на пороге. Выдохнула с облегчением, когда вошел Степа. За ним следовал мужчина лет 50-ти. Высокий, крепкий, в очень хорошей форме. Судя по очевидной схожести это и есть отец моего Степы. Те же светлые волосы, но с сединой на висках, те же серо-голубые глаза, хитрая улыбка с ямочками.

– Добрый день, – поздоровался мужчина. – Я Герман Александрович Карасёв, отец этого оболтуса. Вы Майя?

Степа закатил глаза, а Ник спрятал улыбку.

– Здравствуйте, – поздоровалась я и покраснела. Не готова я к знакомству с родителями. И даже если бы это случилось в будущем, никогда б не подумала, что это будет в больнице. Про мой внешний вид и говорить не стоит.

– Рад с тобой познакомиться, хоть и при таких неприятных обстоятельствах. Можешь звать меня просто Герман, – подмигнул отец Степы и прикрыл дверь. – Я бы с радостью познакомился поближе, но времени нет. Жаль, конечно. А теперь о делах. Майя, что ты будешь делать дальше? Ты в больнице и по прогнозу врачей выписать тебя смогут только через неделю. Твою сестру задержали на вокзале и временно заключили под стражу. Эм… скажем так, долго ее бы не продержали там без твоего заявления… Но твое заявление у них есть.

– Как? Я ничего не писала… – была шокирована я. – Вот почему тетя кричала и просила ее пропустить. Но как? Я же в больнице была…

– Сейчас это не так важно, – сказал Степа и присел ко мне на край кровати. Ник, который до сих пор держал меня за руку, фыркнул и скривился.

– Я… не знаю, – вздохнула я и прикрыла глаза. Слишком много событий для меня одной.

– Как следует подумай о том, что ты хочешь. Не от своей семьи, а от себя самой. Какой ты видишь свою жизнь в дальнейшем? Точнее не так… Какой ты ХОЧЕШЬ видеть свою жизнь в будущем?

– Все слишком сложно, и мне нужно поговорить с бабушкой. Да и тетя Света не отстанет. И мне бы скорее вернуться на учебу и… Карина, наверное, раскаивается? – посмотрела с надеждой на Карасева-старшего.

– Тссс. Знаю, сложно так сразу, но нужно принять решение. Твоя сестра Карина поступила не просто плохо. Она нарушила закон.

– Я подумаю, – перебила я Германа Александровича. Не красиво, но их давление меня угнетает. Как они представляют все это?

– Хм, Майя, просто помни, что они тебя не жалели, – хлопнул в ладоши отец Степы и попрощавшись с нами, ушел.

Я сидела и думала над всем, что на меня свалилось. В голове мысли путались и решения не находилось.

– Я вас оставлю, – прошептал Ник. Видимо я так загрузилась, что потерялась во времени. – Завтра заеду. Привезти что-то?

– Нет, спасибо, – ответил за меня Степа и вышел проводить Ника.

Я откинулась на подушки и закрыла глаза. Голова немного болела, глаза резало от света, а сломанная рука дико чесалась.

– О чем ты так усердно думаешь? – спросил Степа и скинув кроссовки, забрался на кровать ко мне. Чуть отодвинулась, чтобы Степа мог лечь и положила голову ему на плечо.

– О Карине. До сих пор понять не могу что на нее нашло.

– Отец прав. Она опасна и для тебя, и для общества. И просто так эту ситуацию нельзя замять.

– Тяжело выбрать сторону, когда это твой родной человек, понимаешь? Да, она меня не любила, часто задевала, смеялась и издевалась, распускала про меня сплетни, чмырила в школе… Но ее вины тоже нет.

– Чего?! – возмутился Степа и положил ладонь мне на лоб. – Ах, да! У тебя же сотрясение мозга. Из-за Карины, кстати.

– С самого детства Карина росла в такой среде, где ненависть и презрение ко мне были чем-то обыденным. Она брала пример со своей матери, подражала ей и делала все, чтобы ее порадовать. У каждого из них своя норма жизни. Вот и для Карины унижать и ни во что меня не ставить было нормой. Как человек, который вырос в таких условиях, мог сохранить в себе человечность и доброту?

– Но ты же смогла, – отметил Степа и поцеловал меня в висок. – Карина могла выбрать кучу других вариантов, как тебя задеть или достать. Но пришла она в твою комнату, когда ты была одна. Устроила там разборки и сорвалась. Если хочешь, скажу красиво: сердце Карины захватила тьма. Одержимая, захваченная ненавистью и завистью, она пришла к тебе, и не сдержала злобы.

– Дурак, – улыбнулась я и все-таки согласилась со Степой. Карина и правда могла придумать как меня в очередной раз унизить. Но зависть и ненависть привели ее ко мне, а дальше она просто-напросто сорвалась. Отрезала мне волосы, раскромсала толстовку, била меня и сил не жалела.

– Как ты жила все это время? Видел я твою тетку… Та еще змеюка.

– Обычно жила. Я привыкла и другого не видела. Это была моя… норма. В детве я еще не понимала, почему Карина зовет тетю Свету мамой, а мне нельзя. Не понимала, почему клубничный йогурт только для Карины. Не понимала, почему Карине можно ходить на танцы, а мне нет… Но чем взрослее становилась, тем больше вникала в суть. Я была ненужным элементом в семье Ерошиных. Иногда я спрашивала бабушку зачем они меня взяли, если я так мешаюсь? А бабушка плакала, гладила меня по голове и… и на следующий день я получала оплеуху от тетки. Раз, два, три и я больше не жаловалась.

– Твари, – прорычал Степа, крепче обнимая меня.

– Не злись так, Степ. Некоторые живут хуже. У меня была крыша над головой, еда и одежда, лекарства. Я была относительно свободной. А когда родился младший брат Ярослав, от меня почти отстали. Да и я стала взрослее и меня прикрепили к домашним делам. Так и жила. Закончила школу, смогла сама поступить в крутой универ, переехать.

– Разве тебе не хотелось… ну чтобы было как у всех?

– Хотелось, конечно, когда старше стала. Но опять же, ты судишь со своей колокольни. Ты изначально рос в нормальной среде. Ты мог выбрать какие кроссовки тебе покупать? Мог написать письмо Деду Морозу и попросить железную дорогу? Мог закапризничать и вместо пресной каши съесть омлет, например? Каждая семья – отдельная ячейка. В моей таких понятий как «выбор» и «хочу» не было.

– Ягодка моя, мне жаль.

– Не нужно, Степ. Я поступила в универ и думала, что начну жить так, как хочу. И у меня почти получилось, но «воспитание» тетки сказывалось на моем поведении.

– Поэтому ты постоянно твердила, что тебе нельзя?

– Да, я боялась. И еще моя мать… Не хотела повторить ее судьбу. А потом влюбилась, позволила себе быть смелой и вот…

– Ты не повторишь ее судьбу, ягодка. У тебя есть я. Бабушка. А еще… Ник и родной отец.

– Какой он? – спросила, но чувствовала, что сил осталось мало. Нервный день, много событий и новостей.

– Думаю, что скоро узнаешь. Отдыхай, ягодка. Я буду рядом.

Глава 34

Степан

Всю ночь я провел в больнице. И как бы я не хотел спать рядом с Майей, ей нужен комфорт. Пришлось попросить персонал привезти еще одну кровать.

Такая злость брала на эту Карину, когда смотрел на свою ягодку. Синяки на лице стали темно-синими, губа разбита, на руке гипс, а волосы… Ее длинные локоны, что я так любил пропускать через пальцы, теперь топорщились забавными неровными кудряшками. Убил бы суку-Карину!

Когда Майя поделилась воспоминаниями из детства, я озверел. Как так можно с маленьким ребенком? Она же… тоже человек. И не левая девочка, а родная кровь. Куда смотрела ее бабушка, которая ее так любит? Я нихера не понимаю в этой жизни!

«Покурим?»– пришло сообщение от Ника. Посмотрел на спящую под препаратами Майю и тихо вышел из палаты, прихватив пачку сигарет и зажигалку.

Шел темными коридорами, спустился на первый этаж, где сидел сонный охранник. Отец заранее обеспокоился пропусками, и я помахал синим бейджиком. Если бы не положение моего отца и Фирсова, хер бы я смог ночевать в больнице вместе с ягодкой.

– Ты из Африки шел? – возмутился Ник, сидящий на скамейке в специально отведенном месте для курящих.

– А ты время видел? Два часа ночи! – плюхнулся я рядом и закурил. – Не спиться?

– Нет. Устал как собака, а сон не идет. Вот я и… Как Майя?

– Уснула после обеда, затем покушала и опять уснула. А потом медсестра мне сказала, что они в капельницу седативного добавляют, – усмехнулся я и посмотрел на Ника. Друг выглядел уставшим и подавленным.

– Знаешь, это странно – осознавать, что у меня есть сестра. И я рад, но совершенно дезориентирован. А отец вообще с катушек слетел.

– Как он? – спросил я Ника и затаил дыхание. Я любил дядю Пашу, но теперь-то он не просто друг семьи, а отец моей ягодки. И как мы будем делить ее время и внимание еще не понятно.

– Уехал в Самару за бабушкой Майи. К утру должен привезти ее в эту клинику.

– Умно. Так он и к Майе подмажется, и баллы в глазах бабули заработает, – язвительно заметил я.

– Мы хотим предложить Майе и ее бабушке переехать к нам. Дом большой, им места хватит. А у нас будет возможность ближе узнать Майю. Не знаю пока, как это будет.

– Я хотел забрать Маю к себе после выписки. И очень надеюсь, что она согласиться, – затянулся я сигаретой и пятой точкой чувствовал, что сейчас поругаемся.

– А ты не спешишь? Сколько вы вместе? Две недели как знакомы…

– Вы вообще про нее узнали вчера. А Майя моя девушка.

– Бля, Карась, серьёзно? У тебя сколько родственников? Ты до 14 лет жил в полной семье, у тебя есть два дедушки и две бабушки, а еще дядька с семьей. А мы… мы с отцом абсолютно одни. Отец детдомовский, моя мать умерла, я всегда был единственным и… думаешь не мечтал о нормальной семье? О любящей матери, о братьях и сестрах?

Посмотрел на Ника и запал ругаться пропал. Он по-своему прав. Ник с отцом всегда были одни. Возможно, что появление Майи заполнит их пустоту и даст шанс дяде Паше и Нику растратить свою любовь на единственную родственницу.

– Я не собираюсь запирать ее в квартире и сажать на цепь! Просто она будет жить со мной.

– А если не согласиться? – прищурился друг и выкинул окурок в урну. – Ты уверен, что у тебя к ней серьезно? Майя молодая девчонка, жизни не знает еще. А тут ты нарисовался такой красивый. Не наиграешься ей за пару недель? Это…

– Ну давай, блять, скажи! Это моя сестра, Карась! – передразнил я Ника и кулаки зачесались. – Только повторюсь – вы о ней еще вчера утром не знали. И не надо сейчас играть в благородство. Я не подарок, но Майя мне дорога. И я ее не отпущу.

– Думаешь отец будет рад тому, что ты ее себе заберешь? Не боишься проиграть?

– Хочешь устроить соревнование? Это подло по отношению к Майе. Мы делим ее, словно последнюю игрушку в магазине. А она… и так настрадалась.

– Отец просто так не отстанет. Ты бы видел, как он взбодрился, узнав о наличие дочери, – грустно усмехнулся друг. Он взъерошил волосы и запрокинул голову к ночному небу. – И что делать?

– Объединить усилия? – предложил я и пока не понимал, как все должно выглядеть. – Майя в жизни ни любви, ни тепла не видела. А сейчас у нее появилось трое надежных мужиков. И вместо ругани и ссор, предлагаю разделить…

– Я тебя понял, – перебил меня Ник. – А какой адрес у твоей хаты?..

Глава 35

Майя

Сегодня утром после кучи анализов и плотного завтрака Степа сказал, что у нас будут гости. Я напряглась, ожидая тетку или биологического отца, но Степа успокоил меня и заверил, что я точно буду рада.

Сидела в нетерпении, ерзала и пыталась вытрясти из парня больше информации, но тот только загадочно улыбался и просил потерпеть.

За время, что я ждала и грызла себя изнутри, Степа успел побриться, привести себя в порядок, заказать булочки и сладкие пирожные, притащить мне огромный букет невероятно красивых роз и даже наворчать на меня.

Дверь в палату открылась, когда я уже догорала от волнения. Первое, что увидела – это ноги и кресло-коляску. А потом подняла взгляд выше и… в палату вошел Ник, толкая перед собой кресло с моей бабушкой.

– Бабуля! Как… О! Как ты тут оказалась? – пищала я то ли от радости, то ли от ужаса. Не хотела, чтобы бабушка видела меня такой. Но надежда на то, что бабуля не в курсе ситуации была крайне мала. Тетка не тот человек, что сможет промолчать.

– Ох, бедовая моя! – воскликнула бабушка, и потянула ко мне руки. Из ее глаз покатились слезы, но тут Ник наклонился к ней и что-то шепнул.

– Да поняла я, поняла, – отмахнулась бабушка от Ника. – Ох, ягодка моя! Как же так-то? Мне, когда Светка сказала, я ж даже не предполагала…

– Бабуль, ты не нервничай только, прошу! – не удержала слез я и резво слезла с кровати. Моя голова закружилась, но Степа подхватил меня под локоть, придерживая.

– Лежи, неугомонная! Что со мной будет-то? Раньше времени никто не уйдет, а если уйдет, то время пришло, – вздохнула моя любима бабушка. Ник подвез ее коляску ближе, и я смогла обнять свою старушку.

– Как ты? Почему в кресле? И что здесь делаешь? – заваливала я ее вопросами. Мне интересно было, но больше я боялась вопрос с ее стороны.

– Ты лучше мне скажи, почему отпор не дала? Как вышло, что на тебе места живого нет, а Каринка целехонькая?

– Не знаю, ба. Испугалась. Не ожидала, что она так вот… Я ж и подумать не могла, что она… Мы говорили с тобой, мол тетя Света присмирела, Каринка не цепляет. А утром она подкараулила и вот я здесь.

– Балбеска! Я тебе что говорила? Когда словом бьют – и потерпеть можно, а оплеуху за оплеуху, – вздохнула бабушка и наконец-то осмотрелась. – А вы кто таков, молодой человек?

– Степан Карасев. Здравствуйте, Алевтина Григорьевна, – поздоровался Степа. Парень был очень напряжен, видно, что волновался.

– Жених что ль? Я смотрю, что не просто так мимо проходил, – вырвалось из бабули укоризненно. Она осмотрела палату, вещи на тумбочках и остановилась на Степе в тапочках и легком домашнем костюме. – Ох, Майка, все успела, да? Кот из дома, мыши в пляс. Только у тебя наоборот!

– Ба…

– Мы не будем вам мешать, – встрял Ник. – Пойдем пока со Степой, чай вам принесем, да?

– Я скоро вернусь, – прошептал Степа и вышел вслед за Ником. Дверь закрылась, а я боялась поднять глаза на бабушку.

– Полно тебе, внуча. Лучше скажи мне чего с Каринкой не поделили? Али просто так прицепилась?

– Не хочу тебя лишний раз нервировать, – отказывалась говорить я.

– Знамо, как всегда. Что же это твориться, девочка моя? Светка с Риткой тоже дрались пару раз. Но мой Семен их разнимал и таких люлей выдавал, что они месяцами шелковыми ходили. Но никто не калечил друг друга. Так, за волосы оттаскают. Думалось мне, что у вас с Кариной будет иначе, что разница в возрасте небольшая. Что подружитесь, опорой станете друг другу. Одна кровь! А какие разные судьбы, жизни и характеры. Что теперь будет, внуча? И в чем вина моя, что семья распадается на глазах? Одна дочь бросила ребенка и пропала, вторая дочь сердце потеряла от ненависти и зависти, внучки и те… Одна на больничной койке, вторая в тюрьме. Где это мы с Семеном ошиблись? Не углядели чего?

– Не знаю, бабуль. Я не писала на Карину заявление, честно. Я все время в больнице была, – оправдывалась я.

– Каждый должен отвечать за свои поступки, я понимаю, – погладила меня бабушка по голове и с сожалением посмотрела на мои неровные кудри. Когда волосы били длинными, то кудряшки казались не такими крутыми. Короткие пряди на моей голове теперь сильно завивались, и я была похожа на одуванчик. – Волосы отрастут, ягодка. Еще краше станешь.

– Я не знаю, как быть с Кариной. Что мне делать? Тетка мне житья не даст, если с ее дочкой что-то случиться.

– У тебя теперича вона сколько защитников, – грустно улыбнулась мне бабушка и достала из кармана носовой платок. – Ты главное себя не теряй, душу береги. А остальное будет. Что до Карины… решай сама. Я не дам совета, не проси. Наша семья превратилась в змеиное гнездо.

– А как ты здесь оказалась?

– Плохо стало, когда Светка верещать начала. Не могло сердце мое поверить, что ты страшное сотворила. А Светка как всегда! Вот и увезли в больницу. А тама пару часов и доктор приехал, солидный такой мужик, в костюме, в халате до синевы белом. И говорит мне мол в Самару вас везем! Телефон отобрали, на каталку посадили и повезли.

– А в Москву как попала? Всего ничего времени прошло, – прищурилась я догадывалась, кто мог так оперативно привезти бабушку. Тут или Герман Александрович постарался с подачи Стёпы или… мой биологический отец.

Бабушка замолчала, голову опустила, руки нервно друг о друга терла. Она уже не плакала, а только губы поджимала недовольно.

– Отец твой. Нашелся, етить-колотить! Где его носило все эти годы?! Позвонил, представился, командовать начал. Вот и привезли сюда. Утром приехала, так меня сразу в оборот взяли. Столько анализов я в жизни не сдавала! Но раз дают, надо брать, – усмехнулась бабуля.

– Я его еще не видела, – призналась я. – Какой он? У меня и телефона-то нет здесь.

– Какой-какой? Обычный богатый бандюк! Но бандюк воспитанный, клеветать не буду, – пробурчала бабушка, а я рассмеялась.

Степа и Ник принесли нам чай, но с нами не остались. Я просидела с бабушкой почти до вечера, пока не пришел врач и не разогнал нас по палатам. Мы и посмеялись, и поплакали, и бабуля новости мне рассказала из села. Я поделилась своими мыслями насчет Степы, а бабушка только головой покачала и заверила меня не цепляться за прошлое чужой жизни. Посоветовала мне головой своей думать и как сердце подсказывает поступать. Да и по-другому я уже не могла. Влюбилась, да так крепко привязалась, что назад не отмотать.

Про Ника и биологического отца бабушка молчала. Тоже на меня все скинула, мол сама решай. Я сначала обиделась, ведь ждала ее совета. Но и тут бабушка была права – моя жизнь и только мне решать кого пускать в нее, а кого отталкивать.

Я очень была рада ее видеть, переживала за нее, но тревога отступила. И легко так стало, свободно. Во всей этой ситуации я переживала только за бабушку. Но теперь она под присмотром, что не может не радовать. А с теткой и Кариной как-нибудь справлюсь. Справлюсь же?

Глава 36

Майя

– Ты чего ревешь? – спросил меня Степа после того, как Ник увез бабушку в ее палату, а я была на процедурах. – Ну? Я думал, что тебя обрадует встреча с бабулей.

– Не знаю, расчувствовалась. Запуталась. Не знаю, как поступить, – призналась я. – За душу тянет, понимаешь?

– Иди ко мне, – сказал парень и сверкнул своими серо-голубыми глазами. Он выключил свет и в палате стало темно. Только огни от фонарей на улице давали минимум освещения.

Степа приблизился к больничной койке, стянул с себя футболку и начал опускаться на кровать. Завороженно смотрела на него и любовалась его крепкой рельефной фигурой, широкими плечами, крепкими руками, прокаченными мышцами пресса и живота. Мой взгляд опустился ниже, и я смутилась. Легкая ткань брюк не могла скрыть выпирающий бугор в районе паха. Степа был возбужден.

– Мне нельзя, – икнула я. Растерялась. Что за контрасты?! У меня тут жизнь рушиться, а он сверкает своим идеальным торсом перед глазами.

– М, обожаю, когда ты так говоришь, – промурлыкал парень и перехватил меня за талию. Движения его хоть и были осторожными, держал он меня крепко. – Я помогу тебе забыться.

– Степ, я не могу… ну… все, – пыталась объяснить я, пока руки Степы залезали мне под футболку.

– А я могу, – хохотнул Степа и поцеловал меня в уголок губ. – Ничего не будет, ягодка. Просто потискаю тебя немного. Вижу, что больно еще, да и синяки твои…

– Не нравлюсь? – нахмурилась я и готова была снова заплакать.

– Я тебя люблю, ягодка моя, – признался Степа. Я икнула, с недоверием посмотрела на парня, а у самой по спине пробежали мурашки. Любит? Он? Меня? – И как мне могут нравиться синяки и ссадины на теле любимой девочки? Лечить тебя буду.

Пока я пребывала в ступоре, Степа улегся рядом, одной рукой он поддерживал свою голову, а второй рукой поглаживал кожу возле пупка. От его легких прикосновений сердце начинало биться быстрее, дыхание сбивалось, а низу живота нарастало напряжение.

Сама потянулась к его губам и мою инициативу сразу же перехватил парень. Он склонился ниже, целовал нежно, напор не усиливал, чтобы не причинить боль. Его рука поднялась выше и поглаживала чувствительную грудь.

– Ты мне веришь? – спрашивал Степа, а я уже мало соображала. – Дашь себя попробовать? Ягодка моя…

Степа, не дожидаясь моего ответа, спустился ниже и прошелся короткими влажными поцелуями по шее и ключицам. Я ощущала, как белье внизу становилось мокрым, как напряжение в животе нарастало, как горели губы и покалывало кончики пальцев от желания прикоснуться к нему.

– Нас могут увидеть, – шептала я, когда Карасев приподнял футболку и спустился еще ниже. Он покрывал поцелуями мой живот и что-то шептал. Одна часть меня хотела его остановить, ведь мы в больнице. Но вторая часть меня осмелела, загорелась желанием и предвкушала дальнейшее развитие событий.

– Степ! – шикнула я в тот момент, когда Карасев потянул мои штаны вниз.

– Тшш, я закрыл дверь, ягодка, – ответил парень и снял с меня штаны и белье. Как он так быстро оказался внизу?!

– Не надо, – сопротивлялась я и попыталась свести ноги, между которыми уже была голова Степы. Поняла, что он хотел, но… очень напряглась. Эти ласки такие порочные, жутко постыдные. Да и неприятно ему будет у меня там… Ааа!

– Расслабься, – посмотрел мне в глаза Степа и провел кончиком языка по моим складочкам. Руками он развел мои бедра шире, обхватил ляшки и зафиксировав меня, усилил напор языка. Что он творит?! О, как же хорошо!

Не знаю, что конкретно он делал, но я чувствовала, как подхожу к грани. Я старалась не кричать, но тихие стоны сами собой срывались с моих губ.

– Кончи для меня, ягодка, – прошептал Степа и подул на клитор. Одной руку он убрал с ног и пальцами начал поглаживать влажный вход. Опустил голову, захватив губами клитор и проник фалангой во влагалище.

Я ощущала нарастающую пульсацию внутри, в глазах плясали мушки, а тело извивалось само по себе. Пара движений пальцами и языком от Степы, и я разлетаюсь на атомы.

Тело обмякло, напряжение ушло, а приятная пульсация стихала. Чувствовала, как Степа укрыл меня одеялом, а сам поморщился и поднялся выше.

– Степ, а ты? – спросила его, когда парень прижался ко мне. Степа обнял меня и уткнулся носом мне в макушку.

– А я потом возьму свое с процентами, ягодка, – прохрипел Карасев. – Но ты можешь поласкать мой член рукой, если… не испугаешься.

Мне было неловко, стыдно, но дико интересно. Я с трудом повернулась так, чтобы рука в гипсе не мешала, а здоровой рукой потянулась к паху мужчины. Коснулась бугра кончиками пальцев, и посмотрев на влажные губы Степы, осмелела. Мне хотелось доставить ему удовольствие. К оральным ласкам я еще не была готова ни морально, ни физически, но вот тактильно…

– Сожми его сильнее, – шептал указания Степа, прикрыв глаза. Парень тяжело дышал и подался бедрами ближе.

Видела, как он хотел меня, как были приятны ему мои прикосновения и просунула руку под резинку штанов.

– Ты без трусов? – удивилась, но руки не убрала. Обхватила его толстый член и удивилась мягкости кожи. Такой твердый, но бархатный. И как он в меня поместился в нашу первую ночь?

– Трусы сдавливают, а я постоянно хочу тебя. Особенно ночью, когда ты спишь, приоткрыв свой соблазнительный рот, – вырвалось признание у Степы и он застонал. – Сильнее, сдави его сильнее, прошу!

Я крепче обхватила член, как и просил Степа. Боялась причинить ему боль, но судя по тихим стонам, парню все нравилось.

– Поводи рукой вверх-вниз, ягодка.

Провела сжатой ладонью вниз, потом вверх. Почувствовала влагу на пальцах и размазала ее по стволу. Степа подался бедрами вперед, и я ускорила частоту движений.

– Да, малышка, вот так! – хрипел Степа и прикрыл глаза. – Блять! Да!

Чувствовала пульсацию в ладони и спустя секунды пальцы покрылись теплой вязкой влагой. Поняла, что Степа пришел к финишу. Не знала как дальше, и просто держалась за член.

– Понравился? – со смешком спросил Степа, когда привел дыхание в норму.

– Что?

– Мой член. Понравился? Схватилась и не отпускаешь, – улыбнулся парень, а его орган в моих руках опять начал крепнуть.

– А что делать дальше? Отпускать? – растерялась, сжимая ладонь крепче.

– Можешь уже отпускать, ягодка.

– Он мокрый и скользкий, как речной налим, – прошептала обескураженно я. Ойкнула, когда поняла, что ляпнула. Степа рядом не просто засмеялся, а заржал так, что наверняка проснулась вся больница.