Текст книги "P.S. Со мной все можно (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 26
Степан
Дом семьи Фирсовых
– Здорово, – хлопал по плечу меня Павел Фирсов. Отец Ника осмотрел меня с ног до головы и искренне улыбнулся.
– Привет, Паш, – поздоровался мой отец и прошел в дом. – Дело есть.
Еще утром я скинул своему отцу фотографии Майи и родинок с ее бока. Долго уговаривал свою ягодку разрешить мне сделать снимок. В итоге я надавил, а она сдалась и вроде ничего не заподозрила.
Отец, как только получил фотографии, перезвонил. Молчал в трубку и иногда матерился. На мои вопросы не отвечал, отмахивался, мол это не его история.
Я предлагал тайно сделать тест ДНК, чтобы развеять сомнения. Ну как такое возможно?! Отец нарычал, сказал, что выяснять такие вещи за спиной – удел слабаков. Действовать нужно в открытую, особенно если дело касается Павла Фирсова. Пусть друг семьи завязал с криминалом, но жестокость, жёсткость и отвращение к интригам Павел сохранил.
Тема очень щепетильная. Я не знаю всей истории, но по тому, как напрягся отец, понял, что в прошлом с Павлом случилось страшное. Но что?
Отец предложил поехать к Фирсовым и поговорить с ним напрямую. Я согласился, ведь был растерян. Пересматривал фотографию Ника и Майи, потом нашел в галерее фотки из бани и сравнивал круг из родинок на боках друга и любимой девушки. Одинаковые…
– Что-то серьезное? – насторожился дядя Паша и повел нас в сторону гостиной. – Степ, иди тогда к Нику. Этот паршивец пришел под утро и до сих пор спит.
– Я останусь. Меня тоже касается ваш разговор.
– С клубом что-то? Мне Ник ничего не говорил. И во что вы опять ввязались? За три года управления уже должны сами справляться…
– В кабинет пойдем, Паш, – перебил отец дядю Пашу и посмотрел мне в глаза. Папа переживал за меня, волновался за друга, и тоже был шокирован ситуацией. – Ты только сразу не ори, а выслушай. Знаю я твой взрывной характер!
– Заебали туману наводить, – пробурчал дядя Паша и открыл перед нами дверь в свой кабинет. – Позвонили, сказали, что подъедите, ничего не объяснили. А сейчас смотрю на ваши рожи перекошенные и не знаю, что думать. Умер кто?
– Типун тебе на язык, – рыкнул отец и присел в кресло. Я отошел к окну.
– Виски? Водка? Кофе не предлагаю, я за ним не пойду. А в баре только горячительное, – предлагал Фирсов-старший.
– Водки, – согласился отец, а я удивился. Не помню, чтобы он пил водку. Он не очень любил крепкие напитки и даже от выдержанного виски нос воротил. А тут...
– Блять, Карась! Говори уже, что случилось. Долго кота за яйца тянуть будешь?!
Отец разлил водку в два бокала. Передал один Фирсову, второй взял сам. Оба мужчины залпом выпили содержимое и синхронно поморщились.
Отец похлопал себя по карманам и достал мобильник. Фирсов внимательно следил за отцом и разливал вторую порцию.
– Смотри, только… Я и сам не уверен, но… – отец швырнул свой гаджет в сторону дяди Паши.
Фирсов-старший поймал телефон, посмотрел на экран и побледнел. В его синих, таких же как у Маий, глазах появился нездоровый блеск. Каждый раз, когда он перелистывал фото, он хрипел, нервно оттягивал ворот футболки и делал глубокий вдох.
– Как? – прохрипел дядя Паша. – Кто?..
– Это Майя, моя девушка, – сказал я после долгой паузы. Ни Отец, ни дядя Паша не шевелились. Молчали.
– Я заметил их сходство, и подумал, что просто похожие друг на друга люди. Такое бывает, – пожал я плечами. – Некоторые жесты, типа почесать левую бровь большим пальцем правой руки, морщить нос, приподнимая уголок губы… Многие так делают, не так ли?
– Родинки… – прошептал дядя Паша, опуская руку на свой бок. Он задрал футболку, демонстрируя нам ровный круг из отметин. Таких же, как у Ника и Майи.
– Да, родинки у нее тоже есть, – взял слово отец. – Степка заметил только вчера.
– Откуда она? Эта девочка… Ей 18 лет должно быть… Родилась в июле, да?
– В конце июня, – поправил я. – И да, 18 лет. Приехала в Москву учиться из какого-то села…
– Из Самарской области? – перебил меня дядя Паша.
– Да…
– Она сказала, что ребенок умер… Сука! – заорал дядя Паша и хлопнул ладонями по дубовому столу пару раз. – Тварь продажная!
Отец сидел не шевелясь, я отошел ближе окну, а дядя Паша ревел раненным зверем, разносил кабинет и извергал проклятия и угрозы некой женщине. Кому? Матери Майи? Первый раз вижу всегда уравновешенного и веселого дядю Пашу в таком состоянии…
– Нужно сделать тест ДНК, – предложи мой отец, когда Фирсов выдохся. Мужчина сидел у бара среди осколков, оттягивал волосы и плакал. В кабинете резко пахло алкоголем. – Это может быть просто совпадением.
– Да, – согласился дядя Паша. – Но я почти уверен, что она – моя…
– Бля, бать! – ворвался в кабинет полуголый Ник. – Я спал, а тут такие крики и шум! Какого хера здесь происходит?
– Привет, Ник, – поздоровался отец и кинул взгляд на бок Ника. Друг стоял в дверях в одних пижамных штанах и демонстрировал нам свой накаченный торс. И родинки… такие же, как у моей девочки.
– Где она?! – поднялся с пола дядя Паша и шикнул, когда наступил на острый осколок от разбитой бутылки.
– Кто она? – ничего не понимал Ник. – Бать, ты смотри куда идешь! Да что тут произошло? Почему все… разбито?
– Ник, потом, – отмахнулся от сына дядя Паша. – Где она?
Друг непонимающе смотрел на всех нас, мой отец хмурился, дядя Паша стоял в дверях в ожидании ответа, а я понимал какой пиздец нас всех ждет.
Если Майя и правда окажется потерянной дочерью дяди Паши, то я ее не то, чтобы к себе перевезти не смогу, я ее тупо не увижу…
Тишину в кабинете нарушил звонок моего телефона. Номер неизвестный, и я скинул. Не сейчас. По-любому реклама или предложение от банков.
Телефон в руках зазвонил еще раз, а я выругался и ответил. Кто такой настойчивый?!
– Да, – рявкнул я.
– Степан, Степан! Это Катя, соседка, – всхлипывал на том конце провода женский голос.
– Какая Катя? – сперва не понял я, а потом до меня дошло. Катя – соседка моей ягодки. Видел их вместе в универе. – А, понял. Что такое?
– Майя! Майя, она… лежит! Тут кровь и… – заикалась девушка. Как только она сказала про кровь, я напрягся. Какая нахер кровь? Откуда? Еще ночью все было нормально, а на утро Майя была полностью здорова! Неужели я перестарался во время секса и не заметил, как нанес вред своей девочке? – Да вызовите кто-нибудь скорую!
– Не говори! Не говори никому! – кричал знакомый голос на заднем фоне. Карина?
– Степа, Степ, ты можешь приехать сюда? Что делать… Что делать… Майя!
Я побледнел, понимая, что произошло что-то страшное. Майя, девочка моя, боялась свою сестрицу, но не объясняла причин. Поэтому мы прятались по углам.
А вчера… Майя сама попросила меня подъехать к общаге, сама сделал шаг навстречу. Она осмелела, решила больше не скрываться. Буквально час назад я целовал ее на виду у всех, держал за руку и провожал до дверей общаги. И так был горд, когда показывал всем, что Майя – моя девочка.
Моя ягодка…
– Степа… Вызовите скорую, что вы стоите! – кричала в трубку Катя.
– Она сдохла?! Сдохла? – истерила Карина на заднем фоне. – Я не хотела! Она сама…
– Еду!
Глава 27
Майя
Шла по общежитию и поверить не могла, что все – правда. Очень боялась, что после нашей ночи Степа меня бросит или посмеется. А он… такой хороший у меня, любимый. Утром он был так же нежен, как и все время до этого. Мы хоть и поспорили немного из-за моей подработки, но настроения это не испортило ни мне, ни ему. С ним вообще просто говорить, думать, договариваться. Не скажу, что он прям прогибается, но он старше и опытнее. Степа может соглашаться со мной, но в итоге все выходит, как ранее говорил он. Поразительная способность переворачивать ситуацию в свою пользу.
Он даже уговорил меня на фотографию моих родинок. Я так и не поняла для чего это ему, но первые мысли были ужасные и постыдные. Думала, что он хочет сделать снимок в доказательство, что мы спали. Перечитала я все-таки любовных романов. Дура!
Достала из сумки телефон, про который совсем забыла. В соцсетях висело насколько отметок на фотографиях. Открыла и улыбнулась. Алиса добавилась в друзья, как и Ник и Факиром. Девушка выложила снимки со вчерашнего заезда и отметила меня на тех, где мы вместе со Степой.
Очень живые фотографии получились. Групповая фотография смешная. Я словила себя на мысли, что мне приятно быть частью этой странной компании. Никогда ранее у меня не было столько друзей и знакомых, а здесь… Моя жизнь меняется в лучшую сторону!
Была еще одна фотография, где Степа обнимает меня со спины, заключив в кокон его сильных рук. Я смотрю в даль, чуть приоткрыв рот, а Степа целует меня в макушку. Снимок в профиль. На фоне розовый дым и огни прожекторов. Я и не заметила, когда Алиса нас сфотографировала.
Сохранила фотографию себе, поставила ее на заставку. Толкнула дверь в комнату, но та не поддалась. Точно, Катя же уехала на какой-то мастер-класс по рисованию и живописи, совсем забыла!
Пока искала ключ в куртке и витала в воспоминаниях о прошедшей ночи, не заметила, как сзади кто-то подошел. Когда открыла дверь, почувствовала сильный толчок в спину.
– Явилась, – зашипела Карина, захлопывая за собой дверь. Зря я думала, что она от меня отстала. – Что, ноги уже раздвинула?
– Не твое дело, – огрызнулась я, потирая ногу. Когда влетела в комнату, ударилась о ножку стула. – Что тебе нужно?
– Я думала ты умная девочка, а так… оказалась ты такая же, как и твоя мать. Слабая на передок продажная шлюха! – выговаривала мне Карина. Она смотрела на меня с высока, а в глазах такой коктейль из ненависти и злости. – Ну и как? Думаешь, если он тебя с друзьями познакомил и таскает за собой как карманную собачку, то это делает тебя особенной?
– Что ты хочешь, Карина? – осмелела я. За это время поняла, что она полностью копирует поведение своей матери – тети Светы. Да и как иначе, если мы жили в одном доме и Карина с самого детва впитывала манеру общения от мамы. Что Карина, что тетушка – обе хотят укусить меня побольнее, унизить, заставить чувствовать себя слабой и ничтожной. Принижая меня, они подогревают свое чувство собственной важности, показывают превосходство, упиваются своим положением. Ну точно клещи.
– Я?! Я хочу твое место! Ты вообще кто такая? Как смогла поймать в свои сети Карасева? Сделала вид невинной овечки? Как смогла обаять такого парня? Да что он в тебе нашел? Ты себя в зеркало видела?!
– Карина, я не буду терпеть от тебя оскорбления. Хватит! – не выдержала я и подошла ближе к сестре. – Хватит меня оскорблять и унижать!
– Что, зубки прорезались? Чертова блядь! – брызгала слюной Карина и осматривала меня с ног до головы. Сестрица явно была не в себе. – Что он тебе еще подарил?
Карина схватила меня за толстовку, грубо натянув ткать на груди. Я пыталась убрать ее цепкие руки, очень переживала, что Карина может порвать новую вещь. Это же подарок Степы!
– Отпусти! – просила я и чувствовала, что скоро заплачу. Только я подумала, что моя жизнь налаживается, а ядовитые родственники отстали, как заявилась сестрица.
– Отпустить?! Да что он в тебе нашел? – повторяла Карина. Она грубо оттолкнула меня, и потеряв равновесие, я упала спиной на пол.
– Ай! – услышала я хруст и почувствовала острую боль в руке. В глазах помутнело, а сердце билось как бешенное, отдавая в виски дикой пульсацией.
– Это – мое! – шипела Карина, вытаскивая из моего шкафа вещи. Это и правда ее вещи, которые мне отдали за ненадобностью. И те, что подходили мне на мою нестандартную фигуру. Ее обноски… – Все что у тебя есть – мое! Моя мама, мой папа, моя бабушка! А ты все забираешь, постоянно забираешь!
– Я ничего у тебя никогда не брала, – хотела закричать, но смогла только пропищать. Рука адски болела, и с пола подняться не получалось.
– Заткнись! Ты вечно лезла вперед меня, маленькая дрянь! А наша Майя такая бедная, ее родители бросили! А Майя молодец, учиться как старательно! А сиротка-то и по дому помогает, и по хозяйству, и хорошо учиться! Тьфу! – продолжала выговаривать Карина, вытряхивая белье из ящика.
– Да тебя вечно ставили мне в пример все учителя! А Майя так хорошо понимает, а ты нет! А Майя заняла первое место на олимпиаде, а ты даже в участники не попала! А Майя сама поступила, а ты нет!
– Я младше тебя, Карина, – напомнила сестрице я и попыталась подняться. Было сложно, потому что то и дело в меня летели вещи из шкафа. – Я не старалась тебя обогнать, я просто училась как могла и жила так, как жила. И…
– Еще и лучшего парня себе забрала! Да я вокруг их компании уже год круги нарезаю! А ты… две недели и Карась вокруг тебя вьется! С друзьями тебя знакомит! В тачке своей катает! Подарки дарит! Да как? За что?
– Может, потому что я не такая сука, как ты? – не выдержала я и кинула в сторону сестры синий свитер. – Хватит копаться в моих вещах! Уходи, Карина!
– Что? Что ты сказала?! – взревела сестрица и кинулась в мою сторону. Я хотела закричать, так как понимала – в таком состоянии она может мне сильно навредить. В горле образовался ком, я сильно закашлялась. Видела, как подбегает ко мне Карина, а в глазах ни капли осознанности не осталось. Злость, ненависть, одержимость! Она что-то принимает или просто сошла с ума?
– Он тебя бросит, как только наиграется! Да кому нужна дочь шлюхи?! – кричала Карина не своим голосом и больно схватила меня за волосы.
– Отпусти меня, отпусти! – вырывалась я. Но одна рука болела, а на вторую Карина поставила ногу. – Что тебе нужно? Отстаньте от меня в конце концов! Нет меня, уехала я и мешать жить вам больше не буду!
– Твое место в хлеву, маленькая дрянь! Ты должна жить хуже меня! Я родная дочь, я самая главная, я самая лучшая! Не ты! Это меня должны возить на Майбахе, мне должны дарить подарки, меня должен целовать крутой парень! – сошла с ума сестрица окончательно. От боли я закрыла глаза, брыкалась, но выкрутиться не получалось.
– Карина, мы не в детском саду! Успокойся, пожалуйста… Мне очень больно.
– Он тебя бросит! Я сделаю так, чтобы ты вернулась на свое место. Чтобы ты помет убирала до скончания дней своих, приблуда!
И случилось то, чего я не ожидала вообще. Все ее движения для меня как в замедленной съемке.
Она схватила с края стола острые ножницы, которыми я подрезала шторы. Прыгнула и уселась мне на талию, больно наступив коленом прям на поврежденную руку. Кажется, я закричала, но боль была такой сильной, что на миг я не могла ни видеть, ни слышать.
А потом жесткий захват за затылок, ее озлобленный взгляд и гадкая ухмылка. Мои волосы в ее руке. В другой руке блестит острое лезвие ножниц.
– Нет! Нет! Помоги…
Сестрица натягивает мою растрепанную косу и… я больше не чувствую боли от захвата на волосах. Короткие пряди падают на глаза, а потом прилетает удар моей же косой по лицу. Собранные волосы распадаются и оседают на вещах, на мне, на полу.
– Твоя шлюха-мать всю жизнь испортила моей семье! А потом и тебя подкинула, – била меня сестра ладонью по щекам, а я так испугалась, что она замахнется ножницами, что прикрыла лицо руками.
– Мне вечно приходилось с тобой делиться, считаться, – шептала Карина. – Мама говорила, что я должна стать лучше! Что у нее не получилось из-за шлюхи-сестры, а я могу победить!
– Карина, пожалуйста, – завизжала я, когда почувствовала острую боль на локте. Эта истеричка все-таки замахнулась ножницами и прорезала кожу. Она же меня убьет, если не успокоится!
– И ты опять меня обошла… приблуда драная… подкидыш безродный… – причитала Карина уже в каком-то трансе. – Я верну тебя на место…
Я плакала, пыталась кричать и прикрывала глаза руками. Недооценила я ненависть своей семьи. Тетка… с ней все понятно. А вот Карина росла вместе с ненавистью своей матери ко мне. Она впитала в себе все плохое, все отвратительное от своей мамаши. Росла с этими чувствами и эмоциями с рождения.
И сейчас просто-напросто сошла с ума.
Моя левая рука, на которую я упала ранее, дико болела. Локоть правой руки был прорезан, и я чувствовала запах крови. Короткие неровные пряди волос лезли в глаза и неприятно щекотали кожу на шее. Про лицо и тело вообще молчу, наверняка у меня останутся синяки.
Карина сидела верхом на мне, растрёпанная и безумная. Она уже не била, а просто сжимала в руках мою испорченную толстовку. Я старалась не шевелиться и шепотом молила меня отпустить.
– Снимай! – рявкнула Карина, цепляя испорченную ткань. – Это все мое! Снимай, приблуда недоразвитая!
Я не могла сопротивляться, лежала безвольной куклой на полу и видела, как обезумевшая сестра разрезает мягкую ткань. Пару раз лезвие задело кожу живота и груди, но я не кричала. Лежала и поверить не могла, что все то происходит со мной. За что?
Сестрица прижала испорченную толстовку к себе, всхлипнула. Губы ее задрожали уже не от ярости, а от подступающих слез. Она некрасиво шмыгала носом, глаза покраснели, и утирая слезы она растирала по лицу кровь. Мою кровь.
– Ааа! – завизжала сестра и в глазах ее мелькнуло осознание. – Это… это я?!
– Что тут происходит?! – ворвался в комнату некто с женским голосом. По оголенной груди и животу скользнул холодный ветерок. – Боже мой! Ты что наторила?!
– Никому не говори… – шептала сестра, сползая с меня и стряхивая со с себя мои длинные волосы.
– Майя! – склонилась надо мной Катя, но я уже плохо соображала. Болело и тело, и душа. Наконец-то меня накрыла темнота…
Глава 28
Степан
– Сын, ты куда?! Что произошло? – бежал вслед за мной отец. Я грубо растолкал и дядю Пашу, и Ника, когда вылетел из кабинета. Перед глазами красная пелена, руки трясутся, а мозг додумывает ужасные картины из пары слов: «она лежит», «кровь», «она сдохла».
– Майя! – закричал я, то ли отвечая отцу, то ли пытаясь дозваться до нее. Но я во дворе дома Фирсовых, а она в общаге.
«Майя… она лежит… тут кровь…»
Оглянулся, понял, что я без машины. Приехал с отцом и его личным водителем. Где тачка? Как мне успеть?
– Там кровь… и она лежит…
– Так, сын, – остановил меня отец, хватая за плечо. – В машину садись! Давай!
– Я нихера не понимаю! – кричал Ник, натягивая на босые ноги кроссовки. – Что-то с Майей случилось?! Я еду с вами!
– Майя – это..? – бежал следом бледный дядя Паша с пистолетом в руках и в мокрых от алкоголя штанах.
– Да, – ответил за меня отец и схватил за шею, чтобы затолкать меня в машину.
– Езжай давай, – заорал я на водителя и хлопнул по водительскому сидению пару раз ладонью. В машину ввалился полуголый Ник в пижамных штанах и разных кроссовках. Отец оббежал машину и вытащил водителя. Дядя Паша запрыгнул на переднее сидение и уже на ходу захлопнул дверь.
Дрожащими пальцами набирал номер моей ягодки. Длинные гудки, но трубку она не брала. Блять! Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо! Пусть это все глупая шутка!
Я же только недавно держал ее в руках, целовал ее сочные губы и ловил кайф от ее стонов… Как так, девочка моя? Что произошло, пока меня не было?
Отец гнал как бешенный, смотрело на меня в зеркало заднего вида и матерился. Видел, что я на грани, чувствовал мою боль и растерянность.
– Карась, слышь, – толкнул меня в плечо Ник. Друг смотрел на меня своими синими глазами, а мне выть хотелось. – С ней все хорошо будет. Может она просто упала и коленку расшибла? Девочки любят все преувеличивать…
– Надеюсь, – прошептал я, прикрывая глаза. Сука! Я точно ее заберу себе, ни на шаг больше не отпущу! И в жопу ее загоны и страхи! Лишь бы она в порядке была…
К общежитию мы подъехали спустя минут 20. Весь путь для меня казался бесконечным. Рядом с главным входом, у которого я пару часов назад целовал свою ягодку, стояла карета скорой помощи.
Отец не успел затормозить полностью, а я уже выскочил из машины и понесся в общежитие. Лифт ждать не стал, знал, что у ягодки второй этаж, 19 комната. Слышал, как за мной спешили Ник и наши отцы.
– Отойдите, пожалуйста, – громко говорил женский голос. У комнаты Майи столпились студенты. Шептались, переглядывались, парочка студентов даже на камеру снимали.
Разозлился и выдернул гаджет у какого-то пацана, швырнув его в стену. Ник тут же меня оттеснил и толкнул в сторону открытой двери с номером 19.
– Давление низкое, готовь каталку, – командовала женщина в синей форме с надписью «скорая помощь». – Везем в первую городскую.
– Полицию уже вызвали, – сказал мужчина в такой же форме.
– Некогда ждать. Увозим ее.
Я зашел в светлую комнату и увидел свою ягодку, лежащую на полу. Она не шевелилась, лежала закрыв глаза. Толстовка, которую я дарил и которая была на ней утром валялась рядом изодранная. Ее голая грудь и живот были исцарапаны, а из порезов проступала кровь. Губы синие, лицо бледное, в кровоподтеках и ссадинах. Одна рука была красной, опухшей.
Что тут произошло?!
И волосы… ее шикарные волосы были разбросаны по всей комнате. А Майя лежала на полу с короткими неровными прядями, которые завернулись в кудри.
– Майя! – взревел я и кинулся к ней, расталкивая зевак и фельдшеров.
– Молодой человек, отойдите от пострадавшей! – приказывала мне женщина, но я ее не слушал. Подхватил голову Майи и прислушался. Дышит? Она дышит!
– Молодой человек, вы кто?! Отойдите немедленно!
– Мы… родственники, – пояснил отец.
– Что с девушкой? Почему вы стоите?! – размахивал пистолетом дядя Паша. – Быстрее в больницу!
– Мужчина, прекратите размахивать оружием! – рявкнул второй фельдшер. – Полиция скоро будет тут и…
– Да пошел ты на хуй, щенок! – взревел дядя Паша.
– Мы ждем каталку, чтобы транспортировать пострадавшую… – лепетала женщина, испугавшись оружия.
– Поехали, – подхватил бессознательное тело Майи, но побоялся прижать крепче. Непонятно какие у нее повреждения.
Поднялся и двинулся в сторону выхода. Двое фельдшеров пошли за мной, волоча в руках свои оранжевые боксы. Ник разгонял толпу у дверей комнаты, отец открывал двери, а дядя Паша просто шел и матерился, держа в одной рукой пистолет, а во второй – локоны моей девочки.
– Сюда, – открыл задние двери скорой мужчина в форме.
– Кем вы приходитесь пострадавшей? Мы можем взять только одного человека, – сказала женщина.
– Жених, – рыкнул я.
– Отец, – сказал дядя Паша.
– Свёкор? – вопросительно ответил мой отец.
– Я Ник, – развел руками ничего не понимающий друг.
– Это будет тяжелая смена, – обреченно произнесла фельдшер.
