Текст книги "P.S. Со мной все можно (СИ)"

Автор книги: Саяна Кошкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 40

Майя

Вопреки моим ожиданиям неделя в больнице пролетела быстро, но очень напряженно. Ближе к выписке я уже хотела бежать ото всех сломя голову, но обо всем по порядку.

Бабушка, которую изначально определили в кардиохирургическое отделение, прошла все обследования и спустя два дня приняла решение уехать в село. Она плакала, говорила, что меня оставить одну в городе ей больно, но в селе дела обстоят еще хуже. Дядя Ваня после новостей об аресте дочери ушел в запой, брат перестал ходить в школу и от рук совсем отбился, тетушка Света так и не вернулась из Москвы, а про Карину новостей нет. Бабушка долго ворчала, дедушку вспоминала, и как только получила на руки заключения врачей и рекомендации, попросила купить ей билет. Павел, а именно мой биологический отец, сказал, что раз он ее привез, то и обратная дорога на его плечах. Он организовал бабушке комфортный транспорт и водителя, который довезет ее прямо до дома.

Я много думала о Карине и не понимала, как поступить правильно. Обиженная с детства девочка внутри меня кричала, что сестрица заслуживает наказания. Карина не просто отвесила мне оплеуху или накричала. Она перешла все границы и должна ответить за свои поступки. Однако мне было ее жаль. И сколько бы окружающие ни говорили мне о том, что справедливость должна восторжествовать, я сомневалась. Просто видеть ее не хочу больше, вот и все. Карина жертва воспитания своей матери. Росла бы она в других условиях, то никогда бы так не поступила. Наверное… И что делать? Ник и Степа согласны с Павлом, который настаивает на самом серьезном наказании. А я мучаюсь, разрываюсь.

Пару раз ко мне приходили Катя и друзья Степы. Сначала все шумно обсудили ситуацию, потом посочувствовали, а я смущалась из-за своего внешнего вида. Алиса и Катя нашли общий язык, даже контактами обменялись. Девушки уговорили меня пойти после выписки в салон красоты, где смогут подровнять мои волосы и сделать хоть какую-то стрижку. Я прикидывала в голове сколько у меня осталось финансов и мялась. Но не ходить же мне как чучело в университет? А значит придется пойти к парикмахеру, и надеется, что стрижка не будет стоить дорого. Мне же только кончики подровнять…

Катя вместо учебников и заданий приносила мне сплетни и слухи. Так я узнала, что о ситуации в Краиной знают в универе почти все. Драка в женском общежитии со скорой и полицией не могла быть скрыта, а там… Студенты сами додумали что к чему. И версии были самые разные начиная от простой ревности из-за парня, заканчивая пьянством и употреблением запрещенных веществ. Мда… И если по последним данным я знала, что Карину исключили и она не пройдет через этот позор, то я буду какое-то время находиться в центре внимания. Это меня удручало. Не люблю я ни внимание, ни скандалы. Хотелось просто спокойно учиться.

Степа пытался меня успокоить, но выходило ровно наоборот. Я паниковала еще больше и задумалась даже о переводе в другой ВУЗ. Но мне в любом случае удалось бы перевестись или после зимней сессии, или после года обучения. И не факт, что получилось бы. Плюс ко всему мне нужны были деньги на съем жилья, если на новом месте учебы мне не смогут предоставить общежитие. Со всех сторон какие-то проблемы!

Ник с отцом приезжали каждый день. И каждый раз наша встреча начиналась хорошо, а заканчивалась спором и разочарованием во взгляде Павла.

Мы разговаривали, Павел делился информацией о себе, Ник в основном шутил, а я слушала и изредка вставляла пару слов. Все еще некомфортно себя чувствовала в обществе отца. И как я заметила, мне вообще тяжело вступать в коммуникацию с новыми людьми.

Так вот, после чая и спокойного разговора, Павел заводил песню о том, что мне необходимо переехать к ним в дом. И все таким тоном, не терпящим возражений, с претензией и приказными нотками. Ник хоть и пытался как-то смягчить давление отца, однако я все равно чувствовала себя скверно. Мои слова в ответ не воспринимались всерьез, и я начинала злиться. Павел давил, Ник заступался за меня, но был на стороне отца и так всю неделю.

Помощи от Степы, Ника и Павла я принимать не хотела. Не из-за гордости, а из-за обыкновенного страха. Не хотелось мне снова становиться зависимой от других людей, не было желания опять чувствовать себя кому-то обязанной. И как бы Павел меня ни убеждал в том, что его помощь безвозмездна, а переезд только на руку, я к такой щедрости не привыкла. Так и спорили изо дня в день.

Степа за все время моего пребывания в больнице был со мной. Он мог уехать на пару часов в клуб, чтобы что-то подписать, решить, но в остальном – все свое время проводил в моей палате. Мы стали еще ближе, много разговаривали, узнавали друг друга. И притяжение межу нами усиливалось с каждым днем. Степа хотел физической близости, но я отказывала, стеснялась, понимала, что больничная палата не то место, чтобы отпускать себя полностью. Максимум, на который я могла пойти – петтинг. Парень вздыхал, шутил, подкалывал меня, но не злился.

За время в больнице Степа и Ник натащили мне кучу вещей. Новых. Дорогих. Я не хотела принимать, но парни были настойчивее. В один из дней пришел Ник с небольшой коробкой в руках. Он сунул ее в руки и сказал, что это не подарок. В коробке был телефон известной марки. Я отнекивалась, отказывалась. Да и очень дорого, отчего неловко и стыдно. Ник тогда рассмеялся и сказал, что предполагал подобное. И поэтому принес мне свой старый телефон, который просто лежал дома без надобности. Никаких трат, никаких вопросов. С сомнением, но я взяла гаджет.

Степа злился на Ника, но при мне молчал. Помог настроить мне устройство, вбил туда все необходимые мне номера, и даже установил какую-то штуку, чтобы я всегда могла найти телефон. Не знала, что такое бывает. Но подарку была рада. Во-первых, мне и правда нужно средство связи. Во-вторых, у меня никогда не было такого телефона, а возможности у этого гаджета в разы больше, чем на моем старом смартфоне.

Кстати, вопрос с финансами решился ближе к моей выписке. В момент, когда Степы не было рядом, ко мне приехал Павел. Мужчина, как всегда, был прямолинеен и с порога сказал, что отныне мои финансовые проблемы он берет на себя. Не спрашивая моего мнения, он просто-напросто впихнул мне карточку на мое имя и бумажку с паролем, осмотрел меня суровым взглядом и молча удалился. Я так и осталось сидеть с картой в руках, пока не пришел Степа.

– И чего ты зависла? – спросил Степа, когда я рассказала ему о визите Павла.

– Мне неловко. Он не обязан давать мне денег, да и я чувствую себя теперь должной, – пояснила еще раз.

– Он твой отец, Май. Будет сложно, но попробуй представить себя на его месте. Мужик 18 лет жил с мыслью, что его ребенок умер так и не родившись. Потом узнал, что его жестко нае… обманули. И вот перед ним его дочь – взрослая и гордая. Он хочет как-то сблизиться, проявить заботу, внимание. Ну что ты от него хочешь? От квартиры ты отказалась. Переехать к ним в общий дом тоже против. Тебе не 5 лет, чтобы он смог водить тебя в парк и мороженым угощать. Да и зная твое положение тебе деньги не помешают.

– Какое у меня положение? – напряглась я. – То, что я сирота не делает меня хуже!

– Блять! Да не в том смысле, что ты хуже. А в том, что тебе сейчас лучше сконцентрироваться на обучении, а не на поисках подработок. У тебя появился богатый отец, так пользуйся этим! Ты хоть представляешь кто такой Фирсов? У него денег столько, что на пару жизней вперед хватит. И если он дал тебе карту, то даже не раздумывая бери и трать!

– Я не такая…

– Да какая не такая? Майя, просто расслабься. Сходи в салон, приведи себя в порядок, одежды нормальной купи, питайся хорошо... Тебе еще повезло, что дядя Паша просто впихнул тебе карту и не стал продавливать! А ты ведешь себя как капризная девчонка! Квартиру не хочу, деньги не возьму и вообще я такая гордая и самостоятельная, что идите вы все к черту! Хватит от всех отгораживаться! Нравится, что вокруг тебя все хороводы водят?!

– Степ, ты сейчас перегибаешь, – ответила я охрипшим голосом. Слезы вот-вот польются из глаз. И обида такая взяла! – Что значит купить нормальной одежды? Я плохо одеваюсь? Стесняешься меня? Что, не по статусу тебе деревенская девчонка?

– Май, ты только это услышала?! Опять ты все не так поняла. Я имею в виду, что ты дочь Фирсова и…

– И что? Не соответствую статусу дочери богатого бизнесмена? Или его родство накладывает на меня какие-то обязательства?

– Блять, да ты вообще меня слушаешь? Я говорю, чтобы ты просто взяла долбанную карту и не была стеснена в средствах! Разве так сложно?

– Да, Степ, мне сложно! – не выдержала я и заплакала. – Сложно принимать от кого-то помощь, потому что не привыкла я к такому. Всю жизнь я донашивала вещи сестры и постоянно получала упреки за каждую потраченную на меня копейку! Я вырвалась из своей старой жизни и надеялась, что заживу по-новому. Пусть без денег, пусть без поддержки – я знала на что шла, когда тайно уезжала из села. Но вы сами пришли! Сами! А сейчас ты обвиняешь меня в заносчивости, хотя я ничего не просила ни от кого из вас.

– Но тебе все дают просто так! Да другая бы на твоем месте радовалась, что нашла таких родственников! Но ты не только от них отгораживаешься, но и от меня, Май. Я вокруг тебя всю неделю круги нарезаю, уговариваю тебя съехаться, жить вместе. Да я ни одной девке такого не предлагал, а тебе все не так!

– Ты спешишь! Не могу я так сразу переспать с парнем и перевезти вещи. Это неправильно, недальновидно, безрассудно. Не хочу садиться на твою шею, не хочу тебя напрягать. Мы сколько вместе? Три недели? А если мы расстанемся? Куда мне потом пойти?

– То есть, если мы расстанемся, тебя беспокоит вопрос проживания? А ничего, что я люблю тебя? Или ты совсем ничего не чувствуешь?

– Чувствую, но для меня все впервые. Мне страшно, как ты не понимаешь? Предлагаешь поставить себя на место отца, принять его помощь и прочее, а сам… Встань на мое место, Степ. Подумай, какого мне приходиться?

– Да нормально тебе, Май. Просто ты как дикая кошка забилась в угол и отбиваешься от всех, кто приблизиться. Надоело, блять! Стараешься-стараешься, а ты…

– Уходи.

– Что? – не понял Степа. Он неверующе на меня смотрел, кулаки сжимал, желваками играл, а лицо покраснело от злости.

– Ты перегибаешь, Степ. Но и во мне еще гордость осталась…

– Да у тебя ее в избытке!

– Вот и уходи, зачем тебе такая девушка? – сорвалось у меня с языка.

Я не хотела, чтобы Степа уходил. И ругаться тоже на пустом месте не желала. Но слово за слово, и вот я выяснила, что одеваюсь я плохо, выгляжу еще хуже, не соответствую их статусу, а плохих качеств во мне больше, чем хороших.

Степа еще какое-то время молча смотрел на меня, а потом резко развернулся и вылетел из палаты, громко хлопнув дверью.

Глава 41

Майя

Степа не появился ни к вечеру, ни к ночи. Телефон тоже молчал. Обычно, если парень куда-то отъезжал, то заваливал меня сообщениями и звонками. Было непривычно. Ждала от него хоть какого-то шага, но сама не звонила первая.

Мне все еще было обидно. Степа ранил меня словами, обвинял, не пытаясь понять. Да и вообще эта неделя выдалась дико напряженной. Постоянные визиты отца и давление со всех сторон изрядно меня вымотали морально. Отсюда, наверное, и вылилась ссора со Степой.

Я не спала до поздней ночи, волновалась и переживала, постоянно думала о словах Степы. И вроде вину за собой чувствовала, но больше обиду и разочарование. Может и правда со мной что-то не так?

Катя и Алиса при встрече много внимания уделяли моей внешности, щебетали, что надо бы в салон сходить, а после по магазинам, мол привести себя в порядок. И постоянно невзначай роняли фразу о том, что при таком отце и с таким парнем мне нужно соответствовать. Я утрирую, конечно. Прямым текстом они так не осмелились сказать, но намеки я понимала хорошо. Еще и Степа подкинул дров, обронив при встрече о мой внешний вид.

Ник и отец давили с переездом, и изо дня в день описывая мне кучу плюсов от совместного проживания. В ход шло все, что они считали важным: комфортное жилье, отдельная комната с личной ванной, охрана, машина с водителем, бассейн, домработница, свежий воздух и полные карманы денег. Как только они меня не заманивали, но моего мнения о том, что важно для меня не спрашивали.

Степа тоже хорош. Он окружал меня заботой, волновался о моем самочувствии, мягко намекал мне на переезд. Я сразу отказала, объясняя это тем, что просто-напросто не готова. Для меня все впервые и такое быстрое развитие событий может повлечь за собой ошибки в будущем. Что мешает нам пока просто встречаться? Я же не на крайнем севере живу, а всего лишь в общежитие.

И нет, я не бесчувственная сволочь, которая только и может принимать от Степы его заботу и внимание. Просто у меня нет опыта вообще никаких отношений. Да дело даже не в этом! Я жила в семье, где ни я, ни ко мне не проявляли никаких эмоций, кроме негативных. Я элементарно не представляю, как мне самой сделать первый шаг. И так большой прогресс в том, что я целую его первая, хоть и не смело, но обнимаю. Да я его член за эту неделю подержала в руках раза три! И он говорит, что я ничего не чувствую? Я просто боюсь оступиться, испортить все, сделать что-то не так.

И говоря о любви… Что это такое? Вот эта ваша любовь – когда среди ночи сидишь совершенно одна в больничной палате и рыдаешь? Я влюблена и это точно. Влюблена в его невероятно красивые серо-голубые глаза, обожаю его руки на моем теле, плавлюсь от поцелуев и ласки. Мне хочется проводить с ним много времени, молчать и держаться за руки, или говорить обо всем на свете. Мне нравиться смотреть с ним кино, каждую минуту ставя на паузу, чтобы обсудить тот или иной момент. Меня восхищает его способность быстро подстраиваться под ситуацию, иметь на все свое мнение, а его кругозор поражает. Жутко заводит, когда он выходит из душа без футболки, играет своими мышцами, лукаво мне подмигивает и смеется над моим смущением. Я влюблена, да. Но словами сказать не могу, не такая я смелая пока, как Степа.

И наша ссора… больно ударила по мне. Я запуталась в себе, а давление и постоянные споры со стороны Степы, Ника и отца просто выводят из себя. Видят перед собой слабую девушку, и давят, раздирают на части, словно я вещь, а не живой человек. И нет бы спросить меня о том, что хочу я и почему так, но нет. Им все надо решить за меня: где я буду жить и с кем, что буду есть, какую одежду носить, куда ходить и что делать.

Вся ситуация мне казалась абсурдной. Я уехала из села из-под гнета тетушки, а приехала в Москву и снова попадаю под чужое давление. И разницы нет: будь то старая разваленная комната у печки, хоромы отца или просторная квартира Степана. Все клетка. Зависимость. Обязанности.

Может Степа прав, и я капризная и гордая. Но прожив всю жизнь в условиях крайне недружелюбных, хочу свободы. Пусть буду бедной студенткой, проживающей в маленькой комнатке и стоящей по утрам в очереди в душ. Зато свободной, никому ничего не должной и не обязанной.

Ближе к ночи я вся извелась, постоянно проверяла телефон, ворочалась. Уснуть мне удалось ближе к утру.

После того, как меня разбудила медсестра и я привела себя в порядок, решила собрать вещи. Сегодня после обеда меня выписывают.

Вещей оказалось больше, чем я представляла. И все не мои, а купленные Степой или Ником. Подарки или взятки? Хм. Сумки у меня не было и пришлось раскидать вещи по трем объемным пакетам, которые я попросила на медицинском посту.

Постоянно думала о Степе, но он молчал. И хоть времени еще мало, я все равно дергалась. Мы поссорились просто или расстались насовсем? Как мне себя вести? Будет ли он со мной говорить, если я попытаюсь объясниться? Конец это или просто небольшая пауза, чтобы осознать ошибки и прийти к примирению?

Мне было неспокойно, больно, горько, но плакать я себе не позволяла. Даже если мы расстались из-за такого дурацкого конфликта и простого непонимания, то я благодарна парню за то, что он для меня сделал. И хоть мое влюбленное сердце кровоточило, я держала все в себе.

Привычка вторая натура. Помню, как тетка не разрешала мне плакать при бабушке и жаловаться. Постоянно твердила, что я своим настроением и необоснованными жалобами порчу ей настроение и подрываю здоровье. Вот и сейчас я натянула улыбку и пошла к медицинскому посту.

Девушки в белоснежных халатах приветливо мне улыбнулись, обрадовали меня тем, что выписка моя готова, и что ехать я могу прямо сейчас не дожидаясь обеда. Уточнили, что палата оплачена до вечера и если я кого-то жду, то без проблем могу остаться в палате.

Я была рада, что уехать можно раньше, забрала выписку и уже в палате, переборов свою гордость и переступив через обиду, набрала номер Степы. Телефон его был недоступен, что странно. Написала сообщение о том, что меня выписали и спросила сможет ли он меня забрать. Добавила, что хочу поговорить о вчерашнем. Ответа не последовало.

Нику или отцу звонить совершенно не хотелось. И если с Ником еще можно поспорить, то с отцом есть вероятность уехать в его дом без права голоса.

Кате звонить не решилась, знала, что у нее пары до самого вечера. А больше мне и некого попросить.

Спустя два часа мне так никто и не ответил. Я извелась, расстроилась и, проверив баланс своей карты, решилась вызвать такси. Могла бы и на автобусе поехать, но вещей набралось три больших пакета, а рука у меня только одна. Гипс со второй руки снимать через две недели только.

Медицинские работники тепло со мной попрощались, таксист помог загрузить вещи и спустя минут 40 я уже стояла у дверей общежития. Почти полдень, студенты все на парах, так что я спокойно и без лишнего внимания дошла до вахтерши, чтобы попросить запасной ключ.

И тут меня ждал первый сюрприз.

– За вещами? – покивала важно вахтерша, что-то отмечая в своей большой тетради. – Да, вот ключ, держи. До завтра нужно съехать. Комнату проверю позже, когда вещи заберешь.

– В смысле? – удивилась я и даже растерялась. – За какими вещами?

– Так приказ от ректора висит на тебя, – непонимающе хлопала ресницами Тамара Алексеевна. – Я и подумала, что за вещами.

– Какой приказ? – не понимала я и пыталась заглянуть за стойку к женщине.

– Что Ерошина Майя Семеновна лишается места в общежитие за нарушение правил проживания. Ты ж из 19, девонька?

– Д-да, – прошептала. – Из 19.

– У вас в комнате была драка. Две Ерошины. Так?

– Так.

– Вот приказ о лишении места. Ректор подписал, в системе висит. Как раз завтрашнее число стоит, – ошарашила меня вахтерша. Я стояла ни жива, ни мертва и с трудом дышала. Как так лишили места? За что? Я же пострадавшая сторона. Разве я устроила эту драку? Почему мне Катя ничего не сказала? Да и Степа… он обещал, что с учёбой все будет в порядке. Мол у меня справка и причина пропускать занятия уважительная…

– Тамара Алексеевна, а можно я вещи пока оставлю и к ректору быстро сбегаю? – просила я вахтершу.

– А отчего ж нельзя-то? Дата выселения завтра только. Ключ бери и делай дела свои, – пожала плечами вахтерша. – Только это, к ректору записываться надо, просто так к нему не попасть.

– Ага, спасибо, – поблагодарила я женщину и выскочила из общежития.

Глава 42

Степан

– Я не понимаю, что ей нужно! – жаловался пьяный я Факиру спустя четыре бокала виски.

После ссоры с ягодкой я сорвался и приехал к другу, чтобы хоть как-то отвлечься. Сидел с ним в гараже и молчал, пока он собирал какую-то деталь.

Раздумывал над нелепой ссорой и понимал, что проебался сам. Да, я не понимал поведения и реакций девушки, но и сам хорош. Сорвался, на эмоциях наговорил лишнего, да еще и ушел как истинная истеричка. Вместо того, чтобы поговорить спокойно, обсудить, я психанул и довел ее до слез. Докатился.

На самом деле сорвался я не из-за ягодки и ее загонов, а из-за Фирсовых. Узнал от Ника, что отец его с ректором договорился выжить Майю из общежития под предлогом нарушения правил проживания. И похер, что она пострадавшая сторона! Дяде Паша нужна дочь и он, ежедневно получая отказы, решил пойти путем силы. Когда Ник мне рассказал, я озверел.

Сам Ник тоже был в шоке, но повлиять на решение отца не мог. Приказ уже подписан, а дядя Паша назад не отмотает. Ник пытался ему объяснить, что так нельзя, что это жестоко, что, если Майя узнает, точно не подпустит к себе.

Мне оставалось только уговорить Майку переехать ко мне, иначе отец ее просто раздавит своей заботой и опекой. Но как это сделать так, чтобы не подставить дядю Пашу? Хотя он сам себя подставил, я не хотел, чтобы между ягодкой и отцом был разлад. Их отношения и так плохо клеились.

Я тоже постоянно получаю от ягодки отказы, но продавливать, да еще и так жестоко не могу. Девочка у меня она нежная, хрупкая… Мда, и я про это забыл, когда выговаривал ей все в больнице. Да просто злость такая взяла! Согласись Майя на финансовую поддержку от отца и переезд ко мне, Фирсов бы успокоился на время. А так… Она от всего отказывалась. И от квартиры, от охраны, от переезда, от денег.

И что мне теперь делать? Как сказать завтра ягодке, что выбора у нее нет. То есть у нее только два варианта: или ко мне, или к Фирсовым. Она точно расстроиться из-за общежития.

Вообще у меня был план в случае ее отказа. Я рассчитывал, что она вернется в общежитие, а у меня будет время показать ей на практике прелести жизни со мной. Поначалу бы я забирал ее на ночь, потом на две, три, четыре ночи. Так бы и попалась в мои сети, переехала, согласилась.

Но дядя Паша и его упертость все испортили. Майя опять загнана в угол, и я уверен, что она будет кусаться. И я еще со своей истерикой добавил масла в огонь. Придурок!

– Карась! – рявкнул Гай, вырывая меня из собственных мыслей.

– Что ты орешь?

– Я тебе уже минут пять дозваться не могу. Расскажешь?

Факир по взгляду понял, что мне от него нужно и принес из дома крепкое пойло и какую-то нарезку. Сам друг никогда не пил. Не знаю сколько мы просидели в тишине, но спустя пору бокалов меня прорвало. Рассказал все: и об отказах ягодки, и о ее отце и его действиях, и о ссоре в больнице.

– Вот скажи мне, что я делаю не так? Я как муха вокруг нее кружу, а она в отказ идет, – заплетался мой язык, но я старался говорить понятнее. – Какой толк жить в общежитие, если можно жить в просторной двухярусной квартире?

– Я бы с тобой даже во дворце жить не стал бы, – усмехнулся Гай и плюхнулся на соседнее кресло. У него не просто гараж, а свой личный мужской рай. В одной части гаража машины, яма, подъёмник, стеллажи с запчастями и инструментами, а другая часть отделена от основного помещения резной перегородкой. И тут есть все: и телек, и приставка, и мягкий диван с креслами, и мини-холодильник, и даже ковер лежит.

– Я так плох?! – наигранно возмутился я и закурил.

– Конкретно сейчас – да.

– Блять, ее завтра выписывают, а я так пьян. Надо бы пойти помириться.

– Да ты на ноги не встанешь даже, – заключил Гай и был абсолютно прав.

– Ууу, брат, а ты в дрова, – раздался за спиной голос Ника. Я обернулся и помещение поплыло.

Ник и Гай поздоровались. Гай принес еще бокал для друга, и мы продолжили наш вечер втроем.

– Отец понял, что перегнул палку, – сказал Ник. – Я еще раз поговорил с ним и донес до него суть ситуации. Объяснил, что грубым давлением он не сможет сблизиться с дочерью.

– А толку-то? Если он еще раз не поговорит с ректором и не попросит отменить приказ, то… Майя всю жизнь жила по чужим правилам. И сбежала из своего села, чтобы освободиться, но угодила в новую ловушку.

– Может это к лучшему? – встрял Факир. – Девочка побеситься и со временем поймет, что вы были правы. Вкусит хорошей жизни, привыкнет и примет. Деньги всех делают мягче, податливее.

– Дело не в деньгах совсем, а в ее желаниях. Знаете, о чем она мечтает? Выучиться и найти хорошую работу. Не о тропических островах и дальних странах, не о бриллиантовом браслете, не о смартфоне последней модели. А о работе! Однако это, блять, не мечта, а цель! Она жизни в своей деревне не видела, лишена была нормального отношения, ласки, любви. Мечтает об образовании и работе, о том, что накопит на свое жилье. Майя путает цели и мечты. И для девушки 18 лет это жесть… Ее потребности – не опоздать на пару и хорошо подготовиться к предметам. Она боится снова стать от кого-то зависимой. И вся ее сущность направлена не на походы по модным бутикам и поездкам на острова, а на выживание.

– А единственный способ выжить – это обучение и честный труд, – закончил за меня Ник и задумался. – Может Факир прав? Мы сможем ее… перестроить? Ну показать ей, что концентрироваться только на своих целях вредно?

– Она слишком правильная. Таких замороченных сложно подкупить, – сказал я. – А дядя Паша все испортил! Уверен, что Майя взбрыкнет, когда узнает.

– Тебе-то это на руку, – усмехнулся Ник. – Майя поймет, что отец причастен, пошлет нас далеко и надолго, а ты тут бац и рыцарь, спасающий принцессу от холода и голода.

– Ник, я похож на мудака? Конечно, я хотел, чтобы Майя перебралась ко мне, но не потому, что выхода нет, а по собственному, сука, желанию!

– И что будешь делать? Учитывая, что до рассвета меньше двух часов, ты пьян, а Майя на тебя обижена, – спросил Факир, обновляя нам с Ником напитки. Сам друг пил минералку с лимоном и морщил нос даже от запаха алкоголя.

– А ты что натворил? – напрягся Ник и метнул в меня недовольный взгляд.

– Сорвался и накричал на нее, – признался честно и рассказал всю историю по второму кругу. Ник злился, скрипел зубами, но кулаки держал при себе. Сами-то не святые. Наша ссора, по сравнению с тем, что сделали Фирсовы – сущий пустяк.

Факир и Ник стали перебирать варианты, что делать и как быть, а я пока слушал, пригрелся на диване и не заметил, как заснул.

***

– Карась, блин! – дергал меня кто-то бессмертный за плечо. – Спит как сурок.

– Он вчера много выпил, спал мало. Да и с его способностью спать и не просыпаться… Может оставим его здесь?

– Ага, и он нам не простит, если пропустит выписку своей ягодки, – язвил Факир над ухом. – Карась, вставай давай! Ты опоздаешь на выписку и Майя уедет к Фирсовым.

– Что?! – моментально вскочил. Яркий свет до боли резал глаза. Во рту помойка, голова болит и кружиться, а самого тошнит. Вспомнил вчерашний день и ночь и застонал. – Сколько времени?

– Уже почти час дня. Выписка в два, – напомнил Ник. Выглядел друг определенно лучше меня. И даже, кажется, успел переодеться. Почему меня раньше не разбудили?!

Собрался силами и поплелся в душ. Факир сегодня очень гостеприимен, даже полотенце мне выдал и чистую футболку.

Превозмогая свое состояние, я быстро привел себя в порядок, вышел на улицу и понял, что за руль садиться опасно. Я хоть и проспался немного, но для организма было недостаточно.

– Поехали, – понял меня Ник и подтолкнул в сторону своей машины. – Будем вместе разруливать с ягодкой.

– Спасибо. И давай за цветами заедем. Мне бы извиниться перед ней для начала.

– Телефон твой где? – спросил Ник, выруливая на дорогу. – Мне сообщение пришло от Майи, а я не видел. Она уже выписалась.

– Что?! – не понял я и достал из кармана свой гаджет. Телефон был разряжен в ноль. Приехали!