Текст книги "P.S. Со мной все можно (СИ)"

Автор книги: Саяна Кошкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Майя

– Тш, ты ее разбудишь, – слышала я голос Степы. – Да тише ты!

Хотела улыбнуться, но челюсть прострелило болью. Глаза не открывались, а в горле пересохло. Что случилось? Почему все так болит? И пахнет… как в аптеке.

Что я помню последнее? Я провела ночь со Степой… Утром мы дурачились, смеялись… Позавтракали и Степа меня отвез в общагу. Мне нужно было идти убираться… Коридор общежития, дверь, толчок в спину… Карина!

– Она очнулась! – прорычал Ник? А он что здесь делает? И где это здесь?

С трудом разлепила глаза и сразу прищурилась от яркого света. Все такое белое и только две фигуры в темных одеждах рядом.

– Ст…кх-кх, – закашлялась я и почувствовала боль не только в сухом горле, а во всем теле. Воспоминание накрыли меня, словно снежная лавина. Драка с Кариной, ее злые слова, ее неадекватный взгляд… Острые ножницы, блеск стали, мои отрезанные волосы…

– Свет слишком яркий, – дошло до Ника и в помещение стало темнее. Я открыла глаза и смогла сфокусировать взгляд на ребятах. Степа сидел возле меня и тянул ко мне руки, но не прикасался. Мой первый мужчина смотрел на меня с сожалением и жалостью.

– Тише, ягодка, тише, – шептал Степа рядом со мной. – Так лучше?

– Воды, – прохрипела я.

Ник отошел от стены, налил в стакан с трубочкой и передал Степе. Парень почему-то был в легких штанах в полосочку, на ногах разные кроссовки, а на торс натянута футболка от медицинской формы.

Степа поднес ко мне стакан, а я машинально потянулась рукой. Почувствовала боль и поняла, что на мне гипс. Сразу почему-то не обратила внимание.

– Где я? В больнице? – спросила парней, после того, как попила воды из рук Степы и промочила горло. На второй руке был катетер с капельницей. Все серьезнее, чем я помню.

– Да, тебя привезли пару часов назад. Ты не приходила себя, – шептал Степа и осматривал меня внимательным взглядом. – Врачи тебя осмотрели, провели стандартное обследования и… Блять!

– У тебя сотрясение мозга, сломлена рука в двух местах, синяки и ссадины на лице и теле, и порезы от острого предмета на животе, груди и локте, – пояснил Ник и так странно на меня посмотрел.

– Это… это Карина… – опустила я глаза, все еще не понимая, как сестрица могла так со мной поступить. За что? Почему она так себя вела? Она точно была не в себе. Я же помню, как она испугалась, когда увидела кровь…

– Её уже задержала полиция. Отец помог и… она хотела уехать из города и ее поймали на вокзале, – рассказал Степа и очень осторожно взял мою ладонь здоровой руки в свою. Когда он говорил о Карине в его глазах плескалась ярость.

– Что теперь будет? – спросила, а сама задумалась. Карина точно выкрутиться. Будет все отрицать и заявит, что я ее специально спровоцировала. Ох, а что будет со мной, когда обо всем узнает тетушка? Она точно меня не пожалеет. И если с ее драгоценной Кариной что-то случиться, то тетка меня добьет, голыми руками придушит. Какой же скандал будет!

– Моя бабушка, – всполошилась я. – Ей нельзя нервничать. Если до нее дойдут слухи, она может пострадать. У нее сердце слабое…

– Майя, ягодка моя, я сам позвоню твоей бабушке и успокою ее, хорошо? – убеждал меня Степа. – Есть ее номер? У тебя в телефоне посмотрю и сам ей обо всем расскажу. Не бойся, все в хорошо будет.

– А я?

– Ты пока полежишь в больнице. И предупреждая твои вопросы – с учебой все будет в порядке, на работу ты больше не пойдешь и после больницы переедешь ко мне, – строго сказал Степа. И так решительно, что я не смела воспротивиться. Ник на этих словах прокашлялся и бросил на Степу нечитаемый взгляд.

Наклонила голову и на глаза упала короткая прядь волос. О, черт!

Вспомнила про волосы и в глазах образовались слезы. Мой длинные вьющиеся волосы до самой попы теперь… где? О, я должно быть выгляжу как пугало… И Степа… Понятно почему парни на меня так смотрят.

– Мои волосы… я… – зашептала я, дергаясь в сторону от Степы. Тело прострелила боль, я зашипела и соленые слезы покатились по щекам.

– Тссс, Майя, тише! Волосы отрастут, обещаю, – успокаивал меня Степа, но моя истерика набирала обороты. – Хочешь я парикмахера прям сейчас приведу? Ну? Майя…

Не могла успокоиться и ревела в голос. Мой мужчина выругался, присел на кровать с другой стороны и обнял меня, начал шептать на ухо нежности. А я выла, но не из-за волос. А вообще.

Вспоминала всю свою жизнь в деревне. В голове всплывали все обидные слова тетушки, все унижения, все козни Карины, презрительные взгляды одноклассников, насмешки. Необоснованная ненависть, искренняя злость, ядовитая зависть – все навалилось на маленькую меня.

– За что они так со мной? Почему именно я? Все делала, всех слушала! Я никогда не просила ни о чем! Почему они так со мной? Почему моя мать просто не сделала аборт? Я не хочу так, не хочу! Мне так больно! Тетушка… Карина! – не поняла, как начала кричать и вырываться. Ритмичный писк приборов раздражал воспаленное сознание, руки Степы причиняли боль, запах больницы неприятно щекотал нос, а слезы катились по ранам на губах и жгли пострадавшие участки.

– Выйдите из палаты!

– Что вы ей сказали?

– Неси успокоительное! Срочно!

– У нее истерика! Держи ей руки!

– Она вырвала катетер…

– Кислородную маску! Трубку подай!

Голоса в голове смешались с голосами вокруг. Не чувствовала рук Степы, и запаниковала еще сильнее. Сердце пробивала грудную клетку, а воздуха не хватало.

Я просто хочу, чтобы все закончилось.

Глава 30

Степан

Майя напугала меня своей истерикой, я растерялся. Не знал, как ее успокоить и понятия не имел, как ей помочь.

Не думал, что в ее семье все так… грязно и отвратительно. Майя раньше мне казалась немного забитой, закомплексованной, тяжелой на подъем, но я списывал все на отсутствие опыта и заложенных в ней установок. Вес оказалось куда сложнее.

Когда в палате она начала плакать и кричать, до меня дошло – она потерялась. Моя девочка не понимала, что делает не так и винила себя в случившемся. Она упоминала свою тетку и сестрицу, спрашивала у них в чем она виновата… Вот сволочи!

– Как она? – присел рядом со мной отец. Мы расположились у палаты Майи. Врач запретил заходить вообще, пока Майя спит. Позже к ней зайдет психолог.

– Не знаю. Она… сорвалась что ли? Поначалу нормально было, разговаривала с нами, а потом волосы свои увидела и начала кричать.

– Так бывает, сын. Возможно, волосы были последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Человек многое может вынести, претерпеть, принять, но одно незначительное событие и…плотину из сдерживаемых чувств и эмоций прорывает. А это может привести к катастрофическим последствиям.

– Знаю, но не думал, что все так… сложно. Ты решил вопрос с палатой? – спросил отца и поморщился. Я хотел сам все уладить, но не мог разорваться – быть с Майей или бегать договариваться о ее комфорте и высококлассном медицинском уходе.

– Да. Там еще Пашка рвет и мечет, – усмехнулся отец, нервно взъерошив волосы рукой. – Тест ДНК ждать сутки, но он почти уверен. Слишком много совпадений.

– Почему так быстро?

– Деньги, сын. Да и ему не нужен тест, а так… подтверждение. Экспресс-тест делают за сутки.

– Не знаю, хорошо или плохо то, что у Майи есть такой отец, – покачал головой я. – Как вообще такое возможно?

– Ник стал для Пашки неожиданным ребенком. Пашка тогда в криминале погряз, руки по локоть в крови были. А когда Никита родился, то отец его понял – нет ничего важнее жизни своего ребенка. Начал откатываться постепенно, деньги выводить, позиции сдавать. Сам понимаешь, что быстро из криминала не выйти… только вперед ногами. И Пашка тогда схем намутил, о! Спустя годы у него почти вышло. А потом он встретил девушку – молодую, красивую, задорную. Влюбился. Она забеременела. Дело к свадьбе шло.

– Это мать Майи?

– Маргарита Костеркова… Да, она. Там история мутная была. Девушка рассчитывала жить припеваючи, а Пашка, как назло, из всех дел вышел, потерял почти все бабки, положение, статус. А потом она пропала, вернулась спустя месяца два и сказала, что ребенок не выжил. Как-то так…

– А дядя Паша? Что он сделал? Искал ребенка? Мутно как-то.

– Я тебе рассказал то, что знаю сам. Подробности можно у Пашки узнать, но… он сейчас сам в шоке. Он похоронил ребенка от любимой женщины 18 лет назад. Эта боль сопровождала его так много лет… Он винил себя, был слеп. А тут бац, и дочка.

– И что дядя Паша будет делать? Он не тот человек, который будет сидеть сложа руки, – сказал я и посмотрел на дверь палаты. Мою девочку ждут большие перемены.

– У тебя с этой девушкой все серьезно? – спросил отец и проницательно на меня посмотрел. – Я могу вписаться, сын. Но хочу быть уверен, что это не просто твой заскок или прихоть. Бодаться с Фирсовым в бизнесе – одно. Отвоевывать у него дочь – совсем другое.

– Серьезно, – заверил я отца и не сомневался. Я хочу быть с ней, хочу просыпаться от ее прикосновений, хочу открывать ей этот удивительный мир, хочу целовать, обнимать, трахать только ее – мою сладкую ягодку, мою девочку с невероятно синими глазами. И я сделаю все, чтобы она смотрела на меня с любовью и теплом. Если я думал, что после нашей ночи – ягодка моя, то ошибался. Впереди еще долгий путь.

– Хорошо, – хлопнул меня по плечу отец и обнял. – Все наладиться.

– Что с ее сестрой?

– Карина Ерошина задержана. И лучше ей пока посидеть за решёткой. Если Майя не напишет заявление, то ее отпустят. А там Фирсов может влезть, – понизил голос отец. – Я поговорю с Пашкой, улажу все. А ты пока займись Майей…

– Нужно позвонить бабушке Майи. Она просила сообщить ей, чтобы та не нервничала. Сердце слабое, – рассчитывал на помощь отца. – Не знаю, как ей сказать. Здравствуйте, меня зовут Степан и ваша внучка в больнице? Ее избила ваша другая внучка, но вы не нервничайте. Бля…

– Пашка сам позвонит ее родственникам, я с ним поговорю.

***

– Ты как? – присел я возле постели Майи. Моя девочка проспала весь день и всю ночь под действием успокоительных препаратов. Мне разрешили зайти только под утро.

– Нормально, – ответила Майя и отвернулась.

– Что такое? Почему ты отворачиваешься, ягодка моя? Из-за волос? – догадывался я.

– Да, и не только. У меня синяки, порезы и… я зубы не чистила двое суток, – покраснела моя девочка, а я рассмеялся.

– Май, давай сейчас думать о том, как быстрее выздороветь и выписаться, а не о зубах.

– Моя семья… мне так стыдно! Я даже подумать не могла, что Карина слетит с катушек! – начинала заводиться ягодка. Она хотела приподняться, но я отрегулировал кровать сам. – Спасибо.

– Тебе нужно написать на нее заявление, понимаешь? – не хотел об этом говорить, но, во-первых, Майя сама завела разговор о Карине; во-вторых, заявление и правда стоило написать как можно раньше, иначе эту суку отпустят.

– Степ, я не смогу… Она моя сестра, понимаешь? Карина… просто Карина росла в этой ненависти, впитала ее с молоком матери. Её вины нет, это все влияние тетки. Да и она, если узнает, что я написала заявление на ее дочурку, просто-напросто придушит меня.

– Тшш, ты теперь со мной, Май. Никто не сможет тебе навредить.

– Не хочу, чтобы меня жалели, Степ, – призналась девушка подняла на меня свои красивые глаза. И сколько в них было эмоций, словами не передать. Она боялась на меня положиться, сомневалась и в себе, и во мне, не хотела быть обузой.

– Мы со всем справимся, Май. Поверь мне, у тебя отныне много защитников, – прошептал я, чтобы Майя не слышала. – А теперь иди ко мне, будем разговоры разговаривать, девочка моя.

Глава 31

Майя

Степа просидел со мной в палате почти весь день. Парень отходил только, когда меня забирали на процедуры или на осмотр. Поначалу я стеснялась своего внешнего вида, да и история с Кариной… очень стыдно. Но Степа смог меня убедить, что ничего постыдного тут нет. И вины моей нет, ведь я не могу отвечать за действия других людей.

Перелом, сотрясение мозга, синяки и ссадины… кто бы мог подумать, что Карина способна на такое?

Мне было уже значительно лучше, лекарства снимали боль, выспалась я хорошо. Только под гипсом жутко чесалась рука, но врач строго настрого запретил трогать поврежденную конечность. Степа следил за мной как курица-наседка. И это касалось не только физического состояния.

После завтрака Степа принес два больших пакета, в которых были вещи, обувь и предметы личной гигиены. Я очень долго сопротивлялась, но и тут Степан смог меня убедить принять его заботу. В пакетах были теплый домашний костюм из свободных брюк, футболки и рубашки на пуговицах, чистое новое белье, мягкие тапочки и халат. Степа не забыл и про зубную щетку, пасту, расческу. Крема были лишними, мне еще нельзя было мазать ничем лицо, но гигиеническая помада очень пригодилась. И все такое неизвестное мне было, но по качеству одежды и упаковкам косметики я понимала, что это стоит немалых денег. Неловко так. Не привыкла я к таким подаркам и вниманию.

Когда Степа помогал мне раздеться, я краснела, как помидор. Стеснялась, старалась прикрыться. Парень смеялся и говорил, что он все уже видел и его ничем не удивишь. Только когда синяки на мне видел, челюсти сжимал и движения его становились резкими.

К обеду в палату пришел Ник. Парень выглядел очень непривычно. Его лицо было неестественно бледным, волосы взъерошены, а футболка вывернута наизнанку. Ник просто зашел, сел на кресло напротив и пристально на меня смотрел такими же синими глазами, как у меня. И что самое странное – молчал.

Я поздоровалась и не получив ответа, вопросительно посмотрела на Степу. Тот опустил глаза в пол, сел возле меня на мою кровать и крепко обнял. Я начала напрягаться.

– Май, а ты когда-нибудь искала своего отца? Или каких-нибудь родственников со стороны второго родителя?

– Н-нет, – покачала я головой и боялась надумать того, чего просто не может быть. – Мать сказала бабушке, что отец бросил ее беременную… И я не нужна. Никто никого не искал…

– Майя, – простонал Ник и растер ладонями лицо.

Неужели они могли подумать, что моя внешняя схожесть с Ником – основание полагать, что мы родственники? Это очень глупо…

– Степа, а что происходит? – схватилась я за руку парня, и посмотрела ему в глаза. Ждала его ответа и затаила дыхание. Ну же, скажи, что это просто глупая шутка.

– Майя, мы очень похожи внешне, – прохрипел Ник и встряхнул головой. Парень собрался силами и облокотился локтями на колени. – У нас одинаковые родинки на боках, одинаковый цвет волос и глаз, и вообще… мы сделали тест ДНК.

– Что?! – пропищала я и спрятала лицо на груди у Степы. – Нет, это неправда. Я больше не хочу иметь никаких родственников. И это же бред! Как я могу… и он…

– Майя, тише, спокойно, – успокаивал меня Степа. – Блять, надо было дождаться отца.

– Степ, это же не правда? – искала я ответ в его глазах и понимала – правда. Ник и я… брат с сестрой? Вот это поворот! Не может быть!

– Я оставлю вас, хорошо? – спросил Степа, отстраняясь. Я хватала его за руки, боясь отпустить. – Я буду за дверью, ягодка моя. Позови и я сразу вернусь, хорошо?

Степа вышел из палаты, тихо прикрыв дверь. Я сидела на больничной койке и боялась поднять взгляд на Ника. Время будто остановилось, а воздух вокруг нас сгустился.

Не знаю сколько прошло времени пока мы сидели молча. В итоге Ник встал, подхватил кресло и поставил прямо возле меня. Парень уселся рядом и потянулся к моей руке.

И как мне реагировать? Сколько лет я жила с мыслью, что моя единственная семья – это бабушка, дедушка и семья тетки. С детства мне внушали то, что отца у меня нет, что он бросил мать, а уж приплод ему точно не нужен. И даже подумать не могла, что у меня есть брат…

Конечно, девочкой я мечтала, что меня найдет отец, заберет от тетки, будет любить меня и называть своей принцессой. Со временем я взрослела и поняла, как глупо выглядят мои мечты. Хотел бы – ужа давно нашел. С тех пор я даже не задумывалась об отце.

– Май, – позвал меня Ник. Парень дотянулся до руки и слегка сжал пальцы. – Я в таком же шоке, как и ты.

– Что теперь будет? К-как..?

– Не знаю. Я всю жизнь жил с мыслью, что у меня только отец есть. А тут такие новости. И если убрать все эмоциональные потрясения, то я рад, что у меня есть сестра.

– Я не знаю, что сказать, Ник, – сжала его ладонь в ответ. – Столько всего навалилось: мой переезд, учеба, Степа, моя неадекватная сестра, больница… и ты…

– Мы же можем просто общаться? Я понимаю, что нам не по пять лет, чтобы делиться игрушками и вместе есть мороженое. Но мы могли бы попробовать узнать друг друга получше. Я не давлю на тебя, ведь и сам нахожусь в растерянности. Но мне хотелось бы иметь такую сестру, как ты.

– Мы… – думала я и не знала, что ответить. Мы и правда можем просто общаться, привыкнуть друг к другу, найти точки соприкосновения и даже подружиться. – Можем.

– Хорошо, спасибо, – несмело улыбнулся Ник и рассмеялся. – Это я такой нерешительный. А вот отец… Если он будет слишком давить, то ты можешь жаловаться мне на него, как старшему брату.

– Не думаю, что ему нужна взрослая дочь. За столько лет…

– Не делай выводов, пока не выслушаешь его, хорошо? Мой… наш отец тоже имеет право высказаться, – перебил меня Ник.

– Мне неловко как-то, – призналась я. – Но в детве я мечтала о старшем брате. Ну знаешь, типа я такая вся девочка-припевочка, а старший брат у меня защитник. Хм…

Ник рассмеялся, и атмосфера вокруг нас моментально разрядилась. Стало легко и хорошо. Ну правда, что я так разнервничалась?

– Теперь-то у тебя есть я. И если Карась будет обижать, то можешь жаловаться. Так и быть, набью ему рожу, – подмигнул Ник.

– Нет, ты что?! – возмутилась я. – Степа хороший. И…

– Влюбилась в него? Он на тебя запал с первого взгляда. Не думал, что так бывает. Особенно в случае Карася, – посмеялся Ник. – Он хороший парень, правда. И ты девочка-припевочка… А я теперь ревную.

– Да ладно…

– Пропустите меня! Я ее опекун! – услышала я голос тетки из коридора. – Пусти говорю! Ты кто такой, щенок?!

– О, вот и другие родственнички подъехали, – ухмыльнулся Ник и развернулся корпусом к двери. Его расслабленность моментально испарилась и передо мной уже сидел не веселый парень, а мужчина, в глазах которого стыл лед.

Глава 32

Степан

Оставил Ника и Майю наедине. Пусть поговорят, а я пока позвоню отцу и узнаю, что там с бабушкой моей девочки. Майя ранее делилась, что ее бабушка – единственная, кто ее любит искренне. И именно с подачи бабушки Мая решилась уехать в Москву на обучение.

Набрал номер отца, но тот сбросил. Нахмурился, набрал еще раз.

– Если я сбрасываю, значит не могу говорить, – сказал на ухо отец и хлопнул меня по спине. – Что такое?

– Не ожидал, что приедешь. Ты позвонил бабушке Майи? Как она? Должно быть до них уже дошли новости, – переживал я.

– Да, и быстрее, чем мы предполагали, – ответил отец и опустил взгляд в пол. – Ее бабушка, Алевтина Григорьевна, в больнице. Видимо эта Карина позвонила матери, а та…

– Что с бабушкой?!

– Алевтину Григорьевну перевезли из районной больницы в Самару. Сердце прихватило, но приступ купировали. Сейчас уже все в порядке. Пашка распорядился, я проконтролировал. Сам понимаешь, на расстоянии тяжело заниматься такими делами.

– Хорошо, но Майе пока говорить не стоит. Она только недавно пришла в себя, – кивнул я отцу, а сам думал, как обрушить такие новости на ягодку… Для нее это будет ударом.

– Фирсов скоро приедет, – сказал отец и рассмеялся. – Вот от кого нужно спасать твою девочку!

– Ник уже в палате, – кивнул я в сторону двери. – Подумал, что им стоит поговорить наедине.

– Хуево ты подумал, сын, – ответил отец и по-доброму улыбнулся, а я опешил. – Не умеешь ты плести интриги. И это хорошо, конечно. Пораскинь мозгами, Степ. Фирсовы нашли свою дочь и сестру. И они по-любому не захотят оставлять ее. И если Ник еще достаточно гибкий, то Фирсов-старший сделает все для своей найденной дочери.

– Она взрослая девушка и сама сможет решить, как ей жить. Тем более Майя недоверчивая, так просто к себе не подпустит, – поделился мыслями с отцом.

– Ты плохо знаешь Фирсова. Если он нашел дочь, то заберет ее любой ценой. А это не нравится уже мне. Мы друзья с ним, как и вы с Ником. Хотелось бы сохранить дружбу, а не играть в Монтекки и Капулетти.

– К чему ты клонишь?

– Если хочешь забрать Майю к себе, то нужно опередить Фирсова. Этот старый жук найдет на нее рычаги давления, подкупит, окружит заботой. А ты…

– Майя – моя девушка. И если бы не я, то он бы никогда не узнал, что у него есть дочь! – возмутился я и старался не кричать.

– И он будет тебе благодарен, согласен. Но и ты не должен оплошать. К моменту, когда Майя выйдет из больницы, твоя квартира должна быть готова, мебель расставлена, продукты закуплены, а Майя… должна будет выбрать тебя, ясно?

– Я понял, о чем ты говоришь, пап, – выдохнул я и прикрыл глаза. – Не думаю, что с этим будут проблемы.

– Не оплошай, – подмигнул отец. – Пиздец, мой сын влюбился! Подумать только!

– Ой, прекрати, бать! – посмеялся я, а сам покраснел.

– … кто будет оплачивать это все? С каких пор нищих студенток-сироток определяют в такие клиники... – ворчала проходящая мимо женщина. Она была одета в простые синие джинсы, какую-то яркую блузку в крупный горох и объемную вязанную кофту.

– ну точно ебыря нашла… сука безродная…

Мы с отцом переглянулись, так как начали догадываться о личности женщины. Я обошел ее и встал у дверей палаты, а отец оглядел потолки и углы, а потом встал слева от женщины. Наверняка папа искал камеры.

– Добрый день! – поздоровался папа с женщиной и мило ей улыбнулся. – Позвольте узнать, а вы к кому?

– Добрый день! – поздоровалась женщина. – А вы кто такие? Я иду по своим делам, вам чего?!

– Если вы к Ерошиной Майе, то посещения запрещены, – мягко пояснил отец, а в глазах его такой азарт заиграл. Что-то задумал мой старик.

– А вы кто такой, чтобы запрещать мне навестить мою племянницу? Я ее опекун, между прочим, – начинала злиться тетушка и нервно теребить ремешок сумки. – Внизу сказали, что к ней можно!

– Прошу прощения, я не представился сразу… Я ваш будущий родственник, меня зовут Герман Александрович Карасев, – пропел отец и чуть склонил в голову. Старый черт! Он же ее намеренно провоцирует. – Майя много о вас рассказывала, хоть и не всегда хорошее. Но мы с вами взрослые люди, тем более что скоро породнимся…

– Ах ты ебарь старый! – покраснела тетка и схватилась за внушительную грудь. – Так это из-за тебя моя дочь в тюрьме?!

– Что вы?! Я не имею к этому никакого отношения, – отнекивался отец и смотрел на тетушку невинными глазами.

– Мне нужно к этой… Майе. И я пройду! – отмахнулась тетка и поперла на меня. Я смотрел на этот танк в гороховой блузке и волновался, что девочка моя услышит ее крики.

– Посещения запрещены! – повторил я слова отца.

– А ну, пропусти меня! Я ее опекун! – заголосила тетушка и лицо ее исказила уродливая гримаса. – Пусти говорю! Ты кто такой, щенок?!

– Госпожа Ерошина, незачем так кричать. Здесь медицинское учреждение, где лежат больные.

– Вот именно! Больная она! Больная! Как она могла написать заявление на мою дочь? Моя Кариночка и мухи не обидит. Это Майя больная на голову! И я доберусь до нее, клянусь! Пусть заберет заявление! – верещала тетка, а я не понимал ничего. Какое заявление? Майя еще ничего не успела сделать. Да и не хотела она, это я ее уговаривал…

– Фирсов, – прошептал отец одними губами, видя мою растерянность. Вот это да! А дядя паша уже подсуетился и без нашего участия.

– Я ее опекун! Я ее подобрала, растила, кормила, дале ей хлеб и крышу над головой. И чем эта дрянь нам отплатила? Силу почувствовала?

– Не стоит так кричать. Майя сильно пострадала и ей нужен покой, – пытался переключить отец внимание буйной тетки. – Вас, кажется, Светлана зовут? Мы взрослые люди и можем решить все сами.

– Думаешь раз трахнул молодую пизденку, то права имеешь какое? Вроде взрослый мужик, солидный, а все туда же! Тьфу! – неправильно поняла ситуацию тетя Майи и уже сделала выводы. Я молчал, смотрел на этот спектакль, и не понимал к чему клонит отец.

– К Майе вы не пройдете, – поставил точку отец и прищурился. – А что до вины вышей дочери, то не сомневайтесь, мы все выясним. А пока Кариночка-кровиночка посидит за решеткой, подумает над своим поведением. Да и вам следует пораскинуть мозгами, если они у вас есть.

– Она должна забрать заявление! – взревела тетка. Она окончательно потеряла над собой контроль и вот перед нами уже не просто нервная женщина, а разъярённая фурия. – Моя родная дочь в тюрьме! А эта малолетняя шлюха все придумала! Она всегда ненавидела мою Кариночку, завидовала ей! Я этого просто так не оставлю! Пропустите!

– Прошу вас покинуть клинику, – раздался грозный голос слева. Главврач больницы стоял посреди коридора с телефоном в руке и планшетом под подмышкой. – Иначе мне придется вызвать охрану.

Тетка тяжело дышала, с надеждой смотрела на главврача и злобно на нас.

– Вы врач моей приёмной дочери? – изменилась в лице тетушка и поползла в сторону врача. – Я всего лишь хотела навестить свою родственницу. А эти люди меня не пускают.

– Да? У вас есть при себе документы?

– Конечно, – заверяла тетка и полезла в сумку. – Вот.

– Я не смогу пропустить вас к Майе Семеновне. Сами понимаете, в ее нынешнем состоянии и с учетом полученных травм нервничать ей нельзя.

– В каком состоянии? – икнула тетка.

– У Майи сотрясение мозга, сломана рука в двух местах, синяки, ссадины по всему телу. Плюс стресс. Вы же не хотите ей навредить?

– Нет, что вы! Просто увидеть, поговорить. Мне очень нужно!

– Увы, увидеть Майю Семеновну можно будет после выписки, – сказал врач, глядя на отца. Отец кивнул и улыбнулся. Он спрятал в кармане телефон, а я догадался, что главврача вызвал именно отец. – А пока охрана проводит вас на выход.