Текст книги "P.S. Со мной все можно (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Глава 49
Майя
– Кто были эти люди? Почему они напали на нас? – спросила я Степу, после того, как меня осмотрел медик. Я оделась, умылась и вышла в кухню. Чувствовала сонливость, но любопытство и желание все узнать пересилило.
В кухне за столом сидели Ник, Павел и отец Степана. На столе был алкоголь, какие-то закуски, контейнеры и бумаги. Степа подвинул массивное кресло из гостиной и усадил меня к себе на колени. Я стеснялась, прятала взгляд, а вот парня ничего не смущало.
Степа придвинул мне один из контейнеров с едой, Ник налил горячий чай с ромашкой. Павел и Герман Александрович просто молчали и следили за нами.
– Все уже закончилось, девочка моя, – прохрипел Павел и впервые так тепло на меня посмотрел. – Вас больше никто не потревожит.
– Потревожит?! – возмущению моему не было предела. – Да Степу избили средь бела дня, меня чуть не затолкали в машину. Что это было? Кто? И кто эти люди на серой машине? За что?!
– Хм, девочке нужны ответы, Пах, – сказал Герман Александрович. – Майя, тебе не следует волноваться и переживать. Сейчас твой отец все расскажет.
– Ты сам сказал, что ей нельзя волноваться, – противился мой отец.
– Думаешь, что она успокоиться от фразы «все будет хорошо»? – рыкнул Герман Александрович. – На молодых напали, девчонка перепугалась, моего сына избили. Не тот момент, чтобы скрывать правду.
– Бать, рассказывай, – слегка подтолкнул Ник отца.
Я оглядела задумчивых мужчин, вернула взгляд Степе. На лице парня расцветал синяк, бровь была зашита и спрятана под специальную повязку. Сам Степа выглядел как всегда собранным, спокойным.
– Со мной все нормально, – тихо сказал Степан. – Пара царапин и синяков. Они не сильно меня потрепали.
Не сдержалась и поцеловала Степу при всех. Сначала клюнула его в щеку, потом в губы. Застеснялась и спрятала лицо на шее парня.
– Твоя тетушка нашла твою мать, – начал говорить Павел. Голос его был пропитан холодом и злобой. – Эта кукушка не придумала ничего лучше, чем нанять людей и вывезти тебя подальше. Вот и все.
– В смысле подальше?! Какая мать? Моя? А тетушка… как она?.. – не понимала я.
– Я все выясню, Май, – обещал Павел. – Но от охраны пока не отказывайся. Хорошо, что я… кхм… перебдел и приставил к вам людей. Если бы…
– Так те люди на серой машине – охрана?
– Да, хоть ты отказывалась, я все равно приставил людей. Не следить, – поднял руки Павел. – Так, просто приглядывать. Кто ж знал…
– Май, твоя тетушка не знала, что мы забрали заявление и решила действовать на опережение. Она как-то нашла твою мать и попросила у нее помощи.
– Мы теперь под охраной будем, к нам никто не приблизиться. Так?
– Но… – у меня столько вопросов вертелось на языке, но мозг упорно отказывался работать. Значит моя тетушка знала как и где найти мою мать? А та решила вопрос кардинально, наняв каких-то амбалов? И какой был план? Увезти меня, избить или убить? Или просто увезти, но куда? Что за чертовщина?! – Какой-то триллер, а не жизнь…
– Не отталкивай меня, Майя, – попросил Павел, смотря мне прямо в глаза. – Я пережестил утром, был эмоционален. И я вовсе не хочу на тебя давить, шантажировать и угрожать. Просто… я просто хочу быть рядом. Хочу успеть жить. Видеть свою дочь, о которой долгие годы не знал. И чувствую вину за то, что ты росла без меня… Позволь помочь тебе… вам. Я не такой херовый, как могло показаться. И я могу помочь.
– Отец не умеет заботиться, как все нормальные люди, – усмехнулся Ник. – У него или все, или ничего. И я даже рад, что он приставил к вам людей.
– Май, нам сейчас всем нужно держаться вместе, да? – уговаривал меня Степа. Парень в наглую залез рукой мне под футболку и наглаживал спину.
– И что теперь будет? Мне… мне не нужна еще и мать, – призналась честно и всхлипнула.
– Ничего не будет. Ты будешь жить со Степаном, ходить в университет, учиться. Жить нормальной жизнью. Ник рядом с вами, а я… буду приезжать в гости, – медленно проговаривал Павел. – А все заботы о твоей семье я возьму на себя, хорошо? Вы молоды, нет у вас еще сил и багажа, чтобы противостоять.
– Дядь Паш, и много было и… – напрягся Степан. – Я могу защитить Майю.
– Можешь, – согласился Павел, нахмурился. – Но вы молоды и вас должны заботить совершенно другие вещи. Оставьте мне разборки. А вы живите, любите, учитесь. Не надо лезь в это болото, Степан.
– Май, так лучше будет, – согласился Ник. – Отец прав.
– Ладно, нехотя согласился Степа и после долго паузы продолжил, – Дядя Паша и мой отец помогут со всем разобраться. М? А сейчас у меня кое-что для тебя есть… Ник?
– Что? – не ожидала я такой резкой сменя темы. Ник коварно улыбнулся и вылетел из кухни, Павел недоуменно смотрел на нас, а Герман Александрович улыбался, прикрывая рот ладонью. Степа обнимал меня и в его глазах такая нежность читалась. – Что есть? Степ…
– Сюрприз, – промурлыкал парень. – И я надеюсь, что тебе понравится, ягодка моя.
Я в нетерпении заелозила на коленях у Степы, постоянно бросая взгляд на вход кухни.
– И не ерзай так, малышка, – прошептал Степа на ухо, прихватывая губами мочку моего уха. – Я начинаю возбуждаться. Но тут твой отец, а я не думаю, что он настолько лоялен ко мне…
– А вот и я! – крикнул Ник из коридора, где хлопнула входная дверь. – Карась, давай по красоте!
Не успела я вскочить на ноги, как Степа зафиксировал меня одой рукой за талию, а второй ладонью закрыл глаза. Слышала шаги Ника, удивленный возглас Павла и смех Германна Александровича.
– Готова? – спросил Степа и тут же открыл мне глаза. Напротив нас стоял Ник и держал в руках рыжий пищащий комок.
– О, – удивилась я и догадалась, что это пушистое нечто живое. – Это…
– Собака, – пояснил Степан и протянул ладонь к Нику. Брат аккуратно переложил пушистый комок в руки парню. – Помнишь, ты говорила, что всю жизнь мечтала о собаке? Вот… пусть маленькая, но для квартиры в самый раз.
– Степа! – взвизгнула в нетерпении и потянулась рукой к маленькому псу. Рыжий, пушистый, с милой моськой и блестящими темными глазками-бусинками. Радости моей не было предела, и я в момент забыла обо всем: и о нападении, и о матери, и о тетушке.
– Это шпиц, – пояснил Ник, присаживаясь на корточки. – Кобель.
– Пф, – весело воскликнул Павел. – Это не кобель, это маленькая мышь. Ну право слово, других собак что ли нет? Можно было взять дога, овчарку, добермана… А это мышь!
– Молчи, старый, – толкнул в плечо мужчину Герман Александрович. – Где они тебе в квартире разместят овчарку? А шпиц вырастет еще. Он же не всегда будет таким… мелким?
Ник и Степа переглянулись и тоже засмеялись, а я тискала пушистый комок и поверить не могла, что моя мечта о собаке исполнилась.
– Спасибо, – прошептала я Степе и целомудренно поцеловала его в щеку. – Как его зовут? Он похож на маленькую тефтельку.
– Значит будет Тефтель! – решил Степа, а после по кухни разнесся безудержный смех и куча подколов.
***
– Могу присесть? – спросил меня Павел, пока я сидела на диване и игралась с Тефтелем. Степа вышел на балкон с Ником, чтобы покурить.
– Да, конечно, – разрешила я и подвинулась, хотя места еще было достаточно.
Мужчина опустился рядом, молча смотрел на маленького пса и молчал. По его уставшему лицу видела, что он напряжен и взволнован. Павел зачесал рукой седые волосы и несмело улыбнулся.
– Я хотел извиниться, поговорить и постараться как-то объяснить свое поведение. Мне жаль, что так вышло. У меня с новостью о том, что моя дочь жива крышу сорвало окончательно, – начал Павел. Я молча слушала его, старалась не перебивать. – Привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Меня топило в злости и ненависти к твоей матери, в отчаянии, в желании исправить ошибки прошлого… Я хотел стереть все эти годы, что мы были порознь и построить новую жизнь, где есть ты, Ник и я. Как семья, понимаешь? Мне так жаль, что я не видел, как ты росла… Как сделала первые шаги, как пошла в сад, в школу, в университет. Мне стыдно, что меня не было рядом в плохие дни, а у тебя их было в избытке. Не знаю зачем давил на тебя. И я понимаю, что для тебя я чужой дядя. Да еще и накосячил.
– Все не так плохо, – постаралась успокоить Павла я. Только сама расчувствовалась и пустила слезу. – Мы же можем попробовать постепенно узнавать друг друга. Ты… сильно давишь, спешишь.
– Осознал и постараюсь сдерживаться. Но насчет твоей семьи не обещаю. Я сегодня так испугался, – тихо признался Павел и привлек меня к себе. Мужчина аккуратно обнял меня за плечи и прижал к своему торсу. Пахло от него алкоголем, сигаретным дымом и сандалом. – Прости меня, дочка. За все прости и не прогоняй. Все проблемы решим, все преодолеем, только верь мне, пусти к себе.
Не смогла сдержать эмоций и отняла отца в ответ. Уткнулась ему в грудь и расплакалась. В его руках было спокойно, безопасно. Так, как я представляла себе будучи маленькой девочкой. Пусть Павел и жесткий, суровый, но чувствовалось от него тепло.
– Я не умею все это… ну с девочками. У меня только Ник был, но он же пацан, – хрипел мне в макушку Павел. – Научусь. Мягче стану, обещаю. Только не прогоняй…
Эпилог
Майя
Спустя полгода
– Очень вкусно, дочка, – причмокивал отец, запивая оладья с вареньем горячим чаем. – Завтракал бы так каждый день!
Отец приехал рано утром к Степе. Не знаю, о чем они говорили целых полчаса за закрытой дверью кабинета, но я успела приготовить завтрак и дважды переделать чай.
Потеряв терпение, я уже хотела идти к ним, но не успела. Первым из кабинета вышел довольный Степа. Парень сиял, улыбался, весело мне подмигнул и подхватил на руки. Я взвизгнула и обняла Степана за плечи, чтобы не свалиться. Следом вышел взъерошенный и озадаченный отец.
– Завтрак? – предложила я. Знала, что если отец и Степа что-то скрывают, то просто так не расскажут. Надо или смиренно ждать, или хитростью и уловками выпытывать правду.
Отгоняла от себя плохие мысли. Все, что могло – уже случилось. Полгода назад, после нападения на нас со Степой, отец и Герман Александрович взялись за мою семью основательно.
Карину не выпустили, но смягчили ей наказание. Сестрица отделалась огромным штрафом, несколькими сотнями часов общественных работ и негласным запретом покидать Самарскую область. Я с ней не виделась, да и не горела желанием как-то поговорить.
Бабушка рассказывала, что Каринка присмирела, перевелась в Самарское училище и в селе не появлялась. Про ее поступки каким-то образом узнали, и она стала предметом сплетен. Местные жители обмусолили ситуацию, напридумывали несуществующих деталей и разнесли по всей округе. Сестре было стыдно появляться на глаза сельским жителям и все время она проводила в Самаре.
Тетушка лишилась работы. С молокозавода ее выгнали с волчьим билетом. Так она осела дома, занималась хозяйством и по словам бабушки вела себя похвально. Только вот дяде Ване, мужу тетушки, не повезло. Его тетушка гоняла и в хвост, и в гриву, постоянно заставляя искать подработки и запрещая ему пить.
Бабушке помогали мы: я, Степа и отец. Мы отправляли ей деньги и лекарства. Отец даже нанял бригаду и в доме сделали небольшой ремонт, поставили новый забор и новые теплицы. И как бы я ни уговаривала бабушку переехать к нам в Москву, та наотрез оказывалась. Говорила, что нужнее она в селе, что за Светкой присмотр нужен, да и покидать родной дом не хотелось.
Я очень скучала по бабушке, но возвращаться в село даже на пару дней не хотела. В таких случаях отец организовывал мне и бабушке поездку в райцентр, где прикупил дом. Там мы и встречались с бабушкой. Ездили туда на Новый год вместе и замечательно провели все праздники. Бабуля уже детальнее познакомилась со Степой, а мой парень так ее обаял, что иногда я не понимала кто настоящий внук для бабушки – я или ненаглядный Карасик.
Про мою мать… вестей больше не было. Спустя неделю после нападения на меня и Степу к нам явился отец и сказал, что больше с матерью проблем не будет. Мол она хотела помочь сестре и поговорить со мной, но передумала и уехала. Степа тогда поругался с Ником, а Ник с отцом, так как все переживали, что новости меня расстроят. Однако мне было все равно. Нет ее, пускай и дальше не будет. Потому что нереально было понять и оправдать человека, который намеренно бросил свое дитя. И пустое это – ожидать что-то большее спустя 18 лет.
Я была счастлива. Мои отношения с отцом наладились. Отец перестал давить, то есть он… очень старался не давить, а я была благодарна. Он часто приезжал к нам в гости, встречал меня лично после универа в те дни, когда Степа был занят, приглашал на выходные к нему в дом. Я в свою очередь тоже смягчилась, старалась принять отца каким есть – властным, иногда сумасбродным, строгим и не всегда видящим границы. Постепенно я перестала обращать внимание на суммы, которые отец перечисляет мне на «карманные» расходы. Для отца может и карманные, а для меня это целое состояние. Я почти ничего не тратила и эти деньги просто лежали у меня на счету. Чтобы умаслить отца, я раз в месяц ходила в салон красоты с Алисой и Катей, а на какие-то праздники покупала себе платья и женские мелочи. И когда отчитывалась отцу и сердечно его благодарила, он искренне улыбался и радовался.
Со Степой отношения и совместная жизнь складывались отлично. Первое время, конечно, было непросто. Мы притирались, привыкали друг к другу, часто спорили, но не ругались. Степа меня поражал своей гибкостью и умением находить компромиссы. А я же училась доверять парню, работала над собой и избавлялась от своих «правильных» установок.
А еще я любила. Очень любила Степу, а парень отвечал взаимностью. Полгода назад я внушала себе, что привязанность Степы – временная, как и наша влюбленность. Но благодаря упорству Степана – мы вместе. Любим друг друга, живем под одно крышей, спорим какой сериал будем смотреть, что приготовить на ужин, как провести выходные и как распланировать летнее время. И все эти мелочи делали меня счастливой и живой что ли. Я перестала бояться, раскрылась, обрела уверенность в себе. Мне нравилась новая я и моя изменившаяся жизнь.
– Май, прием! – помахал у меня ладонью перед глазами Ник. Он тоже присоединился к завтраку. Рядом сидел Степа и привычно ворчал, что у нас не квартира, а проходной двор.
Я вернулась из своих мыслей и осмотрела отца и Степу, уплетающих оладья, брата с лукавым прищуром и хитрой улыбкой. И мысленно поблагодарила вселенную за обретенную семью.
– Здесь я, просто задумалась, – отмахнулась от брата точно зная, что Ник не отстанет. – Отец приехал рано, заперся в кабинете со Степаном. Потом оба вышли: один счастливый, второй озадаченный. Вот жду, когда мне расскажут, о чем шушукались как мыши за закрытой дверью.
Ник осуждающе посмотрел на отца, потом перевел вопросительный взгляд на Степу.
– И? – спросил Ник у Степы. Он тоже в курсе что ли?
– Да! – ответил сияющий Степан брату, а я ничего не поняла.
– А я? Мне расскажите? – не выдержала я. Обидно даже стало, что между этими тремя есть общий секрет.
– Да, ягодка, чуть позже, – ласково посмотрел Степа и не стесняясь чмокнул меня в губы. – Вечером ничего не планируй, будет сюрприз!
Ник рассмеялся, похлопал Степу по плечу и, скоро попрощавшись, ушел. Отец хмурился, но я видела, что наигранно и как-то не натурально. А значит ничего страшного не произошло. Можно выдохнуть.
– А что будет вечером? – теряла терпение я. До вечера еще очень много времени, а мое неуемное любопытство сожрет меня изнутри.
– Узнаешь, ягодка, – подмигнул Степан и продолжил завтрак.
До вечера я дотерпела с трудом. В универе сидела как на иголках, дома тоже ходила и перекладывала вещи с места на места, сконцентрироваться на курсовой работе не могла. Тефтель вертелся рядом, носил в зубах мячик и время от времени отвлекал меня.
Степа прислал сообщение, что заедет за мной сам и указал точное время. Добавил, чтобы одевалась я тепло. Этот загадочный сюрприз знатно подогревал мое любопытство.
– Готова? – спросил Степа по телефону, пока я укладывала непослушные локоны. Волосы немного отросли, но я все еще не могла собирать их в хвост. Приходилось каждый день пользоваться утюжком.
– Почти, выйду через минут 10. Или ты поднимешься?
– Нет, буду ждать, – сбросил Степна звонок.
Опаздывала, похватала сумку и пальто, но открыв дверь квартиры, врезалась в Степана.
– Ой, я долго, да?
– Нет, – улыбнулся Степа. – Закрой глаза и следуй за мной. Доверяешь мне?
Степа развернул меня к себе спиной, отобрал у меня сумку и пальто, а после завязал мне глаза шарфом.
Интересно, что он задумал? Мой любимый иногда такие сюрпризы мне устраивал, что я не знала ругаться мне или смеяться, или умирать от умиления. Выдумщик еще тот!
– Вот моя рука, держись. Повязку не снимай, – инструктировал меня Степан.
Слышала, как створки лифта отворились. Мы спускаемся? По почему так быстро?
– Степ… – позвала я парня, как только в лицо ударил холодный ветер.
– Сейчас, – прохрипел парень и снял с меня повязку. – Май…
– Мы на крыше?! – удивилась я.
Я и Степа стояли в каком-то прозрачном купольном шатре. Стеклянные перегородки и железные опоры были украшены желтыми гирляндами, а за территорией шатра шел снег, оседая крупными белыми хлопьями. И весь город как на ладони! Красиво, очень красиво!
Переступила с ноги на ногу и поняла, что тут мягко. Ковер, диван, пледы, стол с напитками и ужином. Вот это да! Не знала, что романтический вечер можно устроить даже на крыше…
– Нравится? – спросил Степан и обнял меня со спины, пока я рассматривала ночной город и любовалась снегопадом.
– Да, очень! Это… невероятно!
– Ты невероятна, Май. И я люблю тебя, хотя даже не подозревал, что могу так. Увидел тебя в универе тогда и с первого взгляда залип, – прохрипел Степан, прижимая меня крепче.
Я выкрутилась в кольце его рук, посмотрела в его серо-голубые омуты и в очередной раз пропала.
– Я тоже тебя люблю, Степ…
– Я… хотел подождать более подходящего момента, но не сдержался, – усмехнулся Степан. На его щеках выступил румянец и появились ямочки. – Май, выходи за меня замуж.
– О, – растерялась. Я мечтала об этом… когда-нибудь. Но не думала, что предложение от Степана поступит так скоро.
– Только не говори, что тебе нельзя, – нервно посмеялся Степа. – Я даже у твоего отца спросил.
– С тобой все можно, – улыбнулась я сквозь слезы.
– Да?
– Да, Степ, да! – эмоционально заголосила я, а любимый поднял меня на руки и закружил.
– Люблю тебя, ягодка…
– Люблю…
Бонус (немного жуткий)
Павел Фирсов
Полгода назад
В просторный кабинет на 43 этаже офисного здания Павел не спешил, хотя знал – его там ждут. Бросил машину на парковке, попросил охрану остаться снаружи. Это дело – только его. Личное.
Эту ночь Павел не спал, перепугался за дочь и закрутилось. Его люди быстро вышли на заказчика, но даже не получив информацию, он уже догадывался кто мог так подло поступить.
Маргарита Костеркова. Сука, предавшая его и жестоко бросившая свою дочь 18 лет назад. Его дочь.
Павел уже поостыл, и за эту ночь бурлящая злость и ярость превратились в холодную ненависть. Хорошо, очень хорошо.
Было еще слишком рано, секретаря на месте не было, а офисное пространство пустовало. Мужчина постучал в кабинет и услышав тихое «войдите» толкнул дверь.
Она сидела за столом, прятала глаза, руки тряслись. Боится.
Красивая, холеная, шикарная женщина снаружи и гнилая, мёртвая внутри.
– Ну здравствуй, Маргарита, – прохрипел Павел, усаживаясь напротив бывшей женщины. – Ждала?
– Догадывалась, что ты придешь, – ответила Рита, пытаясь скрыть волнение. Выходило плохо.
Все эти годы Маргарита Костеркова ждала его – Павла. Время от времени она забывала о прошлых поступках, позволяла себе жить, дышать полной грудью, но рано или поздно приходили кошмары. Ее совесть просыпалась и мучала ее ночь за ночью, год за годом.
Поначалу она была молода и с поддержкой своего любовника Анатолия чувствовала себя всесильной. Она избавилась от дочери, устранила слабое звено – Павла, украла его деньги и была счастлива.
Пусть подло и жестоко, но она выбралась из села, забыла свою семейку, и знала – впереди ее ждет прекрасное будущее.
Но после эйфория поутихла, деньги заканчивались, Анатолий занялся бизнесом, дела шли средне. Тогда Маргарита нашла нового покровителя, на счету которого было много нолей. Но увы, задержаться не получилось.
И так, перескакивая из одной постели в другую, женщина не находила своего счастья. Жила на автомате, брала больше, чем отдавала.
Повзрослев, Маргарита пыталась найти свое место в этом мире, переезжала, присматривалась, даже дом купила на побережье лазурного моря, как когда-то мечтала, замуж вышла за состоятельного бизнесмена. И даже какое-то время была довольна.
Маргарита родила сына, укрепилась в семье Асса, открыла свой бизнес. Но… ни изменение внешности, ни гражданства, ни фамилии не могли изменить саму женщину. В ней до сих пор жила та маленькая алчная и завистливая девушка Рита из села в Самарской области. И сейчас она боялась мужчину напротив.
Пусть Павел оставил свое криминальное прошлое, стал честным и чистым бизнесменом, однако глаза его были такими же дикими. И в этом взгляде читался ее приговор.
– Что ты на меня смотришь?! – не выдержала женщина пристального взгляда Павла. – Убьешь?
Павел молчал. Смотрел, искал в себе совесть, но перед глазами только напуганные синие глаза его дочки и прозрачные дорожки горьких слез.
– Я просто хотела с ней поговорить, Паш, – произнесла женщина уже спокойнее.
– Поэтому купила билет до Парижа и моим людям пришлось выталкивать тебя из самолета?
– Я… боялась. Ты же чудовище, я помню, знаю. А у меня муж, сын, бизнес. Я… Паш, прошлое уже не вернуть, понимаешь?
– Нет.
– Я испугалась! Мне тогда тоже 19 было! Я одна с ребенком, а ты… Черт! – нервничала Маргарита. Она резко отбросила от себя ручку, откинулась на спинку стула и заплакала.
– Меня больше не трогают твои слезы, Рит.
– Паш, отпусти. Ты нашел дочь, счастлив?
– Зачем ты вообще появилась спустя 18 лет? Решила сестре помочь? Не верю.
– Она… Света мне угрожала. Я даже не понимаю, откуда она узнала мой номер.
– И ты спохватилась решать проблему так, как умеешь. И каков был план?
Маргарита громко всхлипнула, тушь потекла, лицо покраснело, и без того пухлые искусственные губы некрасиво распухли.
– Ну?
– Что ну? Что ты от меня хочешь?! Я бы просто… поговорила бы с ней, дала денег, чтобы она исчезла. Да ей бы той суммы хватило, чтобы навсегда исчезнуть. А если бы мой муж узнал, что у меня есть дочь, которую я…
– … бросила.
– Он бы не простил, понимаешь? Он мужчина добрый, жутко принципиальный, а дети для него – святое. Если бы он узнал о моем постыдном прошлом…
– Глупо.
– Знаю. Но что мне оставалось?! – заревела Рита.
– Сейчас ты соберешь вещи, сядешь в свой джет и съебешься нахер из страны, – закончил бессмысленный разговор Павел.
Он и сам не знал, чего хотел от бывшей. Посмотреть ей в глаза и увидеть раскаяние и вину? Или послушать ее жалобные всхлипы? Увы, это не вернет годы скорби и одиночества. Но и прощать Риту Павел не собирался.
– Отпустишь меня просто так? – в миг прекратила реветь Маргарита.
– Иди, – ухмыльнулся Павел. – Иди и помни, что я всегда за твоей спиной. Ты не забыла того, что совершила 18 лет назад. Как жестоко скинула новорожденную девочку на плечи сестры, буквально продала ее. Как скакала из постели в постель, как раздвигала ноги перед каждым состоятельным стариком. И ради чего, Рит? Ради денег?
– Тебе не понять, – прошептала женщина и поднялась.
– Не понять, ты права. Иди, давай, – кивал Павел на дверь.
Маргарита несмело сделала шаг. Потом еще один, быстрее приближаясь к выходу. Она не могла расслабиться и знала, что эта свобода мнимая. А Павел как хищник выждет и нанесет удар.
Да, он оставил ее после того, как та 18 лет назад его предала и бросила. Возможно, он простил бы ей ложь о смерть дочери, раз нашел ее… Но попытку похищения не простит.
Она шла и чувствовала спиной его взгляд. Пристальный. Цепкий. Жуткий, обещающий возмездие.
– Паш, прости меня, – прошептала Рита и выскользнула за дверь. Она знала – не простит. Но и попытаться стоило.
Рита не верила, что может просто так уехать. Она быстро собрала вещи, покидала в сумку документы, закрыла квартиру, в которой жила, когда по делам прилетала в Москву. Осмотрелась, подхватила чемодан и сделав пару звонков села в автомобиль с водителем.
Аэропорт. Проверка документов. Личный джет ее мужа. Взлет. Пара часов полета, две бутылки шампанского, таблетка с успокоительным и мягкая посадка в Париже.
Рита позвонила мужу, потом сыну, радостно сообщила, что приехала раньше. Неужели все? Так просто?
Неужели Павел Фирсов по прозвищу Лесной ее отпустил? Неужели за годы он растерял всю свою жестокость и силу? Совсем на него не похоже…
Рита села в авто, бросила водителю тихое «домой».
На телефон пришло сообщение «Спасибо за дочь. И спи спокойно, Рита»
Глаза женщины начали закрываться. Она испугалась, моргнула. Слабой рукой нажала кнопку, чтобы открыть перегородку и сказать водителю… что? Что она хотела?
И почему тело ее не слушается? Она же пила шампанское, и пусть смешала его с таблеткой успокоительного, но это… первый раз такая реакция. От чего?
Перегородка не открывалась. Рита потянулась вперед, чтобы постучать, чтобы дать знак водителю, что с ней что-то не так.
Что не так? Боли нет, сердце стучит спокойно, даже очень спокойно. Почему так хочется спать?..
Стук по перегородке. Тишина. Машина продолжила движение.
В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом.
Поднимая руку, чтобы еще раз постучать, Рита уже не дотянулась. Она кулем упала между сиденьями и больше не смогла сделать вдоха.
