Текст книги "P.S. Со мной все можно (СИ)"

Автор книги: Саяна Кошкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Нлава 37

Степан

Моя сладкая рыбачка быстро уснула после того, как я отсмеялся и нашел в себе силы принести ей влажное полотенце. Майя краснела, но посмеивалась вместе со мной. Мда, еще никто из девушек не сравнивал мой член с рыбой.

Но Майе можно все. Она становится очень милой, когда теряется. А я ловлю кайф от каждого мгновения с ней. Отпад просто! И как я смогу от нее отказаться, если Ник и Фирсов-старший заберут мою девочку?

Не хочу ее отпускать. Нет, если она решит жить у отца и брата – это вовсе не значит, что я ее не увижу. Просто мне уже мало пары часов в день, я хочу ее рядом всегда. Хочу чувствовать по утрам ее ладони на моих плечах, хочу кофе ей варить, хочу вместе душ принимать и за руку ее держать, пока в универ везу. Засыпать с ней хочу, обнимать и тискать в любое время. И не только тискать… Всю ее желаю! И как я могу ее к себе привязать?

Нужно подумать, что можно сделать такого, из-за чего она сама согласиться остаться в моей квартире. Помню Майя как-то говорила, что хотела собаку, но тетка не разрешала. Мол коты для пользы в доме, а собака – лишний рот.

А какую собаку она хотела? Маленькую крысу или большую? Не, большую вряд ли, для такой частный дом нужен. А если взять корги или джек-рассела?

Привел себя в порядок, принял душ и натянул чистые шорты. Надо будет самому постирать свои штаны, неудобно как-то домработнице такое отдавать.

Набрал отцу и вышел из палаты, чтобы разговором не разбудить Майю. Время было позднее, но я знал, что отец не спал. Батя рассказал, что нанял какую-то бригаду и дизайнера в квартиру. Я был благодарен ему, хоть и недоволен. Хотел бы я сам контролировать весь процесс обустройства дома, но отлучаться от Майи тоже не вариант. В любом случае, если нам что-то не понравится, мы переделаем. Это мелочи. Главное сейчас успеть закупить и расставить всю мебель.

Попросил отца номер заводчика и поведал о своей задумке. Отец хоть и посмеялся, но похвалил за сообразительность.

Главное заманить Майю к себе, а там уже будет проще. Посмотрю, что предпримут Фирсовы. Я рад, что ягодка нашла своего отца и брата в придачу получила. Но не думал, что мне придется бороться за внимание своей девочки с новоявленными родственниками.

«Заеду завтра вместе со всеми. Ребята хотят навестить Майю» – пришло сообщение от Ника.

***

Утром сбегал за кофе и столкнулся в дверях больницы с Фирсовым старшим. Дядя Паша стоял у главного входа, курил и что-то бормотал себе под нос. Выглядел он потрепанным. Глаза красные, лицо бледное, рубашка измята и со следами крови. И хоть сверху был накинут пиджак, я заметил меленькие темные пятна. И мне это совсем не нравилось.

Знал, что рано или поздно он придет, но к встрече был не готов. Честно, опасался, что он перегнет и вынудить Майю пойти на его условия.

– Доброе утро, – поздоровался я, чем привлек внимание мужчины. – Вы к Майе?

– Доброе, – тяжело вздохнул дядя Паша и затушил окурок. – Да. Как она?

– Уже лучше, врачи обещают выписать через неделю. Может раньше. А вы чего не заходите?

– Не знаю. Духом собираюсь, – отмахнулся дядя Паша и присел на скамью. – Что я ей скажу? Привет, я твой отец? Извини, что меня не было рядом 18 лет, потому что я думал, что ты умерла? Тебе какое мороженое нравится – клубничное или шоколадное?

– Вы утрируете. И нервничаете. Волнение – это нормально. Но язвить… Майя хорошая девочка, добрая очень. Не думаю, что она вас пошлет сразу, как увидит. Ника же приняла, – присел я рядом с мужчиной и закурил.

– Ник – ее брат. И такая же жертва чужих ошибок. Его вины нет перед Маей, ведь он был не в курсе, как и девочка. А я… виноват.

– В чем? Вы же думали, что она умерла.

– В том, что идиот! Поверил на слово дешевой шлюхе и другу! Что мешало мне докопаться до истины? Что мешало мне самому все узнать, а не надеется на своих людей? Не даром говорят, мол хочешь сделать хорошо – сделай сам. Блять! – сокрушался дядя Паша и нервно оттягивал ворот рубашки.

– Дядь Паш, вы прошлое исправить никак не можете, – пытался успокоить его я, но видел – бесполезно. Да и куда мне? Я и капли той боли не испытываю, что он сейчас. Даже не представляю какого это – узнать о наличие ребенка спустя 18 лет. – У вас есть возможность наладить с ней отношения сейчас. Пусть многое упущено, но это не значит, что шанса нет. Просто поговорите с ней.

– Да что ты понимаешь… – тяжело выдохнул дядь Паша и поднялся. – А ты куда шел?

– За кофе.

– И мне захвати, будь добр. С коньяком.

– Ага, только это, дядь Паш… У вас кровь на рубашке. Вы бы переоделись, прежде чем к моей девочке идти.

– Сука…

Глава 38

Павел Фирсов

– Что же вы язык проглотили, Светлана? – спросил я сидящую передо мной на коленях бабу. Сопливая, в слезах вся, растрепанная. Боится меня, по сторонам осматривается и жалобно всхлипывает. Выход ищет, спасение.

Напрасно.

Я уже давно вышел из криминала, но хватку не потерял. Нашел суку и прижал ее. Чтобы говорить начала! Надо ли мне это? Да! Хоть я и догадываюсь, но хочу услышать от нее.

Когда ко мне заявились Карасевы, я и предположить не мог, о чем пойдет разговор. Напрягся, конечно, но думал может по бизнесу что? Время неспокойное – конкурентов становиться больше, молодые поджимают, враги не дремлют.

А потом шок. Дочь… Она была так похожа на мою мать. Маленькая, хрупкая, с синими как море глазами. И мог бы не поверить, если бы не родинки на ее боку. Такие же, как у всего семейства Фирсовых. Запаниковал, разозлился. Понял, что провели меня много лет назад как желторотого юнца! И кто? Шлюха, которую я любил и боготворил… И лучший друг, активно «помогающий» мне вылезти из криминального болота. Твари!

И я уже готов был бежать с пушкой наперевес, чтобы покарать всех причастных, но события того дня перевесили желание мести и расправы. Увидел девушку на руках у Карасева-младшего, осознал – моя. Волосы ее собрал, на экспертизу отдал, но результат был не так важен. Моя.

Порешал основные вопросы, запрос на поиск инфы сделал, и чем больше узнавал – дурел. Желание мести и отмщения только усилилось. А когда из больницы сообщили, что тетка приходила к Майе, то записи просмотрел и совсем озверел.

Нашел ее, на беседу пригласил. Ну как пригласил, вынудил. И вот сидит передо мной опекунша, блять, слезы размазывает и пощады просит… Нет, я не такой добрый, как все привыкли считать.

– Ну что вы молчите, Светлана? В больнице у вас язык работал хорошо…

– Отпустите меня! Я не знаю ничего… Я просто хочу, чтобы мою дочь выпустили… – ревела женщина.

– Расскажите-ка мне, как так вышло, что вы воспитывали ребенка своей сестры?

– Ритка ее бросила, а я… не смогла не помочь, родная кровь все-таки, – приободрилась Светлана и начала навешивать лапшу мне на уши. Врала, безбожно врала. Стояла передо мной на коленях, святую из себя корчила, но с опаской поглядывала на пистолет в моей руке.

– А у меня вот другие данные, – присел на грязный стул я, осматриваясь в заброшенном складе на окраине города. Неплохое место и дорога недалеко, рядом вон новые районы строятся. Можно выкупить, построить тут ТЦ очередной. Бабки лопатой грести. Бабки-бабки-бабки… Везде они.

– Давайте я вам расскажу, что знаю сам. А вы перестанете лгать и сбросите маску святоши. Стар я стал для этих игр уже, да и вы не сопливая девчонка.

– Ч-что з-з-знаете? – заикалась женщина и бледнела все больше. Мда, не скопытилась бы раньше времени.

– Что ж вы так испугались? – усмехнулся, закурил и кивком головы отправил охрану на выход.

– Я просто хочу спасти свою дочь, – завыла Светлана, хватаясь за внушительную грудь. – У меня дома мать больная, муж, сын и дочь… Доченька моя!

– О, как?! А у меня тоже сын есть. И дочь, как оказалось… Интересно, да?

– Так… так Майка… ваша? О! – сообразила Светлана и опустила глаза в пол. Стыдно? Или придумывает очередную ложь?

– Интересно, что 18 лет назад в начале июля на вашем счету откуда-то взялись пять миллионов рублей. А спустя неделю новорожденная девочка с полным комплектов документов якобы об удочерении, – начал я и внимательно отслеживал реакцию Светланы. Демонстративно повертел в руках пистолет. – Ну?

– Ритка сама меня нашла, – заговорила Светлана, пересаживаясь с коленей на попу. – Я в райцентр всегда по пятницам ездила, чтобы яйца отвезти и молоко на продажу. Там и встретились. Увидела ее с ребенком на руках и дар речи потеряла. Она красивая такая была, вся в золоте, волосы как шелк, румянец на лице. А вот взгляд ее… Никогда так Ритка не смотрела на меня, как в тот раз. Она заплакала, рассказала все.

– Что все? Ну? – терял я терпение.

– Что сбежала от какого-то богатого муд… мужчины. Что в тайне родила и ей теперь уехать надо, чтобы спастись. Просила за дочкой приглядеть, мол денег даст и документы сделает. А потом, когда опасности не будет, она ее заберет. Я не смогла отказать, хоть и терпеть ее не могла. Жалко стало, плакала она, молила.

– А ты значит себя спасительницей почувствовала? – съязвил я и сплюнул. Вот сука! Да все они суки продажные!

– Да! Да, почувствовала! – выкрикнула Светлана и глазах такая ненависть зажглась. – Моя младшая сестренка наконец-то оступилась! Я была для нее в тот момент и судьей, и палачом! Могла просто послать ее и ждать, когда она прибежит в дом родительский каяться…

– Да только ты так ненавидела сестру, что возвращения ее не желала, – закончил я за Светлану. Женщина чуть покраснела и кивнула.

– Заключили мы соглашение. Ритка обещала приехать за дочкой через год-полтора. А я пока присмотрю за мелкой, да еще и богатой стану. Деньги-то большие! Я как сумку увидела, поняла, что год и потерпеть могу! Мы ж с мужем и в жизнь столько не заработаем, а там…

– Пять лямов.

– Да. Мы… обманули родителей. Мол младшая приезжает с ребенком на руках, рассказывает душещипательную историю, а на утро исчезает. А я…

– А ты святая простота берешь ребенка под свое крыло, ведь на тот момент вашим родителям опеку бы не дали. Так?

– У меня уже были документы. Ритка позаботилась. Привезла и деньги, и документы, и контакты для связи. Так и растила я девчонку, но спустя год…

– А деньги? Бабка ваша сказала, что Маргарита их обокрала. Зачем ей ваши гроши, если она сама тебе пять лямов принесла?

– Я… мне…

– Подставить Ритку хотела напоследок?

– А она хотела чистенькой выйти? Нет, пусть отец и мать знают!

– Сколько же в тебе ненависти, Светлана! И что дальше? Маргарита не приехала за дочерью? – сжал зубы до скрипа, уговаривая себя не пылить. В груди растекалась ярость. Сука!

– Ни через год, ни через два… А девочка росла, меня матерью стала называть. Сначала я нормально с ней, а чем больше времени проходило, тем сильнее я злилась, ругалась, срывалась на малышку. Сестра на связь не выходила, контакты, которые дала – все оказались недоступны. Так и жили.

– Жили? Это ты жила, тварь! А дочь моя выживала! – не выдержал я и подлетел к Светлане. Она взвизгнула, руками прикрылась и вновь заревела. Не смог ударить женщину, хотя она заслуживала…

– Я не знала, что у нее есть отец! Не знала! Думаете нужна она мне была? Нет! За какие-то жалкие пять миллионов тащить на себе чужой отросток?! Да вы… вы благодарить меня должны за то, что я ее вырастила, не выбросила, как мать ее родная! Может я не смогла ее принять и полюбить, но и на улицу не выбросила, как мусор. Не я ее сдала в другую семью, как собаку на передержку! – сорвалась Светлана. Женщина понимала, что я на грани, а заряженный пистолет в моих руках – ее конец.

– Правды хотели? Так вот она правда! Не я виновата в том, что ее родная шлюха-мать бросила своего ребенка! И то, как жила Майя – результат не моих ошибок! Девочка была одета, обута и накормлена! Я дала ей все, что могла! У меня своих детей двое, муж и больная мать!

Я молча смотрел на Светлану, которая уже подскочила на ноги. Ее грузное тело пошатывалось, лицо раскраснелось, а изо рта периодически вылетали слюни. И ведь права эта сука, права. Маргарита повесила нашего ребенка на плечи сестры. Обманула, кинула малую часть денег, что украла с моих счетов и просто исчезла.

– Что вы от меня хотите? Весь такой важный и опасный, стоите и угрожаете мне пистолетом!? Да срать я на вас хотела! И на Майю вашу мне плевать! Я свою часть сделки выполнила и даже больше, – замолчала Светлана и тяжело дышала. – Убьете меня? За что? За нелюбовь? Не смогла я полюбить племянницу… и забыть не могла, чья она дочь.

– Да, за это не убивают, вы правы, – согласился я со Светланой и прикрыл глаза. И злость моя, и ярость, и ненависть поутихли.

Светлана… Эта женщина не смогла полюбить моего ребенка. И винить мне ее не за что. Презирать за ненависть к родной сестре и ее дочери? Да. Осуждать за обман родителей? Да. Испытывать отвращение к самой женщине и ее семье? Да. Наказать ее дочь за содеянное? Несомненно. Но убивать Светлану… точно нет.

– Значит от мудака она сбежала, так? – сбавил тон я присел за пыльный стул, поставил пистолет на предохранитель и убрал его за пояс. Оглядел Светлану с ног до головы и кивнул на грязный стол в метрах двух от меня.

Женщина смахнула грязной рукой слезы, глубоко вздохнула и направилась в сторону стола. Несмотря на свой вес, она ловко уселась на захламленную мусором поверхность.

– Ага, так. Угостите? – приподняла бровь Светлана.

– Прошу, – кинул я в женщину пачку сигарет и зажигалку. Светлана ловко поймала пачку, затянулась и выдохнула густой дым.

– Ритка когда нашла меня, такую сырость развела. Причитала, что от страшного человека сбежала, что ребенка в тайне родила, что страшиться она за дитя и за себя. Теперь вижу, что не зря.

– То, что человек я опасный – согласен. Но не мудак. И дочь бы свою ни за что не бросил, – ответил я, прикрыв глаза. – Маргарита вам соврала.

– Да я догадалась, – грустно усмехнулась Светлана. – Поняла, что брехала, когда в положенное время не явилась за Майей. Знаете, ведь я изначально сомневалась. Да вы бы ее видели! В золоте вся, в костюме с иголочки, манюкюры на руках, волосы как шелк. Красивая, сука! А ведь неделю как родила всего… Хм, я помню, как родила Каринку свою и еще месяц ходила словно опухшая пьянь. Боль постоянная, недосып, сиськи мокрые по пупец висят… А Ритка!.. Она уезжала тогда, я вышла ее проводить. И рада была, что уезжает эта мерзавка, но и на душе камень висел. Сестра все-таки… А она к малышке не подошла даже, хвостом мотнула и на красивой машине укатила с мужиком каким-то.

– С моим лучшим другом.

– Сука.

– И не говорите, – согласился я с женщиной. – И вы тоже умная женщина. Деньги сразу не потратили, а на учебу дочери своей оставили. Почему?

– Муж у меня больно добрый. Все ходил и восхищался, мол какая я замечательная, что сиротку приютила. А мне духу не хватало обо всем ему рассказать. Так год прошел, два, три… И зачем мне деньги-то в селе? Дом добротный поставить? Так есть. Машину купить? Да Ванька бы напился и разбил. Маникюры делать? Да нужны они больно, когда полгода в грядках копаешься, а полгода в навозе. А у меня дочь и сын. И делать им в нашем захолустье нечего. Я-то сама не смогла выбраться, так думала, что у них шанс будет.

– Дочь ваша…

– Оступилась! Она оступилась, совершила ошибку, не совладала с собой! Ей всего 19! – повысила голос Светлана и вскочила с места. – Сделанного не воротишь, что теперь? Погорю я с ней, отхожу прутьями, но в тюрьму… Не переживу!

– Хм, оступилась? Ошибку совершила? А моя дочь сейчас в больнице с сотрясением мозга и переломанной рукой. Не похоже на ошибку, а скорее на умышленное причинение вреда здоровью. Ваша дочь получит по заслугам. А вы… Делать-то мне что с вами, Светлана?

– Скотина!

– Согласен, – потянулся к пистолету, но совесть не позволила достать оружие и выстрелить. – Уезжайте из города. И больше никогда не попадайтесь мне на глаза.

– А моя дочь? Моя Кариночка…

Дальше я не слушал. Повернулся и направился на выход. Светлана сама виновата. Сама показала пример, сама взрастила в детях ненависть, злость и зависть. Как там говорится – что посеешь, то и пожнешь?

По заслугам получат все.

Глава 39

Майя

После ухода Степы прошло не больше 20 минут. Я сидела в палате совершенно одна и бездумно щелкала пультом телевизионные каналы. Телефона у меня до сих пор не было, как бы я не уговаривала Степу привезти мне его.

Я волновалась из-за учебы. Боялась пропустить много, переживала, что не смогу нагнать учебную программу. Хоть Степа и говорил, что все улажено, мне было не спокойно. Ну что улажено?! Даже если у меня будет справка, рейтинг мне это не поднимет. А я так хотела получить автоматы по некоторым предметам, да и за свое обучение взяться основательно. А тут…

– Можно? – раздался голос Ника из-за двери и стук.

– Да, заходи, чего спрашиваешь, – повысила голос я и широко улыбнулась, увидев Ника с цветами в руках.

– Ну мало ли вы тут предаётесь разврату, – пошутил мой… брат. А я покраснела, вспоминая нашу со Степой ночь. – Не надо так смущаться, я своего друга хорошо знаю. И кстати, я не один.

– А с… – не успела спросить, как вслед за Ником в палату вошел мужчина лет 50-55. Одет он был странно, в классические брюки и в свободную футболку с изображением желтых мультяшных утят. Проморгалась, но образ его не изменился.

Мужчина молча рассматривал меня, а я его. Не такой высокий, как Ник. Поджарый, но не массивный. Седой, но с модной стрижкой и уложенными волосами, он не казался старым. Высокий лоб, кустистые брови, волевой подбородок и глаза… такие же синие, как и мои.

– Надо было предупредить, наверное, да? Но мы вот… решили приехать, познакомиться. Отец с виду суров и сдержан, но по сути своей нетерпелив как трёхлетний пацан, – болтал Ник, разряжая атмосферу в палате.

– Доброе утро, – с трудом вымолвила я и не знала, как себя вести. Вот он передо мной. Родной отец… А я язык проглотила. И ведь столько от тетки наслушалась, как мою мать бросил какой-то московский хлыщ. Да и я несколько лет назад еще надеялась, что найдет меня папа, в голове своей разговоры с ним разговаривала. Надеялась, а сейчас…

– Здравствуй, дочка, – прохрипел мужчина и сделал шаг вперед под давлением Ника. Тот, не щадя, хлопнул отца по спине. – Я пришел.

– Ага.

– Так дело не пойдет, – взял слово Ник. Он придвинул одно из мягких кресел к кровати и усадил туда отца. Сам аккуратно положил букет на тумбу, сел возле меня на кровать и взял за руку. – Итак, пап – это Майя. Майя – это наш отец. Он язык в жопу засунул, не потому что сказать нечего, а потому что волнуется и боится так же, как и ты.

– Ник, блять, – пробурчал мужчина и зло зыркнул на сына, но кивнул, соглашаясь.

– Да что Ник-то сразу? Не так я себе представлял встречу отца и найденной спустя 18 лет после рождения дочери. Где слезы счастья, где обнимашки как в бразильских сериалах? Молчите. Переглядываетесь. Одна затаилась как мышь, второй молчит как сыч. Хорошо, что у вас есть я!

– Ник, – закатила я глаза.

– Ща еще Степка приплывет и вообще цирк будет, – усмехнулся Ник и устало выдохнул. – Ну поговорите что ли. Давай пап, спроси, как у Майи дела, как она себя чувствует? Май, ты давай тоже не скромничай, вопросы свои задавай. Неужели за 18 лет ни разу не думала где твой папашка шляется?

– Думала, конечно, – отмерла я. Просто растерялась. Хоть Степа меня предупреждал, что рано или поздно мой биологический отец явиться, к встрече я была не готова. – Просто…

– Знаю, что много лет прошло, – взял слово мужчина напротив меня. Голос его был хриплым, просевшим. – И все время ты росла без меня, но я хотел бы быть в твоей жизни.

– Бля, бать, ты прям виртуоз речи! Имя хоть назови, представься, – комментировал нашу неловкую беседу Ник. – А то пришел и сразу с места в карьер.

– Ник, – осуждающе покачала я головой, а его… то есть наш отец закатил глаза.

– Да, Ник прав. Я Павел Фирсов, зовут меня так, – неловко пожал плечами мужчина.

Ник хлопнул себя ладонью по лицу и обреченно замычал.

– Майя, наш отец – Павел. Он бизнесмен, меценат, благотворитель и кучу всего хорошего. Все эти годы он ворочал миллионами, воспитывал меня как мог, и знать не знал, что у него есть такая прекрасная дочь, как ты.

– Ник, – предупреждающе зарычал мужчина. Вид его был очень забавный, а эта футболка с утятами делал его образ комичным.

– Бать, – в тон ему ответил Ник и крепче сжал мою холодную ладонь.

– Не знали? – зацепилась я за слова брата. Да. Брата, ибо за двое суток я уже примирилась с мыслью, что Ник – брат. Не скажу, что приняла его полностью, но в мыслях уже нарекала братом.

– Не знал. То есть я знал, что Маргарита Костеркова была в положении, но… глупо как-то обвинять твою непутевую мать в своих ошибках, – сказал мужчина и прикрыл глаза. – Я думал, что ребенок не выжил при родах. Не проверил информацию, поверил на слово твоей матери. Скорбел, пил, жалел себя и погибшее дитя. А спустя 18 лет все узнал.

– Мне говорили, что вы бросили мою мать, когда узнали о ее беременности. Я всю жизнь жила с мыслью о том, что мой биологический отец…

– Мудак? – не стесняясь в выражениях, закончил за меня Ник. – Не, ягодка, он просто не знал.

– Знаю, что это странно – появиться спустя 18 лет и что-то требовать. Но я прошу лишь шанс быть рядом и лучше узнать друг друга, – кивал отец. – Возможно, я уже и не нужен, ведь ты выросла. Но все же, я могу быть полезен.

– У меня все есть, – покачала головой. – Я не буду против общения, но мне ничего от вас не нужно. Вы меня поймите, мне всю жизнь внушали, что я вам просто-напросто не нужна. И я привыкла, смирилась.

– Я не знал, – как-то обреченно сказал Павел. – И если бы…

– Прошлое уже не вернуть, – встрял Ник. – Но это же не помешает нам в будущем найти точки соприкосновения, наладить общение. Все в этой палате понимают, что общий набор ДНК не делает нас семьей. Но мы же постараемся?

Ник приободряющее сжал мою ладонь, подмигнул мне и перевел вопросительный взгляд на отца.

– Да, я был бы рад узнать тебя поближе, Майя.

– Вот и замечательно! Первый контакт налажен, будем считать это успехом, – подвел итоги Ник. – Майя, а ты где будешь жить?

– Что значит где? В общежитие, – включила дурочку я. Степа еще вчера говорил о своем желании съехаться, но я отказала. Все слишком быстро в наших отношениях, и я не была готова. А последние события вообще выбили почву у меня из-под ног.

– Ты будешь жить у нас, – сказал Павел.

– Кхм-кхм, – театрально прокашлялся Ник. – Отец имеет в виду, что у нас большой дом. И места в нем предостаточно для всех. Ты могла бы не ютиться в комнате в общежитие, а переехать. У тебя будет своя комната, личное пространство. Да и комфортнее так, не надо делить душ с половиной этажа, всегда есть кухня с нормальной техникой и холодильником, а еще у нас есть бассейн.

– Я не умею плавать, – ляпнула я. Павел так серьезно говорил о том, что я буду жить с ними, что я испугалась. Не хочу я опять жить в чужом доме, всего бояться и быть под контролем.

– Тем более, – воскликнул Ник. – Научим тебя плавать.

– Нет, – взяла себя в руки и твёрдо ответила и отцу, и Нику. – Я не буду ни с кем жить! Потому что мне и так хорошо, я свободна и ни от кого не завишу. Не хочу напрягать никого своим присутствием. Да и мне так будет комфортнее.

– Как? В маленькой комнатушке 3 на 3, с общим душем и очередью к плите?! – не выдержал Павел и встал с кресла. Ник обреченно выдохнул и прикрыл глаза.

– Зато я не буду ни от кого зависеть, – пояснила я еще раз.

– Так не пойдет! За эти 18 лет я должен тебе… да все я тебе должен! Ты моя дочь, и я…

– Вы ничего мне не должны, как и я вам, – перешла я на тон мужчины. Не позволю больше собой командовать, достаточно! Я и так всю жизнь жила под гнетом тетушки, а теперь еще и отец решает, где я буду жить, что есть и куда мне ходить.

– Нет, должен. Я тебе должен, Майя. Какие бы причины ни разлучили нас в прошлом, я твой отец, пусть пока только по набору ДНК. И я хочу быть нужным и полезным. Может тебе квартиру купить? М?

– О, я думал вы хоть меня подождете! – влетел в палату Степа со бумажными стаканчиками в руке и пакетом.

– Степ, – посмотрела на парня умоляюще. Кажется, что он и бабушка единственные люди, не пытающиеся меня продавить.

– Ты вовремя, Карась, – хохотнул Ник. – Мы тут решаем кто, где и с кем будет жить.

Степа подошел к тумбе, передал один стакан дядя Паше, другой Нику, а третий мне. Парень поцеловал меня в макушку и присел с другого бока. Я оказалась зажата между Ником и Степой, которые буравили друг друга недовольными взглядами.

– Майя после выписки переедет ко мне, – настаивал Степа. И хоть я отказала ему, он не потерял надежды меня уговорить на совместное проживание. Но в отличие от Ника и Павла, Степа не давил, не ставил меня перед фактом, а пытался уговорить. Так мне казалось…

– Она переедет в дом к родным, – спорил Ник.

– Куплю Майе квартиру возле университета, – выдвигал идею Павел.

И началось… Они спорили между собой, ругались, как будто меня тут нет. Делили меня как последний огурец на рынке. Я молча наблюдала и вскоре у меня разболелась голова.

– Хватит! Майя будет жить в общежитие, – вскрикнула я и даже пальцем себя потыкала в грудь. – Вы что устроили? Какое право имеете принимать за меня такие решения?

– Я отец.

– Я брат.

– Я парень.

– А я Майя Ерошина и жить буду в общежитие, – повторила с нажимом.

Мужчины недовольно переглянулись, но спорить перестали. Атмосфера была очень напряженная, разговор не клеился и вскоре Ник и Павел ушли, Степа остался со мной. Я решила отключить свою мягкость и не разговаривала с парнем… целых 10 минут. На большее меня просто не хватило.