Текст книги "Судьба возвращению подлежит (СИ)"

Автор книги: Санна Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 7

Проснулась – и первым делом удивилась, что вообще спала. Вторым – что моя голова лежит на чьей-то широкой мускулистой груди.

Совершенно точно на груди. Моя голова на ней мерно вздымалась, а под ухом ровно и спокойно стучало сердце. Но как я оказалась в таком положении и когда – хоть убей не помнила. Последнее, что осталось в памяти: я сидела, обняв рюкзак, и смотрела в чужое небо. А потом... лежу. Видимо, просто отключилась.

Приоткрыла глаза и из-под ресниц увидела, что рассвело. По небу среди розоватых облаков летали два золотых дракона – лениво, широкими кругами, как ястребы над полем. Только каждый размером с корабль.

Тут же вспомнила, что вчера произошло, и рывком села, ненароком скинув со своей талии мужскую руку. Оказывается, она там лежала как-то слишком уж удобно.

Оборачиваться и выяснять, чья именно, я не стала. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. Никогда.

– Мне кажется, они нас приняли за еду и присматриваются, как бы половчее ухватить в лапы, – выпалила я охрипшим ото сна голосом.

Не кому-то конкретно – просто в пустоту. Чтобы не молчать. Чтобы не думать о руке на талии.

– Нет, мы не привлекательная для хищников добыча. Разве ты не знаешь, что наши походные костюмы оснащены отпугивателями? – бодрым голосом возразил Леон.

Я повернула голову и обнаружила, что он сидит перед небольшой кучкой различных предметов, разложенных на земле с аккуратностью музейной экспозиции. Деревянная болванка. Кусок необработанного янтаря. Склянка с мазью. Моя косметичка. А чуть поодаль лежит мой выпотрошенный походный мешок.

Подавила возмущение. Потому что читать Леону лекцию о том, что рыться в чужих вещах нехорошо, – бесполезное дело. Он скажет, что просто не хотел терять время и меня будить, а так-то перед ним стоит наиважнейшая задача: собрать передатчик связи. И будет прав. Сейчас действительно самое главное – связаться с Лаором. А о хороших манерах лучше пока забыть.

Воображение моментально нарисовало картинку: мы в этом мире действительно единственные люди. Навсегда. Втроём. Среди каменных троллей и золотых драконов. Без связи, без портала, без надежды.

Стало так страшно, что я вскочила на ноги.

– Отпугиватели действуют на каменных троллей? – выкрикнула. – Для них мы кто?

– Точно не еда, – задумчиво ответил Леон. – Правда, я не знаю, насколько они разумны и не примут ли нас за забавных зверюшек для своих детей.

– Спасибо, утешил, – проворчала я, оглядывая плато.

Сухая утрамбованная серая земля – и ни единого кустика. Ни камня, ни впадины. Вообще нигде не спрятаться. При свете дня плато выглядело ещё более голым и беззащитным, чем ночью. Мы тут как три жука на обеденной тарелке. Интересно, почему нас именно сюда порталом выбросило?

– Надо спускаться к озеру. Тролль ушёл, – сказал Тристан.

Как он умудрился встать и подойти к обрыву так бесшумно – без понятия. Сейчас он стоял на самом его краю, заложив руки за спину, и смотрел вниз. Утренний свет падал на него сбоку, и я невольно отметила, как естественно он снова выглядит в собственном теле. Высокий, с безупречной осанкой и властно приподнятым подбородком.

– У меня большая часть походных артефактов осталась в мешке, а куда его выбросило, я не знаю, – виноватым тоном, как будто действительно где-то накосячил, пробубнил Леон. – Можем попробовать вернуться на место переноса и поискать.

Но едва я подумала, что придётся возвращаться по этой бескрайней пустыне неведомо сколько времени, а потом, возможно, безрезультатно искать мешки Леона и Тристана...

Нет.

Я не смогу. Мне срочно нужно в кустики, или придётся опозориться.

Подлетела к обрыву и глянула вниз. Не так уж и высоко! Метров... ну, много. Но я спущусь запросто. Трансформирую руки в крюки и буду цепляться за почву. На склоне она рыхлая, к тому же чуть ниже начинается растительность – густая, за неё можно хвататься.

– Вы ищите, а я вас внизу подожду! – выпалила и встряхнула руками, готовясь к трансформации.

– Все вместе пойдём, – отрезал Тристан. И добавил через короткую паузу, не оборачиваясь: – А мешки искать нет смысла. Их затянуло в портал вместе с пустыми сундуками раньше нас, но на выходе мы их не видели. Значит, их выкинуло где-то в другом месте.

– Но как мы спустимся без лестницы? – возразил Леон, осторожно заглянув за край. – Там высоко. И спуск отвесный.

– При помощи левитации, умник. Ты что, не умеешь применять левитацию? – Тристан наконец обернулся и посмотрел на Леона с выражением, которое я про себя называла «герцог разговаривает с прислугой». – Ни разу с крыши в детстве не прыгал?

Левитация – и правда то, чему первым делом учатся дети. Самое простое практическое применение магии. Прыгнул – завис – мягко приземлился. Даже я умела её включать, хотя мне с крюками удобнее.

Однако, судя по тому, как побледнел Леон, ему в детстве даже в голову не приходило развлекаться такой ерундой как прыжки с крыши.

– Леон, ты сможешь, это совсем не страшно, – попыталась я подбодрить друга. – Даже самый слабо одарённый маг способен пустить в ступни сопротивление силе притяжения, а у тебя приличный уровень дара. Бояться вообще нечего! Это как отталкиваться от земли, когда хочешь подпрыгнуть, но только от воздуха.

Я даже подпрыгнула для наглядности. Зависла на мгновение – и мягко опустилась. Вот так. Проще простого.

Леон опустил глаза. Посмотрел на свои ботинки. На край обрыва. Снова на ботинки. И ничего не сказал.

– Так. Всё ясно. – Тристан скрестил руки на груди и окинул Леона оценивающим взглядом. – Но я хочу искупаться в озере и поесть.

Пауза.

– Собирай всё, что там разложил. Я тебя спущу. Некогда сейчас с фобиями разбираться.

Леон понуро побрёл к своей кучке ценностей, но герцог наподдал ему магией для ускорения. Не сильно – не так, чтобы сбить с ног. Но наш друг посыл прекрасно понял и скидывал всё в мой мешок со всей возможной расторопностью. Зеркальце, склянки, какие-то детали, записи – всё полетело внутрь без разбора.

А я, пока смотрела на него, отчётливо поняла одну вещь: Леону гораздо сложнее, чем мне и Тристану. Мы оба – выживальщики. Я росла в деревне с дядькой, который считал меня обузой, и умение добыть еду и вовремя спрятаться, чтобы не нарваться на наказание, было важнее любых манер. Тристан окончил боевой факультет. А Леон... Леон первокурсник, который мечтает стать учёным. Умный, невероятно одарённый, способный собрать передатчик из косметички и пары гвоздей. Но совершенно неприспособленный к жизни, где нет крыши над головой, горячей еды и заботливой мамочки. Он практически беззащитен. Он без нас не выживет.

Я встряхнулась, разгоняя магию по каналам, трансформировала руки – пальцы удлинились, затвердели, изогнулись, превращаясь в знакомые острые крюки – и с разбегу прыгнула с обрыва.

Ветер ударил в лицо, и я развернулась в полёте. Стена понеслась навстречу. Я замахнулась и вонзила крюки в землю, остановив свободное падение рывком, от которого лязгнули зубы. Немного съехала и глянула вниз, прикидывая оставшееся расстояние до земли: ещё высоко. Оттолкнулась и полетела снова.

Падение – рывок – остановка. Падение – рывок – остановка.

Стремительный спуск позволил не расклеиться. Когда тело работает, голова молчит. А ещё я прилично опередила друзей. Мой способ гораздо быстрее. Нашла поросший кустами уступ – широкий, укрытый от глаз – и там уединилась, пока герцог медленно левитировал вниз с Леоном под мышкой. Буквально – под мышкой. Леон висел с выражением лица человека, осознавшего, что его достоинство погибло окончательно и бесповоротно, но смирившегося с этим ради сохранения жизни.

Не смешно. Совсем не смешно.

Ладно, немного смешно.

Когда я выбралась из кустов и присоединилась к парням, настроение было уже чуть получше. Но ненадолго. Потому что уныние вернулось, стоило увидеть, как страдальчески Леон трёт рёбра и услышать его тяжкие вздохи. Чужой мир. Нет портала. Нет связи. И полная неизвестность.

Мы обязательно найдём возможность вернуться домой. Обязательно. Иначе...

Иначе мне даже представлять не хочется, во что превратится наша жизнь с таким неутешительным раскладом: я – мама, герцог – папа, и Леон – наш сынок.

Нет. Даже думать об этом не буду.

– Так. Я просканировал долину, – сообщил Тристан. Видимо, пока они спускались, считывал местность. – В озере есть рыба. В траве прячется мелкое зверьё. Ядов не чувствую. Хищников тоже. Здесь безопасно. На берег идём.

Он говорил короткими фразами, как военный разведчик. Чётко, без лишних слов и привычного брюзжания. Выглядел сосредоточенным, собранным и… до глубины души поражал мощью своих возможностей. Просканировать целую долину? Вот так, по́ходя?

Нет, такого Тристана я ни за что разлюбить не смогу.

Исчез избалованный, привыкший к комфорту герцог, который морщился от малейшего дискомфорта и ворчал на остывший чай. Появился воин из армии повстанцев – тот, который наводил ужас на врагов. Тот самый герой, в которого я влюбилась пять лет назад – в прошлом страшном будущем, которое не настанет.

Прикусила щёку изнутри. Сильно, до боли.

Хватит. Не время. Не место. Не сейчас.

Решительно двинулась к озеру. Достала из ножен клинок и сконцентрировалась.

Что я умею делать хорошо, так это выживать и охотиться. Вот этим лучше и займусь.

Уловила справа в траве движение – что-то размером с кролика стремительно убегало от меня. Серая спинка мелькнула между стеблями и понеслась прочь, петляя.

Нет, так метко я кинжал не метну. Не на бегу, не в высокую траву, не по такой юркой мишени. Убрала клинок в ножны и трансформировалась. Это заняло одно мгновение. Тело вытянулось, руки удлинились и ударили в землю уже лапами, позвоночник выгнулся, мышцы перестроились – и вот я уже не человек, а большая чёрная кошка, низко стелющаяся над травой.

Три длинных прыжка – и лапа, вернее рука, прижимает к земле пушистую тушку. Зверёк пискнул и задёргался. Оглушила магией, ухватила за холку покрепче и вернулась в человеческий облик. Пальцы перехватили то, что секунду назад сжимали когти.

– Вот и завтрак, – объявила я своим спутникам, потряхивая в воздухе добычей.

Правда, сама старалась на неё не смотреть. Потому что отлично себя знаю. Станет жалко – пальцы ослабнут – и прощайте, калории. У зверька наверняка мордочка с усами и глазки-бусинки, и мне совершенно не нужно об этом думать. Сейчас нужно думать о выживании. Нам никто готового жареного мяса на блюде не принесёт.

Леон смотрел на меня со смесью ужаса и восхищения – рот приоткрыт, глаза круглые. Тристан... А он как будто злился. Стиснул челюсть, взгляд потемнел, между бровей залегла суровая складка, которая не сулила ничего хорошего.

– Разводите костёр. Я рыбу поймаю, – процедил он, развернулся и пошагал к берегу, на ходу скидывая с себя куртку и расстёгивая штаны.

Высокие кусты помешали досмотреть до конца весь процесс герцогского раздевания. Да и Леон отвлёк.

– Это было эпично, Мариэлла! – воскликнул он восторженно. – Огромная, затянутая в чёрную кожу кошка как будто летела над травой! Как ты смогла принять такой облик? Ведь подобных созданий в природе не существует! Я думал, метаморфы могут трансформироваться лишь в то, что хоть раз в жизни видели своими глазами.

Леон в своём репертуаре. На всё ему нужен ответ. Разложить по полочкам, классифицировать, записать в тетрадку. Жаль, тетрадка осталась в неведомо куда улетевшем мешке – а то бы уже строчил.

– Понятия не имею, как работает моя магия, – ответила я, подойдя к нему ближе. – Ты же знаешь, я толком не училась с ней обращаться.

– Мне кажется, ты прямо как настоящий метаморф, а не человек с их наследием.

Я пожала плечами:

– Карсиан так не может. И я тоже раньше только прятаться умела. Но когда его величество наш любимый император научил меня кое-каким приёмам, я стала пробовать, экспериментировать – и вот, выходит то, что выходит. – Я протянула ему зверька. – Разделаешь крысу? Я пойду тоже умоюсь. И отдай мне мой мешок.

Было лестно услышать, что моя сила уникальна и кого-то так сильно впечатляет. Но в то же время это смущало. Я никогда не знала, как реагировать на комплименты. На злость, на угрозы, на насмешки – пожалуйста. А на искреннее «ты невероятная» в арсенале ответов зияла дыра.

Поэтому я поспешила сбежать.

Кинула придушенного зверька под ноги Леону, выхватила у него свой мешок и скрылась в кустах. Не в тех, в которых скрылся Тристан, разумеется. Пошла в противоположную сторону. Подальше. Максимально подальше.

Продравшись через ветки, которые цеплялись за волосы и царапали щёки, я вышла на лысый пятачок у воды и ужасно обрадовалась.

Песчаный берег. Прозрачная вода. Тишина, нарушаемая только плеском волн о камни.

Я стянула с ног сапоги, скинула куртку и брюки и полезла в мешок за чистым бельём, мылом и полотенцем. Какое всё-таки ценное изобретение – пространственные шкатулки! В одну мог поместиться целый банный комплекс, а в другую – гардероб. Жаль только, что походная кухня осталась в мешке Тристана, навесы у Леона, а пространственный шатёр нам Карсиан с собой не дал.

Я распустила волосы, и они упали на плечи тяжёлой рыжей волной. Шагнула в воду. Зажмурилась от блаженства. Тёплая. Мягкая. И нежное, без единого камня, песчаное дно под ступнями. После дня в седле, после ночи на голом плато, после межмирового перехода – это счастье. Простое, физическое, бездумное счастье.

Набрала воздуха и нырнула.

Проплыла немного под водой, чтобы намочить волосы, – вода обняла со всех сторон, тёплая и зеленоватая, – вынырнула, откинула мокрые пряди с лица...

И тут меня схватили за лодыжку.

Глава 8

Тристан

Когда вернёмся домой, я обязательно напишу научный труд на тему: «Влияние перемещения души из тела в тело на умственное развитие и гормональную систему мужчины двадцати шести лет». Уверен, что в ходе исследований найду объяснение своему поведению. Потому что сейчас я сам себе его толком объяснить не мог.

Раньше у меня никогда не было проблем с женщинами. Они никогда меня не раздражали. Ни разу у меня не возникало желания хоть одну из них поддеть. Я с лёгкостью расточал комплименты, дарил подарки, и меня не задевало ни женское равнодушие, ни обожание. Были женщины, которые мне нравились. Были те, к которым я был безразличен. Но ни одна – ни одна! – не превращала меня в мальчишку, который сам не знает, чего хочет.

Почему с Мариэллой всё иначе – при том, что я уже признал, что она мне нравится, – я не знал. И поделать с собой ничего не мог.

Вот и сейчас. Плыл себе под водой, искал на завтрак рыбёху пожирнее. Вода в озере была прохладная, чуть мутноватая от песчаного дна, но видимость – вполне приличная. Я уже приметил тёмную спину какого-то крупного карпа – а может, и не карпа, – потянулся за ним – и тут боковым зрением заметил женский силуэт.

Мари.

Плыла под водой метрах в десяти от меня спокойно, расслабленно, грациозно. Волосы колыхались вокруг головы рыжеватыми водорослями. Она меня не видела.

И вот тут нормальный взрослый двадцатишестилетний боевой целитель, Великий герцог, кузен императора, лучший выпускник Академии на своём курсе не придумал ничего умнее, чем подплыть снизу и ухватить её за ногу.

Зачем? Отличный вопрос. Я бы и сам хотел знать ответ.

Пальцы сомкнулись на тонкой щиколотке – и в ту же секунду я понял, что совершил ошибку.

Мариэлла не вздрогнула. Не дёрнулась. Не запаниковала.

Она среагировала мгновенно – как боец, а не как девица, которую кто-то напугал в воде. Щиколотка в моей руке вдруг потеряла форму. Кость, мышцы, кожа – всё поплыло, словно я сжимал в кулаке мокрую глину. Через долю секунды вместо ноги в моих пальцах скользнуло что-то гладкое, упругое, абсолютно неуловимое – мягкая лента, которая просочилась сквозь пальцы, как вода.

Я машинально сжал кулак. Пусто. А потом прямо перед моим лицом в мутной озёрной воде материализовалась морда. Тупое рыло, маленькие злые глазки и пасть, полная треугольных белых зубов, каждый размером с мой большой палец.

Акула.

Мари стала акулой.

Пасть медленно раскрылась – широко, демонстративно, с чувством, с толком, с расстановкой. Ряды зубов блеснули даже в мутной воде. Мариэлла смотрела на меня, не мигая, и в маленьких круглых акульих глазах я отчётливо прочитал: «Серьёзно?»

Я завис в воде на секунду. Потом сделал единственное, что мне оставалось – гордо вынырнул. Отфыркиваясь и стараясь выглядеть так, будто всё шло по плану, я откинул мокрые волосы со лба и уставился на рябь, расходящуюся по воде. И пока ждал, когда Мари вынырнет следом, подумал: а может, меня так сильно бесит то, что она не нуждается в моей защите? Может, коробит то, что скорее это Мариэлла меня спасёт, чем я её? Что она может стать акулой, пантерой, птицей – кем угодно – и справиться с любой угрозой сама. А я рядом с ней – заурядный целитель, который умеет лечить простуду и сращивать кости.

– С ума сошёл?! – Мари вынырнула рядом уже в своём обычном облике, и в ней было столько возмущения, что озеро едва не закипело. – Я могла тебя покалечить!

– Прости, – сказал я, изобразив самую примирительную улыбку, на которую способен.

Всё. Хватит. Надо держать себя в руках и вести себя, как вёл всегда. Спокойно, легко, со свойственным всем Вольным очарованием. Я же это умею. Это же у меня врождённое.

– Перепутал тебя с рыбой. Вода мутная, увидел что-то жирненькое – обрадовался и бросился ловить.

Пауза.

– Жирненькое?! – переспросила Мари тоном, от которого у более умного мужчины сработал бы инстинкт самосохранения. – Я не жирненькая!

Я рассмеялся. Искренне, от души – впервые за этот безумный день.

– Для девушки, конечно же, нет. А вот для рыбы – даже очень. Прости. – Я выдержал паузу. – У тебя в мешке случайно запасного полотенца нет?

– Есть, – проворчала Мари. Голос был ещё сердитый, но уже без прежнего накала. – И мыло тоже есть. Если отвернёшься – я выйду на берег и тебе всё кину.

Я выгнул бровь.

– Перестань, Мари. Я же целитель. К тому же, в таких походах не до приличий. На боевке преподают, что излишняя стыдливость – первый враг в военном походе. Ведь всякое может случиться, бойцы порой вынуждены сутки в укрытии сидеть.

– А у нас не военный поход, – возразила Мари. – Да и я не твоя пациентка на приёме.

Но к берегу всё-таки поплыла. Спокойно, не торопясь, оставив последнее слово за собой.

Я поплыл за ней.

– У нас хуже, чем военный поход, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал рассудительно. По-целительски. – Мы в чужом мире и понятия не имеем, с чем можем столкнуться. Так что давай начнём с того, что перестанем забивать себе голову условностями.

Мари не ответила. Только бросила на меня через плечо взгляд – короткий, нечитаемый – и поплыла дальше.

А я плыл следом и думал: зачем я вообще на этом настаиваю?

Как будто мечтаю увидеть Мари без одежды ещё раз, но уже без водной мутной призмы.

Как будто я никогда раньше обнажённую женщину не видел.

Как будто бы мне двенадцать, а не двадцать шесть.

Точно со мной что-то не так. Вернёмся домой – первым делом пройду полное обследование. Кровь, магический фон, гормоны, может, даже к менталисту запишусь.

Хотя менталист, скорее всего, скажет то, что я уже и так знаю.

Но я пока не готов произносить это вслух.

Однако, как только Мари добралась до мели и начала подниматься, чтобы выйти на берег ногами, я зажмурился. Как последний идиот. Сам только что произнёс пламенную речь о том, что условности – враг выживания. Сам настаивал, что не нужно стесняться. Сам, между прочим, прирождённый целитель, который ещё в десть лет изучил человеческое тело во всех возможных ракурсах.

М-да. Проблема гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Тут обследование не поможет. Целительство бессильно. Менталист, пожалуй, тоже.

– Можешь открывать глаза, – насмешливо крикнула Мари.

В её голосе было столько снисходительного веселья, что я почувствовал, как ходят желваки. Позорище, герцог Вольный!

С досадой на самого себя распахнул ресницы. Мари стояла у кромки воды, завернувшись в полотенце, как в броню. Мокрые волосы облепили плечи, по ключицам стекали капли, а на лице играла такая довольная улыбка, что сразу стало понятно – она прекрасно заметила мои зажмуренные глаза и выводы сделала.

Не в мою пользу.

Я тоже пошёл к берегу, и она точным броском кинула мне другое полотенце и кусок мыла.

– А ты знаешь, как делать мыло? – ляпнул я, разглядывая серый брусок в руке. – Возможно, это последний кусок в нашей жизни. Леону не давай, а то быстро закончится.

Мари рассмеялась – звонко, открыто, запрокинув голову – и запустила в меня веером брызг, пнув воду изящной ступнёй.

– Жадина! Не волнуйся, без мыла не останемся. Не забывай, кем я была. Я очень много чего умею.

Вот-вот. Много того, что мне даже не снилось.

Я намылил руки и уставился на пену, медленно стекавшую в воду. Вся беда в том, что Мариэлла, а не я, наше сильное звено.

И это меня страшно угнетало.

Не потому что я считал, что женщина должна быть слабой. Я не настолько глуп. А потому что мне отчаянно, до зубовного скрежета, хотелось быть для неё тем, на кого можно опереться. Надеждой и защитой. Хотелось, чтобы она боялась шаг в сторону сделать без меня. Чтобы смотрела восторженными глазами и в рот заглядывала.

Но при нынешнем раскладе всё могло стать с точностью до наоборот. Ещё денёк-другой в таких условиях – и это я начну смотреть на неё, как на божество.

Хотя, если честно, уже начал.

– Тревога! Тревога!

Из кустов на берег вывалился Леон – взъерошенный, с безумными глазами и перекошенным ртом. Он размахивал подзорным артефактом так, словно пытался отогнать рой пчёл.

– Я посмотрел в увеличитель на горизонт, а там целая стая драконов! Разноцветных! Со всадниками! Летят сюда!

Подзорный артефакт он наверняка обнаружил в одном из своих бесчисленных карманов. Интересно, что ещё у него там припрятано? Походная кузница? Разборный арбалет? Чайный сервиз на шесть персон?

– Всадники? – Мари мгновенно подобралась, от расслабленной девушки с полотенцем не осталось и следа. – На драконах всадники? Люди?

– Ты говорил, что во второй портал внёс координаты мира кузнецов, – повернулся я к Леону. – Так, может, мы на месте?

– Не разглядеть расу, – мотнул головой Леон. – Они в доспехах. Но их много. Если это враги – нам несдобровать.

– Далеко они? – спросил я, поднимаясь из воды и одновременно оборачивая полотенце вокруг бёдер.

– Я прикинул скорость и расстояние, сделал расчёты и могу точно сказать, – Леон выпрямился, деловито одёрнул рубашку и посмотрел на мой браслет с часами, компасом и температурным датчиком, который всё ещё оставался на его руке, – что через сорок три минуты и двадцать две секунды они будут здесь.

Кстати, об этом. Мы вчера обменялись содержимым карманов, а про браслет я забыл. Ладно, потом разберёмся.

– Сорок три минуты – это прилично, – сказал я.

Леон уставился на меня так, будто я сообщил, что собираюсь станцевать перед драконами в полотенце.

– Успеем поесть и придумать, как лучше всего встретить хозяев этого мира.

Я вышел на берег. По дороге не удержался – черпнул ладонью воду и от души обрызгал Мари. Она ахнула, отшатнулась и вцепилась в своё полотенце, чтобы не соскользнуло. Но я только усмехнулся и прошёл мимо.

Просто они оба – и Мари, и Леон – так на меня смотрели, будто я тронулся умом. Будто известие о стае драконов с всадниками – это повод бегать кругами и кричать.

А я не тронулся. Я просто точно знал три вещи. Первая: паника никогда ни к чему хорошему не приводила. Вторая: питание – основа магического резерва, а голодный маг – бесполезный маг.

И третья – у меня был план.