Текст книги "Запутанное озлобленное сердце (ЛП)"
Автор книги: Саманта Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 14
Два дня спустя
ДЖЕЙН
– Ты понимаешь, что с тех пор, как два дня назад ты вернулось от Джейми, ты не произнесла ни слова.
Я подняла голову, сидя со скрещенными ногами. На экране ноутбука перед глазами расплывались слова моей статьи по истории искусств, так долго я смотрела на них. В обычных обстоятельствах вмешательство моей соседки по квартире Кэсси было желанным.
Однако за два дня я не произнесла ни слова, потому что не знала, что сказать. Мне казалось, что Джейми ускользает от меня, и я страшно боялась его потерять. Я не говорила об этом предположении, но такое казалось... возможным.
– Прям ни словечка? – уклонилась я.
Кэсси прислонилась к дверному косяку. Ее лицо исказила кривая недовольная улыбка.
– Погуляй сегодня со мной и Кэлом. Его друг Риг устраивает вечеринку.
– Мне не хочется.
– Хм. – Она оттолкнулась от косяка. – Ты не хочешь рассказать мне, что случилось с Джейми?
– Ничего не случилось.
Что-то мелькнуло в выражении лица Кэсси. Что-то похожее на отчаяние.
– Знаешь... за все то время, что мы дружим, я рассказала тебе почти все о себе. Ты была единственной, кому я рассказала о Кэле... И все же ты никогда не откровенничаешь со мной.
Я напряглась от дискомфорта.
– Это неправда.
Кэсси знала, что меня оставили в полицейском участке в младенчестве. Она не знала о приемных родителях, потому что никто, кроме Джейми, этого не знал. Но она знала об опекунах. Она знала о Скай. И Лорне.
Я рассказала ей о Джейми и о том, что он значил для меня.
Это было больше информации, чем знали остальные люди в моей жизни.
– Это правда, Джейн. – Кэсси вздохнула. – Я видела, как тебе было тяжело, когда Джейми попал в тюрьму. Ты сильная, и ты справилась с этим. Но последние несколько месяцев... как будто тебя здесь больше нет. Ты застряла в своей голове, и я думаю, что это не лучшее место. Так что... поговори со мной. Ты можешь мне доверять.
Желание довериться подруге было велико. Рассказать ей о том, как вел себя Джейми. Чтобы получить ее совет. Чтобы она, надеюсь, заверила, что Джейми просто разбирается с вещами, которые я не могу понять, но это не значит, что он больше не любит меня.
Однако доверять людям в наше время было не в моих силах.
Я уставилась на нее, онемев от досады. Я хотела доверять ей. Но мне было страшно.
И более того, я боялась, что если произнесу эти слова вслух, если расскажу ей о поведении Джейми, то сделав это реальностью, только усугублю свои отношения с любимым мужчиной.
Как бы иррационально я это ни понимала, страх подавил слова в моем горле.
Со вздохом уныния и немалой злости Кэсси выдохнула:
– Ладно. – И скрылась из виду.
Через несколько секунд за ней закрылась дверь нашей квартиры, и слезы навернулись мне на глаза. Я должна была сказать ей.
Я должна была открыться своей подруге и, возможно, изменить ход нашей многолетней дружбы.
Потому что всего через несколько часов узнала, что даже если я и не высказала Кэсси свои страхи по поводу потери Джейми, это не помешало такому случиться.
***
Я уставилась на скомканную бумагу сквозь затуманенное слезами зрение. Было ощущение, что кто-то воткнул нож в мою грудь. Я не могла дышать.
Это был почерк Джейми. Я бы узнала его почерк из тысячи.
На бумаге были складки, как будто ее сначала свернули в комок, а потом аккуратно сложили в квадрат.
Оно было коротким, лаконичным. Не было необходимости в подписи.
Я посмотрела на Лорну. Выражение ее лица оставалось нейтральным. Как будто ей было все равно, что она только что сообщила новость, которая разорвала мой мир на куски.
– Он это не всерьез, – прошептала я, – Джейми не мог этого сказать.
Нет. Я почувствовала, что моя голова трясется. Нет, нет, нет!
Лорна стояла, бесстрастно глядя на меня. Она прилетела с Восточного побережья, чтобы навестить Джейми и его старых школьных друзей. Она сказала, что он попросил ее передать мне это письмо. Что она и сделала всего через несколько часов после того, как Кэсси покинула квартиру.
– Он винит и тебя тоже. Разве ты не понимаешь? Если бы ты просто держала рот на замке из-за этих чертовых дневников, он был бы на последнем курсе университета. У него было бы будущее. – Ее голос сломался. – Оставь его в покое, Джейн. Он все, что у меня осталось, и я не позволю тебе больше удерживать его.
Я даже не заметила, как она ушла.
Я просто продолжала перечитывать письмо... снова и снова.
Вспоминала наши встречи за последние несколько месяцев.
Как он перестал говорить, что любит меня.
Это было больно, очень.
Это была мучительная боль. Гораздо сильнее любой физической боли, которую я когда-либо испытывала. Я не знала, как дышать. Мне хотелось, чтобы на меня опустился черный саван оцепенения и унес боль.
Джейми больше не хотел меня.
ГЛАВА 15
Четыре года спустя
ДЖЕЙМИ
Двадцать шесть лет
В идеальном мире Джейн была бы такой же изможденной и уродливой, как ее слабая душа.
Но Джейн была еще красивее, чем я помнил. Даже красивее, чем на снимках, которые я видел в интернете.
Моя свобода уже маячила в пределах досягаемости. Я был готов к условно-досрочному освобождению, и все складывалось для меня удачно. Не выходя из тюрьмы, я нашел литературного агента, который обещал найти издателя для книги, которую я написал.
Да, дела Джейми МакКенна шли в гору.
Я просто хотел, чтобы встреча с Джейн не стала ножом в кишках.
Нет, небольшая поправка: нож в кишках уже застрял.
Видеть Джейн было гораздо хуже.
Когда мне сказали, что она попросила о визите, я был потрясен до глубины души. Четыре года назад любовь всей моей чертовой жизни бросила меня. Визиты прекратились без объяснения причин.
Думаю, ей и не нужно было ничего объяснять.
Это было очевидно. Она не могла смириться с тем, что я изменился. Я знал, что не облегчил ей жизнь, но глупо полагал, что Джейн будет поддерживать меня во всем. Какой наивный кретин. Разлука оказалась слишком тяжелой для нее. Какое будущее ждало меня с судимостью? А ей тогда было всего девятнадцать. Что это за жизнь – ждать, пока ее парень выйдет из тюрьмы?
Рациональная часть меня понимала. Джейми, который любил ее тогда, даже хотел этого для нее.
Однако Джейн даже не нашла времени встретиться со мной. Прийти в тюрьму и сказать мне в лицо, что между нами все кончено.
Вместо этого она просто перестала приезжать.
Возможно, я мог бы это простить, если бы она не перевоплотилась в героиню бульварного романа, Марго Хиггинс, и не начала раздвигать ноги для сына злобного ублюдка, который пять лет назад отнял у меня жизнь и погубил мою сестру.
«Что Джейн нужно?» – думал я, пока шел в сторону кабинки, где она ждала.
Услышала, что меня освободили условно-досрочно? Что я скоро выйду на свободу? Это сделало меня достойным ее времени?
Да пошла она.
Я сел, уставившись на нее. Она прижимала телефон к уху и ждала.
Эти потрясающие орехово-зеленые глаза смотрели в мои, и тоска, которую я почувствовал, была настолько разрушительной, что во мне вспыхнула ярость. Я схватил трубку, прижал ее к уху и начал, не дав Джейн возможности заговорить.
– Каково это – трахаться с сыном человека, который изнасиловал Скай и подставил меня?
От ее шокированного вздоха кровь прилила к моему члену, и я добавил к обидам на нее еще и это. Пухлые губы разошлись, глаза наполнились болью. Или это было чувство вины?
– Я ненавижу тебя, – сказал я. Я был холоден как лед. – Ты мне противна. Ты бросила меня, а потом сошлась с Ашером Стедманом. Чего, черт возьми, ты еще ожидала?
Мальчик, который когда-то любил ее, хотел верить, что Джейн связала свою судьбу с Ашером Стедманом по важной причине. Потому что та Джейн, которую я знал, никогда бы так не поступила.
Да и Джейн, которую я знал, никогда бы не бросила меня.
– Когда я выйду, я вернусь в Массачусетс, – сказал я. – Я надеюсь, ты будешь держаться от меня подальше, и мне не придется смотреть на твое гребаное лицо. – Это было предупреждение.
Повесив трубку, я отодвинул стул, развернулся и ушел.
Ей нужно было держаться подальше от моей жизни. У меня были планы на будущее, и мне не нужно было, чтобы она их портила.
Пока я не буду готов.
Тогда я вернусь за ней.
И Джейн Доу пожалеет, что вообще встала на моем пути.
ЧАСТЬ
II
ГЛАВА 16
ДЖЕЙН
Вечеринка была последним местом, где я хотела находиться.
Я была окружена известными (и не очень) людьми. Гости двигались вокруг меня, одни кивали в знак приветствия, другие останавливались, чтобы поболтать. Черты их лиц расплывались в такой круговерти. Я улыбалась, задавала вопросы, ответы на которые забывала несколько секунд спустя, и заставляла взглядом двигаться быстрее минутную стрелку на огромных часах без рамки над камином Пателя.
Лауреат премии «Оскар» Патель Смит был продюсером фильма, над которым я работала. Это был наш второй проект. Первый случился пять лет назад, и тогда я была простым ассистентом художественного отдела. Теперь я его арт-директор.
Несмотря на суперсовременный (и дорогой) дом в Лорел Каньон – особняк, который Патель купил два года назад, после того как оползень спугнул предыдущего владельца – Патель настаивал, что он не голливудский человек. По дому и машине было видно, что ему нравятся деньги, солнце и образ жизни, но, по его словам, он по-прежнему остается парнем из рабочего класса Ливерпуля в Англии.
Его жена Ширин жила дизайном, сам же Патель не интересовался разговором, если речь не шла о книгах, кино, музыке или футбольном клубе «Ливерпуль». Поскольку я не интересовалась футболом, то с Пателем мы обсуждали книги и музыку. Но в основном мы говорили о декорациях.
Из дома открывался панорамный вид на Лос-Анджелес, а бассейн сливался с отражающимся в нем небом. Как говорила Ширин всем, кто входил в дом, им чудом повезло, что они не потеряли все во время пожаров, которые пронеслись по Голливудским холмам год назад.
Лично я считала, что дом – это риск.
Красивый, но ненадежный.
Кто захочет вкладывать свои эмоции в то, что может быть уничтожено оползнем или просто изменением климата?
Вечеринка прошла на ура. Патель звал на свои мероприятия не только актеров и важных членов съемочной группы. Приглашение получали все, кто на него работал. В этом фильме участвовало много актеров и членов съемочной группы, и я не знала всех по именам. Они появлялись и исчезали в череде гостей, а я тосковала по Ашеру.
Зачеркните это. Если я и желала чего-то, то заменить надушенных гостей вечеринки горьким запахом льняного масла, резким скипидаром и хвойным ароматом новой рамы для холста. Вместо особняка я хотела находиться в своей художественной спальне-студии в квартире в Сильвер-Лейк.
Я потратила семь лет на построение карьеры, которую не собиралась продолжать. Не то чтобы я была несчастна, но работа в Голливуде была гораздо суматошней, чем то будущее, которое я себе представляла.
Я выбрала эту жизнь. И ради чего? Я не приблизилась к своей цели даже с помощью Ашера.
Эти вечеринки напоминали мне обо всем, без чего я с радостью могла бы обойтись. Мне, интроверту по натуре, принуждение к общению было сродни скрежету ногтей по стеклу.
Тем не менее, хотя никогда не хотела такой жизни – изо дня в день общаться с людьми, сотрудничать с художниками-постановщиками, делегировать полномочия, соблюдать сроки, работать безумное количество часов – я не возражала против этого. Фильм, режиссером и продюсером которого был Патель, был мюзиклом, что означало сложные дорогие декорации и огромное количество работы, в которой я могла раствориться.
Съемки начнутся в понедельник, поэтому вечеринка Пателя была своего рода стартовым мероприятием, на котором я чувствовала себя обязанной присутствовать. По расчетам, мне предстояло провести еще час на этой вечеринке, прежде чем уйти, соблюдая рамки приличия. В то время как актерам не придется завтра выходить на работу, я же встану с рассветом и буду на участке, чтобы убедиться, что декорации, с которыми Патель хотел работать в первую очередь, готовы.
Я протиснулась сквозь толпу, собравшуюся в гостиной открытой планировки, и прошла на кухню. Из-за музыки, звучащей по всему дому, и какофонии голосов я даже не слышала, как мои каблуки цокают по керамической плитке пола. Как и в гостиной, на кухне вдоль одной стены располагались раздвижные стеклянные двери, выходящие на бассейн и город за его пределами. Двери были полностью открыты, поскольку гости постоянно входили и выходили из дома.
Увидев официанта с подносом закусок, я подошла к нему и взяла несколько понравившихся. Парень посмотрел на меня.
– Вы Марго Хиггинс, верно?
Я кивнула. Раньше меня звали Джейн Доу. По определенным причинам я сменила имя, когда еще училась в колледже.
– Вы девушка Ашера Стедмана. – Он усмехнулся, явно довольный собой.
Только тот, кто хотел попасть в этот бизнес, мог знать такой нюанс. Да, меня несколько раз фотографировали с Ашером, но не специально. Мы не актеры, певцы или модели... так что не были особо интересными. Единственная причина, по которой мы хоть немного волновали публику, заключалась в том, что Ашер был из голливудской королевской семьи.
Я натянуто улыбнулась официанту и отправила в рот пирожное. В отличие от многих окружающих меня актеров у меня не было отношений любви-ненависти с углеводами. Между нами была только любовь. Я любила их, а они любили мою задницу.
Официант провел взглядом по моему телу и снова поднялся.
– В реальной жизни ты гораздо сексуальнее.
Я стащила еще пару слоеных пирожков и вихрем унеслась прочь, салютуя двумя пальцами.
После художественного колледжа я сделала то, что, как я думала, никогда не сделаю, и попросила своего бывшего опекуна Ника помочь мне устроиться на работу в какую-нибудь студию. Он нашел мне место девочки на побегушках художественного отдела. После года работы, когда я поддерживала всех на съемочной площадке кофеином, меня повысили до ассистента, что позволило мне реализовать свои художественные навыки. Нелегко было сделать так, чтобы мой голос был услышан в море шума фильмопроизводства, но я была полна решимости быть замеченной. Меня должны были заметить, чтобы я смогла найти «вход» в Голливуд.
Я работала над несколькими крупными фильмами, включая фильм Пателя, но простые ассистенты не попадали в поле зрения нужных людей. Однако художник-постановщик Марша Ковальски, моя начальница в фильме «Индиана Джонс», меня заметила. Я работала не покладая рук. Я предлагала свои таланты художника по декорациям, рисовала, конструировала, я держала людей организованнее, чем сама Марша, и она наняла меня на следующий фильм в качестве своего ассистента, что стало несколькими ступенями вверх по лестнице за один шаг.
Это был фильм Фостера Стедмана.
Мой вход.
Там я встретила Ашера, и моя карьера пошла в гору.
Теперь я была художественным руководителем. В двадцать шесть лет. Когда Патель нанял меня специально для этого мюзикла, я не могла поверить. Он попросил меня. Теперь люди просили меня.
Так я оказалась на вечеринке в шикарном доме Пателя на холмах.
Вспомнив, что Патель упоминал о домашней библиотеке, я отошла от толпы, избегая смотреть в глаза, чтобы меня не втянули в разговор. Я прошла гостиную и скрылась в коридоре. Библиотеку я нашла в конце первого этажа.
Дверь оказалась открытой, внутри пусто. Здесь было гораздо темнее, чем в других комнатах дома, потому что единственное окно закрывали шторы. В большом помещении стоял удобный диван, несколько кресел, консоли и журнальный столик. Выкрашенные в белый цвет книжные полки занимали каждый сантиметр стены. Я испытала зависть к Пателю.
Оставшись, наконец, в одиночестве в окружении книг с унылой музыкой на заднем плане я почувствовала облегчение. Мои легкие раскрылись, и я свободно вдохнула воздух. Здесь пахло мебельной полиролью, что было приятней по сравнению с одеколонами и духами, что боролись за превосходство друг над другом на вечеринке.
Я расслабилась, остановившись у первого ряда, и начала мысленно составлять каталог коллекции Пателя.
После некоторого времени, проведенного за изучением корешков, мое внимание привлек экземпляр «Брента 29».
Я достала потрепанную книгу в мягкой обложке и пролистала страницы. Патель подчеркивал предложения ручкой. Ужас! Я покачала головой на этот вандализм, но улыбнулась. Он подчеркнул все строки, которые я выделила в своем электронном издании для чтения.
Эта книга принадлежала перу таинственного автора по имени Гриффин Стоун и стала в прошлом году бестселлером. Автор не выставил свое фото, и никто толком не знал, кто он такой, но это не имело значения, потому что парень продал более двух миллионов экземпляров. В книге рассказывалось о Чарли Бренте, несправедливо заключенного в тюрьму за смерть собственного сына. Его молодая жена, Уна, добивалась его оправдания и достигла успеха, но ей и адвокату потребовалось почти семь лет. К тому времени Чарли сильно пострадал от всего, что произошло с ним и другими людьми, пока он находился в тюрьме, и он убедил Уну отправиться в опасное путешествие, чтобы найти человека, убившего их сына. Несмотря на все, что с ними произошло, их связь и вера друг в друга остались непоколебимыми.
У этой книги не было счастливого конца.
Я плакала, когда дочитала ее до конца. Не только потому, что Чарли пожертвовал собой ради справедливости (или мести? – решать читателю) и оставил Уну одну, но и потому, что эта история была до боли похожа на реальность. Более того, стиль написания напомнил мне Джейми МакКенна.
Парня, которого я любила.
Мой телефон в заднем кармане джинсов зажужжал, заставив вздрогнуть, сердце тревожно встрепенулось. Достав его и отбросив воспоминания, я открыла сообщение.
Ашер: Держись там. Я уже в пути.
Он так хорошо меня знал.
«Я прячусь в библиотеке», – ответила я.
Мой телефон снова зажужжал.
Ашер: Ты прелесть.
Усмехнувшись, я покачала головой и убрала телефон обратно в карман. Ашер не возражал против вечеринок и гламура. Он вырос в голливудской среде и гораздо лучше умел притворяться.
Положив книгу на место, я провела пальцами по ореховым полкам, изучая коллекцию Пателя. Он расставил все книги по жанрам, а затем по алфавиту, поэтому когда я обнаружила книжный шкаф со смешанными жанрами и авторами, нахмурилась. Почему этот шкаф был никак не организован? Потянувшись за книгой Стивена Кинга, я открыла ее и замерла при виде надписи на титульном листе.
Там стояла подпись автора.
Мое внимание привлек нетронутый экземпляр «Брент 29» в твердом переплете, стоявший всего в нескольких книгах от книги Стивена Кинга.
Отложив книгу Стивена Кинга, я потянулась за книгой Гриффина Стоуна. Конечно, нетронутый экземпляр оказался подписанным. Я провела пальцем по автографу, мне понравилось, как буквы «Г» и «С» выделялись большими округлыми петлями по сравнению с грубой жесткостью остальных букв. Интересно, как Патель получил подписанный экземпляр.
И уже не в первый раз мне стало интересно узнать про Стоуна. Я чувствовала странную связь с его книгой.
Мне нравилась его способность заставить меня переживать за такого глубоко неполноценного персонажа как Чарли и за такую решительную верную женщину как Уна, даже несмотря на то, что она последовала за любовью в хаос.
Позади меня раздался резкий звук и...
Мое сердце остановилось.
В дверях стоял мужчина.
В нем было что-то невероятно знакомое. Взглянув на его лицо, меня прошиб холодный пот, как будто я попала под ледяной душ.
– Джейми? – вздохнула я.
Мужчина с лицом Джейми МакКенна смотрел на меня. Только он выглядел старше, жестче, а угловатую челюсть покрывала щетина. Волосы тоже казались немного темнее, но я узнала бы эти угрюмые брови и проникновенные глаза где угодно. Книга выскользнула из моих пальцев, издав мягкий стук о твердое дерево. Я сделала шаг к нему.
– Джейми?
Мужчина быстро вышел из дверного проема и исчез в коридоре.
Нет!
Сердце колотилось так сильно, что я слышала стук крови в ушах. Я поспешила за ним, ударившись ногой о чертов журнальный столик. Выбежав из библиотеки, повернула направо по коридору, но там уже никого не оказалось.
– Нет, нет, нет, – шептала я в отчаянии, слезы жгли мне глаза.
Я обыскала дом сверху донизу, все мысли о неприкосновенности частной жизни Пателя отошли на второй план из-за взрыва из прошлого.
И все же... Джейми не было.
Войдя в огромный холл, где парящая лестница вела на первый этаж, я заглянула в переполненную гостиную и попыталась осмыслить произошедшее.
Неужели я вообразила, что Джейми МакКенна, любовь всей моей жизни, каким-то образом появился на вечеринке на Голливудских холмах?
Пытаясь отдышаться от паники, сковавшей мою грудь, я почувствовала, что мои щеки покалывает, и окружение начинает исчезать.
У меня начался приступ паники.
Шагнув на лестницу, я опустилась на вторую ступеньку, давая волю ощущениям. Через некоторое время давление в груди ослабло, чувство страха отступило, и вернулся шум вечеринки. Обессиленная, я прижала холодные руки к лицу и стала ждать. Я знала, что если встану, то только на дрожащие ноги. Мои приступы паники всегда сопровождала тошнота, поэтому мне нужна была минута, чтобы прийти в себя, иначе все съеденные закуски окажутся на полу.
Выпустив дрожащий вздох, я укорила себя. После последнего посещения Джейми в тюрьме мой доктор хотел посадить меня на антидепрессанты, но я отказалась. У меня не было положительных воспоминаний, связанных с этими лекарствами. Я стала бороться с тревогой и депрессией и, к счастью, выбралась на другую сторону.
Я уже давно не чувствовала тревоги, и еще дольше у меня не было приступов.
Черт.
Это все проклятая книга. Она напоминала мне о Джейми. Она заставляла меня видеть то, чего не было. Черт.
– Так… я не ожидал найти тебя в таком состоянии. – Мягкий голос Ашера заставил меня поднять голову.
Он опустился передо мной на корточки, на его лице отразилась озабоченность.
С облегчением я протянула дрожащую руку, и он прижал ее к своей груди. Я почувствовала медленное ровное сердцебиение и немного расслабилась. Боже, я любила его.
– Приступ паники, – призналась я.
– Милая. – Он бросил на меня сочувствующий взгляд и помог стать на ноги. Тревожность – это то, что мы, к сожалению, разделяли. Он понимал меня. Я прижалась к его сильной груди, а он обнял меня. – Ты хочешь уйти?
– Прости, – пробормотала я, – я просто очень устала.
– Ты предупредишь Пателя, что уходишь?
– Нет. Давай просто уйдем. – Я знала, что так невежливо, но была бледна и потрясена, и, честно говоря, не думала, что Патель заметит отсутствие своего арт-директора.
– Что случилось? – спросил Ашер, когда мы вышли из дома.
Дул прохладный вечерний ветерок и приятно обдувал мою липкую кожу. Вдоль дороги стояли припаркованные машины, а двое парковщиков в конце подъездной дорожки сидели за раскладным столиком и пили кофе. Поскольку машина Ашера была припаркована у ворот, он не сдал брелок.
Ашер водил «Понтиак Концепт». Полностью электрический гиперкар воплощал в себе экологическое сердце Ашера и его любовь к лошадиным силам. Я ждала, пока автомобиль стоимостью в два миллиона долларов сканировал лицо хозяина с помощью программы распознавания лиц. Двери открылись вверх, как у Бэтмобиля.
Наверное, я никогда не привыкну к богатству Ашера, как бы он ни старался втянуть меня почти во все аспекты своей жизни.
Скользнув на кожаное пассажирское сиденье, я подождала, когда закроются двери.
– Думаю, я просто устала, – солгала я. – Мы работали на износ.
Я не хотела рассказывать Ашеру о галлюцинациях с Джейми. Я не хотела, чтобы он в тысячный раз предложил мне обратиться к психотерапевту.
Мой лучший друг рассматривал меня, и я съежилась под его темным взглядом. Я ненавидела лгать ему. Эти шоколадные глаза светились таким добром и теплотой, что обманывать его казалось дурным тоном.
– Ты отлично справляешься со своей работой, Джейн. Никто не задается вопросом, как тебя повысили. Дело не во мне, дело в том, насколько хорошо ты справляешься с работой.
Я благодарно улыбнулась. Он единственный в моей жизни по-прежнему называл меня Джейн. Для всех остальных я была Марго. Я думала, что смогу легко избавиться от старого имени. Однако, когда наша связь углубилась, я поняла, как сильно мне не хватает просто быть Джейн, и попросила Ашера называть меня так. Он и Кэсси, моя подруга из колледжа, были единственными людьми, кто так делал. Возможно, кого-то это смущало, но не меня. Какая-то часть меня все еще хотела сохранить частичку той девушки, кем я была раньше.
Машина беззвучно выехала задним ходом с подъездной дорожки. Я силой заставляла свои усталые глаза оставаться открытыми.
– Что-нибудь о Фостере? – спросила я.
Я уже давно не спрашивала. Но галлюцинация с участием Джейми терзали мою совесть.
– Я не могу заставить Лизу говорить. – Пальцы Ашера крепко сжали руль. – Фостер откупился от нее. Как и в прошлые разы. А они слишком боятся, что он разрушит их карьеру. Я тоже должен быть осторожен. Если Фостер узнает, что я расследую, все будет кончено.
В груди заныло от тоски, а горло обожгло горькое чувство беспомощности.
– Может, мне пора выйти?
– Нет, – огрызнулся Ашер, – мы больше не будем об этом говорить.
Я подавленно замолчала, и Эш вздохнул.
– Джейн, медовая ловушка слишком опасна. И кто скажет, что все, что ты обнаружишь, будет доказано в суде? В худшем случае – и это самый вероятный сценарий – он возьмет от тебя то, что хочет, и ты станешь очередной жертвой.
Я вздрогнула при этой мысли.
– Прошло семь лет, – прошептала я. – И я ничего не сделала.
– Мы пытаемся. – Эш потянулся и успокаивающе провел ладонью по моей руке. – И у нас есть время. Это не фильм, где плохой парень получает свое в течение двух часов. Фостер умен, но однажды он оступится, и мы будем рядом, когда он это сделает. – Он вдруг усмехнулся. – Вот кое-что, что тебя точно развеселит: у него синяк под глазом, и он держится за левый бок, как будто у него сломаны ребра.
Я нахмурилась.
– Что?
– Кто-то избил его.
– За что? Не то чтобы меня это волновало. Я бы хотела посмотреть.
– Без понятия. Но он не говорит, так что, кто бы это ни был, ему удалось одержать верх. Ты бы видела его. Он пользуется косметикой, чтобы скрыть синяк.
Смех Эша заставил меня хихикать. Я повернула голову в его сторону.
– Я люблю тебя, Эш.
Его лицо смягчилось.
– Я тоже тебя люблю.
