Текст книги "Запутанное озлобленное сердце (ЛП)"

Автор книги: Саманта Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 17

ДЖЕЙМИ

Черный «Порше» плавно и бесшумно скользил по холмам в сторону Глендейла. Вид на Лос-Анджелес едва улавливался со стороны Лорел-Каньон. Долина огней, жизни и человечества. То, где раньше я видел красоту, теперь казалось тенью между огнями. Темные места, где совершались темные дела.

Мое настроение не улучшилось из-за того, что я увидел ее впервые за два года.

Джейн.

Я крепче сжал руль и застонал.

Она ушла с вечеринки с Ашером Стедманом. И впервые за два года я почувствовал, как ослабевает контроль над собой.

Ирвин Олдеридж научил меня одной вещи – держать свои эмоции под строгим контролем. Когда ты холодный безэмоциональный ублюдок, никто не догадается, о чем ты думаешь. Что ты планируешь.

Мне казалось, что хорошо усвоил его уроки... но всякий раз, когда дело касалось Джейн, мое сердце бешено колотилось, а кожа покрывалась холодным потом. Смотреть, как она уходит с сыном ублюдка, что разрушил мою жизнь, было одним из самых сложных событий в моей жизни. А в моей жизни хватало сложностей.

Я закрылся. Остановил себя, чтобы не выбежать из дома Пателя Смита и не столкнуться с Джейн.

Это не входило в план. Я напугал ее. Как и надеялся. Начало положено.

Когда я впервые узнал, что Джейн работает в Голливуде, то почувствовал себя преданным. Конечно, ее работа была связана с искусством, но в наши совместные планы входила тихая творческая жизнь вдали от блеска и огней Голливуда. Деньги никогда не были нашим приоритетом. Славы нужно было избегать любой ценой. И все же, вот она: женщина Стедмана. Ее в бикини засняли папарацци во время отдыха с ним на курорте. Я возненавидел эти фотографии, когда впервые увидел их в интернете. Джейн красовалась на страницах, где любой ублюдок мог как следует рассмотреть ее и пофантазировать.

Я ничего не мог сделать, и мне стало все равно. Мне стало пофиг, как только я узнал, что она спит с врагом.

Предательница.

– Что-нибудь о Фостере? – Голос Джейн наполнил салон машины.

От этого вопроса у меня перехватило дыхание.

Попасть на вечеринку Пателя Смита оказалось слишком просто. Этим людям нужно усилить свою охрану. Еще проще было установить подслушивающее устройство в машине Ашера Стедмана. Стоимостью в два миллиона долларов! В обычной ситуации – крайне маловероятная вещь, но у друга Ашера, Кента Бишопа, проблемы с наркотиками, и он был готов на все ради денег. Он установил жучок в машину своего друга, когда они этим утром поехали в Малибу, чтобы покататься на серфе.

Ашер до сих пор не сказал ничего важного.

Однако, услышав голос Джейн, у меня заколотилось сердце.

– Я не могу заставить Лизу говорить, – ответил Ашер. – Он откупился от нее. Как и в прошлые разы. А они слишком боятся, что он разрушит их карьеру. Я тоже должен быть осторожен. Если Фостер узнает, что я расследую, все будет кончено.

Какого черта? Мои руки сжались вокруг руля. Это то, о чем я подумал? Джейн и Ашер тоже рыскают около Фостера?

– Может, мне пора выйти, – сказала Джейн.

– Нет, – огрызнулся Ашер. – Мы больше не будем говорить об этом.

О чем она?

– Джейн, медовая ловушка слишком опасна. И кто скажет, что все, что ты обнаружишь, будет доказано в суде? В худшем случае – и это самый вероятный сценарий – он возьмет от тебя то, что хочет, и ты станешь очередной жертвой.

Ебаный ад. Она говорила о заманивании Фостера Стедмана во... что? Попытаться напасть на нее? Она с ума сошла?

И почему меня это волнует?

Ну, тридцать секунд назад не волновало. Однако, если Джейн и Ашер пытались найти улики против отца Ашера, значит, все из-за Скай. И из-за того, что он сделал со мной. Только так.

Но это не имело никакого смысла.

Черт.

– Прошло семь лет, – прошептала она. – А я ничего не сделала.

Мои глаза расширились. Значит, все же из-за Скай. Может быть, даже и из-за меня.

– Джейн? – пробормотал я, чувствуя укол беспокойства, – что, черт возьми, происходит?

– Мы пытаемся, – снова заговорил Ашер. – И у нас есть время. Это не фильм, где плохой парень получает свое в течение двух часов. Фостер умен, но однажды он оступится, и мы будем рядом, когда он это сделает. Вот кое-что, что тебя точно развеселит: у него синяк под глазом, и он держится за левый бок, как будто у него сломаны ребра.

Я недоуменно нахмурил брови.

– Что ? – спросила Джейн, отражая мое замешательство.

– Кто-то избил его.

Кто? Я не знал об этом.

– Почему?

– Без понятия. Но он не говорит, так что, кто бы это ни был, ему удалось одержать верх. Ты бы видела его. Он пользуется косметикой, чтобы скрыть синяк.

Я слышал, как парочка хихикает над злоключениями Фостера, и снова все поставил под сомнение.

Все мои планы вдруг повисли в воздухе.

– Я люблю тебя, Эш, – прошептала Джейн.

И тут все встало на свои места.

– Я тоже тебя люблю.

Ревность, густое сжимающееся болезненное чувство, от которого моя кровь так раскалилась, что я не мог мыслить здраво, пронзила меня насквозь. Я думал, что она уже прошла.

Но почему-то осознание того, что Джейн не забыла о Скай, снова все усложнило. Она не забыла о Скай, но забыла обо мне. И я ненавидел ее за это.

Возможно, я бы смог смириться, если бы она не стала встречаться с гребаным сыном моего врага.

К черту все планы Джейн. Я все равно приду за ними всеми.

Тишина заполнила машину, когда разговор моей бывшей и ее парня прервался. Потерявшись в бурлящих мыслях, я с удивлением осознал, что уже почти добрался до небольшого дома, который снимал в Глендейле.

Временно.

Шейла согласилась на мою цену, что означало скорый переезд в Сильвер-Лейк.

Тряхнув головой, я проклял то, что мои ладони на руле стали липкими и скользкими. Я должен взять себя в руки. Потные ладони – это не ладони человека, который контролирует ситуацию.

«Посмотри, как далеко ты зашел», – пытался я успокоить себя.

Никогда бы не подумал, что моя книга станет бестселлером, что у меня образуется финансовая свобода, чтобы приехать в Калифорнию и спланировать месть.

Два года я был на свободе.

Два года ушло на то, чтобы добраться до этого момента, и Джейн Доу, или Марго Хиггинс, или под каким бы дерьмовым именем она ни скрывалась, меня не остановить.

Повернув машину к подъезду, я заметил красный «Лотус», припаркованный на улице перед домом.

Дакота.

Надеясь, что ее появление означало новости, я припарковал арендованный автомобиль, вышел и посмотрел на «Лотус». Дверь со стороны водителя открылась, и сначала показалась длинная великолепная нога, украшенная красной лодочкой со шпилькой. За ней последовала вся Дакота Джонс.

Высокая, исключительно крепкая мадам в облегающем платье, коротком снизу, но консервативном сверху, стремительно прошла по дорожке к небольшому крыльцу. В кои-то веки я видел не ее, я продолжал видеть Джейн, стоящую в библиотеке.

В отдалении от всех остальных.

Нашедшая убежище среди полок с книгами.

Держащая в руке мою книгу.

Все еще такая чертовски красивая, что только один ее взгляд чуть не поставил меня на колени.

– Ты в порядке? – спросила Дакота, возвращая меня в настоящее.

Я хмыкнул и повернулся к входной двери, пропуская нас внутрь.

– Выпьем? – предложил я.

– Воду, если у тебя есть.

В доме была открытая планировка, и я видел, как Дакота устроилась в кожаном кресле, пока шел на кухню и доставал из холодильника воду в бутылках. Я взял одну себе, наслаждаясь холодной испариной на поверхности. Моя кожа горела. Она горела с тех пор, как я увидел Джейн.

Окунуться в океан холодной воды не так уж плохо.

Я передал Дакоте ее бутылку и сел напротив. Мы молча наблюдали друг за другом, пока каждый из нас делал глоток.

Ее умные голубые глаза изучали меня.

– Ты на грани.

Глаза Джейн, округлившиеся от шока, до сих пор стояли передо мной. Как и пухлые губы, что разошлись в удивлении. А затем ее шепот: «Я люблю тебя, Эш».

Ярость затопила меня.

Пытаясь сдержать прилив эмоций, я помахал Дакоте рукой.

– У тебя есть новости?

Дакоту нанял Ирвин Олдеридж, влиятельный человек, которого я спас и с которым подружился в тюрьме. Он знал Дакоту, потому что она управляла самым элитным борделем в Лос-Анджелесе. И так же имела долг перед Ирвином. Я не знал, что и как. Это было не мое дело. Все, что я знал, это то, что она отдавала этот долг посредством помощи мне, грозя поставить под удар репутацию своего борделя.

Будь я лучшим человеком, я бы не поставил ее в такое положение, но меня волновал только шанс восстановить справедливость, которую Скай заслужила. Дакота согласилась внедриться в круг общения жены Фостера Стедмана. Это заняло три месяца. Никто из идиотов не понимал, что Дакота не является женой богатого генерального директора. Она была богатым генеральным директором. Если кто-то хотел заработать на продаже своего тела, лучшего или более безопасного места, чем Дакота, было не найти. Она заботилась о своих людях. Никто не наебывал сотрудников Дакоты.

Сблизиться с Ритой Стедман означало сблизиться с Фостером. Дакота завоевала его доверие, рассказала о своем борделе. Он, конечно, слышал о нем. Она открыла перед ним золотые ворота. VIP-доступ. Ублюдок клюнул наживку, и последние полгода мы записывали и снимали его в борделе. Фостеру нравилось, когда девушки разыгрывали сценарий подчинения. Это еще мягко сказано.

– Мы закончили, – сказала Дакота. Ее тон был ледяным. Твердым. – Он обидел одну из моих девушек, а это значит, что ему запрещен вход. Никаких исключений. Люцифер по моему приказу отымел его и передал сообщение. Мне все равно, кто он такой.

Это объяснило разговор между Ашером и Джейн в машине о синяке под глазом Стедмана.

Как бы я ни был разочарован и обеспокоен, я хотел бы увидеть это. Люцифер был одним из охранников Дакоты: двухметровый бугай, с телосложением грузовика.

– У тебя достаточно компромата, чтобы его уничтожить, Гриффин.

Не вздрогнув от имени, которое теперь использовали все, кроме Ирвина и Лорны, я пожал плечами. Как будто это не имело для меня никакого значения.

– Этого недостаточно. – То, что у нас есть на Стедмана, может разрушить его брак и репутацию, но как долго это продлится? Он вернется к съемкам фильмов и деньгам в течение нескольких недель после того, как разразится какой-нибудь другой скандал.

Нет, мне нужны были улики, которые могли бы посадить его в тюрьму.

– Насколько все плохо?

– Он... пытался сделать то, чего она не хотела. Люцифер из коридора услышал, как она кричала.

Иисусе.

– У нас есть запись. Но, естественно, лицо моей девочки будет размыто, когда мы отдадим ее вам.

А это значит, что в суде она может оказаться бесполезной. Если никто не захочет выступить с обвинением, все, что сделает видео, это испортит его репутацию. На некоторое время. Я не собирался никого уговаривать дать показания против этого ублюдка, не после того, через что он уже заставил пройти.

– Она в порядке?

Лицо Дакоты смягчилось.

– С ней все будет хорошо.

Что теперь? Куда мне направиться? Потирая напряженные брови, я медленно выдохнул. Разочарование даже не выражало того, что я чувствовал.

– Я могу остаться, – предложила Дакота мягким сексуальным голосом. – Позволь себе выплеснуть тот сдерживаемый гнев, который ты сегодня плохо скрываешь.

Я подумал об этом. Смотрел на нее, наблюдал, как она встала и подошла ко мне. Чувствовал, как жар закручивается в моем теле, когда она опустилась на корточки и провела рукой по моему твердому бедру.

Но вместо голубых глаз я увидел орехово-зеленые.

Вместо милых губ я увидел полный сочный рот.

Светлые волосы сменились волосами цвета темного шоколада.

Мои пальцы чесались от желания протянуть руку и дотронуться... но в мыслях. Я не собирался прикасаться к Дакоте.

– Не сегодня.

Мадам видела слишком много. Она прижала руку к моей груди.

– Я знаю, что там есть кто-то еще. Я всегда знала. Это не то, что мы есть. Это просто секс, Гриффин. Позволь мне заставить тебя чувствовать себя лучше.

Часть меня хотела сказать «да». Погрузиться в фантазии.

– Нет. – Я взял ее за запястье и осторожно убрал его со своего бедра. – Когда мы трахались, я всегда трахал тебя. Сегодня не буду. Может, я и ублюдок, но не настолько, чтобы трахать одну женщину, представляя другую.

Дакота сжала губы. Наконец, кивнула и встала. Я уставился на нее, размышляя, стоит ли мне показать эгоистичного мудака. Принять ее предложение. Сжечь эту бьющуюся энергию, от которой моя кровь буквально кипела.

Дакота была старше меня. Кто знает, на сколько? Может быть, на десять или двадцать лет. Ее лицо не отражало истинного возраста то ли благодаря хорошим генам, то ли благодаря потрясающему пластическому хирургу. Но пофиг. Ее опыт притягивал меня к ней. Хороший секс без всяких условий.

И все же, когда она протянула руку, ласково погладила меня по щеке и произнесла: «Я беспокоюсь о тебе, Гриффин Стоун», – я понял, что принял правильное решение. Дакота хорошая женщина. Мало кто может так подумать, глядя на нее, но я видел ее сердце. И думал, что оно хорошее. Гораздо лучше, чем мое.

– Пришлите мне то, что у вас есть.

Она кивнула и отступила назад.

– Я пришлю последнюю запись, как только мы ее откорректируем. Вместе с остальными.

Всегда заботится о своих людях.

– Ты собираешься их бросить? – спросила она. – Я просто хочу знать, с чем столкнусь.

– Я не буду обманывать. Я пошлю их Рите Стедман, и если последняя пленка не заставит ее захотеть бросить этого урода, я буду ее шантажировать. Скажу, что эти записи станут достоянием общественности. Но я этого не сделаю.

По крайней мере... Я не думал, что сделаю.

Я не хотел портить жизнь Дакоте, но не знаю, на что решусь, если понадобиться.

Однако Дакота поверила и оставила меня.

Когда за ней закрылась входная дверь, я опустился в кресло. Нужно продумать следующий шаг со Стедманом. Если я не смог ничего добиться через Дакоту, то нужен другой способ его достать. Я бы начал с его личной жизни.

Жена уйдет. И, надеюсь, заберет половину его состояния при разводе.

Но что дальше?

Голос Джейн прошептал в моем сознании: «Я люблю тебя, Эш».

Я не мог выбросить ее из головы.

Мне нужно выбросить ее из головы, чтобы сосредоточиться.

Вместо этого я снова услышал шепот.

Я так сильно люблю тебя, Джейми. Продолжай. Я хочу этого.

Я застонал и закрыл глаза. Если бы я позволил себе, то мог бы утонуть в воспоминаниях.

ГЛАВА 18

ДЖЕЙН

Было так жарко, что от асфальта на территории студии поднималась дымка. Уличный ощущался сухим и густым, отчего на коже выступили бисеринки пота. Я быстро пересекла площадку, неся в руках горячий кофе. Несмотря на жару, кофе в моем случае был жизненной необходимостью.

Позади меня остался массивный ангар одной из шести крупных студий «Химера Студиос». Внутри ангара располагалось несколько площадок с множеством декораций, которые я помогала создавать для мюзикла Пателя.

Бабочки порхали в моем животе, как безумные, пока я спешила к своей машине. Я находилась здесь с пяти утра, контролируя готовность декораций к завтрашнему первому съемочному дню. Патель прибыл вскоре после меня, что удивило, учитывая, что он, вероятно, был с похмелья после вчерашней вечеринки. Дежурный визит, чтобы узнать, как идут дела.

Теперь, когда он уехал, я решила взять час на обед, но тут меня остановили.

– Марго! – раздался голос с другой стороны площадки.

Черт.

Я повернулась к ангару. Люк, помощник Пателя, стоял в дверях и махал мне рукой. Выругавшись себе под нос, я быстро пересекла пекло и вошла внутрь. Сдвинув солнцезащитные очки на волосы, я с улыбкой наблюдала, как Люк подпрыгивал от нетерпения, словно готовясь отправиться на следующее задание. От парня исходило столько энергии, что, клянусь богом, он заставил меня почувствовать себя старой.

– Сэнди зовет тебя.

Сэнди – это наш художник-постановщик, Вейл – координатор, а Джо – начальник художественного отдела. Мы с Сэнди тесно сотрудничали и делегировали работу Вейлу и Джо.

Подавив раздражение, я кивнула.

– Где она?

– Вторая сцена.

Первая сцена, мимо которой мы прошли, была одной из нескольких декораций для интерьера тюрьмы. Когда я проходила мимо комнаты для посетителей, фальшивая тюрьма казалась вполне реальной. Так и было. Я помогала ее проектировать, основываясь на времени, проведенном в комнате для свиданий в государственной тюрьме. Работать над этой декорацией было нелегко. Все время приходилось бороться со многими болезненными воспоминаниями.

– Марго! – позвала Сэнди со второй съемочной площадки. Эта была больше и вмещала несколько тюремных камер. Художница-постановщица стояла рядом с моей ассистенткой Леа. – У нас тут старый постер с Кейт Аптон в камере Беррио, но Леа говорит, что он должен быть в камере Пакса.

– Да, этот из камеры Пакса! И он там висел сегодня утром. Какого черта он делает в камере Беррио?

– Кто-то копался в декорациях и переставил предметы. У меня нет времени на это дерьмо. Марго, можешь разобраться с этим сейчас?

– У меня обеденный перерыв. Леа знает, что делать. – Я полностью доверяла ассистентам в художественном отделе, ведь именно там я начинала.

– Я хочу, чтобы все было сделано правильно.

Увидев, как поморщилась Леа, я перевела взгляд на Сэнди.

– Леа сделает все правильно.

Леа просветлела и благодарно улыбнулась мне.

– Но...

– Не «но», Сэнди. У меня замечательная ассистентка, и она сможет решить эту незначительную проблему. Я здесь с пяти, и теперь, если вы не возражаете, мне нужно подкрепиться. Леа, сделаешь?

– Конечно, босс. Я поговорю с декоратором. У нее были снимки, которые мы сделали для наглядности.

Я подмигнула Леа, проигнорировала хмурый взгляд Сэнди и развернулась к выходу.

Я не из тех, кто кричит. Я не командовала людьми, я делегировала полномочия и вежливо просила. Единственные разы, когда была не так вежлива – это когда мне хамили, но даже тогда я никогда не кричала. Я всегда была спокойна, и в помещении полном людей держалась сдержанно. Даже немного застенчиво. Почему-то люди всегда принимали эти черты характера за робость, возможно, даже за бесхребетность.

Мне нравилось доказывать, что они ошибаются.

Облегчение, которое я испытала, когда села в машину, было нереально огромным. Я не лгала, когда говорила, что мне нужно поесть. Но также мне нужна передышка. Сон подвел меня прошлой ночью после галлюцинации о Джейми.

Не галлюцинации.

Вчера в дверном проеме точно стоял парень. Только это был не Джейми.

Джейми давно исчез из моей жизни, и после того, что случилось с ним здесь, сомневаюсь, что он когда-нибудь вернется в Лос-Анджелес.

Выехав из Студио-Сити, я направилась на восток через Толука-Лейк, следуя по автостраде в сторону Глендейла. Сейчас я жила в Сильвер-Лейк, но воспоминания тянули меня домой.

Когда же Глендейл перестанет быть домом?

Когда я, наконец, почувствую себя как дома в другом месте?

И будет ли это когда-нибудь?

Я стряхнула с себя меланхолию и сосредоточилась на том, чтобы найти место для парковки в нескольких кварталах от Бранда.

На хорошо знакомый мне бульвар Бранд я не заезжала по меньшей мере два года. Заведение, где готовили мое любимое панини, оказалось на месте, поэтому я зашла туда, чтобы перекусить и заполнить пустую тошнотворную дыру в моем желудке. Пока ела и наблюдала за людьми, посчитала время. До студии минут пятнадцать езды, от перерыва осталось еще полчаса. Куда бы пойти.

Как только я ступила на тротуар, меня осенило.

Много лет назад мы с Джейми приходили сюда и проводили время в книжном магазине «Брэнд». Он закрылся примерно через год после того, как Джейми попал в тюрьму, и сразу после, как Лорна передала его письмо. То самое, что разбило меня вдребезги.

Однако, Ашер как-то упомянул, что в торговом центре «Американа» есть книжный магазин большой сети. Так что я направилась туда. Я пошла длинным путем, следуя вдоль края музыкального танцующего фонтана и вздрогнула при виде большой позолоченной скульптуры почти голого мужчины, переделки знаменитой скульптуры, посвященной Дню Победы: «Дух американской молодежи, поднимающийся из волн» Дональда Харкорта. Вокруг скульптуры кружили водяные струи и словно оживляли ее.

На одной из моих любимых фотографий мы с Джейми стоим перед этой скульптурой, а за нами взлетают струи воды. Скай сделала эту фотографию вскоре после того, как мы начали встречаться. Джейми обнимал меня. Пока я сияла перед камерой, все еще не веря, что Джейми мой, он смотрел на меня с обожанием.

Я дразнила его за это фото, но втайне мне нравилось его выражение лица.

Фотография все еще хранилась в коробке из-под обуви в моем шкафу.

Набрав скорость, я обошла фонтан и направилась к книжному магазину. В магазине работал кондиционер, что особо приятно в такой день, как сегодня. Я проскочила мимо кофейни на первом уровне и осмотрела помещение. Магазин был огромным, трехуровневым, с эскалаторами. Я поискала указатели на секцию с мистикой и направилась в нужную сторону. Однако, мое внимание привлек стол в центре первого этажа.

Надпись на столе гласила: «Подписные экземпляры».

На одной из секций стола стояли вертикально две книги, обращенные лицевой стороной наружу.

«Брент 29».

Подписанные.

Осталось всего два экземпляра.

Я поспешила к столу и схватила глянцевое издание в твердом переплете. Книголюб во мне почувствовал пьянящий прилив счастья. Счастья в этот день, когда я ощущала меланхолию.

– Знаете, мы только сегодня утром выложили, а их уже почти не осталось, – сказала кассирша, сканируя книгу. – Мы подумали, что, выложив их заранее в выходной день, у людей будет больше шансов получить экземпляр, но, похоже, молва нас опередила.

– Это потому, что автор не хочет проводить промо-тур, – вмешалась ее коллега. – Никто не знает, как он выглядит. Затворник или что-то в этом роде. Едва появившись, подписанные экземпляры сразу разлетаются на ура.

– Кто сказал, что это парень? – возразила другая девушка, передавая мне книгу и чек.

Я поблагодарила ее и оставила продавцов препираться по поводу половой принадлежности Гриффина Стоуна.

Лично я считала, что он парень. Может быть, потому что его стиль так напоминал мне манеру написания Джейми.

Выйдя из магазина, я прижалась спиной к витрине и открыла книгу. На титульном листе стоял тот же автограф, что я видела ранее на экземпляре Пателя. Только в моем была еще и рукописная цитата автора.

Моя любимая цитата из книги.

Я восхищенно улыбнулась.

Неожиданно на страницу упала тень, и я поняла, что кто-то остановился рядом со мной. Вторгся в мое личное пространство. Нахмурившись, я подняла взгляд.

Мой желудок проделал кульбит, будто я скатилась с вершины американских горок. Под нахмуренными бровями своими невозможными океаническими глазами на меня смотрел Джейми МакКенна.

Вчера я видела его!

Пульс заколотился в ушах, а все тело задрожало.

– Джейми?

Его ничего не выражающий взгляд скользнул по книге, которую словно спасательный круг я прижимала к груди.

– Удивила так удивила.

Я задохнулась от звука его знакомого глубокого рокочущего голоса с акцентом Восточного побережья, от которого он так и не смог полностью избавиться.

– Такой женщине, как ты, понравится роман, в котором рассказывается о темном лесе вечной любви.

Его слова едва проникали в меня. Я не могла перестать смотреть на него. Мне хотелось протянуть руку и коснуться его. Я так давно этого не делала.

В этот момент я забыла о нашей последней встрече. Я забыла, как его письмо заставило меня кровоточить внутри. Я потянулась к нему.

– Джейми...

Он вздрогнул, пустое выражение лица смыло в порыве ярости. Он сверкнул глазами в неверии, и моя рука безвольно упала. В этот момент он напомнил мне раненое животное. Как такое может быть? Он не был тем, чье сердце было разбито.

– Что ты здесь делаешь? – Мой голос был едва выше шепота.

Но Джейми услышал меня. Его губы сжались, и я посмотрела ни них. Тоска пронеслась по мне мучительной волной, и я возненавидела себя за это. Подняв взгляд обратно к его глазам, я увидела в них что-то расчетливое.

– Что ты здесь делаешь? – Теперь я говорила громче. Пытаясь держать себя в руках.

Джейми ухмыльнулся, как будто все понял.

Возможно, так оно и было.

Ублюдок.

– Тебе небезопасно находиться здесь, Джейми. – Я могу презирать его за то, что он причинил мне боль, но я все равно... Господи Иисусе, я все равно хотела его защитить.

Глаза Джейми опасно сверкнули, и он наклонился ко мне. Его запах затопил меня, и дыхание перехватило. Джейми пах по-другому, поняла я. Когда мы были моложе, от него всегда пахло чем-то цитрусовым. Теперь от того запаха остался только намек, появилось что-то более темное, землистое... лайм, пропитанный кожей и табаком.

– Это угроза? – промурлыкал он.

Мои ресницы дрогнули, и я сделала настороженный шаг назад.

Неужели это происходит? Он действительно здесь?

– Это не было угрозой.

– Нет? – Его щека коснулась моей, и я невольно вздрогнула, когда он прижался губами к моему уху. – Ну, вот и хорошо.

Я попыталась отстраниться, но он крепко сжал мои локти, удерживая меня на месте, и прошептал:

– Всепоглощающая любовь затягивает до полного опустошения.

Это была моя любимая цитата из «Брент 29».

– Когда я закончу с тобой, ничего не останется. – Он отстранился и одарил меня доброжелательной улыбкой, которая была тревожным контрастом его угрозе. – Увидимся.

Потом он ушел.

И мне показалось, что я сейчас умру.

Всепоглощающая любовь затягивает до полного опустошения.

Боже мой.

Оттолкнувшись от витрины, я посмотрела налево и направо, но Джейми исчез в толпе.

Возникло одно подозрение, и мне нужно было знать, права ли я.

Мой обеденный перерыв почти закончился, но мне было все равно. Я поехала по автостраде Глендейла к своей арендованной квартире в Силвер-Лейк. Припарковавшись на отведенном мне месте, я прижала к груди подписанную книгу и направилась к главной двери. Быстро ввела входной код. Мои ноги вознесли меня по лестнице на второй этаж. Небольшая заминка с ключом в двери в квартиру с одной спальней. Пройдя в спальню-студию, я распахнула дверцу гардеробного шкафа и стала рыться в своих художественных принадлежностях, пока не нашла коробку из-под обуви, в которой хранила свои сувениры.

Я вытащила коробку и открыла ее. Докопавшись до самого дна, нашла письмо, которое хранила, хотя должна была выбросить его много лет назад.

Мазохистка во мне не смогла этого сделать.

Дрожащими пальцами я взяла и развернула бумагу, открыла книгу и прижала письмо к надписи и автографу.

«Всепоглощающая любовь затягивает до полного опустошения. Гриффин Стоун».

– Боже мой. – Я опустилась на пол.

Почерк совпадал.

Джейми являлся таинственным автором. Гриффин Стоун.

Конечно, это он. Возможно, в глубине души я даже надеялась, что это так.

«Когда я закончу с тобой, ничего не останется».

Он все еще винил меня. Все еще ненавидел. Все еще видел неверную девушку на месте той, которую любил.

Он хотел причинить мне боль.

Слезы негодования хлынули по моим щекам, рыдания вырвались наружу, выпуская боль. Скай оказалась права. Она беспокоилась, что наша любовь слишком сильная, и когда закончится, разрушит нас.

Я горько рассмеялась. Джейми почти уничтожил меня.

А теперь хотел забрать то, что я спасла из руин.

Сквозь мою печаль прорвалась ярость.

Если Джейми хотел наказать меня за мои мнимые преступления, пусть попробует. Я не стану терпеть его дерьмо.

Если он больше не Джейми МакКенна, то я больше не Джейн Доу.

Я Марго Хиггинс, а он Гриффин Стоун.

Враги.

Вот они, Джейми и Джейн. Когда-то давно любившие друг друга до безумия.

Прощайте, милые влюбленные.