Текст книги "Изменяя правила (ЛП)"
Автор книги: Сагара Люкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Она другая. То, как её голубые глаза смотрят на меня, пока снимаю пиджак, вызывает… любопытство. Она не пытается меня соблазнить. Скорее, девушка пытается меня подставить.
Я делаю то же самое с ней.
Смотрю на неё, гадая, откуда она взялась и чего хочет.
Сделав ещё один глоток виски, она встаёт и приближается ко мне. С улыбкой протягивает мне бутылку.
– Ты выглядишь так, будто тебе нужно выпить.
Как бы ни было неприятно это признавать, но она права. За последние несколько недель Оябун облегчил мои обязанности, чтобы я мог проводить больше времени с мальчиком, которого привёз с собой Хитоши. Быть с ним… странно. Иногда приятно, иногда напрягает. Будь у меня сегодня с собой нож, я бы его убил. Медитировать, пока Брайан задавал мне вопросы, было утомительно.
Я расстёгиваю верхние пуговицы рубашки и принимаю её предложение. Всё это время я не свожу с неё глаз, гадая, знает ли она, что для меня единственный способ успокоиться – это не трахать женщину, а медленно её пытать.
Она проводит пальцем по декольте и улыбается.
– Я знаю, о чём ты думаешь, но я здесь не для того, чтобы ублажать тебя.
Я хмурюсь, в замешательстве.
– Тогда почему?
– Хочу предложить сделку, – облизнув губы, отвечает она.
Я ставлю бутылку виски на стол и скрещиваю на груди руки. Вечер обещает стать интересным.
– Не хочу портить тебе игру, но, прежде чем предлагать мне сделку, ты должна иметь, что предложить.
– Ох, но мне есть что тебе предложить. – Она приближается вплотную, осторожными шагами. Чувственно. Касается моего плеча, обходит вокруг меня. – Если подумаешь, я уверена, ты найдёшь о чём меня попросить.
Она вытаскивает мой ремень из петель.
И я не останавливаю её.
Расстёгивает мои брюки.
И я не останавливаю её.
Берёт член в руку.
И я не останавливаю её.
Незнакомка смотрит на меня потрясённо. Несмотря на её присутствие и провокации, член не твёрдый. Она крепко сжимает его, стимулирует, но ситуация не меняется.
Она не верит. Смущена.
Это подтверждение.
Если она не знает, что меня возбуждает, значит, её подослал не дядя и не кто-то из семьи. Я обхватываю пальцами её запястье и отдёргиваю от себя руку. Провожу большим пальцем по внутренней стороне, где кожа наиболее тонкая, и где более заметен бешеный стук её сердца. Она боится.
Я улыбаюсь, пока мой член пробуждается.
– Как тебя зовут?
Вместо ответа она прикусывает губу.
– Кто тебя впустил?
– Никто.
Я едва сгибаю большой палец, угрожая сломать ей запястье.
– Никто не входит в особняк Иноуэ без приглашения.
– Я… – Она задыхается. – Я здесь с Иноуэ-сама.
Я поднимаю бровь, не понимая. Никто не называет моего дядю «Иноуэ-сама». Но, возможно, она имеет в виду не его. Внезапно меня охватывает прозрение.
– Ты та женщина, которую двоюродный брат привёз с собой.
Рывком отпускаю её и отхожу на шаг. Застёгиваю брюки, не сводя глаз с двери и стараясь видеть и её. Возвращение Хитоши внесло напряжённость в семью. Слухи о том, что Оябун слабеет, становятся всё более настойчивыми. Мой двоюродный брат наживается на них. По всей вероятности, он только и ждёт удобного случая, чтобы восстать и сокрушить отца, уверенный, что сможет завладеть его бизнесом.
Хитоши ещё не понял, что в нашем мире власть не передаётся по наследству, а завоёвывается, но не путём закулисных сделок или союзов. Власть, которая приходит в результате насилия, коренится в насилии. Чтобы стать Оябуном, моему дяде пришлось отказаться от всех, кто был ему дорог, включая жену и брата.
Хитоши не из тех, кто от чего-то отказывается. Женщина передо мной – лишь один из примеров его неспособности поставить семью выше собственных желаний. С другой стороны, он всегда умел манипулировать людьми.
В голове мелькает мысль, столь же безумная, сколь и неприличная. Я подношу руку к ножу.
– Тебя ко мне послал он?
В последние недели мне говорили, что Хитоши обращался к различным людям, умоляя их о поддержке. Если он надеется включить меня в свой план, предложив свои объедки, то брат сильно ошибается.
Отступая, чужеземка касается своего горла. Она поняла, что я вооружён. Если думает, что я пожалею её, потому что она не мужчина, то жестоко ошибается. Я делаю шаг вперёд, заставляя её подскочить на месте.
Она вытягивает руки вперёд, как бы защищаясь от меня.
Когда я уже почти дотянулся до неё, она выкрикивает.
– Иноуэ-сама не знает, что я здесь!
Я останавливаюсь.
– Он не знает, что ты здесь?
Её глаза беспокойно впиваются в меня. Она переводит взгляд с меня на дверь, потом обратно на меня.
– Если узнает, он меня убьёт.
«А потом он убьёт меня», – думаю я.
Хотя они не женаты, Хитоши показал, что она ему дороже, чем наша семья. Меньше всего мне хочется создавать проблемы для Оябуна или быть обвинённым в соблазнении занятой женщины.
Я снова вытаскиваю нож.
– Тебе лучше уйти.
Я чувствую её страх. Уверен, она предпочла бы быть где угодно, только не здесь, но она не двигается с места.
– Ты ведь тоже ненавидишь Иноуэ-сама, верно?
Я бросаю на неё предостерегающий взгляд. Вместо того чтобы убежать, она подходит ближе. В её голубых глазах вспыхивает безумие.
– Последние несколько дней я долго наблюдала за тобой.
– Это была ты, – понимаю я.
Я заметил, что за мной кто-то шпионит, но не мог понять, кто именно.
– Прежде чем подойти к тебе с этим предложением, я должна была выяснить, какие отношения связывают тебя с Иноуэ-сама.
Я набрасываюсь на неё. Прижимаю её лицом к стене и заламываю руку за спину. Она тяжело дышит, но не кричит.
Я чувствую, как во мне поднимается гнев, разжигая вены.
Она не должна быть здесь.
Она не должна привлекать мой взгляд.
Но главное, она не должна знать, что я ненавижу своего двоюродного брата.
– Чего ты хочешь? – рычу на неё.
Она не сопротивляется и не дрожит. Из глаз исчез страх. Теперь я читаю в них только железную решимость.
– Хочу предложить тебе сделку. – У неё хрупкое тело, но дух стальной. Я удивлён и заинтригован. Именно поэтому продолжаю слушать. – Ты хочешь, чтобы Хитоши ушёл, а я хочу снова стать свободной.
На самом деле, это не точно. Я не хочу, чтобы Хитоши ушёл: я хочу, чтобы он умер, но ей не обязательно об этом знать.
– Мы оба можем получить то, чего хотим, – намекает она.
– Как?
– Сотрудничая.
Я немного опускаю голову и касаюсь губами её уха. Дрожь, сотрясающая её, отдаётся в член, делая его твёрже.
– Если ты шпионила за мной, то знаешь, на что я способен. – Когда впервые заметил на себе взгляд, я только что пытал человека. Прежде чем я убил его, он закричал так громко, что потерял голос. Я знаю, она его слышала, потому что была там. Среди вишнёвых деревьев. – Ты знаешь, что говорят обо мне люди… Как они меня называют?
– Говорят, что ты дьявол.
Злая улыбка искажает моё лицо.
Я глажу её по щеке, убирая волосы в сторону.
– Ангел, я на самом деле дьявол.
– Тогда прими мою сделку. – Невозможно, чтобы такой уверенный голос исходил от столь хрупкого существа. – Если ты выполнишь мою просьбу, я дам тебе то, что ты хочешь.
Со мной что-то не так. Оябун приказал мне не причинять вреда Хитоши. Ничто из того, что эта женщина могла мне дать или пообещать, не могло убедить меня ослушаться его. Мне следовало бы немедленно прервать все разговоры, но вместо этого я разворачиваю её в своих объятиях. Я приподнимаю пальцем её подбородок, чтобы заглянуть в глаза.
– Предложи мне что-нибудь действительно интересное. – Я глубоко вдыхаю аромат её духов, придвигаясь к ней ближе. – То, что ты не давала никому другому и что не позволит мне отклонить твоё предложение.
– Ты получишь это. Я ослабляю хватку, удивляясь её решимости. Она быстро вырывается. Выскальзывает из моих рук и, пританцовывая, двигается к двери. – Но только если ты докажешь, что можешь доставить мне удовольствие.
От её улыбки по позвоночнику пробегает дрожь.
Я облизываю губы.
– Как тебя зовут?
Продолжая улыбаться, она наклоняет голову в сторону. Хотелось бы, чтобы это было не так, но мне кажется, что за всю свою жизнь я не видел ничего более красивого. Ясные глаза и милое лицо одурачили меня.
Она не ангел, а сама суть греха.
– Я Глория.
– Меня зовут…
– Джун. – Она удивляет меня, называя по имени. – Джун Иноуэ.
Я смотрю, как она продолжает пятиться к двери. Глория даже на миг не отводит взгляд, возможно, опасаясь, что я остановлю её или попытаюсь наброситься.
– Скоро встретимся, – предупреждает она.
Я качаю головой, усмехаясь.
– Тебе сегодня повезло. В следующий раз я, возможно, решу не отпускать тебя.
Она прикусывает губу, а затем улыбается мне.
– Я рискну.
Я не слышу, как она уходит.
Может, это потому, что она босиком.
А может, потому, что понимает, что с ней будет, если Хитоши узнает, что она вошла в мою спальню посреди ночи.
Как только остаюсь один, я хватаю бутылку виски, которую она у меня стащила. На ободке горлышка остался отпечаток её губ. Провожу пальцем по пятну от помады.
Удаляю его.
Женщины никогда не оказывали на меня никакого влияния.
Однако в этой комнате что-то произошло.
Когда она произнесла моё имя, мне этого было недостаточно.
Мне захотелось её заставить выкрикнуть его.
Глава 12
Джун
Сиэтл, настоящее время
Список из двенадцати имен.
Когда попросил своего айтишника предоставить мне список людей, с которыми Ной наиболее активно сотрудничает, я не ожидал, что он будет огромным, но и не предполагал, что все имена уместятся на один лист бумаги.
В раздражении поднимаю бровь.
– И это всё?
Такаши поправляет очки, наклоняясь вперёд.
– Ты сказал не вызывать подозрений.
– Здесь двенадцать имён, – подчёркиваю я.
– Это те, кого я нашёл.
Я бросаю бумагу на стол и разочарованно вздыхаю.
– Возможно, мы не поняли друг друга. Для отмывания денег Ной использует сотню различных компаний. Он уже почти двадцать лет сотрудничает с банкирами, политиками и преступниками, активно управляя их активами. – Я прикуриваю сигарету, сдерживая свой гнев. – Теперь понимаешь, что цифры не сходятся. Невозможно управлять подобной группировкой, имея в помощниках всего двенадцать человек.
Зажав сигарету между губами, я протягиваю руку к ножу для писем. Едва играю с ним. О моей способности использовать самые обычные инструменты для причинения боли ходят разные истории. Уверен, Такаши слышал хотя бы парочку, потому что его лицо бледнеет. В испуге он отшатывается назад.
– Я могу поискать снова.
– Да. Ты должен.
Даже когда Такаши встаёт и направляется к двери, я убеждаюсь, что он чувствует мой взгляд. Прошло уже две недели с момента первой встречи с Ноем. Несмотря на то что предложил ему то, что он хотел – а именно Глорию, – Ной не выходил на связь. Я понятия не имею, что у него на уме, но не намерен оставаться неподготовленным. Если Ной не захочет сотрудничать со мной добровольно, я должен быть готов к тому, чтобы заставить.
Проблема в том, что у меня нет элементов для давления.
«Пока нет».
С усталым вздохом снова беру в руки список. Перечитываю его несколько раз, куря и размышляя. Я настолько сосредоточен, что, услышав стук в дверь, не удосуживаюсь спросить, кто это.
– Войдите.
В ноздри врывается сладкий и свежий аромат. Я глубоко вдыхаю его, пока не чувствую, как внутри меня что-то вибрирует. Я не поднимаю взгляд, в этом нет необходимости. Я уже знаю, что это она, потому что, как только она вошла, моё тело отреагировало в ответ.
– Надеюсь, что-то важное, я очень занят.
– Раньше ты был гораздо более занят, чем сейчас. – Глория переставляет пару папок на моём столе, освобождая место. Она запрыгивает на столешницу и скрещивает ноги. – Днём ты выполнял поручения своего дяди, а ночью искал меня.
Лёгкий смех сотрясает моё тело.
– Возможно, ошибаюсь, но у меня другие воспоминания о времени, которое мы провели вместе. Я никогда тебя не искал, ко мне в спальню всегда приходила ты.
Глория двусмысленно улыбается, приподнимая подбородок.
– Чтобы сделать первый шаг, нужна большая смелость.
Это провокация. И она это понимает.
– Ты называешь меня трусом?
– Пока не доказано обратное. Не я избегаю тебя после того, что случилось Key Club.
Я тушу сигарету и удобнее откидываюсь на спинку кресла.
– А тебе не приходило в голову, что я не заинтересован в том, что ты можешь мне предложить? Или у меня есть более важные дела, о которых стоит подумать?
Глория кусает губу, прежде чем сменить тему.
– Ной ещё не выходил на связь, не так ли?
Слегка кривлю рот, но не отвечаю.
– Сколько времени прошло с вашей последней встречи?
– Две недели, – отвечаю, стискивая зубы
– Меня не удивляет. – Она встаёт и начинает расхаживать по кабинету. – Ной любит заставлять людей нервничать. Он и с твоим двоюродным братом так поступал. Назначал встречу, договаривался о сделке и на некоторое время пропадал. – Кончиками пальцев она легко касается дверцы шкафа. Интересно, знает ли она, что в нём лежит? Глория бросает на меня проницательный взгляд. Осведомлена. – Когда Ной снова появлялся, Иноуэ-сама доходил до такой взвинченности, что был готов принять любое условие, чтобы заключить сделку.
– В том числе и отдать ему тебя.
Глория краснеет.
– На самом деле это случилось всего один раз.
– Но этого было достаточно, чтобы предать его.
Она бросает на меня злой взгляд.
– Будь на моём месте ты, и если на кону стояло твоё спасение, ты бы повёл себя точно так же.
– Ты так думаешь? – Я поднимаю палец, указывая на катаны, висящие в глубине кабинета. На ножнах каждого меча написано одно слово. Я уже собираюсь перевести их для неё, как вдруг она опережает меня.
– Уважение. Верность. Честь. – Глория качает головой, грустно улыбаясь. – Конечно. Такой верный человек, как ты, скорее умрёт, чем предаст.
Я смотрю на неё с восхищением.
– Умеешь читать по-японски?
– Я могу и читать, и говорить на нём. Когда Иноуэ-сама не хотел, чтобы я что-то понимала, он говорил на своём языке. Я не могла отставать от него ни на шаг, поэтому выучила язык. – Смеётся. – Он так и не понял, на что я способна.
«Но я понял». Вот почему я подхожу к ней.
Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь к Глории так близко, что могу почувствовать исходящее от её тела тепло.
– Ты редкая женщина, Глория. Красивая и умная.
Хотя краснеет, её взгляд не теряет ни капли твёрдости.
– Это всего лишь слова. Если бы ты говорил серьёзно, то не стал бы последние несколько дней игнорировать меня, а пытался заставить рассказать тебе всё, что я знаю о Ное.
– Надеюсь, ты шутишь. – Я смеюсь, уже громче. – Ной не из тех богатых, избалованных предпринимателей, с которыми общается Рулз. Он не из твоей лиги.
– Если уж на то пошло, и не из твоей лиги тоже. Я не права?
– Ладно. – Скрещиваю руки перед собой. – Что такого ты можешь мне сказать, чего я ещё не знаю?
Она проходит мимо меня, и без колебаний подходит к столу. Берёт список имён, который составил Такаши, и читает. Пару раз подносит ручку к губам, вычёркивая одни имена и вписывая другие.
Затем протягивает лист мне.
Я собираюсь взять его, но Глория резко отводит руку.
– Когда ты вынудил меня приехать сюда, ты сказал, что мозг – это лучшая часть меня. Ты всё ещё так думаешь?
– Да.
И всё же я смотрю не на список, а на её губы.
Мои пальцы покалывает, когда вспоминаю, как она их облизывала.
Глория улыбается, и в ответ вздрагивает член.
Я смотрю, как она складывает лист и убирает в карман моей рубашки. Она несколько раз постукивает по ткани рукой.
– Эти имена могли быть у тебя ещё две недели назад. Но знаешь, что самое интересное?
Она намеренно держит меня в напряжении, чтобы полностью завладеть моим вниманием. Наконец продолжает с улыбкой.
– Ты мог заполучить меня две недели назад, но предпочёл меня игнорировать. – Качает головой, презрительно глядя мне в глаза. – Если думаешь, что я проглочу и сама лягу в твою постель, то ты жестоко ошибаешься. На этот раз тебе придётся искать меня. Я не приму ничего иного или меньшего.
Глория покидает кабинет, и я не пытаюсь её остановить.
Возвращаюсь за стол, закуриваю сигарету.
«Что за грёбаный хаос».
Я знал, что, вернувшись, Глория уже никогда не уйдёт. Чувствовал это спинным мозгом, как иногда предчувствуют бурю. Вот почему я не хотел её видеть.
И всё же понимаю с улыбкой: я рад, что она здесь.
Глава 13
Глория
Вишнёвые деревья уже начинают цвести.
Под бесстрастным взглядом Синдзо я наклоняюсь к земле. Срываю цветок и кручу его между пальцами. За последние дни погода изменилась. Из-за отсутствия дождей земля и воздух стали сухими. Оглядываясь по сторонам, я с трудом узнаю то же самое место, куда вошла меньше месяца назад. Даже температура изменилась. Я родилась и выросла в Сиэтле, но не могу припомнить более жаркую весну, чем эта.
Обмахиваясь рукой, я выпрямляюсь.
– Тебе не жарко?
В отличие от меня, Синдзо полностью одет. Перевожу взгляд со своей майки на его элегантный пиджак, с шорт на его длинные брюки. Уверена, он вспотел, но ничего не отвечает. Если подумать, то с тех пор, как приехала, я не слышала, чтобы Синдзо разговаривал. Ни со мной, ни с Джуном.
– Раньше ты был добрее, знаешь?
Это неправда. Он и раньше мне не нравился. Синдзо всегда слишком осторожен, слишком внимателен, слишком опытен. Общение с Рулзом научило меня тому, что у совершенства всегда есть тёмная сторона. Чем больше света мы стараемся привлечь, тем больше теней за нами.
А у Синдзо теней должно быть много.
Когда я с ним познакомилась, он уже был правой рукой Джуна. Думаю, Синдзо видел и делал ужасные вещи. Повезло, что ему приказали за мной следить, а не убить.
Отчаянно желая оставить между нами как можно больше пространства, я поворачиваюсь к нему спиной и иду к вишнёвым деревьям. Бесцельно брожу среди них, пока моё внимание не привлекает приглушённый звук, возможно, вздох.
Я резко замираю прислушиваясь.
Шшш.
Доносится с задней стороны дома. Привлечённая этим звуком, начинаю обходить здание. Постепенно атмосфера меняется. Бетонные стены уступают место дереву и рисовой бумаге. За панелями движется тень, побуждая меня искать щель, чтобы понять, что происходит внутри. Так, я нахожу вход в помещение, похожее на додзё.
Движимая любопытством, я снимаю обувь и вхожу. Внутри царит простая и спокойная атмосфера с хорошим освещением. Никогда раньше я не ходила босиком по татами. Ощущение приятное. Шаг за шагом я пробираюсь к задней части комнаты, где две панели расположены бок о бок.
Звук, который слышу, доносится оттуда.
Чем ближе я подхожу, тем чётче он становится.
Шшш. Шшш.
Как только выглядываю за перегородку, моё сердце сбивается с ритма. Внутри стоит Джун. Его обнажённая грудь блестит от пота. Каждый раз, когда он делает выпад вперёд, его мышцы сокращаются, а когда возвращается в исходное положение, они расслабляются. Он мастерски владеет древней катаной. Как только катана рассекает воздух, я слышу звук, который привёл меня сюда.
Шшш.
В замешательстве хмурюсь. Невозможно, чтобы Джун не заметил моего присутствия, но он не поворачивается в мою сторону и не приказывает мне уйти. Он продолжает выполнять одно и то же движение, будто хочет довести его до совершенства. С тех пор как я его встретила, Джун всегда притягивал мой взгляд.
Но сейчас всё по-другому.
Я не могу не смотреть на него.
Я опускаюсь на колени на татами и замираю, созерцая его. Блестящие от пота виски, сосредоточенный взгляд, сила напряжённых мышц. Тот, кто сказал, что он не способен контролировать себя, либо хотел дискредитировать его, либо лгал, потому что я не думаю, что когда-либо встречала человека, более привязанного к правилам и традициям, чем Джун.
Уважение. Верность. Честь.
Вот о чём я думаю, когда смотрю на него.
По крайней мере, до тех пор, пока мне не вспоминаются тела его дяди и двоюродного брата, лежащие на полу. Мёртвые. Я на мгновение закрываю глаза, чтобы прогнать это воспоминание. Когда снова открываю их, Джун уже убирает катану в ножны. Положив оружие на подставку, он кланяется в знак почтения и направляется в сад.
Я как можно быстрее надеваю туфли и бегу за ним, и нахожу в саду. Он сидит на земле, прижавшись спиной к стволу вишнёвого дерева, а между его губами уже зажжена сигарета.
– Раньше ты была более осмотрительна, когда шпионила за мной.
– Я не шпионила, а наблюдала.
На долю секунды он приподнимает уголок рта, рисуя улыбку, которая исчезает вместе с облаком дыма.
Хотя Джун и не приглашал меня, я сажусь рядом с ним. Подбираю с земли цветок вишни, кручу его между пальцами, разрываясь между желанием что-нибудь сказать, и страхом, что могу испортить момент. За последние несколько дней мы стали ближе, но до взаимопонимания нам ещё далеко.
Я уверена, что если бы Джун отбросил свою гордость и решил зайти ко мне в спальню, всё могло бы наладиться. По крайней мере, мы бы не чувствовали всего этого напряжения каждый раз, когда оказываемся рядом.
– Ты когда-нибудь задумывалась, почему цветение сакуры так красиво?
Его вопрос застаёт меня врасплох.
Он тушит сигарету и пересаживается ближе. Я вздрагиваю, когда он касается цветов в моей руке, а затем и моей кожи. Одну руку он кладёт под мою, чтобы держать её неподвижно, а другой чертит невидимые узоры на моей ладони.
– B их жизни есть что-то прекрасное, но одновременно и что-то трагическое, ведь она длится всего несколько дней. – Его взгляд теряется в пустоте, но внезапно становится ярче. – Мало кто знает об этом, но цветки достигают пика красоты как раз перед тем, как упасть.
От его взгляда в груди сжимаются тиски.
Три года назад я тоже была на пике.
Мы оба были на пике.
А потом мы упали.
Он смог подняться. А я просто спряталась.
Его большой палец невесомо касается моего запястья.
– Моя тётя любила этот сад. Она посадила в нём десятки разных растений. Перед смертью она взяла с дяди обещание похоронить её прямо под вишнёвым деревом. Оябун мог бы посадить всего одно, но вместо этого он создал всё это.
– Очень романтично.
Джун отпускает мою руку и качает головой.
– Мой дядя никогда не был романтиком, но свою жену он любил до безумия. Он говорил, что её обожают вишнёвые деревья, потому что она похожа на их цветки: хрупкая и нежная, но в то же время упорная и боевая. – Выражение его лица смягчается. Но лишь слегка. И на мгновение. Затем Джун вновь обретает контроль. – Ты похожа на неё, знаешь?
Узел в горле перехватывает дыхание. Мне не нравится ни то, как потемнело его лицо, ни настороженный тон голоса. Небо над нами чистое, на горизонте не видно ни облачка, но, несмотря на это, меня не покидает ощущение, что вот-вот разразится буря.
– Тебе хотелось бы, чтобы я была другой, верно?
Джун поворачивается, чтобы поймать мой взгляд, и его глаза поглощают меня в такой тёмный и плотный вихрь, что перехватывает дыхание.
– А ты смогла бы?
Мне приходится копнуть глубоко внутри себя, прежде чем получается найти ответ. Каким-то образом Джуну всегда удаётся вытащить на свет мои самые сокровенные страхи и заставить посмотреть им в лицо.
Я поджимаю губы.
– Нет. Думаю, нет.
Я видела слишком много зла в своей жизни, чтобы отказаться хотя бы от унции силы, которой обладаю. Даже если мои чувства к Джуну очень глубоки, я никогда не смогу отказаться от себя, чтобы быть с ним.
Я отворачиваюсь, чувствуя себя неловко.
Когда пытаюсь встать, его пальцы хватают меня за запястье.
– Всё хорошо, Глория.
Поколебавшись, я возвращаюсь и сажусь рядом с ним. Он поправляет мне прядь волос за ухо. – Всё в порядке.
На этот раз он не говорит. Он шепчет эти слова.
Неспешно по сантиметру, он приближает своё лицо к моему. Джун двигается как в замедленной съёмке. Он даёт мне время осознать опасность и отступить, но я этого не делаю. Я не Цветочек. Больше нет. Даже если небо обрушит на меня самую страшную бурю или он снова причинит мне боль, я знаю, как подняться.
И всё же, когда он прижимает свои губы к моим, я трепещу.
***
Джун Иноуэ не целует свою жертву.
Он их мучает. Раздирает на куски, пока от них ничего не останется.
Я уже сбилась со счёта, сколько раз видела, как он причиняет кому-то боль. Он причинил боль и мне, но сейчас всё иначе, потому что боль, сжигающая моё тело, исходит не от пламени, не от лезвия ножа, а от его рта.
Испугавшись, пытаюсь отступить. Джун быстро хватает меня за шею и притягивает к себе. Я должна почувствовать себя подавленной или в опасности. Но я цепляюсь за него. Кусаю его губы, впиваясь в них со всей силой.
Я не его добыча и не одна из его подчинённых.
И не похожа на женщин, которые были до меня.
«И он это знает».
Джун знает это, когда просовывает язык мне в рот. Когда яростное рычание, поднимающееся в его горле, заставляет меня поджать пальцы на ногах. Когда отвечаю ему придушенным стоном и цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть.
Мой мир переворачивается с ног на голову.
Он целовал меня много раз.
Но никогда так.
Мне этого недостаточно. Я хочу большего, поэтому забираюсь на него сверху. Я отменяю все расстояния, которые когда-либо были между нами, – запускаю руки в его волосы, ещё больше притягивая к себе.
Близко.
Как только из меня вырывается стон, Джун очухивается. Он откидывает голову назад, отодвигая свои губы от моих и делая быстрые вздохи. Он не планировал целовать меня и не думал, что сможет почувствовать нечто подобное. Я ласкаю его лицо, обращаясь к тем же словам, которые он сказал мне.
– Всё хорошо.
Это ложь. Есть миллион причин, по которым он должен избегать приближаться ко мне. Теперь он Оябун. Он не может – да и не должен, – позволить себе предать кодекс и традиции. Я не подхожу ему. Я чужеземка, которая заманила в ловушку его двоюродного брата; причина, по которой он предал свою семью.
Его люди ненавидят меня. Он сам ненавидит меня.
И всё же я наблюдаю, как Джун увлажняет языком губы, в то время как долг и желание яростно борются внутри него.
Он гладит моё лицо большим пальцем.
Его губы колеблются. Дрожат.
Он уже собирается поцеловать меня снова, как вдруг мы слышим крики.
– Огонь! Вон там!
Мы резко поворачиваемся. Из леса вокруг поместья поднимается густой чёрный дым. Ветер усиливается, обрушивая на нас волну жара, а за стеной ограждения вспыхивают отблески пламени.
Джун отталкивает меня и вскакивает на ноги. Он приказывает поднять по тревоге пожарных и вызвать всех свободных людей, а затем просит Синдзо увести меня. Я пытаюсь сопротивляться, но меня взваливают на плечо и несут в мою спальню. Дверь запирается на ключ, я остаюсь одна. Если Джун надеется удержать меня здесь, пока пожар движется в нашу сторону, то он сильно ошибается.
Я нахожу подходящий предмет, чтобы открыть замок. Как только звучит щелчок, я выглядываю в коридор. Пустынно. Но не обязательно, что таким будет весь дом, поэтому вперёд я продвигаюсь с осторожностью. Деревянный пол скрипит, но я не останавливаюсь. Запах дыма проникает через окна, настораживая меня. Я вхожу в кабинет Джуна и пытаюсь понять, что происходит снаружи.
В юго-восточном углу поместья Джун собрал большую часть мужчин. За пологом вишнёвых деревьев, в нескольких метрах от горящего леса, я вижу очертания склада. Я бледнею, опасаясь, что там хранится оружие организации.
Если так, то там должны быть пули. Гранаты.
Я высовываюсь из окна, гадая, куда подевались пожарные. Прослеживаю взглядом путь, что ведёт к поместью. Дорогу спасателям преграждает старый пикап, брошенный посреди дороги.
– Что за…
На столе звонит телефон, заставляя меня подскочить. Я не обращаю на него внимания, пока аппарат не замолкает. Не проходит и секунды, как вызов повторяется. Снова и снова. Пока во мне не зарождается подозрение. Я в курсе, что не должна этого делать, но поднимаю трубку.
Я ничего не говорю, даже не дышу.
Пока человек на другом конце линии не произносит моё имя.
Я широко распахиваю глаза, узнавая голос.
– Джейк… – вздыхаю я. – Как…
– Глория, нет времени. – Его голос суров. Я говорю не с мужчиной, который трахал меня на глазах у Рулза, а с тем, кто убивал ради него. – Если ты хочешь уйти, то должна сделать это сейчас, пока пожарные не расчистили дорогу.
– Откуда ты знаешь, что…
Я замираю, когда каждая деталь встаёт на своё место. Пожар начался в нескольких метрах от склада, где Джун хранит своё оружие. Пикап, перегородивший дорогу. Настойчивость, с которой телефон продолжал звонить.
– Это был ты, – обвиняю его. – Ты устроил пожар и заманил людей Джуна, чтобы освободить мне путь к отступлению!
– Пожарные уже убрали машину, – говорит он. – Ты должна…
– Ни черта я не должна, Джейк. Я не уйду.
После моего заявления наступает тяжёлая тишина.
Я слышу его глубокий вдох.
– Ты совершаешь ошибку.
– Нет, Джейк. Ошибку совершаешь ты. – Я так разозлилась, что не заметила, как стала кричать. Понижаю голос, надеясь, что меня никто не услышал. – Я не знаю, что тебе сказал Рулз, но Джун меня не похищал.
– Конечно, не похищал. Он только шантажировал тебя.
– Я вернулась к нему не ради тебя, а ради себя!
Из его рта вырывается ругательство. Если это правда, что у нас мало времени, я не собираюсь тратить его на споры.
– Джейк, я не хочу больше прятаться. Брайан заслуживает жизни при свете солнца – и я тоже. Если для этого мне придётся столкнуться со своим прошлым, то я это сделаю.
– Ты не можешь ему доверять.
– У Джуна много недостатков, но он человек слова.
– Поставишь на это свою жизнь?
Я застываю, выпрямляя спину, когда вопрос, что всего несколько дней назад задал Джун, снова начинает меня мучить.
«Ты бы умерла за меня?»
Я подношу руку к горлу.
– Я…
Снаружи кто-то кричит, привлекая моё внимание. Сирены пожарной службы звучат всё громче и громче.
– Тебе нужно кое-что знать. – Голос Джейка прорывается внутрь меня, вытесняя всё остальное. На другом конце линии я слышу шелест растительности. Джейк движется, возможно, чтобы переместиться в более безопасное место – или поближе. – Ты не одна.
«Я не одна?»
– Шэрон проникла в систему наблюдения, а я расположился в лесу снаружи. – Я смотрю вверх и рядом со шкафом вижу камеру. Вот почему телефон зазвонил именно здесь. – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто кивни нам, и Рулз устроит ад.
С горечью качаю головой. Рулз не имеет ни малейшего представления о том, как выглядит ад и каково это – пройти через него.
«Но я-то знаю».
Мои глаза горят, когда я смотрю, как огонь поднимается из леса и угрожает стене, что окружает поместье Иноуэ.
Я сдерживаю себя.
– Джейк, я тебе не безразлична?
Он колеблется. А может, улыбается.
– Мы ведь друзья, не так ли?
На самом деле, мы больше, чем друзья. Когда Рулз предложил мне свою защиту, Джейк уже был с ним. В его глазах я увидела свою собственную боль. Мы оба потеряли любовь, и теперь, когда он сумел обрести её снова, я не имею права отнимать её у него.
– Тогда повернись ко мне спиной и уходи. Не приходи сюда ни за что на свете, даже если увидишь, как Джун пытает меня посреди сада. – Потому что, чёрт возьми, он может. Узнай Джун, что это Джейк устроил пожар, а сейчас прячется в нескольких метрах от его дома, он мог бы содрать с меня кожу, слой за слоем, только чтобы вывести Джейка из укрытия. – Со мной всё будет в порядке.
