Текст книги "Молот. Запретная страсть (СИ)"
Автор книги: Руби Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 32
Глава 32
На моменте, когда меняю наволочку на второй подушке, вдруг резко останавливаюсь.
И зачем я делаю то, что делаю?
Прибираться вздумала, сменить наволочки, вещи по углам распихала. Зачем все это? Перед кем я тут выпендриться собралась?
Перед мужчиной, который видел меня растрепанной и заплаканной? Он видел меня потную, в конце дня, после того, как я отсидела три пары в институте. Видел без грамма косметики. Да всякую уже видел.
А еще он был в этой квартире до уборки. В конце недели, когда мой дом обычно похож на бомжатник. Так зачем я тогда сейчас все это делаю?
Взбиваю подушку и небрежно бросаю на постель. Хватит с меня. Я устала. Я весь вечер скакала на каблуках и улыбалась его родне и знакомым. Лимит моего показательного актерского мастерства исчерпан. Не хочу больше притворяться. Ни одной секунды не хочу. Не буду.
Подхожу к шкафу, и вот тут начинается самое трудное. Пижама? Какая? Красивая или удобная?
Нет у меня красивых. Никаких нет. Есть одна, но ту желтую и надевать не стоит. Ее вообще давно пора выбросить. Я в ней не сплю. А в чем я сплю?
В трусах и майке. Но сегодня…
Отыскиваю трусы, которые говорят, что я все еще не выбралась из подросткового возраста. И футболку подлиннее. Да, именно длиннее мне и нужно. Пусть я не совсем я сегодня, но что-то близкое.
Поворачиваю голову на скрип ручки двери, и из ванной выходит Матвей. Вот на кого стоит ровняться. Человеку вообще наплевать, где он находится и что на нем надето. А точнее ничего на нем не надето, кроме обтягивающих черных боксеров.
Он вообще нормальный, нет?
Выходит из ванной полуголый. Мог бы и трусы не надевать тогда. Чего уж…
И я все еще смотрю.
На его плечи, что создают мощный треугольник до самого пресса. И пресс… Такой только в фильмах и у стриптизеров. Ну и голливудских звезд, наверное. У тех, кто планирует светить своим телом на экране телевизора.
Выраженный рельеф, загорелая кожа и эти боксеры…
Опять мысли друг за друга цепляются и придумывать начинают. Чертова фантазия. Остановись, я прошу.
– Ванная свободна, – говорит очевидное Молотов и абсолютно равнодушно идет в центр комнаты.
Бросает свой рюкзак на пол, берет телефон и шагает к постели. Откидывает край одеяла, ложится и начинает смотреть в яркий экран телефона.
Я тут же хватаю вещи и бегом в душ. Я и так слишком залипла. И он явно заметил. Но я на него не смотрела, а значит, буду думать, что не заметил. Не обратил внимание на то, что я слюни пустила и даже челюсть чуток отвисла от одного вида его почти голого тела. А что будет..?
ОСТАНОВИСЬ.
Говорю громко, но лишь в своей голове. Хотя я уже в ванной, можно рассуждать вслух. Только надо воду сначала включить…
* * *
Двадцать минут. Это почти мой рекорд. Я редко провожу в душе столько времени. Я не люблю всякие масочки, скрабики и подобную ерунду. Экспресс-мойка – вот это по мне.
Но сегодня я помылась тщательнее обычного. И это с учетом того, что ноги я побрила еще перед банкетом. Ну и все остальное тоже. Хотя нет, наверное, не тщательнее. Минут десять я тупо стояла под струей воды и пыталась обдумать необдуманное. Все закончилось вопросом: зачем столько думать?
У меня скоро мозги откажут и голова лопнет от количества мыслей. Хватит, пора завязывать с этим.
Могу же я хоть раз в жизни не думать?
Просто взять и расслабиться?
Забыть о маме, забыть об учебе, о работе. Забыть о своем возрасте, об опыте, о своей жизни. Просто поддаться моменту, провести эту ночь так, как мне хочется, а не так, как выстраиваются логические цепочки в моей невероятно сложной голове? Довериться мужчине, который так сильно нравится. Побыть с ним, пообниматься, а может, и что-то большее.
Кто знает, что будет потом?
Я не знаю. Матвей, думаю, тоже. Так зачем тогда ломать голову над тем, чего может и не быть?
Есть сегодня. Эта ночь. Мы в этой квартире. И, черт возьми, мне уже давно пора выходить из ванной…
Глава 33
Глава 33
Осторожно открываю дверь, а Матвей все в той же позе. Ну почти. Он лежит в постели, в руках телефон, а одна нога согнута в колене.
Уже поговорил по телефону? Или только собирается? Почему на меня не смотрит? Я от него взгляд не могла оторвать, а он даже не глянул. Так занят работой?
Натягиваю футболку чуть ниже, когда иду выключать свет в комнате. Выключила. Движусь на свет его телефона и дергаю за веревку, чтобы включить тусклый светильник у кровати.
С детства боюсь темноты, поэтому предпочитаю спать с включенной лампой. Не яркой, конечно. С такой, как сейчас от моего светильника исходит. Теплый, тусклый свет, что согревает комнату и нервную систему.
Мама слишком часто оставляла меня одну, вот и словила я фобию. Боязнь темноты во всех ее проявлениях. Самое страшное было без мамы – лечь спать. Могла часами крутиться, боялась глаза закрыть. Но потом усталость брала надо мной верх, и я все-таки засыпала. Но с годами стало полегче. Только светильник и остался…
Может, я поэтому окружила себя компьютерами? Они заменяют мне живое общение, заменяют компанию, заменяют семью, которой у меня, по сути-то, и не было никогда.
Ложусь в постель и случайно задеваю ногой увлеченного своим телефоном мужчину.
– Извини, – говорю и мысленно смеюсь сама над собой.
И когда я стала такой порядочной? Извинения стала просить.
– Ничего. Еще минута, и я выключу. – Сухо в ответ. Даже отстраненно немного, будто он не в моей постели.
– Важная переписка?
И какая мне разница, какая у него там переписка? Важная, не важная – мне должно быть плевать.
– Ага. Я пять минут назад отель купил… – ответит Матвей и не шелохнулся. Даже в лице не изменился. Ничего. Он как статуя сейчас, что все время в одной позе и с одним и тем же выражением лица.
И с чего бы ему в лице измениться?
Пф-ф, подумаешь, отель он купил. Конечно, ничего серьезного, так, мелочь. Я каждый день такое делаю.
– Поздравляю.
– Особо не с чем. – Все еще пялится в телефон, что-то тыкая очень быстро. – Там сплошные вложения, но отец давно на него поглядывал. Вот, решил сделать старику подарок на день рождения.
– Он у тебя не старик…
Молот-старший прекрасно выглядит для своих лет. А сколько ему? Я где-то читала. Кажется, он семидесятого года рождения, а значит, ему всего лишь пятьдесят шесть лет.
– Для тебя и я старик, – заключает Матвей и блокирует телефон. Тянется к своей тумбочке и кладет на нее гаджет.
– Ну ты-то да, – ляпнула я вслух. Не хотела, но вышло.
– Значит, старик? – переспрашивает чуть громче и вновь на подушку ложится. Поворачивается ко мне, и теперь его ноги мои задевают. Тут уж специально.
– Не то чтобы старик. Но ты уже взрослый дядя.
– Взрослый дядя? Такое мне говорят впервые, – смеется Молотов и зачем-то пододвигается ближе.
Еще ближе…
Его рука огибает мою талию, и он резким рывком меня к себе прижимает. Его ладонь скользит поверх одеяла, почти до моего колена, когда он тянет на себя мою ногу.
– Ты же сказал спать…
– Я сказал, что если ты спать, то и я тоже. Но я не думаю, что ты хочешь спать, сладкая. – Хитрющими глазами на меня смотрит, и я ему улыбаюсь. Как сдержаться и не поддаться этим глазам?
– А что я, по-твоему, хочу, сладкий?
Кажется, этим вопросом я окончательно себя выдала, но мне не до этого. Некогда рассуждать и думать, что говорить, а что нет. Сейчас во мне говорит совсем не разум.
– Что ты хочешь, я не знаю, но вот я хочу тебя поцеловать, – сказал и еще ближе придвинулся. Лицом к лицу лежим, и он вот-вот прижмется к моим губам.
И я хочу этого. Жду, когда же он это сделает.
Почему так долго?
И он прижимается. Касается губ и пальцами чуть сжимает мою ногу сквозь одеяло, еще на себя тянет.
Тут же просовываю между нами свою руку и кладу ладонь на его шею. Я так хотела этого. Хотела потрогать его голое тело. Хотела прикоснуться, исследовать. И чтобы он тоже меня касался.
Знаю, желание странное, возможно, совсем мне не свойственное, но оно буквально меня захватило.
Пальцами чувствую щетину под челюстью, спускаю руку ниже, к ключице. Там совсем гладко.
И снова рука огибает его шею. А все потому, что он целовать начал быстрее. Раз за разом губами мои губы хватает, облизывает, ласкает.
Все так идеально сейчас. Он, его запах, его действия не настойчивые. Наверное, в глубине души я боюсь именно настойчивых парней, мужчин…
Я боюсь ситуации, когда я потеряю контроль и перестану управлять событиями. Частенько я проживала моменты, когда приходилось решать самой, без чьей-либо помощи, а жизнь все подбрасывала сюрпризы и подбрасывала. Но потом я выросла и всеми силами пыталась себя обезопасить от неожиданности, пока два мужика не затолкнули меня в машину и не привезли к нему…
Но сейчас, в эту секунду, мне не хочется ничего контролировать, да и не зачем. Матвей не настаивает, не принуждает. Он просто меня целует, и я хочу, чтобы он не останавливался…
Замираю на миг, когда его рука нежно сжимает мою грудь через футболку. Тонкая ткань совсем меня не защищает. Я все остро чувствую, ярко. Его рука такая горячая, такая уверенная.
Она быстро скатывается по талии и заныривает под футболку. От приятных прикосновений хочется начать скулить, подвывать, но рот слишком занят. Занят его губами, что поедают мои. Занят его языком, что так активно касается моего.
Я пытаюсь еще приблизиться, вжаться в него, сильнее обнять, но сильней невозможно. Я и так буквально залезла на Матвея, хоть и лежу рядом.
Молотов недолго сжимает меня за талию, до момента, когда тянет футболку вверх. Не знаю как, но он снял ее с меня. Это оказалось куда проще. Она большая и горловина широкая.
И вот я уже в одних трусах лежу рядом.
Жарко…
Жар его тела и моего меня одолели. Ногой стягиваю с себя одеяло, чтобы хоть немного остыть, почувствовать прохладу, что веет из открытого окна.
И только я оказалась без футболки, Матвей тут же прижался ладонью к моей груди. Сжимает, поглаживает. Хотя, наверное, его движения больше подходят для приготовления теста. Но вместо теста в его руке моя грудь. И рука Матвея справляется со своей задачей. Движения нежные, плавные. Они лишь сильнее вызывают во мне желание быть с ним, в его руках.
– Я знаю, что обещал… ну, говорил тебе, что спать будем и все такое, – обрывки фраз сквозь быстрые поцелуи. – Но я не сдержался. Останови меня, если я…
– Я еще ни разу не занималась сексом, – отвечаю, не дав ему закончить.
Я думала, что мне будет стыдно ему в этом приднаться. Что я захлебнусь смущением и промолчу. Но оказалось совсем не стыдно.
Я что, настолько ему доверяю?
И, кажется, дело тут совсем не в доверии, а в уверенности. Я уверена в нем на все сто, уверена
, что он меня не обидит, не сделает то, чего мне не хочется.
– Я уже понял, – шепчет Матвей и начинает целовать нежнее обычного. Медленно, сдержанно. – Поэтому я и прошу остановить меня. Сам я не смогу отказаться…
– А я не хочу тебя останавливать, – снова перебиваю его своим шепотом.
Неужели он не видит, что я готова? Что я хочу этого? Что я хочу его?
Молотов слегка навалился на меня сверху, и теперь его рука стремится вниз, по моему животу. Пальцы хватают мои трусы и стягивают их вниз. Так резко, быстро, без былой нежности.
Но, оказывается, мне это и нужно было. Его порывы лишь сильней меня разжигают.
Пальцы Матвея сильны сжимают мою ягодицу, и очередной выброс эмоций разрывает мне грудь. Стону.
Но он прижимается к моим губам и целует так глубоко, жадно, быстро.
Снова стону. Уже сквозь наши с ним поцелуи.
Его язык у меня во рту, а его пальцы скользят там внизу, между губами.
Расставляю коленки чуть в сторону и непроизвольно двигаю тазом, когда он вновь проскальзывает вниз, поглаживая меня между ног.
Трясет…
Да, меня трясет от удовольствия, от его рук, что на мне. От губ, что все еще продолжают меня целовать.
Во всем этом круговороте я даже и не заметила, что Матвей абсолютно голый ко мне прижимается.
Наваливается сверху. Забирается прям на меня, расставив мои ноги в сторону. Собой накрывает.
Его горячий член прижимается ко мне, давит, и я начинаю стонать еще громче.
Да, я думала, что должно быть больно. Все говорят, что первый раз всегда больно. Но не в моем случае, не с Матвеем.
Не знаю, что именно он сделал с моим телом и что планирует делать дальше, но мне это нравится.
Входит в меня, останавливается. Снова давит и снова останавливается. А я лишь крепче в него впиваюсь. Мне приятно. Больше, чем приятно. Я чувствую что-то, что еще никогда не чувствовала. Меня буквально пробивает это удовольствие. Наполняет снова и снова…
И я погружаюсь в это состояние. Закрытые глаза, голова на подушке. Прижимаю Матвея к себе, дышу им, целую его и растворяюсь во всем этом.
Чувствую, приближается что-то сильное, что-то яркое. Голос сам продирается прямо из глотки. Стоны сменяются чем-то громким. Дыхание становится коротким, быстрым, и я концентрируюсь лишь на его пальцах, что делают что-то необыкновенное с моим телом сейчас.
Вспышка. Яркая и ослепительная. Горячая и такая острая на ощущения. И сквозь все это слышу:
– Умничка, сладкая…
Глава 34
Глава 34
Клянусь, что слышала, как Матвей меня похвалил, но не могу понять за что. Да, бесспорно, я испытала наивысшее удовольствие, а следом и восторг. Теперь чувствую расслабление.
Но за что похвалил-то?
Все еще нежно прижимаюсь к нему. Мы снова лежим на боку, прилипнув друг к другу. Именно прилипнув. Я легонько глажу Молотова по груди, а тот меня по ноге, и я чувствую, как наши пальцы притягиваются к коже.
А в голове лишь одна фраза крутится: «Я занималась сексом». И почему для меня это такое особенное событие? Будто я переступила какую-то отметку, черту. Была Лера – и вот она теперь стала другой.
Взрослой?
Не думаю. Эти полчаса совсем меня не изменили. Я точно не повзрослела. Но во мне явно что-то изменилось, и Матвей тому причина.
– Ты молчишь, и это странно. Я начинаю думать о ерунде. Поговори со мной, – произносит Молотов так, словно боится.
Чего он боится?
– Я думаю…
– И о чем ты думаешь?
– Ты будешь смеяться.
Я в этом уверена. Конечно, мне хочется поговорить. У меня голову распирает и слова все уже тут, прямо на языке. Но я снова начинаю стесняться. Пять минут назад этого не было, и опять неожиданно нахлынуло.
– Обещаю, что не буду. Поговори со мной, – повторяет те же снова, и я сильно сжимаю губы перед тем, как сказать.
– Я думала, мне будет больно, ну в первый раз, —тихо отвечаю и не смотрю на Матвея. И рада, что он сейчас на меня не смотрит.
– Ясно, – заключил и молчит.
Это весь разговор?
– Что тебе ясно?
– Не знаю, как тебе объяснить… – Делает паузу, и я еще сильней напрягаюсь. Что он хочет мне объяснить? – Было бы больно, если бы я до конца, а я нет.
– Что до конца? – Не понимаю, о чем он.
– Ну до конца в тебя вошел, целиком. А я так, постоял на пороге.
И тут начинаю смеяться я. Не думаю, что Матвей пошутил, но его это сравнение. «Постоял на пороге». Как он вообще до такого додумался? Что за аналогия?
– Все, молчи, больше не говори ничего, – продолжаю смеяться.
Не знаю, что на меня нашло. Вероятно, это остаточные эмоции решили выйти наружу именно таким способом.
– Что я такого сказал? Только правду. Я не знаю, как тебе еще объяснить. – Не вижу, но знаю, что он сейчас улыбается. Голос изменился. Стал добрее, мягче.
– Я поняла. Я все поняла, – останавливаю его. И нет, совсем не из-за стыда. Хотя и из-за него тоже. Но это его сравнение убило всю романтику.
И как мне теперь понять, я занималась сексом в итоге или нет?
Решаю не уточнять. Буду считать, что да, раз он все же был во мне и я смогла испытать удовольствие. А он? Интересно, а он тоже смог испытать удовольствие или нет? Спросить?
Не уверена, что стоит. Тогда я совсем покажусь идиоткой. Или нет?
– Ну и отлично, раз поняла. – Крепче меня к себе прижимает.
– А ты тоже..?
– Что тоже? – переспросил, будто не понял, но все он понял. Решил немного меня помучить, чтобы заставить смущаться. Я это знаю, потому что он сам признался, что ему нравится это делать со мной.
– Ну ты тоже, как и я?
– Нет, я не в первый раз занимался сексом, – отвечает Матвей и получает удар моими пальцами между ребер. Чуть отгибается и начинает смеяться. Щекотно ему.
– Тупые у тебя шутки, – хихикаю в ответ, противореча сама себе.
Смеюсь, а значит, шутки у него вовсе не тупые, а очень даже веселые.
– Ладно, все, извини. Да, я тоже кончил, если ты об этом, – говорит так спокойно, а вот меня нервный тремор одолевает. От его слов, кажется, давление подскочило и пульс ускорился. А еще от мысли, что он испытал оргазм вместе со мной, все внутри будоражит. Он ляпнул, а я вдруг вспыхнула, будто спичку зажгли. Черт, что этот мужчина сделал со мной?
Но я все еще не готова вот так обсуждать подробности. Может, потом, может, позже. А будет у нас с Матвеем потом? Или позже? Или когда-нибудь?
Почему мы не обсуждаем это?
Пытаюсь приподняться, но Молотов меня не отпускает. К себе прижимает с большей силой.
– Ты не пустишь меня в душ?
– Нет, – слегка грубовато отвечает. – Мне осталось спать пару часов, поэтому спи.
– Я так не могу, я вся вспотела, мне жарко…
– А мне нравится так. От тебя вкусно пахнет. Твоим малиновым гелем и сексом. Спи, сладкая…
Последние слова Матвей произнес уже сквозь сон, потому что тут же начал обмякать.
Решаю не сопротивляться и подчиниться ему, но только в этот раз. Мне и самой не хочется идти в душ, нет сил. Веки такие тяжелые, и кажется, если я сейчас закрою глаза, то сразу усну.
Закрываю…
Глава 35
Глава 35
Слышу противный скрежет, а за ним еще один. И опять. Скрежет сменяет шум перфоратора, и я мысленно матерю своего соседа сверху, хоть я и не использую маты в обычной жизни. Но сейчас тот самый повод, когда я не могу по-другому выразить свое возмущение.
Этот козел постоянно сверлит. Сколько можно? У него что, вечный ремонт? И почему в такую рань всегда?
А сколько сейчас времени?
Резко открываю глаза, а в комнате темно. Мои шторы блэкаут отлично справляются со своей функцией. Глаза на постель – его нет. На стену, около которой еще вчера стоял его рюкзак, – тоже пусто. Значит, Молотов улетел и даже не попрощался. Не стал меня будить. А я и не слышала, как он проснулся, как собирался. Все проспала.
Снова падаю головой на подушку и натягиваю на себя одеяло. Непривычно, но мне понравилось спать голышом. Чувствуется в этом какая-то свобода.
Нет, совсем невозможно думать, когда на всю квартиру раздается этот ужасный шум сверления стен.
Пытка…
Может, мне убить соседа? Или свет ему вырубить? Свет я точно смогу отключить, и даже не понадобятся мои навыки. Просто возьму и вырву ему кабель, чтоб не будил с утра пораньше.
Хватаю телефон и не верю увиденному. Сколько-сколько времени? Почти двенадцать?
Вот это я понимаю здоровый сон. В жизни не спала так долго. Никогда.
Серьезно? Двенадцать?
Потираю глаза и вновь на экран смотрю. Все так же, как и было. Полдень, а я все еще в постели. Пора вставать.
А зачем мне вставать? Мне никуда не нужно. Матвей улетел, заказов у меня нет, я могу хоть целый день проваляться в постели.
Тр-р-р-р…
Снова раздается громкий шум, и я сажусь на постели. Замечаю коробку в коридоре, которой явно не было там раньше. Подхожу ближе и присаживаюсь на корточки.
Передо мной белая коробка с красным бантиком наверху и записка, аккуратно поддетая под лентой. Вытаскиваю листок.
«Доброе утро. Не скучай без меня, сладкая».
Читаю несколько раз, улыбаясь все время. Надо же, Матвей Молотов – тот еще романтик. Подарок для меня оставил. Я не привыкла получать подарки. Никто мне их не дарил и не дарит. А тут…
Аккуратно тяну за краешек ленты и развязываюбант. Крышку долой. Внутри еще одна коробка, и уже по ее виду я догадываюсь, что за подарок преподнес мой не жених. Новомодный, мощный планшет за огромную кучу денег. Я о таком только мечтать и могла.
Нет, моя техника тоже прилично стоит, но этот планшет… Нечто. Последняя модель, должно быть, невероятно шустрый. А дизайн… Обалденного бронзового цвета. Шикарный.
Буквально пританцовываю, пока открываю коробку, и не задумываюсь, как нелепо и глупо я выгляжу.
Сижу голая посреди комнаты перед коробкой и обнимаюсь с планшетом. Ну точно сумасшедшая. Нужно прекращать чудить и становиться взрослой и серьезной.
Ведь я могу быть серьезной. Могу же?
* * *
Горячий душ позади, я сижу на кухне, передо мной кружка кофе и бутерброд, что я сделала на скорую руку.
Ждала сообщение от Матвея, но так и не дождалась.
И почему я считаю, что он должен мне написать? Он не должен. Но мог бы. Написал бы, что приземлился, что все хорошо. Или мог бы спросить, понравился ли мне его подарок. Так почему не спросил?
Решаю больше не думать и написать ему первой. И лучше бы я сначала подумала. Но сообщение уже отправлено…
«Привет. Спасибо за подарок», – идиотское сообщение, но оно доставлено и, вот черт, тут же прочитано.
«Пожалуйста. Понравился?» – ответ приходит сразу.
«Конечно».
«Я очень рад. Увы, не могу поболтать, мне нужно на встречу. Позвоню позже».
И Матвей выходит из сети. Занят. И ладно. Мне тоже есть чем заняться.
Возвращаюсь в комнату и к тумбочке. Шарю рукой между бумаг. Давно здесь нужно порядок навести. Какие-то старые распечатки, чеки, обрывки бумаг. Выгребаю все это на пол и, наконец, нахожу свой старый телефон. Включаю и откладываю в сторону. Он долго грузится, модель слишком старая.
Пока жду, начинаю сминать ненужные бумажки и откладывать в строну. Увлекаюсь.
Не знаю, сколько времени прошло, но я вздрагиваю от неожиданности, когда на телефоне заиграла знакомая мелодия. Тут же хватаю телефон и отвечаю на звонок.
– Алло, – говорю громко. В этом телефоне еще и динамик барахлит.
– Лерка, черт тебя за ногу, наконец-то ты взяла трубку. Я уже места себе не находила. С тобой все хорошо? – Мамин голос кажетсянепривычно обеспокоенным.
Она плевать всегда на меня хотела, а тут распереживалась? С чего бы?
– Со мной все хорошо. Я занята была, не включала телефон. А ты чего такая нервная? – повышаю голос на маму, чтобы она орать перестала в трубку.
– Я не нервная, доченька моя дорогая, я в панике. – И по голосу я понимаю, что это действительно так. – Я доверилась не тому человеку и теперь разгребаю последствия.
– Бедная мамочка. Одно лишь «я» и «я». А ты не хочешь объясниться передо мной, например? Попросить прощение за то, что программой моей воспользовалась? За то, что подставила меня?
– Это все ерунда, Лерка. Такая мелочь. – Мама есть мама. Как и всегда, она в своем репертуаре. Для нее все мелочь, когда дело касается других людей. Но вот когда речь идет о ней – это важно. – Я ошиблась, моя дорогая. На этот раз конкретно ошиблась. Меня подставили, Лер…
– И слушать не хочу, – перебиваю мамин бред. – Ты сперла деньги у Молотова. Это все ты, никто тебя не подставлял. Я все знаю, мам. Матвей мне все рассказал. Одно я только не пойму: как ты смогла моей…
– Кто тебе рассказал? – мама не дает договорить, а я только спустя время понимаю, что проговорилась про Молотова. И не просто проговорилась, я назвала его по имени.
– Матвей Молотов, – тихо отвечаю. Пытаюсь по маминому дыханию понять, о чем она сейчас думает.
– Лера, он не тот, кем кажется. Дочка, послушай меня, уезжай из города. Собирай вещи и уезжай из города. Матвей Молотов – страшный человек. Если он до тебя доберется, тебе конец, милая. Уходи из квартиры. Слышишь? Прямо сейчас собирай вещи и уходи. Поживи где-нибудь немного, а лучше много. За тобой наверняка следят. Уверена, он уже вдоль и поперек исследовал твою квартиру. Не удивлюсь, если нас и сейчас прослушивают. Все, не могу больше говорить. Время. Завтра позвоню, а ты пока уезжай.
И мама сбросила вызов.
Серьезно?
Наговорила мне все это и повесила трубку? Без объяснений. Без извинений. Лишь сплошное запугивание меня и ее страх. Чего она так боится?
Я знаю Матвея. Он хороший и добрый. Или же я совсем его не знаю?
