Текст книги "Молот. Запретная страсть (СИ)"
Автор книги: Руби Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 40
Глава 40
Матвей написал, что приземлился и уже через час заедет за мной. На вопросы, куда мы поедем и что будем делать, он мне так и не дал четкого ответа. И поэтому я вновь мечусь по комнате в поиске хоть какой-нибудь приличной вещи, но не нахожу ее.
Нет у меня ничего, кроме джинсов, шорт и разных маек, в которых только мусор и можно выносить. Было одно платье, что я собиралась на выпускной надеть, и все. Больше ничего нет. Или…
Вспоминаю о той коробке, которую я так и не распаковала при переезде. Точнее это мамина коробка. Она ее собрала для меня, но я ее не открыла.
Я была на сто процентов уверена, что там нет ничего полезного для меня. Она сказал тогда: «Не думаю, что тебе пригодится, но все же. Кто знает, может, ты наконец начнешь слушать мать».
Да, так себе фраза, когда ты даришь первый и единственный подарок своей дочери, но чем черт не шутит. Встаю на тумбочку у кровати, маневрируя ногами между светильником и удлинителем, и достаю коробку. Большая. А еще тяжелая. Кидаю на кровать и только потом сама спрыгиваю на пол.
Хватаю ножницы с органайзера и аккуратно разрезаю ими скотч посреди картона. Открываю. И первое, что попадает мне на глаза, фирменный пакет. Мамина квартира завалена этими пакетами из бутика женского белья. И, честно, мне даже страшно в него заглянуть.
Зная маму, зная ее пристрастие к соблазнению мужчин, я думаю, там…
Да, о таком я как раз и подумала. В пакете лежат тоненькие стринги и такой же тонюсенький лифчик. И не просто тонюсенький, он еще и прозрачный. Абсолютно прозрачный. Чашки-ракушки и прозрачная ткань молочного оттенка. Жуть. Такое белье даже перед мужем надеть будет стыдно, не говоря уже…
Так, что там еще?
Книги. Только книг мне и не хватало. Да еще таких.
«Как приручить мужчину?» – название первого обучающего пособия от мамы. В мусорку. Такое точно полетит в мусорку, я даже читать не стану. Остальные две были подобного содержания. Ну мама…
Кроме этого в коробке лежала блузка, опять же, полупрозрачная, с короткими рукавами. Юбка, лосины…
Вот лосины я, может, и надену. Буду ходить мусор в них выбрасывать. Они, правда, больше для спортзала подходят, нежели для ежедневной носки. Но вот последняя вещь была неожиданно интересной. Приталенный сарафан бежевого оттенка на тонких лямочках. На первый взгляд показался коротковатым, но я все же его примерила.
Сидит хорошо, но декольте…
Прямой вырез так сильно оголил грудь. Я будто из того самого века, когда женщины утягивали себя корсетами, и из-под него торчали два бугорка. А еще сарафан немного узковат мне в бедрах. Мама чуток ошиблась с размером. В нем тяжело ходить и, думаю, будет тяжело сидеть, но у меня нет других вариантов. Совсем нет, а значит, выбор очевиден.
Не знаю, о чем думала мама, когда покупала все это, но у меня в голове забегали чертята. И быстро. Может, она и впрямь надеялась, что когда-нибудь я созрею и пойду на свидание. Ну вот я и созрела.
Хватаю лиф и трусы, быстро сполоснула их под краном, перед этим намылив. Пока я буду сушить волосы и подкрашивать глаза, они быстро высохнут на горячей батарее в ванной. Там и сохнуть-то нечему.
Так и вышло…
Надеваю трусики, лифчик – комплект сидит идеально. Но от одного моего вида в зеркале стыдно становится. Нет, я точно не покажусь в таком виде Матвею.
Пусть сегодня у нас будет что-то типа свидания, без продолжения, без... Ох, не уверена, что он устоит. И я совсем не уверена в себе.
Втискиваюсь в сарафан и еле-еле застегиваю молнию на спине. Мне даже шею свело и плечо. А еще я, кажется, целых пять минут не дышала.
Но я справилась и была готова выйти из квартиры, когда раздался звонок в дверь…
Хватаю телефон и воочию тестирую свою систему безопасности. Думала, сейчас посмотрю, верно ли настроен угол обзора, четкое ли изображение. И оно четкое. Около моей входной двери стоит Матвей с огромным букетом цветов.
Подхожу, и мои нервы будто распоясались. Дрожу, судорожно поправляя платье в области груди. Зачем я это делаю? Ткани больше не станет, да и моя грудь вряд ли уменьшится от стресса. Так что распахиваю дверь и смотрю на него. А он…
Кажется, мой внешний вид крепко саданул по Матвею. Глаза мужчины слегка округлись, брови чуть подскочили, и он начал медленно расплываться в улыбке.
– Ну привет, – говорит Молотов и делает шаг в мою квартиру, резко закрыв за собой дверь. Миша остался стоять в подъезде.
Мужчина чуть подается вперед, будто хочет меня обнять и, возможно, поцеловать, но я не позволяю ему это сделать. Отхожу чуть назад, явно сдерживая улыбку.
– Привет. Это мне? – спрашиваю про букет, потому что кажется, что Матвей про него забыл. Так и стоит с цветами в руках. Смотрит пристально и дарить не собирается.
А я жду. Никогда не получала такой букет. Никакой не получала. Но этот…
Охапка светло-розовых мелких розочек. И аромат невероятный.
– Да. Держи. – Его взгляд будто меняется, и теперь он смотрит на меня с недоверием. Ждет подвоха. Как же хорошо у него развита интуиция, ведь подвох точно есть. Матвей немного щурится, будто пытается мои мысли прочесть, но у него ничего не выйдет. Не в этот раз.
– В романтику подался? – решаю немного его разговорить, а то стоит, молчит. Конкретно так притормаживает.
– Поддерживаю легенду. Я приехал к невесте, а значит, нужен букет. Твои три подружки на лавочке у подъезда порыв оценили.
– Ну еще бы…
– Тебе не понравились цветы? – говорит чуть громче, пока я на кухне придумываю, куда их поставить. Вазы у меня нет, поэтому стоять они будут в обычной кастрюле.
– Очень понравились. Каждый день бы такие получала, – пошутила, но вроде Молотов шутку слегка недопонял.
– Как скажешь.
Он серьезно? Каждый день будет мне букеты дарить?
Ну посмотрим. Я и не против.
– Что будем делать? – Возвращаюсь в прихожую и встаю напротив.
– У меня столько вариантов… – говорит и снова на мою грудь смотрит.
Как же, оказывается, легко можно выбить мужчину из колеи. Сиськи многое решают. Показала, и все, он уже какую-то чушь несет, особо не соображая. И почему я раньше не пользовалась этим способом воздействия на мужской пол.
– Я есть хочу, – заявляю уверенно.
Пока собиралась и прихорашивалась, сильно проголодалась. А еще я бы не отказалась от глотка вина.
Это сейчас Матвей обескураженный моими сиськами и короткой юбкой, но он перестанет быть таким, когда я скажу ему все то, что хочу сказать…
А вот еще одна горячая история, где мужчина пытался прогнуть под себя девушку. Хотите узнать, получилось у него или нет?
Глава 41
Глава 41
– Куда мы едем? – спрашиваю, сидя рядом на заднем сидении. Вышли из подъезда, поздоровались с бабушками, и они нам пожелали хорошего вечера.
Эх, хоть бы так и было. Один хороший вечер мне бы не повредил. Но вряд ли он будет таким.
– Тут ресторан скоро откроется. На неделе. А мы пока продегустируем меню.
– Твой ресторан?
Зачем спросила. И так же ясно, что его.
– Да. Любишь итальянскую кухню?
– Пиццу и пасту? – Это все, что я знаю об итальянской кухне.
– Хм, типа того.
– Пиццу люблю. Ее все любят…
Разговор ни о чем. Точнее он о еде, но мы оба понимаем, что это всего лишь декорация. Ширма, что отделяет нас от настоящего разговора. Да только я не знаю, с чего начать.
Мы сидим за столиком в абсолютно пустом ресторане. Барная стойка накрыта белой тряпкой, наверное, от пыли, не знаю. В зале всего один столик – наш. Остальные стоят в углу помещения.
И даже меню нам не выдали. Матвей сказал, что уже все заказал заранее, чтобы нам не пришлось долго ждать. Вино разлито по бокалам, и мы держим их в руках.
– Забацаешь тост? – спрашиваю, покачивая в руках здоровый такой фужер. Вина в нем налито не так уж и много. А мне хочется много. Мне нужно много.
– Забацаешь? – оценивает мое словечко и ухмыляется. – Ха. Ну давай. Пьем за знакомство. Пойдет?
– Нет. Это слишком примитивно. Давай за что-нибудь глобальное, может, философское. Например, выпьем за честность, – сказала и пристально в его глаза посмотрела. Они дрогнули. Тот огонек, что горит в глазах Молота, дрогнул. Я задела его за живое. – Ее так мало осталось в мире. Пусть будет больше, – растягиваю улыбку и ударяю свой бокал об его. Матвей молча подносит бокал ко рту и делает маленький глоточек. А вот я набрасываюсь на вино, как на воду, который была лишена долгое время. Три глотка, и мой фужер почти опустел.
– Ты сегодня какая-то странная, – начинает Матвей разговор совсем не с того. Хитрит.
– Да нет, я обычная. Такая же, как и всегда.
Замолкаю, когда к столику подходит официант и приносит еду. Ставит на стол салат. Но я даже не смотрю в свою тарелку, мой взгляд прикован к мужчине напротив. К мужчине, который мастерски лжет, глядя в глаза.
– А почему ты всегда ездишь на «БМВ»? Тебе нравится эта марка машины? – начинаю разговор издалека. Очень издалека.
– Нравится. А тебе нет? – Матвей говорит вроде спокойно, но все же немного напрягся. Так прикольно наблюдать за ним. Он пытается меня понять, но не понимает.
Сейчас я у руля…
– Мне нравится «Хонда». Знаешь такую марку? – задаю вопрос и, не дав ему ответить, продолжаю говорить. – Особенно серые моя слабость. Такие старенькие, ржавые машины…
– Ну хватит. Я понял, – останавливает Матвей мой словесный поток.
– Что ты понял? – смотрю и не моргаю.
– Что ты запалила ребят, что за тобой приглядывали, – пытается выкрутиться, но у него выходит не очень.
Да и прежнее доверие очень трудно вернуть.
– Приглядывали? А с чего ты вообще взял, что за мной нужно приглядывать?
– Не нужно? – спросил так, будто это серьезный разговор.
– Нет, не нужно, – говорю уже без улыбки.
– Больше не будут.
– Вот и отлично, – выходит немного грубо, и я решаю поесть. Придвигаю к себе салат и начинаю чуть ковырять его вилкой.
Мясо, помидоры черри, салат…
– Как у мамы дела? – спрашивает, и я громко бью вилкой о тарелку. Будто вздрогнула, но я не вздрагивала. Так само вышло, от неожиданности.
Резко поднимаю взгляд на Молотова. Теперь он взял на себя управление. Взгляд дикого волка. Нахальный оскал и пальцы…
Его рука лежит на столе, и Матвей медленно стучит пальцами по столу, поочередно. Воздух наполнен эмоциями. Моим страхом, его надменностью и гордыней. А еще – страстью. Да, страсть тут точно присутствует.
Он смотрит, а я свожу колени вместе. Не в силах вынести его взгляд, его похоть, что я считываю с лица. Когда он время от времени опускает глаза на мою грудь, я будто бы чувствую его прикосновение.
– У мамы все хорошо. Передавала привет моему жениху. Жаждет личной встречи, – несу полнейший бред, поддерживая визуальный контакт.
Кажется, между нашими глазами виднеются искры тока.
– Уверен, она состоится в скором времени, – отвечает и начинает покусывать свои губы. Пальцы больше не бьют по столу. Они сжаты в мощный кулак. Напряженный кулак.
Начинаю задыхаться. Сарафан так сильно сдавливает грудь, что я не могу вдохнуть полными легкими.
Хватаюсь руками за вырез на груди и чуть оттягиваю, будто это даст мне свободы.
Свободы от него, от того, как он на меня смотрит, как говорит. Каждое его движение – будто прикосновение ко мне. Но Матвей сидит далеко, в полуметре от меня, он не касается…
Но я чувствую его. Чувствую его своей кожей, всем своим телом. Ощущаю его запах. Его не перебивает даже заправленный чем-то кисловатым запах салата. Молотов повсюду…
Смотрю на него, и он понимает меня. Понимает без слов, лишь по моей реакции, нервным движениям.
Встает с места, подает руку, и я тут же вручаю ему свою, будто заранее договорились так сделать. Тянет меня за собой, и я иду за ним. Иду, как заколдованная, завороженная, пьяная. Вижу впереди его голову, спину и следую, быстро перебирая ногами.
Мы идем по темному коридору, оттуда еще в один коридор, а потом Матвей толкает дверь, и мы оказываемся в кабинете. Да, это именно кабинет.
Стол посредине, напротив диван. Прямо – большое окно. Сквозь жалюзи просачивается свет солнца, что уходит в закат. Оттого стоит полумрак.
Матвей заходит первым. Одновременно тянет меня к себе, а другой рукой резко захлопывает дверь.
Обхватывает рукой мою талию и делает шаг на меня. Не сильно толкает, и я врезаюсь спиной. Тут же слышу щелчок, а значит, дверь заперта и нас никто не побеспокоит. Не знаю, радоваться или пора начинать бояться.
Чувствую, как его рука опускается мне на бедро и чуть надавливает. Кажется, что в Матвее накопилось слишком много силы и он должен сбросить ее, от того и касания такие грубые, быстрые.
Смотрит в упор, дышит, как зверь, но сразу не нападает. Глазами меня гипнотизирует, подчиняет.
А я и так уже в его власти, в полном распоряжении. Захлебываюсь воздухом, что пропитан насквозь его запахом. И не могу дождаться, когда же этот зверь с цепи сорвется и вонзит в меня свои зубы.
И Молотов это делает. Больше не ждет ни секунды. Резко к губам, но как только коснулся их, тут же напор его улетучился.
Матвей целует нежно. Будто сдерживается, а значит, снова лжет. Прямо в глаза мне лжет. Целует, и нет в его поцелуях ни грамма правды. Я это чувствую всем своим телом. Теми местами, где его губы соприкасаются с моей кожей. И сейчас они на моей шее.
Не выдерживаю больше. Пыталась, но не могу. Я не такая хорошая актриса. Мне до Молота еще далеко.
– Ты же врешь мне, Матвей, – говорю, и он тут же губы свои останавливает. Поднимает голову, смотрит прямо в мои глаза, все еще прижимая мои бедра к двери руками.
Смотрит иначе. С хитринкой, с долей наглости, с интересом. Облизывает губы, громко сглатывает и продолжает смотреть очень внимательно, пристально. И я смотрю так же.
– Так и ты мне врешь, Лер, – признание и ответный удар. И от его слов поток возбуждения в моем теле лишь усиливается. Не знаю, как это работает. Может, я какая-то бракованная? Сломанная? Раз то, что должно меня оттолкнуть от него, еще больше притягивает.
– И что мы будем с этим делать? – предоставляю ему право выбора. Он старше, умнее, опытнее. Это я – молодая девчонка, которая еще не разбирается ни в отношениях, ни в этих играх, ни в жизни.
– Я сразу сказал тебе, что не сделаю того, чего ты не хочешь.
Вот о чем он сейчас? Об интиме, который начался у нас пару минут назад, или в целом? Как его понять?
Я не знаю, кто сейчас передо мной. Молот, что приковал меня наручниками, угрожал и с первых секунд поедал своим взглядом? Или Матвей, что знакомил меня с отцом и мило шутил?
Это два разных человека. Один говорит правду и, возможно, увлечен мной, а вот второй лжет, скрывает, играет, а еще хочет меня. Сильно, дико – я это вижу.
– Я хочу, чтобы ты был собой. Я уже не знаю, где Матвей, а где Молот. – Мой голос такой тяжелый. Будто груз на груди, прямо на сердце. И он не дает мне вздохнуть.
– А кто тебе нужен? – говорит, слегка запыхавшись. Мне даже кажется, что его слегка трясет. Так сильно он сейчас сдерживает себя. – Только честно, я пойму, если ты мне солжешь.
– Я не знаю…
– Врешь, – грубо. – Уверен, ты знаешь, чего хочешь, сладкая, – сказал и пальцы вонзил в мою спину. Сжимает легонько, будто дразнит, подсказывает, что ответить.
– Кто был со мной в моей квартире, в моей постели? – Мне нужно это знать. И тогда мне будет ясно, от чего отталкиваться. Смогу решить.
– Матвей, – отвечает, не раздумывая, Молотов.
Ну вот теперь выбор очевиден.
– Тогда я хочу Молота, – шепчу, чем заставляю его вновь показать мне свою ухмылку. Свою надменность, что он подавляет.
– Не боишься, сладкая? Я могу быть немного грубым.
Предупреждает, но мне не нужны его предупреждения. Я не боюсь. Мало того: интерес берет верх над здравым смыслом, и я готова рискнуть.
– Не боюсь.
Вызов брошен, и, о боже, его глаза вспыхнули тут же. Яркий огонь поглотил их и будто бесы запрыгали в его черных зрачках.
Я сама дала разрешение. И я очень надеюсь, что не пожалею об этом…
Глава 42
Глава 42
Разъяренный Молот тут же бросается на мои губы и жадно сминает их в одно грубое, жесткое касание. Облизывает одну, потом другую, вбивая свой язык прямо в мой.
Его ладони держат меня за бедра, и я чувствую, как пальцы начинают сжимать меня через ткань сарафана. Тянет на себя, а затем снова впечатывает меня попой в дверь.
Демонстрирует силу, ярость. А может, он просто не может совладать с самим собой? Заведен.
И только я хотела дотронуться до него руками, как одним быстрым движением мужчина меня к себе спиной разворачивает. Врезаюсь ладонями в деревянное полотно и чувствую, как он ко мне прижимается сзади. Вплотную прям.
Горячая рука огибает мое горло, чуть сжимая, но не сильно. Я все еще могу дышать, но будто стало труднее. Вдохи и так мне даются непросто, а теперь еще и давление. Горячие пальцы на нежной коже…
Второй ладонью Молот проходит по талии, по животу, сползая ниже. Он не торопится, даже наоборот. Медлит, слишком медлит. Зачем? Зачем он это делает? Изводит меня. Истязать вздумал?
И я думаю, что знаю зачем. Ждет реакции моего тела. И я даю ему желаемое.
Только рука коснулась внутренней стороны бедра, пальцы на моих ногах напряглись, за ними колени и сами бедра. Я подаюсь вперед, будто преподношу ему главное блюдо, и он с радостью готов его отведать. Вкусить.
Рукою чуть отогнул мою голову и опустил свои поцелуи на шею. В то место, где кожа такая тонкая, чувствительная, совсем незащищенная. А он сначала ее губами, а потом краями острой щетины, будто по венам. Контраст прикосновений.
А параллельно там, внизу, его пальцы почти достигли своей цели. Еще пара сантиметров, и он меня коснется. Хочу, чтобы коснулся.
Горячая ладонь ложится на мой лобок, а пальцы дотрагиваются до ложбинки, что между ножек. Той, что когда-то не знала, какого это – так сильно хотеть мужчину. Так сильно желать его прикосновений. И сходить с ума от них. Умирать и воскрешаться в одночасье от его пыток.
Молот прижимает мои трусики к телу, и они насквозь пропитываются моим желанием, моей влагой. Растирает, размазывает. Будто играется, и ему нравится эта игра. Игра – довести меня до безумия, до мольбы о близости.
А затем резко убирает руку, чем лишает меня удовольствия. Останавливает в самом начале.
Молот убирает волосы с моей спины и тянет молнию вниз, до конца, дарует мне, наконец, свободу. Сарафан распахивается сзади, и моя грудь не в тисках больше. Я снова могу дышать.
Стягивает сарафан вниз, придерживает край, пока я переступаю ножками, а потом отшвыривает его в сторону. Прямо на стулья, что один на другом в углу столпились. Хватает мою попу и на себя тянет, прижимается к ней и немного надавливает. И я чувствую, что Молот напряжен. Его брюки натянуты в области ширинки, и его член, как и моя грудь, хочет вырваться на свободу.
К себе разворачивает, и я вновь смотрю в его глаза. Дикие глаза. Они наполнены похотью, страстью, желанием. Он хочет всю меня, хочет и будто борется с этим желанием. Сам себя мучает и меня изводит долгим ожиданием. Но Молоту нравятся игры, и сейчас он играет в одну из них. Возможно, в свою самую любимую игру.
Взгляд мужчины проносится по моему телу, по белью, что ничего не скрывает, и снова в мои глаза.
Стоит, не касается. Начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке.
Не могу так…
Тянусь к нему, к его пуговицам. Пара штук, и рубаха распахнута. И тут его губы вновь мои нашли. Рвут поцелуями. Бегло, быстро, пока я нервно стаскиваю рубашку с его широких плеч.
Сняла и отшвырнула, даже не посмотрела, долетела она до стульев или нет, мне плевать. Я вижу его голое тело, и мне хочется к нему прижаться, согреться. И нет, мне не холодно, мне просто нужно его тепло. Жар его тела, я хочу, чтобы он стал моим. Согрел, пропитал меня своей теплотой.
Матвей приближается, снова за попу хватает и вверх меня. Даже не дернулся, не напрягся. Вот так вот, одним движением прямо вверх, на себя.
Хватаюсь за плечи, а он идет. По кабинету, чуть в сторону, до стола. На край усадил и мои колени в стороны развел.
Не отпускаю. Его не отпускаю, его губы не перестаю целовать. Но приходится…
Мужчина давит мне на грудь, и я наклоняюсь назад, встаю на свои локти и на него смотрю.
Что он задумал?
Смотрит из-под бровей. Грубо, жестко и так нахально. Наглость в глазах сменяется ехидной улыбкой, и эта улыбка манит меня. Подчиняет. Заставляет доверится.
Его губы начинают касаться меня в области живота, вокруг пупка и ниже. И он все еще смотрит. И я смотрю.
И вновь это чувство. Мы оба знаем, о чем идет речь, но делаем вид, что не понимаем.
Но я поняла…
Губы ползут вниз, медленно, но уверенно. Их сменяет язык и наоборот. А потом его пальцы захватывают тонкие стринги и тянут их вниз.
Все играючи…
Молот тянет меня на себя, встает на колени у края и закидывает мои колени на плечи.
Он еще ничего не сделал, но от одной мысли о том, что он собирается делать, все внутри меня сжалось, скрутилось, свелось. Ноги дрожат, а локти и вовсе ходуном ходят, не могут и собственный вес удержать.
Вероятно, еще одна доля секунды, и я взорвусь от сильного напряжения, что искрит во всем моем теле.
И Молот видит мои глаза. Мой пристальный взгляд. Мое лицо, что оковано мольбами.
Он ухмыляется. Растягивает улыбку. Чуть в бок, куда-то вправо. Так, что один глаз чуть прищуривается.
Он приближается. И я знаю, что еще одно мгновение, один миг, и он коснется меня своими губами, языком.
Откидываю голову назад, закрываю глаза, и в это самый момент он прижимается губами к моему клитору.
Первое касание будто проверка. Когда хочешь потрогать, нагрелся утюг или нет.
Дергаюсь. Естественно, я нагрелась.
Второе касание длится чуть дольше. Задевает мой бугорок губой и чуть притормаживает. Ощущаю тепло его дыхания.
На третье касание я реагирую стоном. Громким, гортанным, что прямо из глубины груди вырвался. А Молот обхватывает клитор губами и толкает его языком. Надавливает и снова толкает.
Наслаждение…
Да, я испытываю именно это. Наслаждение. Ничего приятнее я еще никогда не испытывала, не чувствовала, не ощущала.
Я сейчас так открыта, распахнута перед ним, и мне не стыдно. Смущения нет.
Я возбуждена до предела. Меня в прямом смысле трясет от действий мужчины. И накал в теле лишь возрастает.
Молот крепко впивается пальцами в мою кожу и ускоряет язык, который и так в полную мощь движется. Язык, губы – все синхронно, слаженно.
Горячо…
Именно горячо сейчас в точке соприкосновения его языка и моего лона. И я чувствую насыщение. Будто мой голод наконец утоляют. Он это делает.
Постепенно, по крупице, по миллиметру ко мне приближается пик удовольствия, и мое тело начинает подергиваться.
А я готова…
Готова прожить эти секунды, хочу их. Жду, молю наступить поскорее.
Но…
Молот вдруг останавливается. Вот просто так взял и перестал мной манипулировать. Почему? Почему остановился? Я же еще не все?
Мужчина тянет меня за руку, и вот я снова сижу на краю стола.
В недоумении и, кажется, с долей разочарования.
– Хотела кончить, сладкая? – задал вопрос и рот мне заткнул своими губами. И теперь тот язык, что секунду назад ласкал мои губы внизу, в наглую вторгается в рот и не дает слова сказать.
– Хотела…
– Пока рано. Пососешь мне?
Предложение, от которого я немного опешила. Не смутилась, нисколько. Я растерялась от того, что не знаю, как это делать.
– Я не умею… – говорю сквозь его поцелуи, что переключились на мою шею.
Руки Молота проходятся по спине, и он уже стягивает мой лифчик. Я и не заметила, как быстро он расстегнул застежку.
– В этом весь кайф, сладкая. Для меня по крайней мере. Хреново, когда умеют.
– И что мне делать? – спросила и в глаза его смотрю. Они меня привязали, подчинили. И я хочу подчиняться и дальше…
Мужчина шепчет:
– Что хочешь, главное, не спеши.
Молот стягивает меня со стола и перед собой ставит. Теперь он у края стоит, держась руками за столешницу. Он не планирует мне помогать, не будет подсказывать.
Он выставил свои напряженные брюки вперед и ждет от меня действий.
И я действую. На интересе, на возбуждении, на желании попробовать что-то новое, что-то порочное. Попробовать Молота на вкус…
Медленно сползаю вниз и встаю на колени. Хорошо, что тут пол деревянный, а не каменный. Было бы больно и холодно.
Так, не отвлекайся, Лера…
Тяну пальцы к ремню и быстро справляюсь с пряжкой. Она простая – щелк и все.
Дальше пуговка, потом ширинка, и я стягиваю брюки Молота вниз. Теперь трусы.
Довольно плотная ткань прилегает к его телу, но я все же могу разглядеть очертание члена. А сейчас я увижу его целиком. Так близко еще никогда не видела.
Хватаю за резинку и тяну вниз. Член, будто пружина, выскакивает из трусов, оказавшись прямо перед моим лицом, моими губами.
Он такой… такой… большой оказался. Темней его кожи на остальном теле. Намного темней. Но не головка. Она бежевая, гладкая и такая…
Отбрасываю мысли. Все мысли. Одна лишь осталась – не надо спешить.
Хватаюсь рукой за основание. Оно же так называется?
Обхватываю и приближаюсь, прижимаюсь губами и почему-то взгляд вверх направляю.
Молот стоит, смотрит. Его рот приоткрыт, и из него вырываются короткие выдохи, за ними вздохи. Теперь он испытывает то же, что и я пять минут назад. Он жаждет, когда его плоть окажется у меня во рту, и я даю ему желаемое.
Зачем-то облизываю свои губы, приоткрываю рот и запускаю член внутрь. Он быстро скользит по языку, и я обхватываю его своими губами.
Принимаю его вглубь, насколько это возможно, и снова вынимаю. Потом повторяю еще раз, когда Молот:
– Твою мать, Лерка…
Чуть улыбаюсь в душе оттого, что он так реагирует. Так ярко, так громко. Молот крепко хватается пальцами за столешницу, что я слышу скрип дерева, чувствую, как еще сильней напрягается его тело.
Снова принимаю член в рот, чуть глубже прежнего, до самого горла, и снова вынимаю, облизывая нежную кожу. Решаю ускорить темп. Ненамного, но на Молота это действует. Тут же.
Матвей обхватывает ладошкой мою голову. Не толкает, не настаивает, просто держит. И:
– Соси, Лерка, давай…
Его голос хриплый, истомный. Кажется, что мужчина мучается, страдает, но все не так.
Он горит. Ярким пламенем, и оно лишь сильней разгорается. Сильней с каждым моим действием, с каждым движением.
И тут Молот срывается. Резко отстраняется, хватает меня за подмышки и снова на себя садит.
Два шага, и мы у дивана.
Мужчина кладет меня на спину, грубо раздвигает колени и подносит член к лону. Не дает слова сказать, не позволяет и звука издать, пропустить мысль.
Целует в губы и давит членом прямо в меня. Он не ласкает больше, не играет, не тянет время.
Он пробивается внутрь. Небыстро, но и без лишней возни. Давит, и я чувствую, как открываюсь, впускаю его. Ощущения непонятные…
Приятно, но в то же время будто покалывает внутри, и я напрягаюсь.
– Потерпи, сладкая. – Молот будто считывает каждое мое движение, каждый вдох, выдох. – Я стараюсь. И так стараюсь сдержаться…
Мужчина быстро облизывает свой большой палец, на миг отвернувшись от моих губ, и касается там, где больше всего мне приятно.
Надавливает и начинает гладить, быстро, с нажатием. И это действует. На меня действует сразу. Я расслабляюсь и, кажется, подаюсь вперед, навстречу его активному пальцу.
Я снова чувствую, как во мне заструилось тепло. Точно так же, как там, на столе, когда голова Молота была между моих ног зажата. Но сейчас будто сильнее все, красочнее, отчетливее. По-другому.
Молот кружит пальцем, все еще давит. Внутрь, вглубь, до самого моего предела. Он достигнут. Бедра мужчины прижаты ко мне, и я слышу, как он громко стонет.
Губы в губы, его палец на клиторе, мужские стоны и чувство сильного распирания не оставляют мне шанса.
Тут нет места мыслям, нет голоса разума, лишь чувства и всепоглощающие эмоции.
Все начинается с боли. С той, первородной. Живот сводит потугой, такой сильной, протяжной. А затем будто взрыв, вспышка, раскат грома внутри меня.
Чувствую, как сжимаюсь, как обнимаю собой его член и, словно сломанная игрушка, подергиваюсь на одном месте. Раз, два, три… кажется, еще один спазм и мое сердце не справится с нахлынувшим удовольствием.
Четыре… пять… я уже не понимаю, где я сейчас, что происходит и кто передо мной. Я в эйфории. В полном безумии. И я сейчас так далеко от этого мира. Я утопаю в своем наслаждении.
И лишь с последним моим движением я чувствую опустошение. Молот вырвался из меня, чуть приподнялся и брызжет мне на живот, ногу…
Он тоже себя больше не контролирует. Стонет, рычит и лишь крепко сжимает мое бедро…
