Текст книги "Молот. Запретная страсть (СИ)"
Автор книги: Руби Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43
Глава 43
Многие девушки, я так думаю, мечтают об идеальном первом разе. Но что они понимают под словом «идеальный»?
Оргазм? Красивый мужчина, который точно знает, что нужно делать? Мужчина, который думает не только о своем удовольствии, но и о твоем?
Мой идеальный первый раз был только что. И мне все равно, что под нами нет мягкой постели, усыпанной лепестками роз. Нет свечей, нет романтики. Но есть что-то большее всей этой мишуры.
Матвей смотрит на меня так, будто я самый лакомый кусочек торта, что только может быть. Тот, который хотят все, но он ему достается. Он целует так, словно вкладывает всего себя в этот поцелуй. Он хватает меня с такой дикой яростью, силой, но в моменте касания он становится нежным. Он не стесняется, и я рядом с ним больше не испытываю стыда. Даже сейчас, когда последняя капля его спермы капает на меня и он всем своим весом садится на диван. Больше падает.
Матвей проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, но одна вредная прядка вновь и вновь выбивается из общей массы. На его лбу я вижу испарину, а грудь вздымается вверх, будто он только что закончил кардиотренировку.
Все идеально, и на миг я застываю в этом моменте.
– Я есть хочу, – говорю, чем заставляю Матвея улыбнуться.
– А я пить, – ответил и по сторонам смотрит. – В твоей сумке есть салфетки?
– Да. Вроде. Точно есть. – Наконец, догоняю его мысли. И правда, чего это я развалилась тут и ни о чем не думаю. На моем животе – небольшое болотце, которое не мешало бы вытереть.
Матвей встает с дивана, берет мою сумку и… залезает в нее. Он делает это так спокойно, будто не шарит по чужой сумке.
И о чем это я опять? Он просто хочет помочь мне. Если я пошевелюсь или встану, с меня все стечет.
Мужчина достает небольшую пачку влажных салфеток и протягивает их мне.
– Справишься?
– Даже не знаю. Тут без высшего образования не обойтись, – продолжаю шутить, и он посмеивается.
Но я плохо шучу. Нет у меня этого дара, но сейчас настроение располагает. Мне весело…
Я будто немного заведенная. И нет, алкоголь уже давно вышел из меня. Не в нем дело.
А в чем тогда?
Я чувствую прилив сил. Чувствую энергию, что внутри меня. И чувствую дикий голод.
– Я могу сам, – говорит так, будто снова флиртует.
Как он может? Опять?
У него еще… еще… до сих пор член стоит, а он снова этим голосом своим меня соблазнить пытается. И, черт возьми, у него получается.
Он говорит, улыбается, и Лерка плывет на кожаном диване. Нужно перестать смотреть на идеальное голое тело Матвея Молотова и привести свое тело в порядок.
Я ведь так и лежу голышом, и Матвей на меня смотрит. Смотрит на меня обнаженную, а я даже не пытаюсь прикрыться и не испытываю смущения.
Почему?
Вопрос, что я задала себе, так и остался без ответа. Да ну его.
Вытираю живот и встаю с дивана. В этот момент Матвей собрал все мои вещи и положил рядом. Сам одевается. Две минуты, и мы снова в одежде, что летала по кабинету.
– Застегни, пожалуйста. – Поворачиваюсь спиной к Молотову. Сама во второй раз я не смогу застегнуть молнию на сарафане. Вывихну что-нибудь.
Матвей подходит сзади медленно, еле слышно. Пальцами убирает мои волосы в сторону и касается губами спинки. И в этом поцелуе нет ни грамма похоти, сплошная нежность, ласка.
Максимально выдыхаю, и Матвей с легкостью гонит «собачку» до самого верха. Ну вот, грудь снова в тисках и мне снова не хватает воздуха.
Молотов берет меня за руку и выводит из кабинета.
Мне страшно…
Слегка страшно и стыдно перед персоналом ресторана, перед его охраной. Всем же понятно, зачем мы уходили с ним сюда, и от этого мне не по себе немного. Да нет, много. Сильно не по себе. Я смущаюсь.
Но в главном зале никого нет. Где все?
Возвращаемся за стол и садимся напротив друг друга, как и сидели до этого. Матвей нажимает на кнопку вызова официанта, и уже через три секунды к столику подходит молодой парень.
– Принеси нам горячее. Салат будешь? – обращается ко мне Молотов.
– Да, – выдаю быстро, уверенно.
Я буду и салат, и горячее, и десерт, если предложат. Я буду все.
– И салат тогда.
Официант кивает и уходит. Матвей хватает стакан воды и выпивает залпом, до дна, до последней капли.
А я делаю глоток вина из бокала. Мне нужен этот глоток. Не для того, чтобы утолить жажду, а чтобы немного расслабить мозг. Ведь я пять минут назад такое творила с этим мужчиной…
– Может, мы поговорим?
Пристально глянула и вновь в свою тарелку. Не знаю, что за гений готовил эту отбивную, но это самый вкусный кусок мяса, что я когда-либо ела.
– О чем? – спрашивает Матвей, наслаждаясь своей порцией еды.
– Ну мы начали… Я сказала, что ты мне врешь, ты сказал, что и я тебе. Так, может, стоит поговорить откровенно?
– Начинай.
Во дает. За секунду добрый и милый собеседник превратился в надменного провокатора. Он это может. На ужине явно присутствуют трое: я, Матвей и Молот.
– Ты следишь за мной. Да?
– Мне кажется, это мы уже обсудили, – спокойно в ответ и медленно так мясо зубами с вилки. Молотов выглядит опасно.
– Зачем?
– Ответ на этот вопрос тебе тоже известен, сладкая. Давай ближе к сути.
– Почему я должна у тебя что-то выпытывать? Скажи все как есть, – злюсь и говорю громче обычного.
Молотов поднимает глаза и смотрит пристально, уверенно. Он выглядит таким гордым, таким надменным, как при нашей первой встрече, где я плакала, а он ухмылялся.
– Что тебе сказать?
– Правду, Матвей. Я хочу услышать правду.
Молотов медленно берет нож. Тот, что чуть закруглен на конце, но в его руках он выглядит как здоровенный тесак, который в любую минуту может быть брошен в жертву. Лезвие острое, блестит, и пальцы мужчины крепко сдавливают рукоять.
Матвей смотрит мне в глаза. Внимательно, пристально, дерзко. Он снова включился в игру. В свою лживую, возможно, немного подлую игру мучителя и интригана. Он улыбается.
Ехидно улыбается краешком рта и наслаждается моим непониманием.
– Твоя мама сейчас в моем номере…
Глава 44
Глава 44
Что? Что он сейчас сказал? Моя мама в его номере? Как? Почему? Что она там делает?
Череда вопросов проносится, как скорый поезд. Без остановки, без торможения. Быстро. Так быстро, что голова начинает кружиться. И каждый новый вопрос притягивает за собой и другие.
– Моя мама в твоем номере? – переспрашиваю. Может, я не так поняла? Может, слух меня подвел, и я…
– Да, – отвечает так равнодушно, так спокойно, делая вид, что это не вау какая новость, а простой разговор ни о чем, для поддержания беседы.
– Что она там делает? Ты же сказал, что не будешь ее искать? Ты же сказал, что я выполню свою работу и ты от нее отстанешь?
– Я лгал, – окончательно добивает меня своей стремной откровенностью. Откровенностью и сраным спокойным видом. Своей непробиваемой сухостью.
Да, я хотела, чтобы он был честен. Хотела правды и никаких секретов, но не так. Да я и представить себе не могла такое. Не думала, что Матвей настолько прогнил. До самых своих костей. Он такой… такой…
– Тогда поехали. – Кладу приборы на стол, делаю внушительный глоток вина, чтобы протолкнуть мясо в горле, и тянусь к сумочке.
– Куда? – Удивленно смотрит Матвей.
– К моей маме. – Встаю из-за стола.
– Мы к ней не поедем, – заявляет Матвей, не отрываясь от трапезы.
– Почему?
– Присядь, пожалуйста, на свое место, Лер. Доешь…
– Не хочу я есть, – говорю еще громче, и мой голос эхом проносится по пустому залу.
Я злюсь, дико злюсь и не могу справиться с этой злостью. Меня напрягает спокойный тон Молотова, раздражает его монотонный голос. Я не хочу тут сидеть, я хочу поговорить с мамой.
– Тогда подожди, пока я доем.
Громко вдыхаю и сжимаю зубы. Мне кажется, что еще одна капля, и я больше не смогу сдерживаться.
– И что потом? – пытаюсь говорить спокойно, но все мое тело и мой голос выдают скопившуюся нервозность.
– Потом я отвезу тебя домой, и ты ляжешь спать.
– Ты нормальный? Ты мне сказал, что моя мама у тебя в номере, и все. Увезешь меня домой спать? Ты думаешь, я соглашусь на это?
– Да. Все будет так, как я сказал.
Уже не обращаю внимания на его слова. Мне нужно добиться желаемого или послать Молотова куда подальше с его лживым нравом.
– Я хочу с ней поговорить…
– Поговорили уже, – грубо отвечает. Вытирает губы салфеткой, отложив ее в сторону.
И сейчас на меня смотрит уже не Матвей – это Молот и его жестокий взгляд. Взгляд, который ненавидит и презирает всех. Взгляд гордеца, короля этого города. Того, перед кем стелются, служат, подчиняются.
– Не будь таким. Мы же решили, что говорим правду, а ты мне так ничего и не сказал…
– Так и ты ничего не сказала. – Смотрит в упор.
– Что не сказала? – Вновь сажусь на свое место.
– Что ты с первой встречи знала, кто я. Ты прекрасно знала, где твоя мать, и, возможно, ты была в курсе, что за аферу она провернула.
– Ты прав, но не во всем. Я знала, кто ты, тогда в ресторане. Знала из статей в Интернете, из той информации, что мне удалось нарыть на тебя. Мама сказала, что нашла работу, и я навела справки. Я всегда так делаю, стараюсь делать. Стараюсь узнать, кто на этот раз ее жертва и какие могут быть последствия. Для нас обоих. Но я ей не помогала. Да я понятия не имела, что она решит тебя ограбить…
– Опять врешь, сладкая. – Растягивает улыбку Матвей.
– Ладно, да, я знала, что она не взялась за ум. Но я не думала, что она настолько глупая, чтобы украсть у тебя. Я ошибалась. Но она и меня обманула…
– Я теперь навряд ли узнаю всю правду. Помогала ты ей или нет, уже неважно. Ты сама видела, о каких суммах идет речь, и твоя мама поможет мне разыграть небольшой спектакль, чтобы все виновные заплатили сполна.
Снова игнорирую его слова. Я услышала лишь то, что он мне не верит, но я говорю ему правду. Хочу говорить правду.
– Ты ведь не такой, Матвей. – Мне вдруг становится грустно, и голос слегка начинает дрожать. – Ты грубо со мной разговариваешь и говоришь о каких-то спектаклях. Зачем тебе это? Зачем ты притащил меня на тот банкет? Для чего все это нужно? Ты не можешь быть обычным человеком и не играть в свои игры?
– Обычным человеком? – с усмешкой спрашивает мужчина. – Я Молот, Лер. Я не обычный человек. Невозможно управлять многомиллионным бизнесом, кучей людей и быть добрым и пушистым. Политика, бизнес, отношения – все игра. Главное, знать правила.
– Ты хорошо знаешь правила…
– Я отлично знаю правила. – Расправляет плечи мужчина и слегка выпрямляется. Еще чуть-чуть, и он воспарит тут над всеми нами, обычными людьми. – А еще я разбираюсь в людях, сладкая.
– Недостаточно хорошо, раз ты не раскусил игру Аркадия.
– Я раскусил, давным-давно раскусил. Но у меня не было доказательств. Теперь есть, спасибо тебе за это. И теперь, когда козыри у меня, я разыграю партию так, как мне хочется.
– А я? – Меня интересует только это. – Я тоже для тебя очередная партия в игре?
Смотрю пристально. Не собираюсь отводить взгляд, пока он мне не ответит. Он может играть с кем хочет. Может устраивать свои спектакли, да хоть целое представление, но без меня.
– Ты отлично сыграла свою роль. Помогла мне докопаться до истины, найти компромат. Как по мне, мы отлично сработались. Можем и дальше работать вместе, у меня есть еще пара заданий…
– Я пас, – перебиваю Матвея, все еще глядя в его глаза. И да, я вижу в них то, что он не хочет показывать. Я все понимаю, он все понимает, но на словах все по-другому. – Я заканчиваю свою игру и выбываю. Дальше как-нибудь сам.
– Ты уверена, что хочешь закончить партию в самый разгар игры? – говорит таким веселым голосом, с энтузиазмом. Ему это нравится. Больше, чем что-либо… – У отца скоро день рождения, мы можем повеселиться.
– Мне невесело, Матвей. Уже невесело. Спасибо за ужин. Миша отвезет меня домой?
Выделяю голосом имя охранника. Я не хочу ехать с Матвеем, не хочу и дальше с ним разговаривать, ничего не хочу.
Я хочу оказаться у себя дома, в своей маленькой квартирке, и зайти в Сеть. Порыскать на сайтах, поиграть, может, или какой проект взять на заказ. Но точно не разговаривать. Я не хочу больше ни с кем разговаривать. Особенно с Матвеем Молотовым…
Выходим из ресторана молча. Теперь я иду первой, а Матвей за мной следует. Машины стоят у крыльца, и я останавливаюсь у той, на которой меня сюда привезли.
– Пусть мама мне позвонит, – обращаюсь к Молотову. Гляжу украдкой, все еще надеюсь увидеть на его лице хоть каплю…
Каплю чего-то настоящего, живого, человеческого. Не эту маску наглого бизнесмена, что он так надевать любит. Но мне он больше не показывает Матвея, будто его никогда и не было.
– Хорошо. Она позвонит. – Спокойствием своим меня добивает окончательно.
Он как холодная рептилия, что не знает тепла. Холодный и одинокий. Сбросил старую кожу и теперь стоит, красуется. Перед кем?
– Отлично. Тогда пока, сладкий, – заканчиваю разговор его любимым словом и забираюсь в машину.
Не видела его лица. Не хочу больше видеть.
Миша садится за руль, и мы уезжаем. До последней секунды я не верю, что он вот так просто меня отправит домой. Не поедет со мной, даже не намекнет мне об этом, не вставит пошлую шутку. Ничего.
Опять же, он сделал так, как хотела я. Так чего я выпендриваюсь? Чего жду?
С самого начала все это было сплошным цирком.
И на что я рассчитывала?
Глава 45
Глава 45
– В отель? – Паша спросил, а я засмотрелся на отъезжающую машину. Так и провожаю взглядом горящие фары, пока моя тачка за поворотом не спряталась.
Раздражает.
Лерка эта…
Своими словами о вранье и правде. На себя бы сначала посмотрела, а потом уже мне предъявляла. Сама в край завралась, а мне тут глазенки свои грустные демонстрировала. Да еще и правдоподобно так. Куда деваться…
А может?
Не может. Она мне врала, ну и я ей недоговаривал, вот и все.
Все правильно. Все так, как и должно быть. Это я не сдержался. Не планировал, думал, смогу себя в руках удержать. Ха, точнее в штанах, но с ней не вышло. Больно уж сладкая девочка мне попалась. Сладкая и колючая. А с такими проблем много. Опасно связываться.
А я не люблю проблемы…
А вот баб люблю. И желательно разных, а может, и по две за раз, так даже лучше. Но Лерка…
Она своей невинностью меня с толку сбила. Снесла, как ветер в ураган, что с ног сшибает. Ее девственность для меня – удар ниже пояса. Такому противостоять сложно.
Не траханная, никем не траханная. И не целованная даже, не тронутая была. Ну как устоять?
Вот и я не смог. Изначально я с ней спать не планировал. Ну тогда, когда Миша мне на нее всю информацию предоставил, от рождения и по сей день. Фотки ее посмотрел – вообще не понравилась. Кудрявая, глаза большие. Девчонка. Зеленая девчонка, а я, между прочим, взрослый мужик.
Я бабками такими ворочаю, такие сделки организовываю, а мысли, сука, теперь только об этой девчонке.
Ну как не злиться?
– Нет, давай до отца доедем, – отвечаю Паше и залезаю в тачку.
Отец поговорить хотел, да и мне есть что ему сказать. Мелочь, так, по бизнесу больше. А остальное придержу до юбилея. Лучший подарок преподнесу. Батя прям охренеет, я уверен. Такого он точно не ожидает.
Я так и представляю, как у гостей челюсти в тарелки попадают. Как глаза из орбит вылезут и перешептывания поползут по банкетному залу.
Но отчетливее всего я представляю отца. Он после смерти мамы совсем потерял хватку и чуйку свою. Раньше он мог такое проворачивать, что все дрожали. От ментов до политиков – всех в узде держал. В кулаке в своем мощном.
А теперь что?
По саду ходит, на деревья любуется да бабу свою очередную слушает. Собирает сборища кровососов несчастных, лицемеров конченных и восседает во главе стола, улыбается.
Но я ему глаза открою. Как же я долго этого ждал. Как заткну рот Аркадию и дочке его недалекой. И всем, кто причастен.
Отец заблуждается на их счет. Меня столько лет не слушал, не хотел слышать, но теперь он послушает.
Предвкушаю этот спектакль, концерт, премьеру, а я буду стоять и смотреть на мудил, чьи рожи переклинит от неожиданности. От чувства, что их крепко за яйца схватили. От страха оказаться в месте не столь отдаленном. Все по заслугам получат.
А я в очередной раз покажу, кто в этом городе главный.
* * *
– А ты чего не предупредил, что приедешь? – Встает с лавки отец и подходит ближе.
– И тебе добрый вечер, пап, – подкалываю старика.
Хотя ему не нужно знать, что я его так за глаза называю. Прикончит еще ненароком.
– Добрый вечер, сын, – ответил и обниматься лезет. А я и не против. На душе как-то хреново стало.
– Где твоя… подруга? – Берегу уши отца, не называя его Наташу шлюхой, кем она, собственно, и является. Я обычно не навешиваю ярлыки на женщин, но эта – особенный экспонат. – Опять где-то шляется?
– Наташа с подружками встретиться решила. Должна уже скоро вернуться. Ты бы был с ней повежливее.
– Не-а, и не проси даже. Ты мою позицию знаешь.
– А меня тебе не жаль? Я не хочу сдохнуть в одиночестве в этом огромном доме.
– Лучше уж в одиночестве, чем с ней.
– Ну хватит. Чего приехал-то? Срочное что-то? – спросил и снова на лавку садится. Сейчас и меня заставит с ним посидеть. Воздухом подышать свежим…
Не дожидаюсь приглашения и сажусь рядом. А воздух тут и впрямь чище, чем в городе.
– Нет, срочного ничего нет. В бизнесе все гладко. У тебя что нового? – вдруг резко перехотел говорить о делах.
– Ты прекращай мне тут зубы заговаривать. Я тебя насквозь вижу, сын. Что случилось?
– Да ничего, – отвечаю, но он не верит. Так и преследует меня это «верю-не верю».
– Где твоя невеста?
– Да какая невеста, пап. Ты же меня насквозь видишь. Не раскусил, что девочка подставная была?
Отец и впрямь растерял все свои навыки. Раньше он на раз-два ложь определял, а теперь что? Постарел?
Отец чуть разворачивается, кладет ногу на ногу, а руку на свинку лавки. В лицо мне уставился, а значит, сейчас что-то залечивать станет.
– Для кого постановка?
– Да просто так, от скуки, – опять вру, но на этот раз и самому себе.
– Ты бы свою энергию в нужное русло пускал, Матвей, а не со скукой боролся.
– Так я и пускаю. В бизнесе все огонь.
– Лерочку обидел? – неожиданно так спросил, типа нормально, но под этим тоном скрывается тот самый Молот, что якобы на пенсию вышел.
– Нет. Зачем мне ее обижать?
– Обидел, значит. И что тебе эта чудная девочка сделала, что ты на нее сорвался?
– Чудная? Она не такая, пап, – пытаюсь ему доказать обратное. – Умная дофига, смелая, хитрая – да, но не чудная. Она больше дьяволица, чем ангел, а ты на ее улыбку повелся.
– Это ты повелся, Матвей. Рожа вон какая довольная. И нервный слишком. Ты всегда хреново умел держать себя в руках. Думаешь, что умеешь, но отца не обманешь. Девчонка в душу запала?
– Пап, ты чушь-то не неси. Ей вот-вот девятнадцать стукнет. Я ее на полжизни ее старше. Столько всего повидал, а она еще даже жить не начала. Не видела ничего…
– А ты хочешь, чтобы она жизнь повидала? Чтоб помотало ее, как следует? Чтобы соплей на нос намотала, говна хапнула? Ты этого хочешь?
– Не передергивай, – отвечаю и хотел встать.
– Сидеть. – Приказ от отца, и мой зад снова плотно прижат к деревянной лавке. Сижу. – Как я понял, тебя только ее возраст смущает? Или есть еще причины?
– Да меня ничего не смущает. Я не планирую…
– Все, закрой рот и послушай, – затыкает меня отец. А я уже знаю, что сейчас он начнет мне какую-нибудь мораль вдалбливать. – Я встретил твою маму, когда ей семнадцать было. Мы с мужиками ресторан один отжали, хорошая такая драка была, без пальбы. И когда все закончилось, в этот же ресторан и завалились – отметить, так сказать. Я сразу засек девочку-официанточку, что между столами плавала. Как лебедушка, плавно так, но быстро. Она в этом ресторане подрабатывала по вечерам. И в тот вечер тоже. И вот сижу я, пью и за ней наблюдаю. Она к столу подходит, приносит тарелки с едой, пиво, и один из моих пацанов ей по заднице ладошкой своей. Хорошо пришлепнул, звонко. У меня тогда будто заряд в голове разорвало. Я сорвался. Вытащил своего же пацана на улицу и всю морду ему разбил. А все из-за ее глаз. Как сейчас помню, как ей было страшно. И именно в тот момент я решил для себя, что эта девочка больше никогда не будет боятся. Решил, что она будет моей. Я сделаю все, чтобы ее жизнь была счастливой и радостной. Ей было семнадцать, мне двадцать семь. И это не помешало нам прожить тридцать лет вместе.
– Не сравнивай. Вы с мамой любили друг друга.
– А ты представь, что пока ты сидишь тут и доказываешь мне, старику, что девчонка для тебя ничего не значит, кто-то ее обижает. Вот прямо сейчас ее кто-то по заднице шлепает, а ты не защищаешь, – отец в лицо говорит, а у меня внутри ком собирается. Я ничего не сделал даже, а уже вину начинаю чувствовать. Сраный психолог, а не отец. – Жизни она не знает – самая тупая отговорка, что я слышал. Не ожидал от тебя такого. А ты сделай так, чтобы она и не узнала этой поганой жизни. Вот это труднее всего, сынок. Проще свалить и пойти девок трахать, тех, кто отпечатки не оставляют ни в голове, ни в сердце. А с такой, как Лерочка, страшно. Я тебя понимаю.
– Ничего мне не страшно, скажешь тоже, – отвечаю, а отец лишь усмехается.
– Струсил? Признайся папке, что струсил? – ржет старик прямо в рожу, а я на взводе уже.
– Я не струсил.
– Тогда херню не неси мне тут! – прикрикнул отец, и я, сука, вздрогнул. Как в детстве вздрогнул. – Сопли он распустил. Нравится баба – себе забрал и живешь, как нормальный мужик. Детей строгаешь, а не ноешь.
– Да я не ныл…
– Но собирался. Прекращай, Матвей. Не дури. И заканчивай со своими игрульками. Взрослый мужик, а все на интригах помешан. Живи свою жизнь, деньги трать. Я что, зря всю жизнь зарабатывал? Бери Лерку и увози на море, к солнышку ближе. А мне мозги тут не забивай. Я на пенсии, как ты видишь. Мне отдых нужен…
Встал и пошел. Вот просто так встал с лавки и пошел к дому. Может, у него с головой не лады? Может, у него, как там ее, деменция?
– Пока, пап, – вслед ему, но он даже не обернулся.
– Ага, и тебе.
