355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Розанна Битнер » Нежность » Текст книги (страница 10)
Нежность
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 05:07

Текст книги "Нежность"


Автор книги: Розанна Битнер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

– Черт возьми, Сэм, – произнес он, прижимая к себе жену. – Самое главное сейчас для меня – это ты.

– Есть вещи, которые важнее наших эгоистичных желаний, – грустно ответила Саманта. – Но больше всего меня пугает то, что ты не сможешь ограничиться только словами. Ты в большей опасности, чем я, Блейк.

Она расплакалась, и Блейк еще крепче прижал ее к себе, пытаясь успокоить, затем снова посмотрел на заголовок лежавшей перед ними на столе утренней газеты: «СТОРОННИКИ РАБОВЛАДЕНИЯ ОДЕРЖАЛИ ПОБЕДУ И СФОРМИРУЮТ НОВУЮ ТЕРРИТОРИАЛЬНУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬНУЮ ВЛАСТЬ!»

– Не уходи на работу, – попросила Саманта. – Останься со мной, обними меня!

Блейк поднял жену на руки, прошел в гостиную и опустился в кресло-качалку, держа Саманту на коленях.

– Пожалуйста, постарайся действовать вместе с отцом, Блейк, и не вмешивайся в конфликты.

Все зависит от того, как дальше станут развиваться события, Сэм. Ты хочешь остаться и продолжить борьбу и, возможно, права в этом. Но я не могу обещать, что буду таким же пассивным, как твой отец, особенно, если тебе, Джорджу или твоей семье будет угрожать опасность.

– Может быть, Ридер или сам Президент объявят выборы недействительными? – с надеждой спросила Саманта.

– Я тоже хочу на это надеяться, детка. Но не думаю, что ошибаюсь.

– Проводи меня к маме. Я хочу побыть сегодня сними.

– Хорошо. Только будь осторожна с Бичером.

Саманта поцеловала мужа в шею.

– Мне жаль, что из-за меня у тебя столько забот.

– Из-за тебя? – недоуменно спросил Блейк.

– Если бы я в тот день чуть не попала к вам под колеса, мы бы никогда не встретились. Ты бы, возможно, уехал бы с Джорджем на Запад или остался бы работать в Миссури и не впутался бы во все это.

– Любовь к тебе стоит любых жертв. Я не жалею ни об одном дне, проведенном с тобой. Конечно, мне не нравится, что теперь нам угрожает большая опасность, но я бы был немного разочарован, если бы ты согласилась уехать из Канзаса. Твое упрямство и храбрость – вот две главные причины, по которым я влюбился в тебя. Мы остаемся, Сэм, и будем помогать твоим родителям, но теперь мы должны быть еще более осторожными. В городе осталось довольно много скваттеров и бандитов, которые хотят удостовериться, что их люди попали в территориальное правительство Канзаса. Скорее всего, скоро примут ряд законов, направленных против аболиционистов.

– Возможно, мы вынуждены будем подчиняться этим законам, но это не значит, что мы согласимся с ними. Главное, нам нужно держаться всем вместе. Очень многие граждане Канзаса думают так же, как и мы.

Блейк поцеловал волосы Саманты.

– Будем надеяться, что они окажутся такими же храбрыми, как и ты. Люди часто поджимают хвост и прячутся в кусты, тогда, когда в них больше всего нуждаешься.

Она потянулась, чтобы поцеловать его в щеку, но Блейк приник к ее губам жадным поцелуем. Они оба не знали, как долго их любовь и счастье продлятся среди всей этой вражды и ненависти, семена которой прорастали не только в Канзасе, но и по всей стране.

Клайд Бичер вернулся к себе в дом, собираясь оседлать лошадь, чтобы отправиться на ранчо Ника Веста и сообщить ему хорошие новости. Он злорадно улыбнулся, вспомнив, как сегодня утром Говард Уолтерс чуть не заплакал, прочитав заголовок утренней газеты. Какой же дурак этот Уолтерс! Бичер был уверен, что впереди их ждали более интересные события. Может быть, теперь Ник Вест найдет способ прибрать к рукам Джорджа Фридома.

– Дни этого ниггера сочтены, – задумчиво пробормотал Бичер, садясь на лошадь, – впрочем, как и деньки Блейка Хастингса и его хорошенькой женушки!

Он тронулся в путь, весьма довольный собой, испытывая радость победителя.


Глава 9

Июль, 1855

Преподобный Уолтерс закончил свою очередную горячую проповедь, открыл глаза и окинул внимательным взглядом прихожан: на некоторых лицах был написан глубокий страх. Стояла сильная жара, люди обмахивались веерами, в воздухе надоедливо жужжали несколько мух, только усиливая всеобщую нервозность.

– Ну, друзья мои, мы недавно получили последние известия, – сообщил прихожанам Уолтерс, – Наша новая законодательная власть заседала в Пони и приняла ряд законов, запрещающих аболиционистскую деятельность. Они даже выгнали из правительства несколько избранных туда аболиционистов и заменили их своими марионетками.

Священник вытер лоб носовым платком, но пиджак снять не мог, потому что находился на кафедре, и продолжил:

– Наступили темные времена, друзья мои. Блейку было как-то не по себе, но не из-за жары, а из-за тревоги, звучавшей в голосе Уолтерса. Действительно, наступили тяжелые времена. Джордж уже боялся приходить в церковь, чтобы его не обвинили в связях с аболиционистами.

– Это время испытаний, – повысил голос преподобный отец. – Наступил час, когда мы должны придерживаться нашей христианской веры и делать то, что считаем правильным, несмотря на грозящую нам опасность. Или мы отвратим наши лица от Бога и признаем, что у нас нет больше веры, которой мы прежде обладали. Ноя так не могу поступить. Я считаю, что люди, которые думают, что могут владеть себе подобными словно скотом, те, кто верит, что можно безнаказанно бить и мучить другое человеческое существо, заставлять других работать до изнеможения, отрывать детей от матерей, разделять жен и мужей, использовать рабов для удовлетворения своих нужд и потребностей, – эти люди, друзья мои, работают на Сатану, а не на Бога! И они однажды понесут за это наказание, а те, кто стоит за свободу и равенство, получат от Бога награду.

Блейк перевел взгляд на Клайда Бичера, который на правах помощника Уолтерса и светского пастора методистской церкви, постоянно находился рядом с преподобным отцом и внимательно слушал все его проповеди. Сегодня Бичер выглядел особенно непривлекательно. То ли из-за жары, то ли из-за того, что солнце через окно светило ему прямо в глаза, следы оспы на его лице были особенно заметны.

Блейк наблюдал за Бичером в течение всей проповеди, внутренне ощущая, что за внешним спокойствием этого преданного друга Уолтерса и истинного христианина скрывается натура злобная и лживая, способная на подлое предательство. Блейк был женат на Саманте уже семь месяцев, и за это время ему приходилось довольно часто встречаться с Бичером. Иногда Блейк начинал думать, что, возможно, он ошибается в отношении этого человека. Бичер казался вполне искренним и, вопреки ожиданиям, не отвернулся после выборов от семьи Уолтерса, даже продолжал вместе с другими проводить аболиционистскую пропаганду, явно не опасаясь последствий. Это-то и настораживало Блейка. Может быть, у Бичера были наверху высокие покровители, которые знали о его настоящих взглядах?

В это время Бичер, словно угадав мысли Блейка, пристально посмотрел на него, и тот открыто, не скрываясь, выдержал его взгляд. Слова были не нужны. Оба понимали, что они думают друг о друге. Блейк молил Бога о том, чтобы Бичер допустил ошибку, тогда он сможет доказать преподобному Уолтерсу, кем на самом деле является его преданный христианский друг. Блейк подозревал, что если бы можно было убить взглядом, Бичер давно бы уже это сделал.

– Скоро нам придется испытать на себе действие этих новых законов, – говорил Уолтерс, – и подвергнуть испытанию нашу силу воли. Но читаем в псалмах: «И хотя я иду через долину теней смерти, я не боюсь зла, потому что со мной – Ты». И еще: «Ты готовишь передо мной стол в присутствии моих врагов». Как видите, Библия учит нас доверять Господу Богу и верить, что победа будет за нами. Лично я верю в слово Божье. А вы? Сумеете ли вы сохранить свою веру перед лицом грядущих испытаний? Друзья мои, я не перестану нести слово Божье, а значит, не перестану проповедовать против сохранения рабства! Вы должны помнить, что мы – не одни. По всему Лоренсу аболиционисты продолжают свою работу. Объединившись, мы сможем доказать этим подонкам, которые перед выборами понаехали к нам из Миссури, кто, действительно, управляет Канзасом, и чего на самом деле хотят граждане штата! Всем очевидно, что выборы превратились в пародию, и хотя Президент Соединенных Штатов признал их законными, довольно скоро он осознает ошибочность своего решения. Вспомните губернатора Рид ера, человека, которого назначил и прислал в Канзас сам Президент. Несмотря на то, что Ридер также признал выборы законными и даже проявил желание поддерживать новую территориальную власть, его тем не менее вышвырнули отсюда и заменили расистски настроенным человеком. Разумеется, Президент скоро поймет, что наше новое правительство – не что иное, как незаконно избранная диктатура, которая назначает на государственные посты своих людей и принимает законы вразрез с Конституцией Соединенных Штатов.

По залу прошел ропот, когда одна семья поднялась и торопливо покинула церковь. Было очевидно, они испугались, что их обвинят в слушании «предательских» выступлений преподобного отца. Блейк ободряюще сжал руку Саманты, отметив с удовольствием, какая она сегодня хорошенькая в розовом льняном платье; ее красивые темные волосы украшала маленькая соломенная шляпка. Блейк встретил нежный взгляд голубых глаз жены. Сколько раз он тонул в их бездонной глубине, сколько раз терял рассудок, как в ту ночь, когда Саманта пришла к нему, чтобы остаться навсегда! Эта женщина воистину прекрасна и удивительна, но, кроме того, независима и отважна, как и ее отец.

Уолтерс постарался успокоить прихожан.

– Не позволяйте страху управлять своей жизнью, разрушать ваше мужество и убеждения. Страх заставляет отвернуться от Бога. Будьте сильны и отважны, друзья мои. Помните, Бог на нашей стороне!

Блейк внимательно слушал преподобного отца, не зная, кем его считать: или одним из величайших людей этого времени, или наивным глупцом.

– Друзья мои, – продолжал Уолтерс. – Новая власть не сможет посадить в тюрьму всех ее противников. Ежедневно в Лоренс прибывает все больше и больше сторонников свободного штата, надеясь найти здесь защиту и поддержку у своих единомышленников, которые не хотят мириться с существованием рабства и верят, что со временем удастся сместить эту пародию на правительство, которое сейчас управляет Канзасом! Лоренс превращается в центр аболиционистского движения, становится его душой и сердцем и прекратить это невозможно!

Преподобный отец продолжал цитировать Библию, рассуждая о силе веры в Бога, который и руководит, и защищает, закончив примером самого Христа, который предпочел, чтобы его распяли на кресте, но не отвернулся от Бога и своей веры.

– Не стоим ли мы сейчас перед таким крестом? Что же нам делать? Взвалить его на плечи и тащить на Голгофу? А может быть, избрать более легкий путь непротивления, надеясь на то, что, встретив Господа на небесах, мы сумеем объяснить свои действия? Лично я не хочу никаких объяснений потом. Все испытания, которые нам суждено пройти на земле в борьбе за правое дело, гораздо важнее объяснений перед Богом.

Уолтерс закончил свое выступление длинной молитвой. После этого миссис Хэнке, хозяйка дома, в котором жили Блейк и Саманта, исполнила на пианино гимн. Все поднялись и присоединились к ней, включая мужа миссис Хэнке и их шестерых детей. Блейк снова посмотрел на Бич ера, но тот вдохновенно пел вместе со всеми, исполненный веры. Блейк усмехнулся про себя, подумав о том, что глаза Бичера сверкают, возможно, от того, что он представляет в этот момент, сколько денег дадут ему, как информатору.

Служба закончилась, но среди прихожан не слышалось ни смеха, ни разговоров. Люди молча покидали церковь, и Блейк подозревал, что с каждой неделей они все реже и реже будут приходить на проповедь.

Бичер подошел к преподобному Уолтерсу, чтобы пожать ему руку и выразить свое восхищение его смелостью и прекрасно проведенной службой.

– Друг мой, – скромно сказал Уолтерс, – они, разумеется, могут принимать новые законы, но пусть попробуют провести их в жизнь в Лоренсе. Наше движение здесь слишком мощное, Клайд, а мы сделаем его еще сильнее.

Вы знаете, я всегда на вашей стороне, – заверил Бичер, заметив подходивших к ним Блейка и Саманту, затем перевел на Хастингса взгляд своих темных глаз. – А почему ваш друг Джордж не приходит в церковь, Блейк? – с сочувствием спросил он.

Блейк с трудом сдержался, чтобы не наброситься на этого человека и, угрожая смертью, не заставить его признаться в своих злодеяниях. Вместо этого он спокойно ответил:

– Джордж решил, что сейчас он должен вести себя как можно тише, поэтому почти все свободное время проводит дома.

– Но ему не о чем беспокоиться: Джордж – свободный человек.

Их взгляды встретились.

– Разве? Насколько я слышал, Канзас с недавнего времени стал рабовладельческим штатом. И некоторых людей теперь мало волнует, есть у негра документы об освобождении или нет, – Блейк взял Саманту под руку и вывел из церкви. – Твой отец сейчас рискует своей жизнью. Надеюсь, он это хорошо понимает, Сэм.

– Мы должны защитить его. Ты же знаешь, что отец прав.

– Быть правым еще не означает быть победителем, – возразил Блейк.

– Отец планирует провести сегодня вечером митинг весь город решил объединиться, Блейк. Он становится оплотом аболиционистов и всех, кто выступает за свободный штат. Большинство прорасистски настроенных граждан и тех, кто боится защищать свои убеждения, уже покинули Лоренс. Неужели ты не понимаешь, что это значит? Здесь мы в большей безопасности, чем где-либо. Так сказал мой отец. Нельзя арестовать всех жителей города. Кроме того, мама говорила о том, что отец и его сторонники хотят созвать съезд, выбрать собственных представителей и принять свою конституцию, которая бы объявила рабство вне закона. Они собираются отправить Президенту послание, в котором попросят объявить первые выборы недействительными. Если мы проявим достаточную твердость, настоящее правительство постепенно развалится. Большинство граждан Канзаса ненавидят рабство и хотят жить в свободном штате.

Блейк снова почувствовал страх за Саманту. Он боялся потерять ее, но понимал, что она искренне верит в дело своего отца и не оставит его в такую трудную минуту.

– Надеюсь, ты понимаешь, если Президент откажется признать новое правительство, созданное твоим отцом, Канзас окажется лицом к лицу к гражданской войне?

Они приостановились, и Саманта взглянула мужу в глаза.

– Отец и его сторонники обязательно победят. Я должна верить этому.

Блейк покачал головой.

– Почему ты всегда выбираешь самый трудный путь для выяснения правды?

Саманта весело улыбнулась.

– Но я же рискнула выйти за тебя замуж и еще ни разу не пожалела об этом. Все так прекрасно.

Блейк вздохнул, обнял жену за плечи и продолжил путь.

– Это нельзя сравнивать с тем, что происходит сейчас в Канзасе, Сэм. Ты ведь не рисковала своей жизнью, когда выходила за меня замуж.

– Разве? Но ты мог оказаться настоящим домашним деспотом.

Блейк рассмеялся.

– Ты готова с таким жаром ринуться в политику, что думаю, мне придется показать свой характер и задать тебе хорошую трепку.

– Только попробуй!

– Нет, нет, спасибо! Я знаю, на что ты способна, – шутливо испугался Блейк, потом уже серьезно произнес: – Но ты должна помнить о том, Сэм, что даже если твой отец будет тысячу раз прав, его слабость в том, что он – противник любого насилия. А расисты не ограничатся только словами. Кроме того, закон – на их стороне. Среди аболиционистов также много сторонников решительных действий. Тебе известно, что на границе с Миссури отряды аболиционистов часто совершают ответные рейды, причиняя достаточный вред. Если аболиционистское движение выступит против настоящего правительства, борьба не ограничится только приграничными районами, в нее будет вовлечен весь Канзас.

– Ты преувеличиваешь. Давай подождем, как пройдет наш съезд. Если Президент нас поддержит, никакого кровопролития не будет.

– Президенты редко признают свои ошибки, – возразил Блейк. – Кроме того, Пирс уже признал выборы действительными и поддержал новое территориальное правительство. Новые выборы люди могут назвать «предательскими» и сделать вывод, что Президент слаб и не способен принимать твердые решения. В такое трудное время Пирс не пойдет на это. Кроме того, Президент должен думать о всей стране, которая находится накануне гражданской войны. Он не сможет уделять слишком много внимания западной территории с таким малочисленным населением.

– Блейк, пожалуйста, не говори так, – Саманта остановилась и взглянула на мужа глазами, полными слез. – Президент должен помочь нам. Он – наша единственная надежда.

Блейк тяжело вздохнул и прижал ее к себе.

– Мне очень жаль, Сэм, но не думаю, что на Пирса можно возлагать большие надежды. Постарайся быть все время рядом со мной и оставайся дома, пока я нахожусь на работе.

– Но ты пойдешь сегодня вечером на митинг, не так ли?

Как бы хотелось Блейку увезти Саманту из Канзаса, но она упрямо отказывалась покинуть родителей. Он пожал плечами.

– Да, если ты так настаиваешь на этом, но ты останешься дома. Помни о том, что подобные мероприятия запрещены законом.

Блейк обнял жену, невольно вспомнив о повешенном отце, который отдал свою жизнь за правое дело. Ему так хотелось, чтобы в жизни Саманты не было подобных потрясений; она уже и так достаточно настрадалась от рук Фреда Брустера.

Ноябрь, 1855 год

Джордж подъехал на повозке Блейка к магазину, имея в кармане список того, что необходимо купить. Несмотря на то, что он был свободным человеком и жил в городе, где большинство граждан относились к аболиционистам, Джордж испытывал постоянную тревогу. Ему еще трудно было привыкнуть ходить везде без Блейка, но сегодня у него просто не оставалось выбора: Хастингсы вместе с родителями Саманты уехали в Топику на территориальный съезд аболиционистов. Впрочем, половина жителей Ларенса также отправилась туда, чтобы выразить недоверие настоящему правительству. Топик находился почти в центре штата и там могло собраться большое число сторонников отмены рабства. Они пытались сместить настоящее правительство и сформировать собственное. За последнее время обстановка в штате настолько обострилась, что грозила перерасти в гражданскую войну.

Джордж остановил повозку и спрыгнул на землю, думая о своих друзьях. Он надеялся, что с ними ничего не произойдет в Топике, и по дороге на них не нападут бандиты. Джордж не имел представления, что бы он делал без Блейка, хотя и пытался убедить себя в том, что пора начинать самостоятельную жизнь. В конце концов, Блейк теперь женат. Джордж знал, что Блейк и Сэм не хотели, чтобы он уезжал из Лоренса и даже предоставили для него пристройку позади их дома. Но Джордж все больше сомневался в том, стоит ли ему здесь еще задерживаться. Ему нужно было научиться самостоятельно распоряжаться своей свободой.

Джордж привязал двух ломовых лошадей, совсем недавно купленных Блейком в надежде на то, что ему удастся приобрести ферму, на которой они смогут мирно жить с Самантой и обрабатывать землю. В отсутствие Блейка Джордж согласился присмотреть за животными и даже запряг их в повозку, что было для них очень полезно.

Джордж уже повернулся, чтобы войти в магазин, как вдруг услышал, как кто-то окликнул его по имени. Голос был мягким и немного испуганным. Джордж оглянулся и заметил в нескольких футах от себя, возле парикмахерской красивую черную двухместную коляску, в которой сидела молодая негритянка. Судя по всему, голос принадлежал ей и показался Джорджу до боли знакомым. Джордж подошел поближе с бешено бьющимся от волнения сердцем и похолодел.

– Джесси! – пораженно произнес он. Джесси Марч подняла на него полные слез глаза.

– Я была не уверена, что это, действительно, ты. О, Джордж, я думала, что уже никогда не увижу тебя!

Глаза Джорджа тоже затуманились от слез, он в нерешительности остановился рядом с коляской. Ему хотелось схватить ее в объятия, прижать к сердцу и не отпускать от себя, но он не знал, что делать. Джесси! Она была по-прежнему красива, но одета как богатая белая женщина. Темно-зеленое бархатное платье и теплая накидка ему в тон только подчеркивали ее привлекательность.

– Не могу поверить глазам, – наконец, улыбнулся Джордж. – Как ты оказалась в Лоренсе, Джесси? После того, как мне дали свободу, я повсюду искал тебя вместе с моим белым другом.

По ее щеке скатилась одинокая слеза. – О, как он красив! Лучше него никого нет на этой земле! Если бы они могли быть вместе! Но теперь…

– Ты свободен?

Джордж широко улыбнулся и схватил Джесси за руку.

– Да. У меня есть документы, доказывающие это. Джесси тоже улыбнулась ему сквозь слезы.

– Я так рада за тебя, Джордж.

Его улыбка тут же погасла.

– А ты?

Джесси отвернулась.

– Лучше не спрашивай меня ни о чем.

– Кто твой хозяин, Джесси? Я выкуплю тебя. Я знаю, мне поможет мой друг, Блейк Хастингс. Мы найдем деньги.

Джесси печально посмотрела на Джорджа, в ее глазах были страх и стыд.

– Если бы ты все знал, то не захотел бы меня вернуть. А он… он никогда не продаст меня.

Гнев поднимался в душе Джорджа. Существовала только одна причина, по которой он не захотел бы вернуть Джесси…

– Я не разлюбил тебя. Для меня не имеет значения, что с тобой случилось. Самое главное для меня…

– А ну, убирайся от моей коляски, ниггер! – заорал от дверей парикмахерской какой-то мужчина. Джордж вздрогнул от неожиданности и, оглянувшись, узнал Ника Веста. – Как ты смеешь держать Джесси за руку?! Она – моя собственность!

Джордж несколько секунд оторопело смотрел на Веста, потом, наконец, все понял. Значит, это он купил Джесси! Джордж перевел взгляд на Джесси, которая поспешно опустила глаза, охваченная стыдом и ужасом. Теперь ему и так было ясно, как Вест использовал ее. Джордж понимал, что Вест вынудил Джесси стать его любовницей. Что он с ней сделал? Что ей пришлось пережить?

Сердце Джорджа бешено стучало от гнева и страха. Несмотря на документы об освобождении, негр должен был знать свое место, даже если город полон аболиционистов. Кроме того, новые территориальные законы защищали таких людей, как Вест.

– Я ведь очень хорошо знаю Джесси, – тем не менее, храбро сказал Джордж, шагнув навстречу Весту. – А если говорить правду, то я люблю ее. Мы даже собирались пожениться, но Джесси продали другому хозяину.

– Все равно, ниггер. Ее продали мне! Поэтому твои чувства не имеют теперь никакого значения, черт возьми! Мне самому очень правится Джесси. А я, в свою очередь, очень нравлюсь ей, не так ли, милая? – Вест перевел взгляд холодных голубых глаз на Джесси. И угрожающий блеск не оставил ей возможности для другого ответа.

Джесси перевела дыхание.

– Да.

Джордж заметил, что девушка вся дрожит от страха и снова взглянул на Веста.

– С помощью боли можно заставить сказать все, что угодно, – прорычал он. – Я это знаю, испытал на себе.

Тогда ты должен также понимать, где твое место и положение того, кто no-прежнему принадлежит хозяину. А теперь убирайся от коляски. Если я еще раз поймаю тебя около Джесси, то застрелю.

Джордж продолжал в нерешительности стоять на месте, сожалея о том, что рядом нет Блейка. Уж он-то нашел бы, что сказать Весту и как поступить.

– Я… куплю ее, – наконец, выдавил Джордж. – Я заплачу столько, сколько захотите. Я найду деньги.

Вест лишь злобно усмехнулся. Вокруг них начали собираться люди. Но он понимал, что здесь его окружают не друзья. С недавнего времени Лоренс начинал становиться Меккой аболиционистов. Судя по всему, однажды наступит день, когда ему здесь будет лучше вовсе не появляться. Вест даже подумал о том, чтобы вернуться в Миссури и оттуда продолжать поддерживать деньгами и оружием расистски настроенных сторонников. Он повернулся к одному из своих людей, вместе с ним приехавшему в город, чтобы постричься, и коротко приказал:

– Сходи за шерифом, – затем снова повернулся к Джорджу. – Она не продается ни за какую цену.

Джордж подступил к Весту, с трудом сдерживая гнев.

– Джордж, пожалуйста, не нужно, – взмолилась Джесси, опасаясь, что его могут убить прямо у нее на глазах.

– Не волнуйся, – ответил Джордж, не спуская глаз с Веста. – Что ты с ней сделал, Вест? – с угрозой спросил он низким голосом. – Ты избивал ее? Мучил огнем?

– Заткнись, ниггер, – прорычал Вест, угрожающе сверкая глазами. – Немедленно заткни свой наглый рот или тебя сейчас арестуют!

– За что? За то, что сказал правду? Продай ее мне, Вест! Отпусти Джесси, иначе будешь убит!

Некоторые из зрителей отступили назад, опасаясь этого огромного негра и его угроз. И хотя многие из них хотели, чтобы их штат стал свободным, но глубоко внутри они были возмущены тем, что негр угрожал белому человеку, пусть и рабовладельцу.

– Лучше придержи свой язык, ниггер. Тебе может не поздоровиться, – предупредил Вест.

В ту же секунду Джордж бросился на него и, схватив за плечи, ударил о стену парикмахерской. Джесси вскрикнула от ужаса.

– Продай ее мне! Она моя! Она принадлежит мне!

– Убери от меня свои руки, ниггер! – со злостью выкрикнул Вест.

– Остановись! – раздался резкий окрик. – Отпусти этого человека, Джордж, или я посажу тебя в тюрьму, – с револьвером в руке к ним приближался шериф Таккер.

– Это жестокий рабовладелец, – возразил Джордж. – У него – моя женщина. Я хочу вернуть ее!

Джесси шептала имя Джорджа, опасаясь, что его могут убить. Слезы застилали ей глаза, мешая рассмотреть, что происходит. А Джордж, между тем, резко повернулся, не выпуская из рук Веста, поставив его между собой и шерифом.

– Это несправедливо, шериф! Я знаю женщину в коляске! Мы должны были пожениться.

– Она… моя! – заявил Вест напряженным от гнева голосом. Он попытался схватить Джорджа за запястья, но тот оказался гораздо сильнее его. – Убери этого ниггера… от меня!

– Отпусти его, Джордж. Ты ничего не сможешь изменить. Мистер Вест – ее хозяин, и в соответствии с новым законом я бессилен тебе помочь. Оставь его, или я буду вынужден посадить тебя в тюрьму.

Джордж представил на миг, как Вест лапает Джесси, оскорбляет и унижает ее, и, размахнувшись, нанес ему сильный удар кулаком в пах. Вест сложился пополам, тогда Джордж ударил его в подбородок, и тот растянулся на земле. В то же мгновение несколько мужчин набросились на Джорджа, схватив за руки и пытаясь оттащить его от Веста. Для этого понадобилось шесть человек. Джордж продолжал повторять, что Вест не имеет права плохо обращаться с Джесси.

– Со своей собственностью человек может делать все, что угодно, – заявил дружок Веста, помогая подняться своему хозяину, затем взглянул на шерифа. – Тебе следовало бы помнить новые территориальные законы. Убери отсюда этого ниггера! Мистер Вест легко может арестовать его за предательство, за то, что он выступал против рабства!

Джордж все еще продолжал сопротивляться, но его повалили на землю, а несколько человек даже сели на него, не давая ему подняться на ноги.

Шериф передал одному из мужчин наручники и приказал:

– Наденьте это на Джорджа. Может быть, несколько дней в тюрьме подействуют на него успокаивающе.

Джордж рычал и извивался, но ему все-таки заломили руки за спину и застегнули наручники. Джесси беззвучно рыдала, закрыв руками лицо. Что с ним теперь будет? Как жестоко, снова увидеть Джорджа, чтобы узнать, что он никогда не сможет больше дотронуться до нее, никогда не сможет любить ее. Но самое ужасное было то, что теперь Джордж знает, где она, и может пострадать, пытаясь освободить ее. Господи, зачем было окликать его? Но они встретились так неожиданно, что у Джесси просто не было возможности подумать о последствиях.

– Джесси, – стонал Джордж, уткнувшись лицом в землю.

Человек помог Весту сесть в коляску.

– Проследи, чтобы этот ниггер подольше посидел в тюрьме, – предупредил Вест шерифа, все еще морщась от боли. – Ни один ниггер не имеет права нападать на белого человека. Теперь вы понимаете, почему их нужно держать в руках?! Если вы освободите ниггеров, никто не сможет чувствовать себя в безопасности! – Вест обвел взглядом собравшуюся толпу и приказал своему человеку: – Поехали… отсюда. Это все аболиционисты.

Коляска, запряженная вороной лошадью, тут же тронулась с места.

– Отведите его в тюрьму, – приказал шериф.

– Отпустите меня, – умолял Джордж, когда его поставили на ноги. – Я должен спасти Джесси.

– Сначала ты должен позаботиться о себе, – сурово оборвал шериф стенания Джорджа. – Мы все осуждаем рабство, но не забывай, что принят новый закон. Если тыне успокоишься, то однажды ночью можешь быть похищен каким-нибудь рабовладельцем, которому плевать на твои бумажки об освобождении! Ты не имеешь никаких прав на эту женщину, а вот Ник Вест и ему подобные могут доставить тебе много неприятностей.

Помощники шерифа перевели Джорджа через улицу, направляясь в тюрьму, втолкнули его в камеру и заперли дверь.

– Забудь о Весте и об этой женщине, Джордж, – посоветовал один из мужчин. – Если ты вздумаешь только приблизиться к ней, Ник Вест тут же накинет веревку тебе на шею.

Джордж остался один, на его запястьях по-прежнему были наручники. Он встал и начал ходить по камере, стараясь не расплакаться как ребенок и чувствуя ужасное отчаяние от осознания того, что Джесси сейчас в руках Ника Веста, а помочь ей ничем нельзя.

– Джесси, – стонал Джордж. – Черт возьми, Джесси! Я убью его когда-нибудь!

Джордж закрыл глаза и тяжело дышал. По его щеке скатилась одинокая слеза. Поскорее бы Блейк вернулся домой. Уж он-то знал бы, что делать.

Коляска Ника Веста, наконец, выехала за город. Джесси тихо плакала, беспокоясь о Джордже и думая о том, увидит ли она его еще когда-нибудь. Она вскрикнула от неожиданности, когда Вест больно схватил ее за коленку.

– Что, черт возьми, ты себе позволяешь? Разговариваешь с этим жеребцом, разрешаешь ему держать себя за руку!

– Пожалуйста, не нужно, – попросила Джесси, сморщившись от боли.

Вест отпустил колено и, схватив ее за горло, ударил Джесси кулаком в лицо. Человек, управлявший коляской, усмехнулся, находя случившееся довольно забавным.

– Я проучу тебя, как строить глазки, – прорычал Вест. – Он был лучше, чем я, Джесси? – Вест снова ударил девушку в лицо, но она не проронила ни слова. – Из-за тебя, женщина, мне пришлось испытать боль, и ты мне сполна заплатишь за это. Очевидно, ты забыла, что ты – моя собственность?! Как только мы приедем домой, я освежу твою память! – Вест повернулся к вознице. – Останови коляску.

Мужчина тотчас выполнил приказ, а Вест достал пару ремней из сыромятной кожи.

– Иди, привяжи ее позади коляски. Остальную часть пути она пойдет пешком.

– Но осталось добрых шесть или семь миль [9]9
  1 миля = 1,609 км.


[Закрыть]
, босс.

– Нет необходимости напоминать мне, сколько нам осталось до дома. Я сказал тебе привязать ее позади коляски и не старайся ехать медленно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю