Текст книги "Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП)"

Автор книги: Роулэнд Диана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 13

Я чуть ли не пела от радости, когда в шесть утра мне звякнули на выезд, чтобы забрать очередной труп.

Никогда в своей гребаной жизни я так сильно не рвалась на работу. И, как ни странно, дело было не только в том, что у меня подчистую закончились мозги. Да, это была огромная часть проблемы, тем более что я чувствовала себя всё более дохлой – небо казалось серым, хоть на нем не было ни единого облачка, а радио я вообще вырубила, потому что оно звучало как какая-то унылая, фальшивая какофония. Вдобавок ко всему я была просто по-блядски голодна. Но впервые в жизни я реально ощутила себя «своей в доску» среди коллег. Может, дело было в самой специфике этой работы. Наверное, мы держались ближе друг к другу, потому что никто другой в мире не способен понять, каково это – постоянно возиться со смертью.

Я хмыкнула. Посмотрите на меня, развела тут, блядь, философию. Может, мне просто нравилась моя работа, потому что за неё нормально платили, люди тут были классные, и это, сука, не круглосуточный магаз на заправке. Как бы то ни было, я была чертовски рада вернуться к делу.

Когда я подъехала к нужному адресу, из моего рта вырвался тихий свист. Это был ни разу не обычный выезд за покойником. Вся улица была забита шерифскими тачками, машинами без опознавательных знаков и парочкой фургонов криминалистов. Навстречу мне как раз выруливала скорая, но ехала она вообще без спешки.

«Это место преступления», – догадалась я, почувствовав какой-то дикий, абсурдный азарт. Настоящее мокрушное место, а не просто какой-то мужик, который откинул копыта у себя в гостиной. Это сто процентов убийство!

Ладно, не то чтобы я радовалась тому, что кого-то грохнули. Я не была настолько конченой психопаткой. Но я просто обожала все эти детективные сериалы про судмедэкспертов, и сейчас мне впервые выпал шанс увидеть настоящую работу следователей на месте убийства вживую, а не просто смотреть, как скучающий эксперт делает пару кадров и замеряет рулеткой углы.

Скорая как раз освободила идеальное место в ряду машин, и я быстренько приткнула туда наш фургон, пока место никто не занял. Вылезая из салона, я увидела, что Деррелу повезло гораздо меньше, потому что он топал к дому чуть ли не с другого конца квартала.

– Везет же сучкам, – добродушно проворчал он, кивнув на моё козырное парковочное место.

– Это про меня, – отозвалась я. – Да я бы этот гребаный фургон вторым рядом бросила, если бы места не было. Я не собираюсь тащить каталку с трупом через всю улицу!

Рассмеявшись, он подмигнул мне, показал большой палец и направился на задний двор. Я ухмыльнулась, чувствуя, как настроение взлетело до небес от этого мелкого проявления дружеского стеба. Да уж, мне для счастья много не надо. Я вытащила каталку и мешок для трупов из багажника, захлопнула двери пинком ноги и покатила её на задний двор, насвистывая под нос. На входе во двор была натянута желтая полицейская лента, и я словила придурковатый кайф, когда расписалась в журнале посещения места преступления, прежде чем подлезть под неё.

Мы оказались во дворе двухэтажного кирпичного дома в районе, который изо всех сил пытался казаться элитным, но никак не мог прыгнуть выше планки «чуть лучше среднего». Окруженный белым штакетником двор был богато благоустроен: декоративные деревца, художественно высаженные клумбы с цветами, в углу пристроился пруд с карпами, через который был перекинут милый деревянный мостик, ведущий к такой же милой беседке. А по всему участку змейками расходились дорожки из дорогой тротуарной плитки. Я уже сто лет как смирилась с тем, что мне в таком доме никогда не жить. Мой собственный задний двор был «благоустроен» парой раздолбанных тачек на кирпичах и старым тазом, в котором вместо породистых рыб плодились личинки комаров.

Моё восхищение резко оборвалось, когда я увидела тело.

– Ну ёбаный ж ты в рот, – пробормотала я.

Детектив Бен Рот покосился на меня и ухмыльнулся:

– Зрелище не для слабонервных, да? Ты как, в норме?

Я кивнула и нацепила на лицо кривую улыбку:

– Обижаешь! – ответила я, небрежно пожав плечами. – Мне же меньше поднимать придется.

Детектив Рот громогласно расхохотался:

– Ну, с такой стороны на это еще никто не смотрел!

Стоило ему отвернуться, как моя улыбка сменилась мрачным оскалом. Меню этой вылазки меня ни разу не радовало. И вовсе не потому, что моя нежная психика была травмирована увиденным. Нет, просто стало очевидно, что вселенная в очередной раз решила знатно надо мной поглумиться.

У этого трупа не было головы.

Второй, блядь, за месяц. Я судорожно выдохнула. Ладно, вообще-то в этом есть и плюсы, верно? В смысле, не для этого чувака, конечно, но теперь я точно знала, что никак не могла его грохнуть. В этот раз у меня не было никаких провалов в памяти. А если эти два убийства связаны, то с меня автоматически снимаются все подозрения по первому делу. Я поморщилась от этой мысли.

Охуеть просто. Получается, я искренне надеюсь на появление серийного убийцы.

Судя по всему, чувак лежал, когда ему подчистую оттяпали башку. Глубокие борозды на траве прямо у обрубка шеи четко подтверждали эту теорию. Я не была детективом, но даже моих мозгов хватило, чтобы это сообразить. Белый мужик, одет в джинсы и полинявшую футболку с логотипом «Пицца Плаза». Без головы определить его точный возраст было делом тухлым, но по коже на кистях и предплечьях я бы дала ему что-то среднее между подростком и старым пердуном.

Копам и Деррелу вся эта херня наверняка казалась жутко интересной и информативной, но мне было глубоко до пизды. Теперь, когда я была практически уверена, что не бегаю по ночам с топором, меня волновал один-единственный гребаный факт: если у трупа нет головы, значит, у него, сука, нет и мозга.

А я была просто дииииико голодна, твою мать!

Забирать тело им пока было рано, так что я пристроилась у забора, чтобы никому не путаться под ногами. На заднем дворе копошилось около полудесятка криминалистов, но никто из них не занимался ничем более увлекательным, чем съемка фоток и замеры рулеткой. Трое детективов сгрудились у забора на другой стороне участка, внимательно разглядывая какие-то пятна грязи на белой краске. За забором миниатюрная темноволосая женщина в коричневых тактических штанах и серой футболке держала на длинном поводке немецкую овчарку. На копа она похожа не была, но её никто не прогонял, так что я решила, что это какая-то кинологическая поисковая служба.

«Наверное, ищут голову», – подумала я. Скорее всего, это была поисково-спасательная собака, натасканная на трупы. Я о таких слышала, но вживую видела только по телеку. Понаблюдав за ними пару минут и не заметив ничего интересного, я в конце концов забила и вернулась к созерцанию того, что происходило непосредственно во дворе.

Сквозь треск полицейских раций из дома донесся истошный, истерический женский голос. Послушав еще пару минут гул чужих разговоров, я поняла, что хозяйка этого дома обнаружила труп рано утром, когда выпустила собаку поссать. Машину с эмблемой «Пицца Плаза» нашли припаркованной возле пустующего дома в нескольких кварталах отсюда и судя по всему, водитель так и не вернулся с поздней доставки прошлым вечером. Погибшего предварительно опознали как Питера Плешиа, того самого пропавшего доставщика, хотя это еще нужно было подтвердить по отпечаткам пальцев.

Я обвела взглядом округу в поисках оторванной башки, но на глаза она как-то не попадалась – ни рядом, ни в отдалении. Никаких кустов, где можно было бы припрятать отрезанную голову, во дворе не росло. Я даже мельком заглянула в пруд с карпами кои, надеясь увидеть рожу, пялящуюся на меня из воды, но там не было ни хрена, кроме кучки жирных золотых рыбок, метавшихся туда-сюда. С другой стороны, если бы голова валялась где-то на участке, собака её уже давно бы учуяла.

Очередной укол голода скрутил мне внутренности, и я принялась грызть ноготь в ожидании. Даже несмотря на облом с мозгами, торчать здесь было по-своему захватывающе, опять же, захватывающе в каком-то ебанутом, загробном смысле. Чуваку оттяпали башку! Такое дерьмо в наших краях случалось далеко не каждый день.

Копы тоже были на взводе, так что на их фоне я чувствовала себя чуть менее больной психопаткой. В этом районе убийства вообще были редкостью, а уж такое кровавое и сенсационное дерьмо, да еще дважды чуть больше чем за месяц, это вообще за гранью.

Внезапно под моими зубами хрустнуло, и весь ноготь целиком остался у меня во рту. Блядь! Я быстро выплюнула его и спрятала палец без ногтя за спину, натянув на лицо дежурную улыбку при виде приближающегося Деррела.

– Похоже, придется подождать еще пару минут, пока они отщелкают какие-то следы ног у забора, – сказал Деррел. – Извини. Мог бы дать тебе поспать еще полчасика.

– Да всё путем, – отозвалась я. – На самом деле даже прикольно посмотреть на всю эту криминалистическую кухню вживую.

Он удивленно вскинул брови:

– Это твое первое мокрушное место преступления, да?

– Ага. Распечатали мне целочку знатным дельцем, – кивнула я в сторону обезглавленного трупа.

– Ну, это определенно веселее, чем некоторые вызовы, на которых мне доводилось бывать.

– Слушай, эм, а эти эксперты вообще делают когда-нибудь что-то более…

Он ухмыльнулся:

– Интересное? Крутое? С кучей неона, хрома и спецэффектов?

Я виновато улыбнулась:

– Ну да. Здесь всегда такая скучища?

– О, нет, вообще не всегда. – Деррел указал рукой туда, где рыжеволосый парень, на вид не сильно старше меня, сидел на кортах и пристально разглядывал траву. На нем была куртка с огромной надписью «Криминалистическая лаборатория SEPSO» на спине и хмурая мина на физиономии. Я уже видела его на вызовах раньше. Нормальный такой чувак, никогда не отказывался помочь мне закинуть очередной труп в мешок. Я помнила, что зовут его Шон, хотя без понятия, какая у него фамилия. Но сейчас я впервые видела его без улыбки.

– Видишь того парня? – продолжил Деррел. – Кто-то нашел здесь окурок, и майор раскомандовался, что нужно собрать вообще все окурки в качестве возможных улик.

Я перевела взгляд на заднее крыльцо дома и поморщилась:

– Чувак. Это же дебильно. На столе стоят пепельницы. Люди, которые здесь живут, курят. Они, блядь, наверняка дымят тут постоянно. Копы что, думают, убийца стоял и наслаждался сигареткой, пока пилил башку доставщику пиццы?

Деррел согласно и очень выразительно кивнул:

– Могло быть и хуже. Пару лет назад я работал на одном убийстве, оно произошло прямо перед домом, где шла огромная пьянка. Капитан, который заправлял делом, приказал криминалистам собрать вообще все пустые пивные банки, чтобы по ДНК вычислить подозреваемого. А там была масштабная тусовка. Пустых банок были сотни. Это был полный дебилизм, потому что мало того, что на проверку всех этих банок ушла бы целая вечность, так это еще и сожрало бы весь годовой бюджет лаборатории. Но эксперты просто стиснули зубы и собрали эти гребаные банки, потому что капитан так приказал. Это дерьмо, наверное, до сих пор валяется на складе вещдоков нераспечатанным.

Я тяжело вздохнула:

– Ты только что разрушил все мои крутые иллюзии о судмедэкспертизе.

Ухмыляясь, он похлопал меня по плечу:

– И времени на это ушло меньше, чем я рассчитывал!

– Вот же мудак. Так эта псина реально ищет башку того чувака? – спросила я. В глубине души я всё еще надеялась, что голову уже нашли и просто прикрыли чем-то, чтобы не выглядело так мерзко. С другой стороны, обезглавленный труп никто прикрывать не стал.

– Ага. Но пока глухо, – пожал он плечами. – Думаю, тот, кто его завалил, забрал башку себе на сувенир.

– Фу, бля. – Я нахмурилась. – А это дело похоже на то убийство, которое произошло на Свит-Байю-Роуд? И голову того первого чувака вообще нашли в итоге?

– На первый вопрос – да, на второй – нет. У копов там уже мозг кипит от обилия теорий. – Он провел рукой по лысине. – Ну, по крайней мере, в этот раз у нас есть фора, чтобы установить личность. Это немного облегчает мне работу.

– Копы сами опознанием не занимаются? – удивилась я.

– Не-а, это наша обязанность, как и поиск родственников. Правда, мы работаем с копами в плотной связке, потому что у них есть базы отпечатков пальцев и вся эта херня.

Кто-то выкрикнул имя Деррела, и он обернулся на голос.

– Похоже, наша очередь. – Его нос внезапно дернулся, а лицо приняло озадаченное выражение, когда он снова повернулся ко мне: – Ты что, трупы со стадией разложения руками трогала?

Дерьмо. От меня воняло еще хуже, чем я думала. Я скорчила кислую мину, лихорадочно соображая на ходу:

– Э-э, у меня под домом на прошлой неделе кошак сдох. Вся спальня провоняла, и запах, походу, намертво въелся в одежду. Прости, – поморщилась я. – Я её стирала, но эта вонь просто въелась намертво. Сама заметила, только когда уже сюда ехала.

К моему облегчению, он, кажется, схавал эту отмазку – просто пожал плечами и пошел вперед. Я шумно выдохнула, подхватила мешок для трупов и направилась к телу. Я ж, блядь, никак не могла выложить ему реальную причину, почему от меня несет как от недельного покойника.

Мне пришлось обмотать простыню вокруг обрубка шеи этого парня, чтобы из тела не сочилась кровь или еще какая хрень, которая могла оттуда полезть. Деррел помог мне упаковать его в мешок и перекинуть на каталку, после чего я затянула ремни, чтобы зафиксировать этот жуткий груз, и покатила его к фургону.

Запихать каталку с мешком в фургон было не так уж и сложно, потому что и машина, и каталка были из тех, с которыми можно управиться в одиночку. Но вот когда я пыталась вытащить её уже в морге, я умудрилась нехило так прищемить предплечье задней ножкой каталки. Будь я нормальным живым человеком – ерунда вопрос, ну, поболело бы адски и остался бы уродливый синяк. Но я нормальной не была – и лоскут кожи шириной примерно в дюйм и длиной в пять дюймов просто отслоился начисто, ободрав руку до мяса.

Я застыла, уставившись на зияющую рану на руке. Крови толком не было, так, вяло проступала густая темная жижа, и это было почти так же мерзко, как и то, что сквозь рану отчетливо виднелась кость. И мне не было больно. То есть я это чувствовала, но примерно так, как чувствуешь давление, когда тебе вкололи мощную анестезию.

Разваливаюсь на куски заживо. Холодная тошнота подкатила к горлу; я быстро содрала застрявший на каталке лоскут собственной кожи и поспешила в морг со своим грузом. Швырнув кусок кожи в первый попавшийся бак для биоотходов, я покатила каталку перед собой в сторону холодильника, из последних сил подавляя желание сорваться на бег. Полы здесь всегда были скользкими, а мне совсем не хотелось перевернуть мешок с трупом или навернуться самой так, чтобы от меня отвалилась еще какая-нибудь часть.

– О боже, Иисус Христос, спасибо тебе! – выдохнула я, когда зашла в холодильный отсек и увидела еще один мешок с трупом.

Голод моментально взвился изнутри. Я приперла каталку к стене, развернулась и одним рывком расстегнула молнию на том, другом мешке.

– ЧЕРТ! – я уставилась на труп, чувствуя дикую злость и отчаяние.

Конечно, у этого тела голова была на месте, что уже выгодно отличало его от того, что я только что привезла. Но его еще не вскрывали. Мозг по-прежнему лежал в целости и сохранности внутри черепа.

Я быстро застегнула мешок обратно, вышла из холодильника и направилась к компьютеру. Бегло просмотрев расписание, я позволила себе выдохнуть с легким облегчением. По крайней мере, вскрытие стояло на сегодняшнее утро.

Мой взгляд снова упал на зияющую дыру на предплечье.

– Это реально жуткая мерзость, – пробормотала я и глубоко вздохнула, пытаясь унять накатывающую панику.

Всё, что мне нужно было сделать – это как-то скрыть тот факт, что я разваливаюсь на части, пока они не закончат процедуру. Из хороших новостей: запах морга надежно заглушит мою собственную «ароматную» вонь. Ну да, так себе повод для радости, но в моем положении выбирать не приходилось.

Глава 14

– А ты прямо-таки рвешься в бой, Энджел. – Доктор Леблан одарил меня любопытным взглядом, беря в руки свой планшет.

Я уже была полностью запечатана в защитный костюм и, слава богу, с длинными рукавами и перчатки, чтобы скрыть тот факт, что я умудрилась потерять еще один ноготь. Мне чуть было не пришлось нацепить еще и маску, после того как я совершила глупость и почесала щеку. Я почувствовала, как кожа начинает отваливаться, и остановилась буквально в последний миг, едва не устроив себе сияющий кратер прямо посреди физиономии. Вот это было бы зрелище, да?

Несколько панических минут в туалете с тонной косметики и, боже упаси, лака для волос помогли соорудить временную заплатку. Прямо сейчас это выглядело так, будто я пытаюсь замазать жесткое прыщавое месиво. Ну или проказу.

Тело тоже было готово: раздето, под лопатки подложен специальный блок, чтобы было проще вскрыть грудину и изучить ливер. Я не хотела терять ни единой гребаной секунды.

– Вы же меня знаете, док. Обожаю мертвечину! – выдала я с нарочито дерзкой ухмылкой, и он рассмеялся в ответ.

– К счастью, мы можем удовлетворить твою страсть. – Он сделал пометки и приступил к Y-образному разрезу.

Я изо всех сил изображала Супер-Санитара Морга. Я подавала патологоанатому каждый инструмент еще до того, как он успевал открыть свой рот. И мне пришлось буквально прикусить язык, чтобы не завыть от радости, когда он наконец дал отмашку вскрывать череп. Честно говоря, предвкушение было настолько диким, что мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в руках и нормально сделать надрез по макушке. Повезло, что доктор Леблан был слишком занят шинковкой органов и ничего не заметил.

Когда я вскрыла черепную коробку, запах мозгов накрыл меня такой мощной волной, что мне пришлось вцепиться в край стола, чтобы не рухнуть. Голод взвился внутри, как бешеная пиранья. Я до хруста сжала зубы, подавляя дикое желание зарыться лицом прямо в эти извилины и сожрать всё подчистую. Мелко дыша, я аккуратно вытащила мозг из черепа, опустила его на весы и перекинула доктору Леблану, как только он зафиксировал вес.

Он буркнул спасибо и склонился над столом, начав делать надрезы. Я зашла к нему за спину и тайком облизала пальцы. Глупый шаг, потому что это лишь окончательно разбудило мой аппетит. До этого, оказывается, я еще не была голодна.

Целую вечность спустя доктор Леблан швырнул образец мозга в баночку с формалином, а остатки скинул в пластиковый пакет.

– Ладно, зашивай его, – сказал он, стягивая перчатки и бросая их в бак для биоотходов. – Мне нужно бежать на дачу показаний, так что тот безголовый труп я вскрою уже ближе к вечеру.

Не доверяя собственному голосу, я просто кивнула и шагнула к столу, стоило ему отойти. На безголового мне было абсолютно насрать. Нет мозга – нет гребаного интереса с моей стороны. Взявшись за иголку с ниткой, я ждала, а моё сердце колотилось в такт удаляющимся шагам доктора Леблана. Наконец, я быстро запустила руку в пакет и зажала в кулаке кусок мозга. Он был небольшим, размером с грецкий орех, но когда я присела, делая вид, будто завязываю шнурок, он проскочил в моё горло как жидкое золото. Голод выдал последний жалобный вопль и утих, временно удовлетворенный подачкой. Этого не хватило, чтобы вернуть меня в норму, но, по крайней мере, я снова могла соображать и закончить работу.

Я умудрилась перехватить еще один кусок, прежде чем зашила тело и засунула его обратно в холодильник. А затем я поступила умнее: лично проверила, что в морге больше никого, блядь, не осталось. Доктор Леблан ушел в главное здание, а Ника и Пита на смене не было. Вот теперь я могла жрать так, словно от этого зависела моя жизнь.

Я быстро дернула молнию мешка и развязала пакет. Я уже наловчилась находить все ошметки мозга и перекладывать их в банку с минимумом грязи и суеты. Стоя у открытой двери холодильника, я держала ушки на макушке, готовая услышать любого, кто войдет, пока сама вовсю уминала мозг прямо из банки. В обычное время я бы дождалась, пока уйду из морга, но не сейчас.

Облегченный вздох вырвался у меня из груди, когда я ощутила кайф от возвращающихся чувств, включая странное, щекочущее ощущение того, как мои ногти и кожа нарастают обратно. Место на щеке снова зачесалось, но на этот раз из-за того дурацкого месива из косметики и лака для волос, которое туда присохло. Улыбаясь, я содрала эту корку и щелчком отправила её в мусорное ведро.

В банке оставалось всего несколько мелких кусочков. Ничего удивительного, что я в один присест сожрала почти весь мозг, учитывая, какой голодной я была. Этого должно хватить на несколько дней. К тому моменту, как мне снова понадобятся припасы, через нас сто процентов пройдут новые жмурики. Мне позарез нужно собрать заначку. Я больше не могу позволить себе докатиться до такого отчаянного состояния.

Внезапный резкий звук дверного зуммера заставил меня вздрогнуть. Я чуть не выронила банку с остатками содержимого. Сука. Зуммер звенел с черного входа в морг, а это значило, что кто-то из похоронного бюро приехал забирать тело. Это была еще одна часть моей гребаной работы. Как только доктор Леблан вскрывал тело и давал добро на выдачу, представители выбранного родственниками ритуального агентства приезжали к нам на погрузку. Если тела выдавали прямо на месте вызова, что случалось часто, особенно со старыми пердунами, похоронка забирала их прямо оттуда. Это экономило мне кучу сил: если бы мне приходилось собирать каждого жмурика в округе, я бы моталась за трупами без остановки круглые сутки.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, я быстро выглянула в коридор. Убедившись на все сто, что я одна, я поспешно опрокинула банку и заглотнула последние куски. Завернув пустую тару в охапку бумажных полотенец, я швырнула всё это дерьмо в мусорный бак, когда зуммер зазвенел снова.

– Иду! – крикнула я, подавляя вспышку раздражения.

Схватив еще одно бумажное полотенце, я с силой вытерла лицо, чтобы убрать возможные следы крови или мозгового сока с подбородка, а затем прошлась языком по зубам – надо было убедиться, что в моей улыбке не застряли какие-нибудь палевные ошметки. Не то чтобы я думала, будто люди с ходу поймут, что у меня между зубов застряли именно мозги, но всё равно любая застрявшая в зубах херня выглядит омерзительно.

Я полубегом бросилась к задней двери и с силой толкнула её. Эта дверь выходила на широкий крытый переход длиной около двадцати футов, за которым располагалась парковка, способная вместить десяток машин. Обычно я парковалась именно здесь, так как всё равно проводила большую часть времени в морге. В главное здание я теперь наведывалась разве что на общие собрания или чтобы забрать чек с зарплатой.

В конце перехода был припаркован фургон похоронного бюро, а у стены рядом с дверью стоял, прислонившись, парень азиатской внешности. Пустая каталка сиротливо замерла на тротуаре прямо перед ним. На вид ему было лет двадцать пять, и, как по мне, он больше походил на какого-то гота-панка или рокера, чем на сотрудника похоронки. Его волосы были подстрижены торчащим ежиком, а одна длинная прядь свисала прямо на лицо. Одет он был в черные штаны, сплошь увешанные декоративными молниями и цепочками. Обычная черная футболка на этом фоне смотрелась даже как-то консервативно, хотя секунду спустя я решила, что шмотки с черепами на его работе начальство могло бы и не оценить. Наверное, я пару секунд откровенно и тупо на него пялилась, пока он не отлепился от стены и не схватился за каталку.

– Привет. Извини, – выдохнула я, придерживая дверь, пока он затаскивал каталку внутрь. – Только-только закончила прибираться после вскрытия. Надеюсь, ты не долго проторчал.

Я плотно сжала губы, чтобы не заулыбаться, когда заметила в его левом ухе крошечную сережку в виде черепа. Ого, дорогуша, ты, походу, реально тащишься по всей этой теме со смертью, да?

– Да без проблем, – небрежно пожал он плечами.

В его речи слышался едва заметный акцент, признак того, что родился он, скорее всего, не здесь. Но акцент был настолько слабым, что, видимо, в Штаты он попал еще ребенком.

– Я увидел фургон, – продолжил он, – так что понял, что внутри кто-то есть. Подумал, что ты просто занята по уши.

– За кем приехал? – спросила я, закрывая за ним дверь.

Он вытащил из кармана бумажку и прошелся по ней взглядом:

– Фауст, Дэниел.

Я сдержала улыбку. Фауст Дэниел – это был как раз тот самый прекрасный джентльмен, чьи мозги я только что благополучно сожрала.

– Принято. Сейчас выкачу.

Я забрала тело из холодильника, вывезла каталку в главный зал и плюхнулась в компьютерное кресло. Внутри меня распирала дурацкая гордость от того, что я без особых проблем освоила эту компьютерную систему, хотя печатала я по-прежнему просто через жопу.

– Так, Фауст, Дэниел… – Я вскинула взгляд на парня из похоронки. – Из какого ты агентства?

– Ритуальные услуги Скотта.

Его тон был странно спокойным, а взгляд оставался прикованным ко мне. В другой ситуации это, наверное, должно было напрячь, но я была под завязку заправлена свежими мозгами, кайфовала, и мне было абсолютно похеру на любой дискомфорт.

Я вбила нужные данные и пустила квитанцию на печать. Поднявшись, я сдернула бумагу с принтера и протянула ему с придурковатым пафосным жестом:

– Распишись здесь, и он целиком твой, – заявила я.

– Ты ведь новенькая здесь, да? – На его лице заиграла легкая улыбка, пока он подписывал бумагу.

– Чуть больше месяца, – ответила я.

– А кто-нибудь еще новый в штате появился?

Я качнула головой:

– Нет, только я.

Он выпрямился, и его глаза прошлись по мне странным, оценивающим взглядом:

– Значит, ты, скорее всего, как раз тот самый человек, который может сказать мне, куда, блядь, делись все мозги.

В этот момент я почувствовала себя так, словно мне со всей дури прописали под дых. Я была уверена, что стою перед ним с абсолютно перекошенной от ужаса и шока рожей.

– Я… э-э… в каком смысле? – выдавила я, но голос предательски дрогнул. Я понимала, что звучу виновато. Сука. Я-то наивно полагала, что их пропажу вообще никто не заметит! Ник ведь сам говорил мне, что похоронные бюро никогда ничего не делают с этим пакетом с органами.

Кожа вокруг его глаз раздраженно натянулась:

– Ты что, блядь, думала, что никто не обратит внимания? Это так не работает. Тебе что, никто не объяснил?

– Не объяснил что? – еле выговорила я ломающимся голосом.

– Мозги из морга должны поступать ко мне в похоронное бюро, – произнес он с покровительственной, сука, медлительностью, как для тупых. – А уже потом я распределяю их дальше.

Мой начальный шок и ужас испарились, уступив место какому-то странному облегчению. Но раскрывать все карты сразу я не рисковала. Всегда оставался шанс, что этот чувак работает в какой-нибудь службе донорства органов, и если я сейчас выдам: «О, так ты тоже зомби?», то буду выглядеть как полная психопатка.

– Ты вообще кто такой, блядь? – вместо этого спросила я. – И на хрен тебе сдались мозги? Кому ты их там распределяешь?

Он прислонился к шкафу с картотекой и засунул большие пальцы в карманы штанов.

– Ты ведь новенькая, да?

– Я же сказала тебе, мудак, – огрызнулась я, – я устроилась сюда месяц назад.

Он покачал головой:

– Я не про работу. Ты ведь только недавно стала зомби, верно?

Клянусь, у меня подкосились колени, и мне пришлось схватиться за стол позади себя, чтобы не пиздануться.

– О боже, слава яйцам! – воскликнула я прежде, чем успела подумать. – Чёрт, клянусь, какая-то часть меня была уверена, что у меня просто поехала кукуха. Ну, в смысле, мне хочется жрать… ну, сам понимаешь что.

Я поняла, что опять начинаю тараторить как ненормальная, и заставила себя заткнуться и сделать глубокий вдох.

– Это… реально? Я правда такая?

Вместо ужаса от подтверждения этой дичи я ощутила просто запредельное облегчение. Я не сумасшедшая. А ведь этот крошечный червячок сомнения меня всё-таки грыз. Ладно, пускай я монстр. И знаете, это, сука, куда проще принять, чем осознание того, что ты просто ебанулась.

Он склонил голову набок:

– Ты реально ни хрена не знаешь? А как, по-твоему, почему тебя тянет на мозги?

Мой привычный дерзкий характер начал постепенно возвращаться на место:

– Ну и откуда, блядь, я должна была это узнать? Я думала, что сошла с ума! – Затем я подозрительно прищурилась: – Значит, ты тоже из наших?

– Именно. – Он протянул мне руку: – Я Джон Кэнг. Все зовут меня просто Кэнг.

Я пожала его ладонь:

– Энджел Кроуфорд. Будем знакомы.

На ощупь он не казался мертвецом, нежитью или чем-то в таком духе. Кожа была теплой, и выглядел он абсолютно живым. Значит ли это, что он недавно пожрал?

Тут до меня дошло, и я резко выдохнула:

– Это ты оставил ту записку!

Он озадаченно посмотрел на меня:

– Записку?

– Ну да, записку в приемном покое и у меня на фургоне… – Я осеклась, видя, что его лицо остается абсолютно пустым.

Внутри всё ухнуло от разочарования. Ну да, это было бы слишком просто. Я качнула головой:

– Ладно, проехали.

Он помолчал несколько секунд, внимательно меня разглядывая:

– Кто, блядь, тебя обратил?

– Обратил? В смысле? Ты хочешь сказать, кто-то сделал меня такой нарочно?

– Ну естественно. Такое дерьмо не происходит случайно. Ты должна быть уже на волосок от смерти, потом тебя должен искусать другой зомби, чтобы занести вирус в кровь, а после этого тебе нужно почти сразу сожрать мозги, чтобы этот вирус подпитать.

– Да откуда мне было знать такие тонкости! – чуть не зарычала я, чувствуя, как раздражение готово выплеснуться через край. – Я думала, меня случайно кто-то цапнул или типа того. Чёрт, я вообще без понятия, что произошло.

Значит ли это, что тот, кто оставлял мне записки, и был тем мудаком, который меня обратил? Но зачем? И раз это вирус, то существует ли от него какое-то блядское лечение?

– Может, ты уже расскажешь мне, какого хуя здесь вообще творится?!

– Без проблем, – ответил Кэнг. – Но сначала ты должна выкатить мне мозги.

Я несколько секунд тупо хлопала глазами:

– Погоди… Ты хочешь сказать, что я должна сдавать все мозги тебе? С какого, блядь, перепугу?

Лицо Кэнга помрачнело:

– Потому что так здесь устроены дела. Я забираю мозги, а потом распределяю их.

– Кому?

– Другим зомби. Кому еще, по-твоему?

Я прищурилась:

– Ага, конечно. И под словом «распределяю» ты имеешь в виду, что открыл благотворительную столовку для местных зомбаков, которые ищут, чем бы поживиться? Или ты их, сука, продаешь?

У меня было стойкое ощущение, что ответ я уже знаю. Зик, тот зомби, который умудрился подстроить мне ловушку с деревом на дороге, не стал бы так отчаянно бросаться на труп, если бы в городе было место, где можно раздобыть бесплатные мозги.