Текст книги "Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП)"

Автор книги: Роулэнд Диана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 37

Вместе нам удалось вытащить мою «Хонду» из грязи, но перед тем как отправиться в город, мы вернулись к месту, где оставили квадроциклы. Мы отогнали их оба поглубже в лес, после чего я осталась ждать, а Маркус свернул на заросшую тропу. Минут через десять он вернулся пешком и запрыгнул на сиденье позади меня.

– Сбросил его в реку, – объяснил он.

После этого мы привели себя в порядок, насколько смогли. Моя рубашка была жутко изрешечена пулями и залита кровью, но это легко исправилось, ведь все мои пожитки до сих пор лежали в багажнике. Как только мы обрели цивильный вид, Маркус воспользовался моим телефоном – поскольку его собственный «каким-то образом» лишился батарейки – и позвонил в офис шерифа, чтобы сообщить, что они с Эдом разминулись в лесу и Эд до сих пор не вернулся. Я не совсем понимала, зачем он утруждает себя этим, ведь я точно знала, что Эд жив, но Маркус лишь мрачно ухмыльнулся.

– Надо прикрыть наши задницы. Если Эд больше никогда не объявится, будет выглядеть очень странно, если я вернусь с охоты без него и ничего не скажу. А если объявится, что ж, на нет и суда нет.

У меня было предчувствие, что за этим кроется нечто большее, но расспрашивать не хотелось.

Я довезла Маркуса до дома, но выходить из машины вместе с ним не стала. Он замер, держась рукой за ручку двери, и бросил на меня слегка недоуменный взгляд.

– Не хочешь войти? – спросил он.

– Хочу, – ответила я. – Но мне сначала нужно разобраться с кое-какими делами.

– Твой отец. – Это был не вопрос, и я с облегчением увидела в его глазах полное понимание. – Заедешь потом, как освободишься?

Я улыбнулась, чувствуя облегчение по целому ряду причин:

– Сам знаешь, что да.

Когда я заехала на подъездную дорожку, отец сидел на крыльце. В одной руке у него было пиво, в другой – сигарета, но пустых банок возле его кресла я не заметила. Он наблюдал за тем, как я выхожу из машины и иду к дому; на его лице читалось настороженное и почти болезненное ожидание.

– Не думал, что у тебя хватит яиц сюда вернуться, – сказал он, пока я поднималась по ступеням. На его лицо набежала привычная презрительная гримаса – будто он чувствовал, что обязан её состроить.

– Что, закончились мужики, с которыми можно перепихнуться за крышу над головой?

Я смогла лишь улыбнуться. Я больше его не боялась. И я знала, что не привязана к нему намертво. Останусь ли я у Маркуса или буду спать в машине – у меня теперь были варианты.

– Этот номер больше не пройдет, пап. Мне, в общем-то, плевать, что ты обо мне думаешь. Я знаю, что я не неудачница. – Я прислонилась к одному из столбов крыльца и скрестила руки на груди. – Из нас двоих помощь нужна именно тебе.

Он нахмурился:

– У меня полно денег, чтобы сводить концы с концами. Мне не сдалось твое заносчивое дерьмо.

– Хватит нести чушь, пап, – отрезала я. – Дело не в деньгах, и ты сам это знаешь. У тебя никого нет. Только я. К кому, черт возьми, ты пойдешь, если я уйду от тебя навсегда?

На его лице вспыхнула злость, и он поднялся, но я даже не шелохнулась – просто продолжала разглядывать его со спокойствием, которое, казалось, пропитало каждую клеточку моего существа. Помогало и то, что по дороге сюда я затолкала в себя еще одно «мозговое эскимо», чтобы соображать и реагировать максимально четко.

Ну и чтобы быть максимально быстрой и сильной – на случай, если моего обаяния и такта не хватит. Я больше никогда и никому не позволю себя ударить.

– Самое забавное, что я все еще люблю тебя, пап, – сказала я. – Я много думала об этом. Думала о том, что я просто сдохну от чувства вины, если с тобой случится что-то плохое, а я могла бы это предотвратить, но ничего не сделала.

– Я сам могу о себе позаботиться, – повысил он голос.

– А ты именно этого хочешь? – спросила я, намеренно понижая тон. – Ты правда хочешь, чтобы я исчезла из твоей жизни?

Его кулаки разжались, а лицо словно осунулось.

– Нет. Господи. Я… я… – Он сглотнул. – Когда твоя мать…

– Тебе пришлось выбирать между нами двумя, и ты выбрал меня, – сказала я, встречаясь с ним взглядом. – И я знаю, что ты, наверное, миллион раз пожалел об этом выборе.

На его лице промелькнуло чувство вины.

– Все нормально, – перебила я его прежде, чем он успел всё побожиться, что это не так. – Я тоже жизнь тебе не облегчала. Наворотила кучу херни. Дочь из меня была просто образцово-паршивая.

Он понурился и покачал едва заметно головой:

– Нет, ты все неправильно поняла. Я мог бы сдать тебя государству и остаться с твоей матерью. – Он запустил пальцы в свои редеющие волосы. – Но я знал, что с ней что-то не так. – Он постучал пальцем по виску. – Она была веселой, бесшабашной, – продолжил он, – но совершенно не справлялась со стрессами. Ей вообще нельзя было становиться матерью. А ты… ты была моей маленькой Энджел-крошкой. – Его голос перехватил спазм, и он быстро сделал глоток пива, чтобы это скрыть. – Но после того как её не стало, я понял… понял, что мне, наверное, вообще нельзя было становиться отцом.

Эмоции едва не выдавили сердце у меня из груди, когда он поднял на меня свои повлажневшие глаза.

– Я ни разу не пожалел, что её забрали, – сказал он. – Но… – он судорожно вздохнул. – Иногда я жалел, что остался твоим отцом. – Он отвернулся. – Я думал, что если бы позволил соцслужбам забрать тебя, то, может, ты попала бы к людям, которые знали бы, как тебя обуздать, удержать на правильном пути и уберечь от неприятностей. – Он вздохнул. – А я не мог. Я просто не справлялся.

Я не была уверена, что смогу вытолкнуть из себя хоть слово из-за огромного кома в горле.

– Может быть, – кое-как выдавила я. – А может, и нет. Но сейчас это уже не важно. Я чиста, у меня есть хорошая работа… – мой голос затих, я вздохнула и тяжело опустилась на ступеньки крыльца. – Правда, моей заслуги во всем этом дерьме нет. Мне просто повезло. Кое-кто помог мне, когда я нуждалась в этом. – Я запустила пальцы в волосы и поморщилась: – Я шла сюда с мыслями, что буду задвигать тебе речи в духе «о, тебе нужно лечь в рехаб и бросить пить», но это было бы лицемерным дерьмом, потому что у меня самой никогда не хватало духу пройти через такое.

– Я сделаю это, – тихо сказал он. – Я пойду в рехаб, к психологам, куда угодно. Ты ведь этого от меня хочешь? – Он посмотрел на меня с мучительной надеждой в глазах.

Я не знала, что на это сказать. В смысле, я многого хотела. Этот разговор вполне мог закончиться как в типичной слезливой мелодраме, где мы падаем в объятия друг друга и со слезами на глазах обещаем, что отныне все будет зашибись, потому что он завяжет с выпивкой, а я стану преданной и заботливой дочерью. Но я слишком хорошо знала, что в жизни так просто не бывает. Если бы меня не превратили в зомби, я бы, наверное, никогда не нашла в себе сил бросить таблетки и удерживать работу. У меня и желания-то никогда не было. С какого перепугу? Ни гордости, ни стимула. Я никогда не видела мира дальше того болота, в котором привыкла вариться.

И ожидать, что мой отец внезапно станет идеальным человеком только ради меня, было абсолютно нереалистично.

– Давай для начала уберем пивные банки с подъездной дорожки, – сказала я.

Он посмотрел на меня в полном замешательстве, и я едва сдержала улыбку. Такого поворота он уж точно не ожидал.

– Пивные банки? Я не понимаю.

– Выглядит как полная херня, – объяснила я ему. – Да, это забавно, типа: «Ха-ха, ну мы и маргиналы», потому что мы всегда считали, что все и так будут смотреть на нас свысока, так почему бы не соответствовать, да? – Я решительно покачала головой. – Да пошли они все на хрен. Мы отбросы только до тех пор, пока ведем себя как отбросы. К черту этих ублюдков.

Он посмотрел в сторону подъездной дорожки, затем окинул взглядом остальную часть двора и дом. В его глазах потемнело от отвращения и сожаления.

– Это место – просто гребаная помойка.

Я тихонько рассмеялась:

– Ну да, неудивительно, что мы бухаем и торчим.

Он снова повернулся ко мне с призраком улыбки на лице:

– Так ты останешься?

– Я тут вроде как встречаюсь кое с кем, – я сделала паузу. Наверное, лучше пока не говорить ему, что это тот самый коп, который арестовал его – да и меня тоже, если на то пошло.

– Но это место все равно мой дом.

– Ты бросила Рэнди? – нахмурившись, уточнил он.

– Ага. С этим покончено.

Он прищурился:

– Покончено насовсем?

– Окончательно и бесповоротно. Мертв и похоронен, – отчеканила я.

К моему удивлению, он одобрительно кивнул:

– Ну наконец-то, блядь. Я всегда считал, что ты слишком хороша для этого неудачника.

Я покатилась со смеху, а отец лишь недоуменно на меня уставился.

– Ты абсолютно прав, пап, – ухмыльнулась я. – Я и правда слишком хороша для него.

Глава 38

Мы с папой разгребали пивные банки последние пару часов светового дня, а потом я поехала обратно к Маркусу. Правда, перед этим я до чертиков удивила отца, обняв его на прощание. Между нами всё еще было далеко до идеала, но это было чертовски хорошее начало.

Маркус открыл дверь еще до того, как я успела постучать, взял меня за руку и втащил внутрь. Он ногой захлопнул дверь, и в следующую секунду его губы уже накрыли мои, а пальцы запутались в моих волосах. Я стянула с него рубашку, и – о да – как для зомби, кубики пресса у него были просто потрясающие.

– Погоди, – тяжело выдохнул он примерно через полминуты неистовых ласк.

К тому моменту я каким-то образом тоже осталась без рубашки, его джинсы были расстегнуты, и я была совершенно не в том настроении, чтобы чего-то там «ждать». Но он схватил меня за руку, потащил на кухню, рванул дверцу холодильника и достал миску с чем-то, похожим на пудинг из тапиоки. Он протянул миску мне, захлопнул холодильник и выхватил две ложки из выдвижного ящика.

– Это ведь не тапиока, да? – спросила я, забирая одну из ложек.

Маркус покачал головой с хитрой ухмылкой:

– Я думаю, для этого есть название получше: «прелюдия».

Пудинг полностью оправдал свое название. И от нас не отвалилось ничего из того, чему отваливаться не полагалось.

[1] В американской системе образования нельзя поступить в медицинский университет (Medical School) сразу после школы. Сначала нужно получить степень бакалавра в обычном колледже или университете, выбрав специальное доврачебное направление – pre-med. Только после этого сдается сложнейший экзамен (MCAT) и происходит поступление на врача.