Текст книги "Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП)"
Автор книги: Роулэнд Диана
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Глава 7
Желая как можно скорее убраться оттуда ко всем чертям, я упаковала мертвеца в мешок, перекинула на каталку и затолкнула в заднюю часть фургона в рекордные сроки. Деррел одарил меня странным взглядом, но, к счастью, ничего не сказал по поводу того, что я, вероятно, выглядела виноватой, хотя винить мне себя было не в чем. По крайней мере, коп и парамедики уже уехали к тому моменту, когда я была готова грузить тело. Если бы Иванов всё еще оставался там, я бы наверняка выкинула какую-нибудь глупость, например, выронила бы труп, окончательно доказав всем вокруг, что мне вообще ничего нельзя доверять.
Стоило мне выехать на дорогу и направиться к моргу, как напряжение немного спало – только для того, чтобы смениться острой, режущей вспышкой голода. Мои руки крепче сжались на руле. Ситуацию усугубляло то, что мне то и дело казалось, будто я чувствую запах тела в задней части фургона. Мой желудок издал ободряющее урчание, и я стиснула зубы, чувствуя, как рот наполняется слюной. Внутри этого черепа скрывался такой чудесный мозг. Может, мне стоит припарковаться на обочине, взять баллонный ключ и расколоть черепушку, ну, как кокос? Я могла бы зачерпывать пригоршнями эту сладкую, сочную…
Я резко втянула воздух, абсолютно ужаснувшись направлению своих мыслей. Меня гарантированно уволят, если я явлюсь в морг с трупом, у которого проломлена голова. А если меня уволят, я точно сяду в тюрьму, а там…
– О боже, – простонала я.
Меня ужасала вовсе не мысль о поедании мозгов. Я переживала о том, как буду объяснять дыру в голове трупа.
«Если тебе этого хочется – съешь».
– Какая же это херня, – пробормотала я.
Может, у меня какая-то странная посттравматическая реакция после аварии? Затянувшаяся галлюцинация из-за передозировки? Это объяснение имело столько же смысла, сколько и любое другое.
В морге, когда я приехала, было пусто. Ничего удивительного, учитывая, что было воскресенье. Я выкатила каталку из фургона и завезла её в холодильник. Нет, я не собиралась проламывать этому мужику голову. Я еще не настолько сошла с ума.
Но мой желудок буквально закричал на меня, едва я переступила порог холодильного отсека. Мне даже не нужно было смотреть на другой мешок с телом, который уже лежал там. Этого парня вскрывали в пятницу, и теперь он ждал, пока его заберет похоронное бюро. Его органы лежали в пакете между ног, и там был мозг. Я чувствовала его запах – сквозь пластиковый пакет, сквозь плотную ткань мешка для трупов, сквозь всю остальную вонь и ароматы морга. Свежий аромат этого мозга пробивался сквозь всё это дерьмо.
Я посмотрела вниз на органы, плавающие в прозрачном пластиковом пакете. Я даже толком не помнила, как подошла к другой каталке и расстегнула молнию на мешке для трупов. На меня снизошло странное умиротворение. Я действительно собиралась это сделать. Наверное, я окончательно поехала кукухой и у меня начались галлюцинации, но бороться с этим я больше не могла. Я не была настолько сильной. Чёрт, да в этом и заключалась причина, по которой я оказалась в такой ситуации – у меня не было ни капли гребаной силы воли.
Завязать с наркотой? Ага, конечно. Слишком много усилий и сплошной депрессняк. Твоя жизнь – дерьмо, и единственное, что у тебя хорошо получается, это всё портить? Куда проще вообще об этом не думать – заглушить тревогу викодином или ксанаксом. Впасть в беспамятство.
Я аккуратно развязала пластиковый пакет и раскрыла его. На остальные органы я даже не смотрела. Они не вызывали у меня отвращения; они просто не представляли для меня никакого интереса. Всё мое внимание занимали доли мозга. Во время вскрытия большую часть мозга нарезали на аккуратные кусочки толщиной в полдюйма. Они выглядели как кусочки хлебного пудинга, пропитанные малиновым сиропом.
И мне не нужно было никакое сравнение. Мне не пришлось мысленно настраивать себя, чтобы съесть кусочек. Голод взял верх, и не успела я опомниться, как уже уминала второй ломтик и мне было хорошо. Я зажмурилась от блаженства. Это было похоже на тот кайф, который могут подарить некоторые наркотики, а в наркотиках я разбиралась, только это ощущение было каким-то… более чистым.
Ну и что с того, что я чокнутая? Это было потрясающе. Голод испарился. И даже больше чем испарился. Я почувствовала невероятную ментальную остроту, ясность, прилив жизни и абсолютное насыщение. Я чувствовала себя офигенно.
Мои глаза резко распахнулись. Я буквально физически ощутила, как все элементы мозаики встают на свои места, пока последний кусочек мозга скользил по моему горлу. Я знала это чувство. Те кофейные напитки… те тягучие кусочки точно такой же консистенции, которые мне давал тот самый таинственный незнакомец, велевший не противиться своим желаниям.
Святое дерьмо. Я уже две недели жрала мозги. И мне это чертовски нравилось.
Мой разум отказывался понимать, что всё это значит. Да я и знать не хотела. Это должно быть какое-то заболевание, верно? Ну то есть, любой другой вариант был бы полным безумием.
– О господи, – прошептала я. – Какое там безумие, я уже далеко за его пределами.
В пакете оставалось еще почти половина мозга. Я схватила полотенце, быстро вытерла лицо и руки, выскочила из холодильника и стащила чистый пустой пластиковый контейнер из комнаты, где хранились образцы тканей. Пульс бешено колотил в ушах, когда я вернулась в холодильный отсек и запихала остатки мозга в контейнер. Была ли я сумасшедшей или подхватила какую-то заразу, мне совершенно очевидно требовалось продолжать есть мозги, если только я не хочу снова почувствовать, будто умираю от голода. Если мое сердце бьется, значит, я жива, верно? Ничем другим это быть просто не может.
Ну и что с того, что я посмотрела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, какие именно твари питаются мозгами. Это невозможно. Я ни за что не могла быть… этим.
Я сунула контейнер в бумажный пакет, а затем приложила все усилия, чтобы тщательно прибраться за собой, чтобы никто и никогда не догадался, каким безумием я тут только что занималась.
Я сумасшедшая? Или я монстр?
Я понятия не имела, какой из вариантов лучше.
Глава 8
Уровень стресса у меня зашкаливал настолько, что когда зазвонил мобильник, я дико взвизгнула и чуть было не подбросила пакет с контейнером мозгов в воздух. Да уж, зрелище и месиво получились бы просто знатные.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и рывком выудила телефон из кармана.
– Да? – выдохнула я.
– Йо, Энджел. Это Деррел. Ты в порядке? Голос такой, будто ты кросс бежала.
Слава богу, что я просто запыхалась, а не звучу как… конченая гребаная психопатка. Я сделала еще один глубокий вдох. Пускай я и сошла с ума, но, по крайней мере, меня больше не терзал голод. И чувствовала я себя просто фантастически. С другой стороны, тот факт, что я ощущала себя настолько круто после того, что только что натворила, был настолько извращенным, что мне от самой себя становилось тошно.
И всё же мне было офигенно. Бессмысленно это отрицать. Всё это было неправильно от начала и до конца.
– Да, эм, извини, – соврала я. – Телефон остался в другой комнате, пришлось бежать со всех ног из холодильника.
– Чёрт, девчонка, могла бы просто перезвонить, – отозвался он с улыбкой в голосе. – Короче, я хотел узнать, закончила ли ты там. Я собираюсь перекусить поздним завтраком и подумал, не хочешь ли ты составить компанию.
– Конечно, – ответила я на автомате, а в следующий миг меня прошиб нервный спазм. Я только что жрала человеческие мозги, а теперь должна как ни в чем не бывало сидеть и уминать обычную нормальную еду, как обычный нормальный человек?
– Вот и отлично! – подхватил он прежде, чем я успела взять свои слова назад. – Встречаемся в кафе «Топ Кау» на Девятой улице. Мы займем тебе место.
– Ладно, – слабо вымолвила я и повесила трубку, а затем до меня дошло, что он сказал «мы». Кого хера, еще туда принесет?
Я посмотрела на бумажный пакет, который прижимала к себе. «Я ела мозги. Святое дерьмо». Я никак не могла выкинуть это из головы. Эта мысль засела в мозгу как навязчивая мелодия. «Я ела мозги. Я сумасшедшая. Абсолютно, в хлам чокнутая».
Внутри всё сжалось, когда мне в голову пришла жуткая мысль: если я достаточно безумна, чтобы жрать мозги, что, если я достаточно безумна, чтобы кого-то убить? Что, если я как-то замешана в том убийстве на болотах?
Ноги задрожали, и мне пришлось схватиться за стул. Я села, крепче сжав пальцы на коричневом бумажном пакете. Из той ночи я не помнила практически ничего. Может, у меня шизофрения? Может, я такой же больной ублюдок, как Джеффри Дамер? Мне нужно пойти и сдаться полиции, верно? Ну то есть, я ведь не могу рисковать, оставаясь на свободе. Что, если я убью кого-то еще? От мысли о тюрьме меня бросило в холодный пот, но быть убийцей… Нет, это еще хуже.
Я поднялась и полезла в карман за ключами, а затем нахмурилась, когда мои пальцы наткнулись на скомканный клочок бумаги. Я вытащила его, разгладила и прерывисто выдохнула.
Записка от Чувака-С-Анонимными-Письмами. Это мне точно не привиделось. А значит, я, скорее всего, не сошла с ума.
Правда, легче мне от этого почему-то не стало.
Я поспешила прочь из морга, прижимая пакет к груди и со страхом ожидая, что в любую секунду кто-то выскочит из-за чахлых кустов, окружавших небольшую парковку, и потребует объяснить, что у меня в руках. Я добралась до машины без приключений, хотя умудрилась дважды уронить ключи, пока пыталась открыть багажник. С третьей попытки замок поддался. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и немного остыть.
«То, что у тебя поехала крыша, еще не значит, что нужно вести себя как явная психопатка», – мрачно подумала я.
Я резко тряхнула головой. Нет, не сумасшедшая. Это ведь не какое-то мое раздвоение личности подбросило мне те посылки в больнице. Напитки в холодильнике явно были какой-то смесью с добавлением мозгов. В этом я была уверена. И этот дикий, смертельный голод накрыл меня как раз через два дня после того, как я допила последнюю бутылочку.
Но что, нахер, всё это значило?
Я запихала пакет с мозгами в угол багажника, доехала до первой попавшейся аптеки и купила термосумку и пакет со льдом. Перегнав машину в самый дальний угол парковки, я переложила контейнер в термосумку и до отказа засыпала пустоты льдом. Бумажный пакет порвался, когда я закрывала сумку, и я замерла. Пульс бешено заколотил в ушах, когда я увидела жуткие извилины мозга, отчетливо проступавшие сквозь прозрачный пластик. Что, если меня поймают с поличным? Ведь сразу понятно, что это такое. Мне нужна система понадежнее.
Я издала нервный, истерический смешок. Ну да, конечно. Мне позарез нужна надежная система для того гребаного, безумного дерьма, которым я тут занимаюсь. Наконец я застегнула термосумку и с силой захлопнула крышку багажника.
К несчастью, я была настолько рассеянна, что опустила крышку прямо на свою левую руку.
Я истошно закричала от боли и попыталась выдернуть руку, но этот долбаный багажник каким-то образом защелкнулся, намертво зажав мои расплющенные пальцы. Боль и паника смешались в один безумный вихрь, пока я лихорадочно пыталась открыть замок. Ключи упали на землю. В порыве абсолютного, дикого отчаяния я вцепилась в край крышки багажника правой рукой и рванула вверх со всей силы, хоть и понимала, что прогнуть или выломать металл голыми руками просто невозможно.
К моему полнейшему шоку и облегчению, раздался резкий треск ломающегося металла, и багажник распахнулся. Я прижала пострадавшую руку к груди, баюкая её, пока по моим щекам градом катились слезы от невыносимой боли. Мне было страшно даже смотреть на неё. Я успела лишь мельком заметить вывернутые пальцы. Я точно знала, что они сломаны. Ну просто зашибись. А медицинской страховки у меня до сих пор нет. И как, блядь, я должна работать со сломанной рукой?
Я прислонилась к заднему бамперу, согнувшись над своей рукой, и заплакала от горя и боли. Хотя… боль на самом деле была уже не такой сильной, как в первую секунду, поняла я спустя пару мгновений. Может, у меня начался какой-то шок? Я рискнула бросить взгляд на руку и невольно втянула воздух: первые три пальца были неестественно вывернуты назад прямо между верхними суставами.
Внезапный укол аппетита заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Какого хера я вообще хочу жрать в такой момент? И почему мне не так уж больно? У меня и раньше были переломы. Я слишком хорошо знала, какая это дикая боль. А сейчас всё ощущалось так, словно я уже закинулась какими-то мощными обезболивающими.
Голод снова скрутил желудок, и мой взгляд упал на термосумку в багажнике.
«Да ладно вам, – подумала я с внезапным усталым отчаянием. – Как часто мне придется жрать это дерьмо, чтобы не чувствовать себя вечно голодным зверем?»
Я быстро огляделась по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости, а затем одной рукой расстегнула молнию на сумке. При виде пластикового контейнера голод внутри меня радостно подпрыгнул, словно говоря: «Да! Именно это!»
Я нахмурилась. Ладно. Похрен. Сейчас быстренько сточу эту хрень, а потом поеду в больницу со своей рукой. По крайней мере, не придется трястись, что у меня найдут мозги в багажнике.
Нервно оглядевшись еще раз, я сдернула крышку с контейнера и позволила этому тупому, безумному голоду взять свое. Меньше чем через минуту я умудрилась подчистить всё содержимое, и аппетит снова улегся.
«Мне хана, если в итоге окажется, что мне нужно питаться мозгами каждые пару часов, – подумала я с тревогой и тоской, направляясь к ближайшему мусорному баку, чтобы выкинуть пустой контейнер. – Столько людей просто физически не будет умирать, чтобы я могла…»
Я застыла как вкопанная, уставившись на свою левую руку.
Пальцы были абсолютно прямыми. Я медленно пошевелила ими. Никакой боли, вообще ни намека. Кости определенно были целыми и находились на своих местах. Никакого отека, никакой крови, даже банальной царапины не осталось.
О боже мой.
Я тяжело сглотнула и силой заставила ноги донести меня обратно до машины. Мне не привиделось, и у меня не было галлюцинаций, когда руку прищемило багажником. Вернувшись к машине, я отчетливо увидела капли крови на краю крышки багажника, как раз там, где зажало мои пальцы.
Мозги… они меня исцелили. Никакого другого возможного объяснения я придумать не могла. Из меня вырвался истерический смешок. Что ж, похоже, медицинская страховка мне всё-таки не понадобится.
И, может быть, я всё-таки не сумасшедшая. Мне следовало бы почувствовать облегчение, но…
По спине прошел леденящий холод. Что же я за монстр такой?
На этот раз убедившись, что руки находятся на безопасном расстоянии, я с силой опустила крышку багажника, но она с глухим стуком отскочила обратно. Я присмотрелась к замку – точнее, к тому, что от него осталось. Он был разбит вдребезги, а когда я заглянула внутрь, то увидела, что сама защелка каким-то образом отломилась и валялась на дне багажника.
Ладно, допустим, моя машина – древний кусок дерьма. Замок, скорее всего, уже давно треснул или типа того, а когда я рванула крышку, мне просто повезло, вот и всё.
Логично ведь?
Я вернулась в аптеку и купила армированный скотч. Намертво замотав багажник лентой, я села в салон, но помедлила, прежде чем заводить двигатель.
Кое-что еще изменилось.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, но в конце концов я поняла, чего именно не хватает.
Моей вони.
Мне даже не нужно было поднимать руку и обнюхивать себя. За день я уже немного принюхалась к этому запаху, но сейчас понимала: шлейф гнили, который преследовал меня всё утро, бесследно исчез. От меня пахло свежестью, будто я только что вышла из душа – что я, конечно, и сделала утром, но за весь день это был первый раз, когда я действительно могла в это поверить.
«Когда я ем мозги, я больше не воняю тухлым мясом».
Я услышала тихий жалобный хныкающий звук и только потом поняла, что этот звук издаю я сама.
Заведя машину, я выкрутила громкость радио на максимум и поехала в кафе на встречу с Деррелом, изо всех сил стараясь притвориться, будто последних десяти минут никогда не было.
Глава 9
Кафе «Топ Кау», расположенное в слегка злачном районе Такер-Пойнт, представляло собой тесную, захудалую забегаловку с вывеской, которая настолько померкла от времени и непогоды, что её едва можно было прочесть. Официантки здесь не тратили драгоценное время на такие глупости, как вежливость и улыбки. Но еда тут была потрясающей, кофе – убойным, и я еще ни разу не видела это место без доброй половины десятка человек, терпеливо дожидающихся своей очереди на то, чтобы на них хорошенько накричали.
Я зашла в кафе, минуя толпу ожидающих, и принялась высматривать глазами громилу-напарника.
«Официально заявляю, Бог меня ненавидит – подумала я со вздохом, когда заметила его за столиком на четверых и поняла, кто сидит вместе с ним».
Деррел широко улыбнулся мне и помахал рукой, пока я судорожно пыталась придать своему лицу какое угодно выражение, кроме мученической гримасы, которая так и просилась наружу. Маркус Иванов прошелся по мне взглядом и одарил самой что ни на есть нейтральной улыбкой. Я не могла понять, раздражает ли его мое присутствие, но затем рассудила, что Деррел наверняка предупредил его о моем приходе. И если бы у помощника шерифа были проблемы с общением с моим контингентом, он вполне мог бы свалить до моего появления. Не то чтобы я была против такого расклада.
Да и плевать. Сбегать я не собиралась. К тому же мой желудок, учуяв запахи блинчиков и вафель, издал вполне обычное, нормальное урчание от голода.
«Ну, хоть один плюс, – подумала я, усаживаясь на свободный стул, который, к счастью, находился не прямо рядом с Ивановым. – Пускай я и сумасшедшая, но мне хотя бы не придется отказываться от политых сиропом углеводов».
– Энджел, вы с Маркусом знакомы? – с улыбкой спросил Деррел. – Энджел – наша новая сотрудница, – сообщил он Иванову, не дожидаясь моего ответа. – Пару недель назад устроилась водителем фургона и санитаром морга.
– Мы уже пересеклись сегодня утром на вызове, – с ровной улыбкой ответил помощник шерифа, избавляя меня от необходимости лихорадочно придумывать, как бы попонятнее объяснить историю нашего «знакомства».
Что ж, это было мило с его стороны.
– Ну да, эм, он спас меня от падения лицом в тротуар, – вставила я со смешком, который, я была уверена, прозвучал натянуто и зажато.
Деррел ухмыльнулся:
– Маркус чертовски серьезно относится ко всей этой теме с «служить и защищать». Либо ему просто нужен был повод распустить руки рядом с симпатичной девчонкой.
Я почувствовала, как лицо заливает краска, и единственным, что спасло меня от полного позора, стало то, что помощник шерифа тоже выглядел слегка растерянным. Деррел просто рассмеялся и пихнул в мою сторону меню.
– На, выбирай еду, – скомандовал он. – Мы уже заказали, но из нас троих ты тут единственная кожа да кости.
Мой желудок издал еще одно тихое урчание, но я уже в упор не понимала, чего именно он требует.
– Я, э-э, вообще-то только что поела, – промямлила я.
Рот Иванова изогнулся в улыбке.
– Тебе понадобятся силы, если планируешь работать с этим монстром, – сказал он, кивнув в сторону Деррела. Затем он снова посмотрел на меня, не снимая с лица улыбки. Чёрт подери, а он ведь реально был чертовски хорош собой. – Ты когда-нибудь пробовала здешние блинчики с начинкой? Это просто дьявольское искушение. Очень рекомендую.
– Хех. Коп рекомендует дьявольское искушение, – хмыкнула я. – Забавно.
К моему удивлению, Иванов негромко рассмеялся:
– Ты раскрыла мою темную сторону.
Деррел издал грубый фыркающий звук:
– Ага, и это всё, из чего состоит его «темная сторона». Перед тобой самый кристально чистый и правильный чувак, которого я встречал в жизни. До сих пор не пойму, как ему при этом удается не быть полным занудой.
Улыбка Иванова переросла в полноценную ухмылку:
– Ты явно никогда не общался с… эм, ребятами, с которыми я работаю.
Он даже взглядом не повел в мою сторону, но я с какой-то странной уверенностью поняла: он собирался сказать «с людьми, которых я арестовал», но вовремя осекся и переиграл фразу, потому что за столом сидела я. Какая-то часть меня была готова провалиться сквозь землю от неловкости, но куда большая часть испытывала огромную благодарность за то, что этот коп ни словом не обмолвился о том случае, когда он меня повязал, и даже не намекнул на это. Вообще не сказал ничего, что могло бы заставить меня чувствовать себя не в своей тарелке. Это было круто. И неожиданно. Хотя, может, он просто играет со мной? Выжидает момент, чтобы выдать эту инфу, когда мне будет максимально унизительно.
Но даже думая об этом, мне было трудно поверить, что всё так и есть.
Подошедшая угрюмая официантка налила мне кофе, и я всё-таки решила заказать те самые блинчики с начинкой. Маркус одобрительно улыбнулся моему выбору. Я улыбнулась в ответ чисто на рефлексах, а затем поспешно ушла с головой в процесс добавления сливок и сахара, доводя кофе до нужной кондиции. Господи, я вела себя как школьница, которая по уши влюбилась. Это же коп. А я – осужденная преступница на условном сроке. Он просто проявляет элементарную вежливость. Только и всего.
Меньше чем через минуту официантка вернулась, швырнула тарелки с едой перед Маркусом и Деррелом, пробормотала под нос, что дольет им кофе, как только у неё появится хоть одна гребаная свободная секунда, и испарилась. Я велела мужчинам не стесняться и приступать к еде, и дважды просить их не пришлось. Пока они уплетали завтрак, я потягивала свой кофе и краем уха слушала, как повар на раздаче орет, чтобы какая-то официантка забрала свой долбаный заказ. Её ответный выкрик был не менее резким, но никто в зале не обратил на это ни малейшего внимания. Это было неотъемлемой частью местного «колорита».
– Ну так что, – заговорил Деррел через некоторое время, выжидающе глядя на помощника шерифа. – У вас появились какие-нибудь зацепки по делу того безголового охотника?
Я как раз сделала глоток кофе и лишь чудом умудрилась не выплюнуть его прямо через весь стол, устроив сцену в лучших традициях дурацких комедийных сериалов. Само собой, после этого мне пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не вдохнуть кофе обратно в легкие, а это привело бы к такому приступу кашля, который выглядел бы еще более подозрительно. Я схватила салфетку и умудрилась симулировать чихание, что заодно помогло мне спрятать большую часть лица. Лицо моё к этому моменту наверняка стало багрового цвета от дикого смущения. Да уж, грация и элегантность – это прямо мое второе имя. Господи Иисусе, Энджел, возьми себя в руки!
Иванов бросил на меня неуверенный взгляд, но, к счастью, переключил всё свое внимание обратно на Деррела:
– Пока ничего. Личность жертвы, как ты знаешь, установили, но на этом всё.
Деррел понимающе кивнул:
– Адам Кэмпбелл.
– Именно, – подтвердил Иванов. – Мужик жил в рыбацкой избушке неподалеку от места, где нашли тело. Держался особняком, работал техническим писателем или кем-то вроде того. – Он пожал плечами. – Детективы опросили людей в округе, но не раскопали ни хрена.
Деррел тяжело вздохнул:
– В ту ночь дежурила Моника. Знаю, она была не в восторге от необходимости мотаться на два вызова подряд, но, судя по всему, дело там довольно любопытное. – Он покосился в мою сторону, слегка нахмурив лоб: – Ты с Моникой вообще пересекалась?
Я кивнула:
– Познакомилась со всеми на общем собрании на прошлой неделе.
Хотя «познакомилась» – это слишком громкое слово для процедуры в духе: «Эй, народ, это Энджел, наш новый гробокопатель. Энджел, это народ!» Всего у нас было три следователя по делам о смерти: Деррел, Моника Годро и Аллен Прежан – главный следователь. И три водителя фургона/санитара морга: я, Ник и бледный пожилой мужик по имени Джерри Пауэлл. Поговаривали, что коронер, доктор Дюплесси, хотел нанять еще по одному человеку на каждую должность, чтобы было проще составить график, но идею заморозили из-за каких-то проблем с бюджетом. Моё место освободилось только потому, что предыдущего водителя поймали на краже лабораторных расходников. Из-за графика смен я почти не видела Монику и Джерри. Если бы не общие собрания, которые проводились раз в две недели, я бы, наверное, вообще никого не знала, кроме Деррела. Ну и Ника, но только потому, что он меня натаскивал.
– Не знаю, насколько оно любопытное, но это определенно что-то из ряда вон выходящее, – продолжил Иванов, обращаясь к Деррелу. – Пока что они уверены только в одном: убийца был парнем не из слабых. И к этому выводу пришли исключительно благодаря заключению доктора Леблана после вскрытия.
– А как он смог это определить? – спросила я прежде, чем успела сообразить, что вообще открыла рот.
Ответил Деррел:
– Я сам отчет еще не читал, но часто такие вещи определяют по характеру и масштабу повреждений. Отрубить голову – задача не из легких, так что человеку с такими костлявыми ручками, как у тебя, пришлось бы туго.
Он добродушно рассмеялся, и я подхватила его смех – скорее от невероятного облегчения, чем от самой шутки.
Что ж, запишем еще один голос против версии «Энджел – безумный киллер-психопат».
Фух.
Наконец принесли мою еду и обновили кофе. Блинчики с начинкой оказались точно такими же восхитительными и дьявольски калорийными, как и обещал помощник шерифа. Мне удалось пережить остаток завтрака, не выставив себя полной идиоткой и не сделав ничего, что могло бы выдать окружающим, что мне вообще не место в этой сфере деятельности.
Но пока я ела, одна навязчивая мысль закралась мне в голову и наотрез отказалась уходить.
Если я действительно умудрилась голыми руками выломать крышку собственного багажника… значит, сил у меня вполне хватит, чтобы отрубить кому-нибудь голову.
