Текст книги "Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП)"

Автор книги: Роулэнд Диана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Моя машина стояла ровно там, где я ее оставила. Миг – и я уже уезжала прочь, расплываясь в улыбке от облегчения и триумфа.

Глава 31

Сбежать оттуда было лишь первым шагом. Но теперь у меня на руках был целый пакет замороженных мозгов, а мы находились в Южной Луизиане. Даже в конце октября днем здесь могло быть довольно жарко, и мне меньше всего хотелось потерять заначку таких масштабов.

Я нашла открытую заправку, где продавались дешевые пенопластовые термобоксы, и купила гораздо больше льда, чем мне, вероятно, требовалось. Я вытащила пластиковые пакеты с мозгами из картонных коробок, чтобы они все поместились в холодильник, и быстро засыпала всё это добром льдом. По моим прикидкам, у меня был примерно день, прежде чем они начнут таять.

Итак, Энджел, у тебя есть термобокс, забитый вещами, которые жизненно необходимы для твоего выживания. А это значит, что пришло время принимать жесткие решения. Трудные решения никогда не были моей сильной стороной. Обычно я их просто избегала, но здесь подобный номер обернулся бы катастрофой.

Насколько я понимала, сейчас у меня были следующие варианты: а) каким-то чудом найти приличную и недорогую квартиру за ближайшие сутки, б) принять предложение Рэнди, в) вернуться и разобраться с отцом или г) снять складской бокс и спать в машине, пока не придумаю что-нибудь получше.

Я вернулась на то же место в парке, где ждала перед поездкой к Кэнгу, откинула сиденье назад и закрыла глаза. На самом деле принять решение было не так уж сложно, поняла я. Конечно, я не была в восторге от перспективы планировать свое бродяжничество, но чем больше я думала об этом, тем отчетливее понимала: это единственный вариант, который оставлял мне хоть какое-то самоуважение. Я была не готова встречаться с отцом, квартиру я потянуть не могла, а жизнь с Рэнди… ну, с этим было связано столько старого дерьма, что даже не смешно.

«А я вообще его еще люблю?» – я нахмурилась. Я спросила его, любит ли он меня, но как-то не подумала о второй половине уравнения.

«Кажется, нет». Внутри отозвалось странной болью. Я столько лет называла его своим парнем, что мне вдруг стало трудно поверить, что он им больше не является. И что мне теперь делать? Расстаться с ним? Или просто позволить всему сойти на нет?

Должно быть, я уснула, потому что в следующий миг я резко проснулась от звонка мобильного телефона, а солнце светило мне прямо в лицо. Щурясь от яркого света, я принялась шарить в поисках трубки. Это место, такое милое и тенистое ближе к вечеру, сейчас заливало слепящее солнце. Я глянула на часы – девять утра. Вау, должно быть, я была выжата как лимон. Может, моему телу требовался отдых, чтобы восстановиться после того, как оно едва не сгнило?

Я наконец выудила телефон из сумочки и была немало удивлена, увидев на экране имя Рэнди. Вот тебе и синхронность, о которой говорил доктор Леблан.

– Привет, малыш, – сказал он, когда я ответила. – Ты где? У меня тут идея появилась, как помочь тебе с жильем.

Я потерла лицо рукой. Наверняка он снова собирался звать меня к себе. Я знала, что не хочу этого, но надеялась избежать прямого разговора. Выяснение отношений – это не по мне. Но с чего бы ему звонить и давить на эту тему? Бегать за мной тоже было не в его стиле.

– М-м. Я в Такер-Пойнт. Что случилось?

– Придумал, как тебе обзавестись собственным углом, – он звучал довольным собой и слегка заинтригованным, что сразу заставило меня насторожиться. Крошечный узел напряжения внутри распутался, когда я поняла, что он не собирается принуждать меня к переезду к нему, хотя на смену этому пришел глупый укол разочарования. Даже несмотря на то, что я призналась себе, что между нами все кончено, было бы приятно почувствовать себя нужной.

Я сделала глубокий вдох, отгоняя дурацкое разочарование.

– Рэнди, клянусь богом, если это какая-то дурацкая шутка про то, что мне надо делать минет на парковке «Пилларс»…

– Да нет же! Дело не в этом. Встретимся в «Дабл Ди». Там все и расскажу.

Я поколебалась, затем вздохнула:

– Ладно. – А что мне еще оставалось делать? Может, у него и правда есть на примете место, которое можно снять и которое не будет полной помойкой.

По пути я заскочила в «Макдоналдс» и быстро привела себя в порядок в их туалете. Заодно переоделась, в брюки карго и рубашку с длинным рукавом, просто потому что они первыми попались мне под руку в пакетах с моими пожитками. Помыть голову возможности не было, так что я просто зачесала волосы назад настолько аккуратно, насколько получилось. Если эта затея с Рэнди не выгорит, моим следующим шагом будет покупка абонемента в спортзал. Не потому, что я горела желанием заняться фитнесом, что вообще потеряло смысл, учитывая, что я зомби, а потому, что меньше чем за сто баксов в месяц у меня будет место, где можно каждый день принимать душ и переодеваться. Но спать мне все равно придется в машине. И придется купить морозильник, чтобы хранить мозги на каком-нибудь складе.

«Ну и ладно, пусть у меня нет денег на нормальную жизнь», – злобно подумала я, заворачивая на парковку дайнера. – «Будет паршиво, но я справлюсь». И все же я была бы на седьмом небе от счастья, если бы Рэнди нашел мне место для ночлега получше, чем салон моей машины.

Убедившись, что термобокс в багажнике плотно закрыт, я направилась внутрь, жадно вдыхая аромат вафель, яичницы и кофе. Теперь, когда я была заправлена мозгами под завязку, обычный завтрак обещал быть фантастически вкусным.

Рэнди сидел в самой дальней от двери кабинке, устроившись так, чтобы видеть каждого входящего. Я скользнула на потрескавшееся виниловое сиденье напротив него и улыбнулась подошедшей официантке.

– Кофе, апельсиновый сок, три блинчика, два яйца глазуньей, бекон и кукурузную кашу, – выпалила я, едва сдерживая улыбку при воспоминании о том, как Эд заказывал точно такое же огромное количество еды.

– Ни хрена себе, Энджел, ты когда в последний раз ела? – со смешком спросил Рэнди, пока официантка записывала заказ и спешила на кухню. – Ты же ни за что все это не сожрешь.

Я пожала плечами:

– Я голодная. – Голод по обычной, нормальной еде казался до смешного безобидным по сравнению с тисками настоящего Голода. Когда у меня наступал тот самый Голод, есть обычную пищу было пыткой, так как я едва чувствовала вкус. Еда казалась сносной примерно один день из трех, если только у меня не было безлимитного запаса мозгов. И я не собиралась упускать возможность по-настоящему насладиться моментом. А в этом месте готовили отличную, сытную южную еду, сочащуюся маслом и калориями – ради такого стоило объесться. И почему, черт возьми, мне не могло захотеться чего-то менее странного, чем мозги? Шоколадный зомби – вот это было бы круто. «Мне нужен шокола-а-ад…»

Я превратила смешок в кашель, а затем посмотрела на Рэнди.

– Ладно, выкладывай, в чем прикол? – спросила я.

Он начал было говорить, но замолчал, так как вернулась официантка и налила мне кофе. Я добавила молока и сахара, обхватила кружку обеими руками и сделала глоток. Кофейный зомби – это имело бы куда больше смысла. Я выжидающе посмотрела на него.

– Блин, ты выглядишь так, будто никогда в жизни кофе не пила.

Я слегка улыбнулась:

– Я решила ценить хорошие моменты в жизни. – Особенно учитывая, что они не всегда были мне доступны. К тому же мне нужно было следить за тем, чтобы продолжать есть обычную еду – это помогало реже нуждаться в мозгах, верно? В памяти всплыло предупреждение Кэнга о том, что мозги быстро «прогорают», и у меня на миг перехватило горло при напоминании о нем. Мы с Кэнгом не были лучшими друзьями или кем-то в этом роде, но я чувствовала себя так, словно потеряла боевого товарища или что-то столь же пафосное.

Теперь в этой зомби-теме я осталась совсем одна. Одиночный полет. Ну и к черту. Я справлюсь.

Рэнди пожал плечами:

– В общем, я тут болтал с Клайвом и рассказал ему про твою работу. И про кое-какие вещи из тех, что ты мне говорила.

Я тупо уставилась на него:

– Каких еще вещах? Про трупы?

Он подался вперед, и меня обдало леденящим предчувствием.

– Нет, я про то, что ты рассказывала, – он понизил голос и зыркнул по сторонам, – ну, про таблетки.

Я продолжала сжимать кружку обеими руками, чувствуя, как в желудке начинает завязываться неприятный узел.

– Да? – я не смогла заставить себя сказать ничего больше. Я прекрасно понимала, к чему он клонит.

– Ну да. Он сказал, что… – он резко замолчал и выпрямился, потому что вернулась официантка и поставила передо мной тарелку с блинчиками и миску с кукурузной кашей.

– Яичница и бекон сейчас будут, дорогая, – с улыбкой сказала она и снова умчалась.

Я осторожно поставила кружку и взяла вилку, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках.

Рэнди продолжал говорить вполголоса:

– Он уже знал про тему с тем, как люди из офиса коронера изымают таблетки. Он сказал, что все, что тебе нужно делать – это подкидывать часть этого добра ему, а он о тебе позаботится. Тебе самой не придется ничего продавать или типа того. Ты ни за что не попадешься. В смысле, они все равно уничтожают эти лекарства, верно? Так какая разница?

Я молчала, аккуратно отрезая вилкой кусочки блинчика и отправляя их в рот. Сам процесс жевания и глотания казался странно затянутым.

– Если меня поймают на краже наркотиков, у меня будут крупные неприятности, – наконец сказала я.

– Так не попадайся! – со смешком ответил он, будто это решало все проблемы. Затем он склонил голову набок. – Энджел, в чем дело? Ты же сама сказала, что они уничтожают это дерьмо. Это не воровство у тех, кому они нужны. А деньги тебе нужны. Ты что, собираешься всю оставшуюся жизнь прожить со своим папашей-маргиналом-неудачником?

– Он не маргинал-неудачник, – огрызнулась я.

В его глазах отразилось абсолютное неверие.

– Ну да, конечно. Вы живете в гребаной лачуге, он тебя поколачивает и бухает без просыху, – он глубоко вздохнул. – Ладно, извини, что оскорбил твоего отца, – но тут же испортил извинение, закатив глаза. – Но тебе нужно подумать о себе. Клайв возьмет на себя всю грязную работу и будет отдавать тебе половину выручки.

Я положила вилку. Блинчики внезапно потеряли свой потрясающий вкус.

– А тебе-то что с этого?

На его лице промелькнуло настороженное удивление, затем он криво пожал плечами и ухмыльнулся:

– Мне тоже перепадет небольшой процент. Я вроде как посредник, понимаешь? Раз уж я вас свожу и все такое.

Я коротко кивнула. Может… может, мне и не придется быть бездомной. Странное облегчение нахлынуло на меня при этой мысли, и я вдруг осознала, как сильно нервничала из-за перспективы ночевать в машине. Может, я вела себя глупо и безрассудно, думая, что смогу справиться сама.

– И сколько… – я прокашлялась и попробовала снова. – Сколько, по его мнению, на этом можно поднять?

Рэнди развел руками:

– Зависит от того, что ты сможешь достать. Но ты же знаешь, сколько эта херня стоит на улице, – он постучал по столу, подавшись еще немного вперед. – Малыш, я ведь о тебе думаю. И тебе стоит. Черт, это не обязательно должно быть на постоянке. Может, всего на пару недель? За это время ты срубишь больше, чем заработаешь в офисе коронера за гребаный год. И тебе больше не придется там вкалывать, – он хмыкнул. – И от тебя перестанет пахнуть трупами.

Его слова подействовали как ушат ледяной воды. Я прерывисто вздохнула. Как я вообще могла об этом раздумывать? Мне ведь было что терять. Да, Рэнди прав. Мне нужно было подумать о себе.

– Я помню, как один твой приятель уже подгонял мне однажды «очень выгодную сделку», – сказала я. – Беспроигрышный вариант. Помнишь? Пятьсот баксов и у меня практически новая машина. – Я уставилась на него жестким, прямым взглядом. – Помнишь это? Помнишь, как я после этого села в тюрьму?

Он поморщился:

– Ну да, тогда вышла лажа. Все, что могло пойти не так, пошло через задницу.

Я покачала головой:

– Нет, первое, что пошло не так – это то, что я поверила в сказку, которая была слишком хороша, чтобы быть правдой.

Он набрал в грудь воздуха и шумно выдохнул:

– Дерьмо случается, но здесь…

– Нет, Рэнди! – перебила я его. – Дерьмо не случается просто так. Сначала кто-то должен принять феноменально тупое решение. И знаешь что? Мне вообще-то нравится моя работа.

Злость потемнела в его глазах.

– Слушай, Энджел, я годами терпел твою долбаную невротическую херню. Давал тебе крышу над головой каждый раз, когда тебе это требовалось, и выслушивал твое нытье о том, какие у тебя хреновые предки. Ты ведешь себя жутко эгоистично.

– Эгоистично?! – это слово буквально вырвалось из меня. Я заметила, что люди за соседними столиками обернулись, но мне было плевать. – Господи, Рэнди, если меня поймают, я сяду в тюрьму! Ты об этом вообще подумал?

– Хватит строить из себя святошу, – огрызнулся он со злой усмешкой. – Клайв говорит, что ты ничего у него не покупала уже почти два месяца. И ты ни за что не смогла бы вот так взять и завязать в один день. Так что я знаю, что ты подрезаешь эти колеса на работе. В чем фишка? Уже сама ими барыжишь? Не хочешь делиться долей после всего, что я для тебя, блядь, сделал?

Ярость обожгла меня изнутри, белая и обжигающая.

– Никогда, блядь, не смей обвинять меня в подобном, – произнесла я тихо, но с бешеной силой. – Я никогда ничего не крала с работы, особенно наркотики. Я больше не торчу. Я пытаюсь изменить свою жизнь. Может, тебе этого не понять, но это не мои проблемы, и я больше не позволю тебе тянуть меня на дно.

Рэнди издал резкий лающий смешок.

– Это я-то тяну тебя на дно? Ну ты даешь. Да ты стала просто на редкость высокомерной сучкой. О да, прямо образец гребаной добродетели. Из-за этой своей добродетели ты свалила и перепихнулась с тем чуваком, с которым познакомилась в «Пилларс» в наш последний раз? И сколько ты с него поимела?

Я уставилась на него:

– Что за херню ты несешь?

Его глаза сузились:

– Когда ты ушла с тем мудилой, который весь вечер угощал тебя выпивкой. Я вышел посмотреть, какого хрена происходит, а ты, пьяная в дрова, уже вешалась на него. Сама сказала, что хочешь, чтобы тебя прокатили с ветерком. А потом вы вдвоем умчались на его «Порше».

Горькие вспышки воспоминаний сложились в общую картину.

– Я мало что помню из той ночи… но я с ним не спала.

Он фыркнул:

– Ага, рассказывай.

Я покачала головой, на мгновение почувствовав, как кружится голова.

– Нет, – сказала я, поскольку в памяти внезапно всплыли новые детали. – Нет, я говорила про его машину. Я никогда раньше не ездила на «Порше». – Я с трудом подняла на него глаза. – Это ты весь вечер игнорировал меня ради той крашеной дуры. А он просто купил мне пару коктейлей. – Я смотрела на Рэнди, пока внутри закипали шок и чувство предательства. – Я была мертвецки пьяна, и ты спокойно отпустил меня с ним? Ты его знал? Я его знала? Тебе даже в голову не пришло позаботиться обо мне?

Рэнди нахмурился еще сильнее, но в его глазах на мгновение мелькнул стыд.

– Я думал, ты его знаешь, – буркнул он. Он врал. Он прекрасно знал, что я понятия не имею, кто этот тип.

Я обхватила кружку ладонями.

– Думаю, тебе пора валить, Рэнди, – сказала я, сама поражаясь тому, как спокойно мне удалось это произнести.

Он недоуменно нахмурился:

– Энджел…?

Я говорила тихо, но вкладывая в каждое слово всю свою волю:

– Давай я перефразирую: пошел на хуй. – Это была та самая точка в отношениях, которую я так хотела поставить, и даже больше. – Я не собираюсь воровать наркотики ради тебя или кого-то еще, и если ты попытаешься пустить слух, будто я этим занимаюсь, я тебя, блядь, уничтожу.

Он отпрянул. Возможно, он увидел в моих глазах, что мне абсолютно на него плевать и я не шучу ни единым словом. Черт, да я и так уже была мертва. Я ела человеческие мозги, ради всего святого.

– Ты просто ебнутая, – пробормотал он, но в его голосе уже не было прежнего запала.

Я позволила себе слабую улыбку:

– Нет. Все гораздо хуже. А теперь, пожалуйста, пошел нахуй. Видеть тебя больше не хочу.

Было очевидно, что он хочет сказать что-то еще, какую-нибудь колкость, которая заставила бы меня передумать или усомниться в себе. Но он промолчал. Наверное, понял, что просто сотрясает воздух.

Резко поднявшись из-за стола, он в итоге просто вылетел из дайнера. Я не стала оборачиваться, чтобы проводить его взглядом. Лишь слышала его приглушенные ругательства по мере того, как он удалялся. Через пару секунд раздался звон колокольчика над входной дверью.

Я снова взяла вилку и продолжила есть блинчики, пока в моей голове складывались все новые и новые фрагменты воспоминаний. К тому времени как я закончила с завтраком, я уже точно знала, где искать всё остальное.

Глава 32

Убедившись, что в пенопластовом термобоксе все еще основательно заморожено, я направилась в больницу. Волонтеру на стойке регистрации было лет сто, и она объяснила дорогу хуже некуда, но после кучи неверных поворотов и допроса симпатичного санитара я наконец нашла архив медицинских карт. Мне пришлось заплатить пошлину за копирование, но уже через десять минут у меня на руках была стопка бумаг, в которую входили все записи, карты и отчеты о моем поступлении в отделение неотложной помощи два месяца назад.

Вернувшись в машину, я завела двигатель, чтобы врубить кондиционер, откинула сиденье назад и принялась листать бумаги. Особых сюрпризов там не обнаружилось, что меня даже немного разочаровало. Мне хотелось найти какое-то подтверждение тому, что мои воспоминания не окончательно сошли с ума, или что грызущая меня теория неверна, но суть отчета сводилась к следующему: меня привезли с симптомами явной передозировки. Никаких травм зафиксировано не было.

Я откинулась на сиденье, поймав свое отражение в зеркале заднего вида. Я едва узнавала себя, но в каком-то хорошем смысле. Мои вечно растрепанные кудри были расчесаны и уложены довольно аккуратно. На мне не было макияжа, но вместо того, чтобы выглядеть как ходячий мертвец, я выглядела… свежо. Я ради эксперимента улыбнулась и испытала странное удовольствие от получившегося вида. Конечно, сейчас я была заправлена мозгами под завязку, но даже помимо этого я выглядела нормально. На самом деле довольно хорошо. Блин, когда я в последний раз смотрела в зеркало и гордилась тем, что видела?

Все еще улыбаясь, я продолжила листать бумаги, пока не наткнулась на результаты лабораторных анализов. Большая часть была написана в непонятных мне терминах, но в токсикологическом скрининге значились названия наркотиков, которые я знала. Я со вздохом пробежалась по списку. Удивительно, как у меня раньше не случилось передозировки. Конечно, тогда мне было абсолютно насрать на выживание. Я была не из тех, кто решится на самоубийство, но определенно пыталась сделать это пассивным путем. История всей моей жизни. Точнее, это была история моей прошлой жизни.

Флунитразепам. Этого названия я не знала, но смутно помнила, как доктор Леблан что-то бормотал о нем, просматривая токсикологические отчеты при вскрытиях. Я нахмурилась. Я курила траву, это каннабиноиды, и приняла таблетку «Лортаба». И потом, конечно, пила. Еще я вымутила «Перкоцет» у бармена, но больше ничего не принимала, кроме «Ксанакса» накануне вечером. Я была в этом уверена.

Озадаченная, я поехала обратно в морг, припарковала машину в тени, зашла внутрь и направилась прямиком в кабинет следователей по автокатастрофам и смертельным случаям. Деррела на месте не было, но Моника сидела за столом, и ее пальцы порхали по клавиатуре с абсурдной скоростью по сравнению с моей кропотливой техникой «тыканья одним пальцем».

Я слегка постучала по дверному косяку:

– Привет, Моника, есть минутка?

Она подняла глаза и коротко кивнула:

– Конечно. Что привело тебя сюда в выходной?

Я устроилась на стуле перед ее столом, внезапно потеряв уверенность в том, как именно спросить о том, что меня интересовало.

– Ну, я тут кое-что почитывала. Знаешь, пытаюсь побольше узнать о нашей работе и все такое.

Ее лицо озарилось улыбкой:

– Это круто. Ты сообразительная девчонка. Уверена, ты не хочешь вечно работать водителем труповозки. Черт, из тебя получился бы отличный парамедик или медсестра.

Это заявление настолько выбило меня из колеи, что мне потребовалась секунда, чтобы ответить.

– Из меня? – я рассмеялась и покачала головой. – Моника, у меня даже школьного аттестата нет.

– Пф-ф. И что с того? Ты бы сдала экзамены на него в два счета. Черт, ты, наверное, прямо сейчас сдашь их без всякой подготовки. А потом могла бы отучиться на базовый курс сотрудника скорой помощи. Прошла бы его всего за пару месяцев.

– Серьезно? Но ты ведь парамедик, да?

– Ага. Это двухгодичная программа, хотя иногда бывают ускоренные курсы, где можно получить диплом меньше чем за год.

– А следователям по смертельным случаям обязательно иметь медицинское образование? – спросила я, внезапно заинтригованная мыслью о настоящей карьере.

Она покачала головой:

– Наше конкретное руководство любит, чтобы у нас был медицинский опыт, так как это облегчает понимание сути дела и работу с патологоанатомом, но это не жесткое требование.

Я откинулась на спинку стула, мысли закружились вихрем. Я не хотела вечно быть водителем. Я была привязана к моргу из-за доступа к мозгам, но что, если мне выучиться на кого-то еще, чтобы стать следователем? Это приносило бы больше денег, я по-прежнему имела бы доступ к мозгам, и…

– Так у тебя был какой-то вопрос ко мне? – спросила Моника, возвращая меня к реальности.

– О, да, прости, – я с трудом вернула ход своих мыслей в нужное русло, отложив думы о карьере следователя на потом. – Насколько трудно получить передозировку от алкоголя и обезболивающих – ну, скажем, «Перкоцета» или «Лортаба»?

Она развела руками и поморщилась:

– Ого, ну это зависит от кучи факторов. Вес, здоровье, медицинская история, да от чего угодно.

– Но, допустим, здоровый и нормальный человек выпил пару банок пива, принял всего один «Перк» и один «Лортаб» – это ведь не смертельно, правда?

Она поджала губы:

– Не повторяя то, что я уже сказала про все остальные факторы, думаю, маловероятно, чтобы человек с хорошим здоровьем мог получить передозировку только от этого.

Я вытащила из кармана клочок бумаги.

– Ладно, следующий вопрос. Что такое флунитразепам?

Гримаса отвращения исказила ее рот.

– Это рогипнол. Препарат, который используют для изнасилований на свиданиях, – объяснила она.

Я уставилась на нее. Шок и ужас, без сомнения, отпечатались на моем лице. В ее глазах промелькнуло внезапное понимание, и я осознала, что она прекрасно догадалась, почему я об этом спрашиваю.

– От него легко получить передозировку, – сказала она настолько мягким тоном, что я поняла: она все знает. – Особенно если до этого человек уже принимал другие препараты.

Я почувствовала, как волна унижения подступает к шее. Я и раньше подозревала, что в офисе коронера немало людей в курсе моего прошлого и того, что со мной случилось. Правила конфиденциальности существовали везде, но люди все равно сплетничали.

– Да, я знаю всю твою историю, – махнула рукой Моника, словно закрывая тему. – Подумаешь, великая, блядь, драма. Это именно то, чем оно является – историей. Все в прошлом. – Она выглядела разозленной, и я с шоком поняла, что она злится не на меня, а за меня.

Я попыталась подобрать слова, но, судя по всему, она еще не закончила.

– Это не мое дело, и ты можешь послать меня на хрен, если хочешь, – ее тон внезапно стал резким и более жестким, чем обычно. – И я не знаю, станет ли тебе от этого легче, – ее губы сжались в тонкую линию, – но тот гондон, который сотворил это с тобой, больше ни с кем так не поступит.

– Что? – это все, что я смогла из себя выдавить.

Ее глаза стали жесткими.

– Я работала на выезде в ту ночь. ДТП. Всего один человек в машине. Авария была жуткая. Вылет через лобовое и обезглавливание. Но у него в кармане нашли баночку с таблетками. Никаких опознавательных знаков на флаконе. – Она резко встала и принялась перекладывать бумаги. У меня сложилось впечатление, что она ничего не ищет, а просто хочет занять чем-то руки. – В общем, токсикологический скрининг погибшего пришел чистым, если не считать алкоголя, да и того было немного. Но я отправила те таблетки на экспертизу, и они оказались флунитразепамом. – Она резко тряхнула головой. – Есть только одна причина, зачем они могли ему понадобиться. Но я как-то не думала об этом особо до… до этого момента.

Я могла только смотреть на нее, ошеломленная и потерявшая дар речи.

Моника глубоко вздохнула, выдохнула, а затем улыбнулась уже более нормальной улыбкой.

– Знаешь, если тебе правда интересно стать следователем, тебе стоит заглянуть в старые архивы и посмотреть, как составлялись дела. При желании ты можешь поднять отчеты по датам. – Взгляд, который она на меня бросила, был странно проницательным. – Мне нужно отлучиться по делу. Можешь воспользоваться моим компьютером. Как закончишь, выйди из системы, ладно?

Она уже почти вышла, прежде чем я смогла хоть что-то ответить.

– Моника, подожди, – прохрипела я.

Она остановилась в дверях и медленно повернулась.

– Я… почему ты…? – Черт. Я не могла выговорить то, что крутилось в голове. Почему ты злишься за меня, когда я сама это с собой сотворила? Почему ты в ярости из-за меня, если я была той самой дурой, которая напилась и села к нему в машину? Почему ты не ненавидишь меня так же сильно, как я сама себя ненавижу?

Выражение лица Моники смягчилось, хотя губы все еще были плотно сжаты.

– Никто не заслуживает насилия. Никто.

– Но… но меня не насиловали, – выпалила я.

Ее глаза потемнели.

– Не всякое насилие бывает физическим, – тихо сказала она. И вышла за дверь.

Я просидела на месте как минимум целую минуту, прежде чем подняться и медленно пересесть на ее стул. Программа с отчетами уже была открыта на экране. Все, что мне оставалось сделать – это ввести дату. На тот день приходилось три отчета о смерти, но только один из них значился как ДТП.

Я распечатала всё целиком, даже не читая – отчеты, фотографии, вообще всё. Затем вышла из системы, забрала распечатки из принтера и направилась к выходу.