Текст книги "Орк (СИ) [компиляция]"

Автор книги: Ростислав Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 53 страниц)

Книг по магии там, естественно, не оказалось, точнее, думаю, они находились в спецхране, куда у меня допуска не было, но исторических трудов было море, включая эльфийских и имперских историков. Первые дни я там буквально жил, не уставая мысленно благодарить короля за разрешение ею пользоваться.

Макулатура в виде любовно‑рыцарских романов и поэзии тоже присутствовала, я ради любопытства полистал некоторые под настроение, стараясь сразу же не захлопнуть. Любятина – это бессмертно. Ладно хоть до суровой реальности женских романов – порнографии – тут дело пока не пошло. Но любовь принцесс/герцогинь и так далее к брутальным благородным рыцарям шагала во весь рост. Или принца/герцога/графа к какой‑нибудь прекрасной графине в промежутке между победами на турнирах и смертельных схваток неизвестно зачем и почему. Владения словом, правда, авторам несколько недоставало, но, может быть, я слишком придирчив. Кстати говоря, произведения эльфийского происхождения по сюжету смотрелись сущими близнецами, но качеством заметно выше, язык вообще был безупречен.

Один чрезвычайно затасканный томик на эльфийском с заляпанными какими‑то пятнами страницами – надо полагать, слезой и соплей – вообще потряс меня своим сюжетом. И, увы, втравил меня в неприятности. Будто ушастое перерождение Стивена Хантера, смешанное с Джоан Линдсей, писало. Как я заподозрил, автор женского пола с большими практическими знаниями касательно стрельбы из лука, чем, кстати, этот эльф или, вероятнее, эльфийка делала Хантера как стоячего. По крайней мере, в русском переводе. Стрельба из лука или снайперской винтовки – в данном случае было не принципиально. К сожалению, имя автора на обложке отсутствовало, на первой странице присутствовал псевдоним – «Вечерний туман». Этим «туманом», увы, мог оказаться кто угодно. Но книга неожиданно увлекла. Такого анекдота я еще не читал.

Там было все. Любовь некоего короткоухого к благородной эльфийке, без надежд на взаимность, естественно. Ее полноценно ушастый воздыхатель, чемпион по стрельбе из лука, испытывающий не меньшие чувства, но из враждебной семьи. Враги ее семьи, трусливый жених, интриги и прочее. Когда в сюжете появился некий злобный орк со своей бандой в двести харь, я вообще выпал в осадок, заржав на всю библиотеку. Тот не мелочился, потеряв почти весь херад: вырезали суперпрофи из ее охраны (аж целых восемь эльфов из младших семей) и не менее крутых слуг, – надо сказать, что ее управляющий практически мгновенно умудрился сколотить из слуг отряд, те беспрекословно сбились в кучу и, надо полагать, кухонными ножами, половниками и прочим хозяйственным дерьмом непременно добили бы уцелевших от эльфов охраны орков, но, увы, к концу схватки у орков объявился не менее злобный, чем хевдинг, колдун, прикончивший оборзевших халдеев. Но благородную Э… как ее там, захватили в плен только после того, как погиб последний из них.

Я опять заржал, получив немалую толику злобных взглядов от остальных посетителей библиотеки, сидевших в местном аналоге читального зала. Захватив красотку в плен, орки начали спорить, что с пленницей делать. Естественно, меркантильный интерес никого не заинтересовал. Спорили в основном касательно: зверски убить, а потом съесть; зарезать на алтаре, посвятив жертву кровавым орочьим богам, а потом съесть; или не менее зверски изнасиловать, а потом поступить… (см. выше). Изнасиловать прямо не говорилось – надо полагать, вымарала цензура, но смысл из описания прямо лез. Естественно, избрали – изнасиловать. Причем колдун внаглую отобрал у хевдинга добычу. В смысле, эту самую эльфийку. Описание похотливого колдуна позабавило еще больше. Если бы таким был Сигурд в тот день, когда я/мы впервые в этом мире открыл глаза, я бы точно тогда обкакался.

Мой, со всхлипами, ржач во время чтения добавил мне доброжелателей. Особенно злобно меня рассматривал некий интеллигентного вида юноша в какой‑то хламиде, кстати говоря, шелковой и без головного убора, и его свита, слуги которого притащили кучу книг в библиотеку, и набиравший новые. Но оторваться от книги было выше моих сил. Вести себя культурнее – тоже. Замечание со стороны сопляка я проигнорировал.

Развязка приближалась. Влюбленный короткоухий собрал своих верных подчиненных, случайно встретился со вторым влюбленным – длинноухим, смиренно вступил под его начало, и, пока реальный жених, бежав от своей невесты и орков, рассказывал небылицы, поднимая по тревоге соседний гарнизон, влюбленные вырезали остатки орков. Опять в численном меньшинстве и уступая в вооружении. Причем короткоухий спас жизнь своей любви, грудью закрыв от магического залпа колдуна. Трахнуть ее колдун, разумеется, не успел. В общем, помер храбрый вассал, лежа головой на коленях своей любимой, перед смертью объяснился сам и раскрыл красотке глаза на глубину чувств воздыхателя из враждебной семьи, того самого чемпиона по стрельбе из лука, который тем временем в ритме пулемета приканчивал последних орков. Трусливый жених позже попытался качать права, но его раскрыли пред князем дома, в результате чего дом его изгнал. Враждующие семьи помирились, главы начали лупиться в десны, сообща они нашли негодяя, что их, оболгав, поссорил, – им оказался папаша изгнанного жениха. Папаша совершенно случайно решил отомстить, убив князя. Этого, естественно, не получилось: папу убили, трусливого сына поймали и казнили, негодяев из окружения кого казнили, кого убили, героев повысили, влюбленные поженились. Короче, отличный хеппи‑энд. Это я книгу еще только просматривал, неизвестно какие открытия меня ждали бы, подойди я к ее изучению более капитально.

Издав последний смешок, я бросил книгу на стол. Умник в шелковой хламиде будто ждал этого:

– Что ты здесь нашел смешного, орк! Тебе не кажется, что ты не в том сарае, что называешь домом, и вокруг сидят не дикие орки, а люди, пришедшие приобщиться к знаниям, вовсе не желающие слышать твой поганый гогот?

Уж где я не ожидал первого конфликта, так это в библиотеке. Интересно, а кто на меня наехал? Впрочем, действительно следовало вести себя потише.

– Смиренно приношу извинения, можно сказать, от всего сердца, – слегка поклонился я. – Уж больно книжонка забавная попалась. Я, конечно, все понимаю, что не следовало людям мешать, к сожалению, читая это дерьмо, не смог удержатся, настолько забавно орков девушка показала. – Захочет – отстанет. Нет – будем думать.

Молодой человек подошел к столу, нагло взял книгу и посмотрел название:

– Дерьмо в библиотеке имеется только одно, и среди книг его нет. Что тебе тут надо, орк? – За словом в карман не лезет и последствий явно не боится.

– Для начала представьтесь, молодой человек. А я посмотрю, стоит ли с вами разговаривать, и тем более отвечать на вопросы! – спокойно, но достаточно наглым тоном, развалившись на стуле, ответил я.

– Я тот, кому принадлежит этот замок, – одарил меня злобным взглядом студент.

Читатели мужского пола начали вставать из‑за столов, слуги подтянулись к господину. Оба сопровождающих продвинулись чуть вперед. Я лихорадочно прикинул, кем он может оказаться. Принц? Вероятно. У короля трое законных сыновей и один бастард. Наследник присутствовал и тронном зале, когда посольство представлялось, его я видел. Второй сын – в Оркланде, заложник. Бастард где‑то шляется, судя по его характеристикам в процессе подготовки к посольству: парень понял, что лизанием задницы братьям при дворе авторитета не заработаешь, и посвятил все свое время войне и турнирам, уже заработав репутацию сильного воина и авторитетного рыцаря. Рангвальд даже порекомендовал мне попытаться с ним сойтись покороче, как появится. Этот же додик на крутого парня явно не тянул, хотя, судя по кистям рук и запястьям, курс боевой подготовки, как и положено королевскому сыну, прошел. Остается только одно – принц, как там его, а… Кэйси, про которого вообще ничего достоверно конкретного не было известно, кроме возраста – семнадцать лет. Эльфийское, между прочим, имя. Хотя не суть важно. Тут надо быть осторожнее – видимо, сынок взглядов папы не разделяет, или я действительно серьезно накосячил, с точки зрения местного этикета.

Скверная вещь – конфликт отцов и детей, возьмем наихудший сценарий. И что теперь делать? Голову разбить будет явно политически неправильным поступком. Извиниться? Несомненно, как бы то ни было, он здесь хозяин, и он устанавливает правила для гостей. По крайней мере, здесь и сейчас. А ржал я действительно некультурно. Но хамства с его стороны мне тоже прощать нельзя – я всего лишь громко смеялся, а этот урод высказался в мой адрес более чем однозначно.

К слову, свита его высочества явно ожидала, что я начну его бить, по крайней мере, та парочка рослых плечистых парней с кинжалами на поясах, вставших по бокам от меня и уже положивших руки на их рукояти – похоже, телохранители. Двоих остальных по молодости лет можно было в расчет не принимать. Их, видимо, даже слугами можно нажать постольку‑поскольку, одежда слишком дорогая. Пажи? Так бить или нет? Съедем на базаре, пошел он в задницу – тут не Оркланд, тем более что дуэли с ним мне не видать как своих ушей:

– Приношу извинения вашему высочеству за мой смех в этой цитадели знаний, – демонстративно встав и склонив голову в полупоклоне, с серьезной рожей ответил я. – Уж больно книга оказалась забавной. Большего бреда мне еще читать не доводилось. Этот Вечерний туман не иначе мухоморы жрет. Каждый вечер. Что же касается дерьма, то все познается в сравнении. Как, например, если взять и сравнить конкретного орка с конкретным человеком. Неизвестно, от кого воняет больше. Обычно.

Посмотрим, что скажет. Ответил я практически вежливо, если продолжит нарываться – надо будет что‑то делать. Не разделила ли политика королевскую семью? В таком случае я попал, эта тварь может и не отвязаться.

Губешки принца скривились в презрительной улыбке. Черт, а ведь он и не понял, что его уже могли уронить и начать пинать ногами! Ну, это понятно: настолько отмороженных в его кругу общения немного. Даже я предпочел спустить конфликт на тормозах. Так что его уверенность оправданна. А как славно было бы на нем потоптаться… Но, увы, не судьба. Пока.

– Вот и посмотрим, воняет от тебя или нет! – усмехнулся принц, опять продемонстрировав подвешенный язычок. – Мне твой смех безразличен, а остальным он явно не по нраву. Вот перед ними и извинись – перед всеми, кто был вынужден тебя слушать!

У «сынков», похоже, это в крови: тонущего – утопи. Да, он действительно вымогает, ждет моего срыва. Или радуется возможности потоптать орка из посольства, образно показав фигу отцу. И что мне теперь делать? Терпеть? А за что я в Оркланде тогда соплеменников убивал? Твою мать, гормоны, что ли, или воспитание Края, каким он должен был бы быть в глазах воспитателей, из подсознания лезет? Я же действительно отморозком становлюсь! Успокойся, дружок, бить его сейчас совсем не надо. Но идти на поводу тоже не стоит, поскольку топтаться по моей гордости, даже извинись я пред посетителями и стариком‑библиотекарем, который так выпучил на меня глаза и даже открыл рот, этот студент явно не перестанет. Будем хамить.

– В этой жизни я никому ничего не должен. А вас, ваше высочество, я вообще впервые в жизни вижу, так что тем более. Если вас не устраивают мои извинения, то ничем не могу помочь. На всех остальных же мне глубоко наплевать. Не сдохнут и без моих извинений. Поскольку я никого не оскорблял и оскорблять не собирался. А теперь, с вашего разрешения, я пошел, что‑то здесь душновато стало.

Принц обалдел. Но тут, естественно, нашлись люди, желающие заработать пару очков в глазах наследника. Или серьезно воспринявшие мои слова.

– И на меня плевать? – преградил мне дорогу вставший из‑за соседнего стола молодой плечистый дворянин в дорогом камзоле, изучавший там тоже эльфийского происхождения трактат по военному искусству.

Язык мой – враг мой:

– Сказано было в образном смысле, но, если ты воспринимаешь эти слова в свою сторону буквально, не буду тебя разочаровывать. И на тебя тоже. Что дальше?

– А сможешь поддержать свои слова оружием в руках, погань зеленая? – Парня закусило, принц временно отошел на второй план.

Да хрен тебе, а не дуэль, – не на дуэль ли, или что похуже, этот короленок меня провоцировал? Перебьетесь. Попал же, твою мать. Надо выходить из конфликта с минимальными потерями. Вовлечь себя в поединок ни в коем случае нельзя – предчувствия уж больно нехорошие.

– Могу, но перебьешься, овца безмозглая! – И спокойно пошел к выходу.

Тут обалдели все. Вел я себя совершенно не по этикету. Причем уже нарушал кодекс поведения мужчины и Оркланда, и более цивилизованных земель. А что делать? Принц так борзо за меня взялся, что ежу понятно: идти у него на поводу ни в коем случае нельзя.

– А ну стоять! Взять его!

– Чего‑о‑о!!! – Я развернулся к принцу. – И что ваше высочество мне сделает? Руки убрали, быстро! – Это телохранителям, которые, похоже, представляли себе возможности орков полнее своего босса. Во всяком случае, вели себя довольно осторожно. И когда я положил руку на рукоять мизерикордии, приказ «взять меня» предпочли спустить на тормозах. – Объясняю. Я не считаю, что я первый, кто громко смеялся в этой библиотеке. Кого обидел мой смех, при желании могли удовольствоваться извинениями. Которые были мной вам принесены. Если кого они не устроили – ничем не могу помочь. Даже поединком. Поскольку на них мне наплевать. А поскольку мне на них наплевать, то убивать этих обидчивых людей я тем более не собираюсь. Естественно, к тем, кому здравомыслие не изменило, мои слова не относятся. Перед ними отдельно прошу извинения за резкость моих слов. – Я обвел взглядом свидетелей разговора, издевательски поклонился публике и продолжил: – Если у вас, ваше высочество, остались ко мне вопросы, прошу все же высказать их его величеству. Я все‑таки один из послов, а не подданный его величества. И любая тварь, осмелившаяся меня хватать, останется без руки. Самое меньшее. А потом без головы, если, конечно, ваш отец собирается выполнять свои обещания касательно гарантий неприкосновенности членов посольства.

– Ублюдок, – завопил дворянин и швырнул мне в лицо перчатку. – Да ты трус, ублюдок. Что ты теперь скажешь?

Я хмыкнул, рассматривая пойманную перчатку:

– Это вроде пощечины? Вызов? Была бы она хотя бы кольчужной, можно было опасаться, что нос разобьет. – Потом шагнул к парню и влепил ему шикарный прямой в переносицу, от которого он улетел на пол. Удачно попал: разбитым носом он явно не отделался. – Считай, что мы в расчете, мальчик. Поединок закончен. Кто еще мне хочет перчатку кинуть? – обвел злобным взглядом окруживших меня дворян, включая принца. Тот презрительно кривил губы, но явно прикидывал, что делать дальше. Все‑таки с толку его сбить мне удалось. Перчатку мне бросить хотела как минимум двое, но получить в ответ по морде желающих не было вообще. А так – народ явно растерялся: я вел себя совершенно не по стереотипам. Хе‑хе. Но репутация у меня теперь будет явно не в женский половой орган. – Ваше высочество, – я сделал ручкой, – приятного дня.

– В библиотеке чтобы я тебя отныне не видел, орк, – оставил за собой последнее слово принц.

Ну что поделать? «Друзей» я наживать умею, этого у меня не отнять. Хотя… похоже, короленышу конфликт был нужен, а значит, мой смех, возможно, тут и ни при чем. Волновало только одно – не сделал ли я ошибки, разбив морду тому парню прямо в библиотеке.

А теперь, стоя на балконе, я ждал его брата. Изошедший на дерьмо из‑за скандала с принцем Рангвальд отменять указание сойтись с бастардом поближе не собирался.

* * *

Бастарда звали Ирхад. Не знаю, эльфийское имя или нет, но он сам, в отличие от брата, мне понравился. Впрочем, как и большинству нашей делегации. Здоровый ширококостный мускулистый парень нордического облика. В смысле блондин с голубыми глазами. В папу. Да и мама, видимо, постаралась. Года на четыре старше Кэйси – король заделал его в промежутке между браками.

А вот поиски варианта, как «сойтись покороче», заставили меня помучиться. Крутиться рядом и набиваться в друзья отпадало однозначно. Так поступили остальные члены нашей делегации, что сочли его перспективным человеком для контакта, не обращая даже внимания на личность его приятеля Эргтала, которого он ввел в свет, притащив с театра военных действий, но я не заметил, чтобы он проявил к кому‑либо симпатию выше обычной вежливости. У меня вдобавок имелась проблема конфликта с Кэйси. Проще говоря, я заимел при дворе репутацию наглеца и труса. Неприятно, но не смертельно. Хотя Рангвальд бесился. Друзья прикалывались – они были в курсе подробностей конфликта. Хадд даже посмеялся, что эльфы мне пакостят при каждом удобном случае: слишком долго я их не резал, – потому даже их книги мне читать нельзя. Высокородная молодежь из делегации восприняла информацию о конфликте двояко. Те, кто поглупее, осудили, что я не принял вызова, те, кто поумнее, сделали выводы и начали вести себя несколько осторожнее, считавшие себя самыми умными посчитали, что я идиот, у которого мозгов не хватило разрешить конфликт «правильно».

Надо сказать, что тема моего конфликта королем не поднималась. Только это и радовало старика. Но мельком выраженную надежду, что король не знает, обломал я сам:

– Что это тогда за король такой?

Отчего Рангвальд опять впал в тихое бешенство. Хотя меня, видимо, сильно не винил. Если принц действительно искал предлога высказать гостям папаши все, что о них думает, то личность орка совершенно не важна.

Тем более что, согласно наведенным справкам, Кэйси вращался в кругу «эльфийской» партии, до того как король Алвин ее подчистил вскоре после того, как перебил чашки с длинноухими. Любимый сын на отца обиделся и ошивался в своем замке неподалеку от столицы. Хотя, судя по рассказам агентуры Рангвальда, что старик уже навел мосты с торгующими с Оркландом купцами, в семье Алвина с личными отношениями все было в порядке. То есть не ожидалось, что, умри папан, сыновья на его смертном одре друг другу будут глотки резать. На Кэйси, видимо, сказалось мамашино воспитание – та была с большой примесью эльфийской крови. Косые взгляды королевы тоже получили свое объяснение.

Алвину не позавидуешь. Такая петарда под задницей. Правда, вопрос в том, насколько он держит в кулаке жену и сына. Хотя… она связана с одним домом эльфов. Совсем не факт, что Алвин рассорился и с ним. Если даже родство с длинноухими и имеет для королевы какое‑то значение.

Совершенно неожиданно я угадал.

Король оказался хитрой бестией. Он и не думал ссориться со всеми подряд. Даже шашни с орками не помешали. Короче говоря, вся наша делегация выпала в осадок, когда нас известили, что в королевский замок прибыло еще одно посольство – эльфийское. Точнее, первое из эльфийских посольств. Всего их прибыло четыре. В том числе, естественно, не обошлось и без дома Серебряного Дракона. При вести о прибытии последнего мне стало слегка не по себе. Тут любой занервничает. Толстый полярный лис.

Хуже того, помимо официальных представителей посольств, появилось достаточно большое количество длинноухих, прибывших, так сказать, неофициально на объявленный королем Королевский Турнир Аргайла. Туристов, Борис – Лена – Яков. Тут, похоже, дело оказалось не столько в политике Аргайла, сколько в интересе к оркам. Вблизи посмотреть, не ожидая – а вдруг по башке стукнут. Топором, например. Будто в цирк решили съездить.

Я перестал понимать местных политиков. Но задница начала чесаться в ожидании будущих неприятностей.

И не у меня одного, кстати: даже наш сексуальный Гаук несколько заволновался.

Его величество нас несколько успокоил, но снять напряжение полностью и ему не удалось.

Конечно, ссориться со всеми подряд домами эльфов его величество король Аргайла Алвин Четвертый даже не собирался, ясно расставив точки над «ё» перед нами, заявив о полностью равном юридическом статусе послов. Короче говоря, о равенстве в его понимании эльфов и орков. Главное, чтобы пользу приносили.

Он даже до того дошел, что поселил орков и эльфов под одной крышей. Своего собственного дворца.

Старики, как ни странно, оказались к данному фокусу в достаточной мере подготовлены – похоже, склонность Алвина к реал‑политик секретом не являлась, появились замыслы даже пообщаться с эльфами. На полуофициальном уровне, так сказать. Впервые за столетия. Но бдительность нашей охраны и слуг появление длинноухих подстегнуло многократно. Сучковатая палка в задницу – она кому угодно неприятна.

По разъяснениям королевских чиновников, однако, эльфы враждебных Аргайлу домов на этом сборище отсутствовали. Собственно, Аргайл реально находился с теми в состоянии войны, просто война не вышла за пределы пограничья. Кстати, Ирхад вернулся именно оттуда, после проведенного им рейда на территорию длинноухих. Так что, появись на турнире какой идиот, например из дома Белого Единорога, надо полагать, его доспехи и коня сразу бы нашлось кому примерить. Даже если не сообразили бы патрульные из коронного войска, рыцари бы владельца точно придавили.

Как я понял, реально гарантии были только касательно известных рыцарям Аргайла эльфов и сопровождающих их лиц, среди неизвестных длинноухих под чужим гербом могли проскочить и ушастики враждебных домов, но риск считался приемлемым. Как оказалось, слову чести эльфа тут было принято верить. Даже если они давали его смертному. Не такие они уж и гады? Для людей – возможно. Но если вспомнить ту же концепцию католиков Средних веков о «верности слову», данному еретику, то это все равно не будило приятных прогнозов. Кто хочет – всегда найдет исключения. Даже из очень строгих правил. Особенно если делать пакости не своими руками, а руками, например, короткоухих. Тех тоже прибыло довольно много, в большинстве известных рыцарей. Рассказы о небольшой разнице в статусе между носящими меч короткоухими и младшими родами длинноухих подтвердились. Вообще это логично – бессмертный поневоле должен жить с перспективой. Если даешь меч – будь любезен давать и права. Как известно, Хмельничнина нанесла смертельный удар Речи Посполитой не только по причине религиозного вопроса, но еще не меньшую роль сыграло категорическое нежелание уже практически разложившейся великопольской шляхты дать казачьей верхушке равные шляхте права и соответственно права на защищаемую ими землю. Дальше была уже агония некогда великого государства. Поначалу вялая. Но не вина шляхты, что Жечь Посполита умирала еще целых полтораста лет.

Среди людской знати и тут были прецеденты принятия вассалитета князьям эльфийских домов. С сохранением прав и статуса, естественно. Собственно, с попытки некоего графа провернуть этот трюк и в Аргайле (с подстрекательством эльфов, конечно) нынешняя война и началась. По крайней мере, это послужило явным предлогом.

Обратные случаи – присяги эльфов людским владыкам – тоже в истории присутствовали. Как большая редкость, можно сказать, диковинка, но присутствовали. Кстати, жизнеописание одного из таких ушастых я изучить успел, старик‑библиотекарь заинтересовался выбившимся из образа орком, что самого короля упросил его до библиотеки допустить. Даже помогал мне искать интересные книги (по мере возможности). Как я понял, все до одного длинноухие, сделавшие карьеру среди людей, были изгнанниками. Или шпионами. Упомянутый эльф если на кого и шпионил, но явно не на всех подряд. Во всяком случае, удачливейший полководец, автор трактата по военному искусству «Искусство сражений» Кайрон аэп Беренгар, граф из Вика, слишком много и часто побеждал, для того чтобы быть простой пешкой в чужой руке. К слову, ублюдок пережил семерых королей, с тремя из них породнился. И черт его знает, чего бы добился дальше, если бы не отравили. Мама Ирхада, к слову, была из его рода.

Возможно, это и сыграло свою роль в выборе им своего боевого друга. Эргтал был эльфом. Первый раз увидев его длинные уши поблизости от объекта контакта, я проклял и судьбу, и все на свете. Как и все члены нашей делегации. Похоже, эльф и был одной из причин отсутствия энтузиазма в развитии отношений с королевским бастардом. Правда, я, как всегда, выделился из коллектива, придя к выводам совершенно обратным. Эльф вел себя слишком корректно. Даже здоровался с орками, руки, правда, не подавал, держа дистанцию. Насколько я изучил Ирхада, он парень резкий, хороший командир, по его характеру он явно не даст даже хорошему другу собой командовать и влиять на принятие решений слишком сильно. Тем более эльфу – вряд ли бастард настолько доверчив и не допускает возможности введения себе агента влияния, например. Так что я поставил на нормального парня – бастарда, избирательно подходящего к выбору круга общения, не имеющего лишних предубеждений в отношении нечеловеческих рас: намека на отторжение в процессе общения его с орками я уловить не смог. Осталось только поймать обстоятельства для выхода на контакт.

Обстоятельства не заставили себя ждать. Разумеется, центральную роль в этих обстоятельствах сыграла женщина. Естественно, перспективой этих обстоятельств были чьи‑то кровь, мозги и куча потрохов. Правда, к организации этих обстоятельств я не приложил и малейших усилий. А вот ситуацией воспользоваться попытался. И в настоящий момент ждал Ирхада на балконе, рассматривая водную гладь.

* * *

Появление большого количества новых лиц в окрестностях столицы, включая нечеловеческие, естественно, привело к большому количеству конфликтов. Часть конфликтов закончилась дуэлями. Нас это коснулось вскользь, Ингольв А'Гайл убил сына какого‑то барончика из приезжих. Тот счел себя слишком умным и привязался к Ингольву, когда тот в сопровождении орков из своей охраны и людей из королевской гвардии шлялся по городу. Слово за слово, парни очень грубо поругались. Ингольву тоже вожжа под хвост попала – в общем, кончилось все мясорубкой на будущем ристалище, на радость зевакам. Благо Ингольв оказался достаточно предусмотрителен, чтобы носить легкую кольчугу под верхней одеждой. О чем я, например, не догадался. По рассказам моих воинов и свидетелей из воинов Ингольва, зря пацан на него наехал. Очень зря. Тот взял у одного из своих топор и буквально искромсал бедолагу. Я вспомнил слухи, что Ингольв – берсерк. Народ впечатлился, задевать нас на время перестали. Но Ингольва с его советником трахнули на приеме – король был крайне недоволен даже не зряшностью конфликта, а отсутствием его разрешения на дуэль. Пообещал выслать любого посольского, который повторит подобный подвиг. Причем ждать попутного драккара нелицензированный дуэлянт будет в камере королевской темницы: там не очень‑то позадираешься.

Но так как народ съезжаться не переставал, процент идиотов остался прежним, и их количество выросло. А так как мы не прятались по своим комнатам, статистика оказалась все равно не в нашу пользу.

Следующий конфликт коснулся Хадда. Надо сказать, что данная стычка была явно результатом чьей‑то разработки. Как подозреваю, и конфликт Ингольва тоже.

Популярность нашего красавчика среди местных проституток‑любительниц сыграла с ним дурную шутку. Уже он начал искать себе очередную даму. А так как достойные интереса леди практически всегда заняты, разумеется, все кончилось конфликтом с ее воздыхателем. Или официальным женихом, я так и не понял.

Турнир уже начался, но в первые дни соревновались только конники. Так что пеший бой одним из вечеров оказался приятным бонусом для зевак.

Надо сказать, что Алвин был весьма недоволен обстоятельствами, но разрешение на бой дал, Хадд предусмотрительно оговорил условия о королевском согласии из‑за своего статуса, его противник согласился.

На этот раз противника не убили. Точнее, на ристалище не помер. Отдал ли концы позже, я не интересовался. Но трофейные доспехи мне посмотреть удалось. Судя по дырам в кольчуге и повреждениям шлема, парню нельзя позавидовать. Если даже выживет, как бы остаток жизни не пришлось трясущимися руками по десять минут завязывать шнурок на штанишках и при помощи слуг путешествовать до туалета. Предмет конфликта вряд ли за инвалида замуж выйдет.

Ну а потом на прочность в очередной раз попробовали меня.

Король устроил шикарный прием для особо родовитых гостей. Музыка, дамы в шикарных платьях и все такое, включая зал со столами с вином и закусками, чтобы гости могли подкрепиться. Естественно, послы были просто обязаны там присутствовать. Причем все. Нахождение в одном зале эльфов и орков, косящихся друг на друга, кстати говоря, выглядело сущим сюрреализмом.

Поглазев на танцы, я отправился хлебнуть винца вместе с приятелями. Обойдя группу эльфов, кстати говоря, во главе с послом Серебряных Драконов, мы напали на бутылки. Соседний стол атаковала группа молодых людей, среди которых я, к своему неудовольствию, обнаружил рыцаря, которому сломал нос. Естественно, без неприятностей не обошлось.

Взяв полный бокал и разворачиваясь, чтобы не выпускать людей из поля зрения, я обнаружил одного из них рядом с собой. После чего он дернулся, типа теряя равновесие, сказал:

– Извините, – и выплеснул мне полный бокал винища на лицо и грудь.

Ахнул, паскуда, запричитал извинения и, делая вид, что хочет помочь мне вытереться вытащенным откуда‑то платком, что есть силы наступил мне на ногу. Приятели человечка осветились слабыми ухмылками.

Во мне проснулся берсерк. Но остатки разумения не дали сорваться. Как ни странно. Спасла мысль, что меня разыграли, как по нотам, и ни в коем случае нельзя двигаться по пути, который эти люди мне огородили. Но и спускать такого тоже нельзя.

Я не стал сразу его бить по лицу, как, вероятно, он ожидал, как, впрочем, и его ухмыляющиеся приятели. Орать и возмущаться тоже. Вызывать на поединок тоже.

После секундной задумчивости обронил:

– Да ничего страшного, – стер рукой вино с лица и вытер руку о его грудь. Под тканью, кстати, обнаружилась кольчуга. А потом тоже наступил на ногу.

Далее меня попытались ударить по голове, слева‑сзади. С громким криком:

– Мерзавец!!! – естественно.

Действительно как по нотам разыграно. Кто? Эльфы или самодеятельность местной аристократии?

Поскольку я успешно убрал голову с траектории удара, а потом ушел в сторону, облапить меня, не дав воспользоваться кулаками или оружием, ему тоже не удалось. Я поймал напавшего за грудь, не дав вступить в клинч, и, не обращая внимания на его попытку меня схватить, пробил этой сволочи в печень, в следующее мгновение разбив переносицу ударом головы. Правильный удар головой – неприятная штука. Он оценил, поскольку рухнул на пол. Осталось только развернуться и влупить зачинщику по той же печени. Дважды. Добив свингом в челюсть. Кольчуга удары по корпусу смягчила слабо. Поддоспешника, естественно, под нею не было – нехарактерен поддоспешник для защитного вооружения скрытого ношения, – видимо, обычная рубаха.