Текст книги "Мамай. История «антигероя» в истории"
Автор книги: Роман Почекаев
Жанры:
История
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Итак, Мамай укрепился в Крыму, и при нем находились потенциальные претенденты на трон – юные потомки Бату. Однако далеко не всех сторонников законной ханской династии устраивало то, что именно Мамай получил возможность выбрать нового хана: они не могли забыть, что он был бекляри-беком при хане-братоубийце Бердибеке. Да и его попытка стать независимым правителем, проявившаяся в чеканке собственной монеты, могла вызывать обеспокоенность других аристократических кланов.
Поэтому сторонники дома Бату, которые не ушли в Крым с Мамаем, решили приблизительно через месяц после его «мятежа» выдвинуть собственного претендента на трон. Инициатором выдвижения стал Яглыбай б. Тоглубай из рода канглы. [135]135
Утемиш-хаджи 1992, с. 108; Исхаков, Измайлов 2007б, с. 150. A.П. Григорьев отождествляет этого Яглыбая с одноименным сподвижником Токтамыш-хана, погибшим в войне с Тимуром в 1395 г., и, соответственно, считает его выходцем из племени бахрин [Григорьев 2007, с. 125].
[Закрыть]В результате золотоордынская смута достигла своего апогея: ханом был провозглашен первый и, кажется, единственный самозванец на троне Золотой Орды, выдававший себя за Кильдибека, сына Иринбека б. Узбек-хана. Самые различные источники с поразительным единодушием сообщают, что это был именно самозванец. Русские летописцы пишут, что он «творяшеся сынъ Чанибека царя, внукъ Азбяка царя». Муин ад-Дин Натанзи вообще называет его «неизвестным человеком», которого «возвели на трон… под предлогом, что он Кельдибек, сын Джанибек-хана». Утемиш-хаджи, правда, сообщает, что этого претендента возвели на трон еще Тайдула, но также сомневается в подлинности его происхождения: «Все говорили: „Кельдибека убил Бердибек. Как же он воскрес?!“» [136]136
См.: ПСРЛ 2000а, с. 233; СМИЗО 2006, с. 255; Утемиш-хаджи 1992, с. 113. Самозванцем считают Кильдибека и современные исследователи [Насонов 2002, с. 312; Григорьев 20046, с. 144]. Впрочем, B. А. Сидоренко полагает, что «самозванство» Кильдибека заключалось лишь в том, что он, будучи племянником Джанибека, стремился выдать себя за его сына [Сидоренко 2000, с. 284]. Ранее мы допускали, что Кильдибек и в самом деле мог быть законным потомком Узбека [Почекаев 2008а, с. 55-56], однако позднее сочли доводы в пользу его самозванства более убедительными [Почекаев 2009а, с. 45-46].
[Закрыть]Тем не менее самозванца поддержали некоторые влиятельные ордынские эмиры, а Яглыбай стал при нем бекляри-беком.
Мамай, не желавший отныне оставаться в стороне от борьбы за власть, решил оставить опекаемых им потомков Узбека и собственное семейство в Солхате, чтобы присоединиться к самозванцу. Никаких иллюзий по поводу происхождения этого претендента на трон он, конечно, не испытывал, но, вероятно, надеялся, что если самозванец сумеет занять трон и устранить конкурентов, то через некоторое время его можно будет разоблачить, устранить и возвести на трон законного наследника рода Бату – из числа подросших к тому времени потомков Узбека. [137]137
См. подробнее; Почекаев 2009а, с. 45-47. По мнению некоторых авторов, Мамай противостоял Кильдибеку и даже в конце концов разгромил его [см., напр.: Греков, Якубовский 1998, с. 213; Григорьев 2007, с. 126-127; Широкорад 20056, гл. 12; Шамси 2008, с. 31]. Однако новые исследования позволяют утверждать, что Мамай поначалу выступал на стороне самозванца, а не против него [Варваровский 2008, с. 80; Мир-галеев 2003, с. 32].
[Закрыть]Кроме того, Мамаю было необходимо привлечь на свою сторону других приверженцев дома Бату, которым он стремился доказать, что вовсе не претендует на высшую власть и готов бороться за общее дело, признавая главенство других влиятельных эмиров.
Как бы то ни было, под знаменем Кильдибека собрались довольно значительные силы сторонников дома Бату – наиболее легитимной ветви Джучидов. Воспользовавшись тем, что Тимур-ходжа и Мюрид в это время продолжали борьбу за власть, лже-Кильдибек сумел отбить Сарай у Орду-Мелик-хана, который, вероятно, погиб – по крайней мере, позднее в источниках он не упоминается. Затем наступила очередь Тимур-ходжи: в русских летописях сообщается, что «Темирь Хожа побеже за Волгу и тамо убьенъ бысть, а князь Мамай прииде за Волгу на горнюю сторону…» [138]138
ПСРЛ 1949, с. 181.
[Закрыть]Это сообщение позволяет предположить, что Мамай мог быть отправлен лже-Кильдибеком во главе войск для уничтожения Тимур-ходжи и успешно справился с поручением.
Однако пока Мамай отсутствовал в столице, легенда о Кильдибеке, созданная сторонниками самозванца, едва не была разрушена. Поначалу она казалась настолько убедительной, что в нее уверовали и другие представители столичной аристократии, изначально не примкнувшие к самозванцу. Поверив, что власть в стране вновь вернулась к дому Бату, они поспешили в Сарай, чтобы присягнуть на верность новому монарху. Среди них были такие влиятельные представители «старой знати», как бывший бекляри-бек Могул-Буга, хорезмский правитель (улус-бек) Нангудай, бывший везир Сарай-Тимур и др. В результате самозванец и его единомышленники оказались на грани провала: непосвященные в их замыслы аристократы могли без труда разоблачить самозваного внука Узбека. Оставалось единственное средство избежать этого: хан принял решение устранить всю новоприбывшую знать. Заходившие в ханский шатер сановники немедленно арестовывались, а затем с ними расправлялись ханские палачи. [139]139
СМИЗО 2006, с. 255. См. также: Григорьев 20046, с. 144-145.
[Закрыть]
Средство оказалось эффективным и позволило Кильдибеку еще около года сохранять власть. Впрочем, сам факт упоминания его «самозванства» в восточных и русских летописных источниках весьма показателен: вероятно, кому-то из столичных аристократов удалось уцелеть и разоблачить лже-Чингизида. Вместе с тем его жестокость по отношению к знати вызвала обеспокоенность и среди его же собственных приверженцев. Видимо, именно в это время Мамай покинул лже-Кильдибека, испугавшись за собственную судьбу – все-таки он тоже близко знал семейство Узбека, включая и настоящего (покойного к этому времени) Кильдибека, а потому в глазах самозванца мог быть опасным свидетелем.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
ПЕРВЫЙ ХАН И НАЧАЛО БОРЬБЫ ЗА САРАЙ
О том, как Мамай возвел на престол царевича АбдаллахаПорвав с самозваным сарайским ханом, летом 1362 г. Мамай прибыл в Крым и уже в сентябре того же года организовал церемонию провозглашения ханом Абдаллаха – «отрока из детей Узбека», в законности происхождения которого нет сомнений ни у современников, ни у большинства исследователей. [140]140
А. Г. Гаев и его последователи полагают, что Абдаллах происходил их рода крымских Туга-Тимуридов [Гаев 2002, с. 23-24; Сагдеева 2005, с. 38; Костюков 2009, с. 39-40; ср.: Войтович 1999; Сабитов 2009, с. 114]. Однако указание Ибн Халдуна на то, что Абдаллах был «из детей Узбека» [СМИЗО 2005, с. 276], в большей мере вызывает доверие и больше соотносится с политикой Мамая по поддержке потомков Бату. То же касается и следующего «мамаева» хана Мухаммада: в своем ярлыке русскому митрополиту Михаилу он ссылается на ярлык Бердибека – последнего законного (именно в глазах потомков Бату) хана, а не на череду представителей других ветвей рода Джучи, пребывавших на троне в 1360-е гг. и также, вероятно, жаловавших ярлыки Русской православной церкви. Особняком стоит мнение Д. М. Исхакова, который в одной из своих новых работ вообще склонен отказать в чингизидском происхождении Абдаллаху, Мухаммаду и третьему «мамаеву» хану Туляку: он их считает эмирами – родичами Мамая [Исхаков 2009а, с. 96-101]. Однако в таком случае возникает вопрос: зачем Мамай стал бы возводить на трон такого же не-Чингизида, как и он сам? Несомненно, «в особых условиях крайнего дефицита Чинги-сидов в Мамаевой Орде» [Исхаков 2009а, с. 101] Мамай имел больше оснований и возможностей занять трон, тем более что он был связан с правящей династией брачными узами.
[Закрыть]Сам Мамай вторично занял пост бекляри-бека, который сохранял за собой в течение двух десятилетий. С этого времени в источниках появляются упоминания о так называемой «Мамаевой Орде». [141]141
Термин «Мамаева Орда» с 6870 (1362) V. фигурирует преимущественно в русских летописях [см., напр.: Приселков 2002, с. 398, 421; ПСРЛ 1949, с. 182; ПСРЛ 2000а, с. 233]. Однако «область („иль“) Мамака» упоминают и восточные авторы – Низам ад-Дин Шами, Ша-раф ад-Дин Йазди и Абд ар-Раззак Самарканди [СМИЗО 2006, с. 214, 296, 364].
[Закрыть]
Под властью Абдаллах-хана (то есть фактически Мамая) оказались юго-западные области Золотой Орды, расколотой смутой: Крым, Северное Причерноморье, а также территория современной Молдавии. Мамаю было прекрасно известно, что на западные ордынские владения уже давно претендовали литовские князья, которые еще в 1320-е гг. сумели взять под контроль Киев и ряд других южнорусских территорий. Чтобы предупредить возможные нападения западных врагов, бекляри-бек решил разбить свою ставку не в Крыму (в лояльности правителей которого у него также могли быть сомнения), а западнее – в районе современного Запорожья. [142]142
С. А. Янина и С. Н. Травкин считают, что ставка Абдаллаха находилась на территории современной Молдавии, на месте городища Старый Орхей, ссылаясь в качестве доказательства на монеты Абдаллаха, обнаруженные на этой территории [см. подробнее: Травкин 2008, с. 125; 2009, с. 24]. Однако В. Л. Егоров убедительно опроверг эту версию, установив, что этот город находился в упадке с начала 1360-х гг., и монеты, найденные там, были чеканены на других монетных дворах [Егоров 1985, с. 80-81]. Тем не менее некоторые современные исследователи из Молдавии продолжают отождествлять Шехр ал-Джадид/ Янгишехр со Старым Орхеем [Абызова, Рябцева 2009, с. 140-141; Нестерова 2009, с. 191].
[Закрыть]Эта ставка Мамая и именовалась в источниках более позднего времени «Мамаев Сарай» или же «Мамаева Орда», а как именовал ее сам основатель – об этом исследователи только делают предположения. [143]143
В. Л. Егоров считает, что ставка Мамая называлась Янгишехр или Шехр ал-Джадид [Егоров 1985, с. 81, 85; ср.: Травкин 2008, с. 125; История 2009, с. 442-443]. А. П. Григорьев полагает, что резиденция Мамая именовалась просто Орда, а Шехр ал-Джадид отождествляет с крымским городом, находящимся под контролем венецианцев и носящим итальянское название «Провато» [Григорьев 2007, с. 117, 122-123]. Некоторые авторы склонны считать"«Орду», указываемую на монетах «мамаевых» ханов, не городом, а кочевой ставкой бекляри-бека, в которой пребывали и возводившиеся им на трон ханы [см.: Федоров-Давыдов 1960, с. 109: Миргалеев 2003, с. 36; 2007, с. 217]. Другие исследователи высказываются в пользу ее «стационарности» и расположения на территории современного Запорожья [Егоров 1985, с. 13, 139; Григорьев 2006, с. 119; Гончаров 2008, с. 58-59].
[Закрыть]
Основав временную резиденцию для своего ставленника в южнорусских степях, Мамай принялся разрабатывать планы для захвата столицы. По-видимому, уже в это время сложилась политическая стратегия бекляри-бека – восстановление власти потомков Бату именно над теми владениями, которые некогда принадлежали самому Бату, т. е. над Белой Ордой, западным крылом Джучидской державы. Трезво оценивая свои политические и военные возможности, Мамай в течение всего времени нахождения у власти не предпринял ни одной попытки подчинить восточные улусы Золотой Орды. Сегодня уже трудно сказать, насколько такая позиция была правильной, однако, приняв это решение, Мамай предоставил свободу действий восточным Джучидам, которые получили возможность собрать силы, укрепить свою власть в Синей Орде, а потом неоднократно создавали проблемы бекляри-беку, стараясь подчинить себе и Белую Орду. В конце концов один из них, Токтамыш-хан, и одержал окончательную победу над Мамаем. Впрочем, это произойдет много лет спустя, а пока бекляри-бек лишь готовился к борьбе за столицу, желая собрать весь улус Бату под властью «своего» хана.
Надо думать, ко времени провозглашения ханом Абдаллаха негативное отношение ордынской столичной знати к потомкам Узбека успело поостыть: слишком уж часто менялись на троне противоборствующие ханы и слишком рьяно они принялись истреблять родовитую аристократию Улуса Джучи! Поэтому возведение на трон прямого потомка Узбек-хана не встретило никакого возражения со стороны крымских аристократов – напротив, они активно поддержали Абдаллаха и Мамая и готовы были предоставить им войска для похода на столицу. Вскоре к Мамаю начали стягиваться и другие сторонники свергнутой династии потомков Бату, и короткое время спустя он, видимо, уже стоял во главе достаточно крупных сил, которые и позволили ему подумать о захвате Сарая. Однако врожденная осторожность и благоразумие побудили бекляри-бека не спешить с нападением на лже-Кильдибека, а выждать какое-то время, чтобы дать противнику ослабнуть. Мамай не сомневался, что «его» хан Абдаллах окажется не единственным конкурентом самозванца в борьбе за столицу Золотой Орды.
Чутье не подвело Мамая: вскоре против самозванца выступил Мюрид – брат хана Хызра из рода Шибанидов, который уже год назад был провозглашен ханом и чеканил собственную монету в Гюлистане. В кровопролитном бою с лже-Кильдибеком Мюрид сумел одержать победу, а сам самозванец погиб. [144]144
Рогожский летописец 2000, с. 72. А. П. Григорьев высказал предположение, что Кильдибек сумел спастись после поражения от Мюрида и бежал в Азов, где якобы вплоть до 1366 г. чеканил свою монету [Григорьев 2007, с. 129]. Однако нумизматы считают датировку А. П. Григорьева ошибочной, отмечая, что монеты Кильдибека под этим годом неизвестны [см.: Сидоренко 2000, с. 271, 277].
[Закрыть]Впрочем, для Мюрида эта победа оказалась «пирровой»: в бою с лже-Кильдибеком он понес сильные потери и в результате не смог противостоять новому соискателю ханского трона Мир-Пуладу (также Шибаниду, но из другой ветви рода), который воспользовался слабостью соперника и без боя занял столицу. [145]145
См.: Сидоренко 2000, с. 285. А. П. Григорьев полагает, что Мир-Пулад правил уже после Мюрида [Григорьев 20046, с. 147; ср.: Гаев 2002, с. 28; Миргалеев 2003, с. 35-36].
[Закрыть]
Мамай и Абдаллах выступили в поход на Сарай, вероятно, когда на троне еще пребывал лже-Кильдибек. Именно поэтому они сначала, осенью 1362 г., захватили Азов, где находилась колония венецианцев Тана. Исследователи полагают, что венецианские торговцы Таны поддержали лже-Кильдибека, [146]146
Яглыбай, бекляри-бек самозваного Кильдибек-хана, был сыном Тоглубая, который, как мы помним, в правление Бердибека являлся даругой Азовского тюмена. По-видимому; этим и объясняются связи Яглыбая и его ставленника с венецианцами Таны [см.: Григорьев 2007, с. 131].
[Закрыть]и это имело для них роковые последствия: Мамай и Абдаллах устроили в городе настоящую резню, в ходе которой погиб, по некоторым сведениям, даже консул Таны – Якопо Корнаро, являвшийся еще и послом Венецианской республики в Золотой Орде. [147]147
См.: Григорьев 2007, с. 128. Ср.: Марков 1990, с. 117.
[Закрыть]Подчинив Азов, над которым Мамай сохранял контроль вплоть до своего падения, Абдаллах-хан и его бекляри-бек двинулись на Сарай.
К этому времени лже-Кильдибек, вероятно, уже пал в бою с Мюридом, и Мамаю пришлось делать выбор, против кого из претендентов следует обратить оружие – Мюрида, все еще пребывавшего в Гюлистане, или нового пришельца с востока Мир-Пулада, обосновавшегося в столице. По некотором размышлении бекляри-бек решил выступить против сарайского владетеля. Причиной тому стали попытки Мир-Пулада перетянуть на свою сторону крымских эмиров – верных союзников Мамая с помощью пожалования им определенных льгот и привилегий: в частности, он пожаловал ярлык Хаджи-беку, даруге Кырк-Ера (на этот документ позднее ссылался в своем ярлыке тому же Хаджи-беку хан Токтамыш). [148]148
Мы отождествляем с Мир-Пуладом упомянутого в ярлыке Токтамыша хана Тимур-Пулада, выдавшего ярлык Хаджи-беку [см.: Григорьев, Ярцов 1844, с. 339; Березин 1851, с. 12, 15; Смирнов 2005, с. 138-139; Почекаев 2010, с. 145]. Впрочем, ряд исследователей придерживается мнения, что в ярлыке вообще отсутствует имя хана, на ярлык которого ссылался Токтамыш [Самойлович 2005, с. 225; Григорьев 2006, с. 91-92; Набиев 2008, с. 106].
[Закрыть]Надо полагать, до Мамая дошли сведения о намерениях Мир-Пулада, и бекляри-бек поспешил выступить против него, пока новоявленный хан не обрел поддержку эмиров. В результате Мир-Пулад, занимавший трон не более 2-3 месяцев, был выбит из столицы Мамаем. Однако сам свергнутый хан уцелел и еще какое-то время находился в Поволжье, чеканя свою монету и вызывая беспокойство конкурентов. [149]149
А. Г. Гаев считает, что Мир-Пулад чеканил свои монеты в Поволжье около 3 лет [Гаев 2002, с. 28]. Ср.: Почекаев 2010, с. 145-146.
[Закрыть]
Воцарение Абдаллаха (напомним – законного потомка Бату и Узбека) было поистине триумфальным. Он был провозглашен ханом в столице и начал чеканку своей монеты, которая вскоре получила распространение в большом количестве от самых западных рубежей Золотой Орды до Поволжья и Урала. [150]150
См.: Пономарев 2002, с. 64; Федоров-Давыдов 2003, с. 76-111; Пачкалов 2004, с. 159-161.
[Закрыть]Более того, его власть признали и влиятельные областные правители, ранее претендовавшие на независимость от быстро сменявшихся ханов – Тагай в Мохше и Сегиз-бей в Запьянье. [151]151
См.: Биккинин 2000; Орлов 2001. Ср.: Миргалеев 2007, с. 218.
[Закрыть]
Однако буквально полгода спустя Мамай и Абдаллах быстро и бесславно потеряли Сарай, разгромленные тем самым Мюридом, которого поначалу не считали опасным противником. Но ведь совсем недавно Мюрид понес настолько сильные потери в борьбе с лже-Кильдибеком, что даже не решился вступить в борьбу с Мир-Пуладом! Каким же чудом он сумел теперь одержать блистательную победу над Мамаем, располагавшим гораздо большими силами?
Полагаем, что Мамай в это время вообще отсутствовал в Сарае: ему было необходимо срочно решать проблемы на западе своих владений. Как раз в это время, в том же богатом событиями 1362 г. на р. Синие Воды [152]152
Это летописное название исследователи отождествляют с р. Синюхой, притоком Южного Буга.
[Закрыть]литовский князь Ольгерд нанес поражение войскам князей, союзных Мамаю, – солхатскому даруге Кутлуг-Буге, кырк-ерскому даруге Хаджи-беку и Дмитрию, правителю княжества Фео-доро, являвшемуся вассалом Золотой Орды. [153]153
См.: Карамзин 1993, с. 228; Григорьев 2004а, с. 110-111; Синьоводська проблема 2005; История 2009, с. 442; Руссев 2009, с. 94. В русских летописях Синеводская битва датируется 6871 (1363) г. [см., напр.: ПСРЛ 20006, с. 2; Егоров 1985, с. 51]. По мнению А. Б. Широкорада, Дмитрий был предводителем киевской дружины [Широкорад 2006]. Ср.: Зайцев.
[Закрыть]Литовский правитель выбрал весьма удачное время для удара: Мамай со всеми своими войсками был занят захватом Сарая, с ним же, вероятно, ушла и значительная часть войск крымских правителей, которые не смогли собрать достаточно сил для отражения массированного вторжения литовцев.
В результате все владения Золотой Орды к западу от порогов Днепра и к северу от низовьев Днестра и Южного Буга оказались утраченными. Мамай оставил Сарай и устремился со своими основными силами на запад, чтобы попытаться спасти хотя бы часть территорий, захваченных литовцами. Его поспешность объяснялась, по всей видимости, не столько беспокойством за целостность Золотой Орды, сколько защитой личных и семейных интересов: ведь в случае дальнейшего продвижения Литвы на восток Мамай мог потерять собственные родовые владения в Крыму и Северном Причерноморье!
Как бы то ни было, благодаря своевременному прибытию ему удалось обезопасить ордынские владения к востоку от порогов Днепра, а также удержать за собой узкую полоску земель Северного Причерноморья – от Молдавии до Южного Буга. Однако энергичный бекляри-бек не мог быть одновременно в нескольких местах, чем и воспользовался его не менее деятельный противник, хан Мюрид. Он сумел без труда разгромить Абдаллаха, которого, как надеялся Мамай, должна была поддержать столичная знать, а также признавшие его власть наместники областей Поволжья. Остается только гадать – предали ли столичные аристократы Абдаллах-хана или просто Мюрид оказался более талантливым полководцем, чем сторонники Абдаллаха. Думаем, следует отдать предпочтение полководческим талантам Мюрида: если хана предавала столичная знать, он обычно сразу же погибал от рук победителей, Абддалах же сумел уцелеть и вскоре оказался на западе ордынских владений, в ставке Мамая. [154]154
Б. Шпулер пишет, что «Абд Уллах из-за многочисленных убийств, в том числе принцев и вдовы хана, Таид оглы возбудил против себя такую ненависть, что был устранен» [Шпулер 2009, с. 300]. Немецкий историк, таким образом, ошибается дважды: во-первых, он приписывает Абдаллаху убийство Тайдулы, совершенное Хызр-ханом (как сообщают и русские, и восточные источники); во-вторых, Абдаллах был не «устранен», а всего лишь вынужден оставить Сарай. Таким образом, есть основания усомниться и в утверждении немецкого историка о том, что он «возбудил против себя ненависть».
[Закрыть]
Мюрид, наконец-то утвердившись в столице, сумел укрепить власть настолько, что к нему – впервые после Хызр-хана! – направились за ярлыками русские князья. Новый хан утвердил великое княжение за 13-летним московским князем Дмитрием Ивановичем (будущим Донским). Не исключено, что московские бояре просто-напросто «перекупили» ханский ярлык – ведь брат Мюрида, Хызр-хан, всего полтора года назад выдал ярлык на великое княжение Дмитрию Константиновичу Суздальскому. [155]155
ПСРЛ 2000а, с. 231, 233.
[Закрыть]
Утрата Сарая, конечно, была неудачей для амбициозного бекляри-бека, однако не в правилах Мамая было отказываться от дальнейшей борьбы. Да и сам факт захвата Сарая, пусть и на короткое время, заставил считаться с бекляри-беком не только ордынскую знать, но и правителей вассальных государств. Одним из подтверждений тому стали переговоры Мамая и митрополита Алексия, фактического правителя Московского княжества. Митрополит и бекляри-бек заключили договор («докончание»), согласно которому Алексий от имени великого князя Дмитрия Ивановича признавал ханом Абдал-лаха, а Мамай (в свою очередь, от имени хана) соглашался уменьшить размер «ордынского выхода» с Руси, который был установлен при хане Джанибеке. [156]156
Согласно сведениям «памятников Куликовского цикла», перед Куликовской битвой Мамай потребовал от Дмитрия Московского выплаты «выхода», «как было при цари Чзянибеке, а не по своему докончанию». Это дает основания полагать, что при заключении «докончания» размер «выхода» был снижен [Памятники 1998, с. 32; см. также: Хорошкевич 2001, с. 125].
[Закрыть]Любопытно отметить, что Мамай пошел не только на денежные, но и на протокольные уступки: впервые в истории русско-ордынских отношений не великий князь лично явился в Орду за ярлыком, а ханский посол привез ханский указ прямо в Москву! [157]157
См., напр.: ПРСЛ 20006, с. 2.
[Закрыть]Надо полагать, что тогда же Мамай от имени «своего» хана выдал тому же митрополиту Алексию ярлык, подтверждающий льготы и привилегии русской православной церкви. [158]158
См.: Григорьев 20046, с. 155. Этот ярлык не вошел в сборник ханских ярлыков русским митрополитам и даже не упоминается в более позднем ярлыке другого «мамаева» хана Мухавдмада (Туляка) – вероятно, потому что мог содержать менее выгодные условия для русской церкви. По-видимому, митрополит Алексий в это время больше заботился о закреплении великого княжения за Дмитрием Московским, чем о привилегиях своей митрополии, и поэтому согласился на менее «щедрый» ярлык церкви.
[Закрыть]
Узнав, что московский правитель получил ярлык от Мамая, сарайский хан Мюрид впал в ярость и, в свою очередь, выдал ярлык на великое княжение сопернику Дмитрия Ивановича – Дмитрию Константиновичу Суздальскому, который вместе с ханским послом Иляком прибыл во Владимир, столицу Северо-Восточной Руси, и начал принимать присягу удельных князей. Но московский князь не пожелал подчиниться сарайскому хану и выбил своего соперника из Владимира, а затем обрушился на тех, кто присягал суздальскому князю: за короткое время лишились своих столов удельные князья Дмитрий Галицкий и Иван Стародубскии, которые тотчас же бросились жаловаться Дмитрию Константиновичу. [159]159
ПСРЛ 20006, с. 2-3.
[Закрыть]
Суздальский князь был вынужден «взять мир» со своим юным московским соперником, вероятно, уповая на то, что хан Мюрид вмешается в их распрю и вернет ему великокняжеский титул. Однако он просчитался: зимой 1363/1364 г. сарайский хан умер при невыясненных обстоятельствах. По одним сведениям, он скончался от чумы, новый всплеск которой в Поволжье пришелся как раз на это время, [160]160
См.: Григорьев 20046, с. 149.
[Закрыть]по другим – был зарезан собственным бекляри-беком Ильясом, сыном Могул-Буги, разочаровавшимся в своем повелителе. [161]161
См.: Муин ад-Дин Натанзи [СМИЗО 2006, с. 257].
[Закрыть]
Гибель талантливого полководца Мюрида заставила поднять голову многих его конкурентов в борьбе за трон. Азиз-Шейх, еще один потомок Шибана, приходившийся Мюриду двоюродным племянником, провозгласил себя ханом и начал чеканить монету в Гюлистане. Ему противостоял его дальний родич – вышеупомянутый Мир-Пулад, изгнанный Мамаем из Сарая, но все еще не покинувший Поволжья. Однако против Мир-Пулада выступил очередной претендент – Пулад (Деулиуллах)-ходжа, потомок Туга-Тимура, заставивший Мир-Пулада окончательно распроститься с претензиями на сарайский трон и вернуться в свои владения в Приаралье. [162]162
Ряд авторов считает, что Мир-Пулад и Пулад-ходжа – одно и то же лицом [см. подробнее: Григорьев 1983, с. 40-41]. Однако некоторые исследователи предлагают читать имя на монетах не «Пулад-ходжа», а «Деулиуллах-ходжа», что, на наш взгляд, исключает возможность отождествления этих двух монархов [Мухамадиев 1983, с. 92; 2005, с. 150; см. также: Почекаев 2010, с. 143]. Муин ад-Дин Натанзи называет хана, сменившего на троне Азиз-Шейха и убитого в 768 г. х. (1364 г.), Хаджи-ханом, сыном Эрзена, – потомком Орду-Ичена [СМИЗО 2006, с. 258; см. также: Федоров-Давыдов 1973, с. 150-151]. Можно усомниться в этой генеалогии (как и в хронологии, поскольку Азиз-Шейх был убит в 1367 г.), но весьма вероятно, что упомянутый хан и в самом деле происходил из Синей Орды и являлся, скорее всего, потомком Туга-Тимура, тринадцатого сына Джучи.
[Закрыть]
Пулад (Деулиуллах)-ходжа сумел опередить Азиз-Шейха и первым занять столицу. Едва ли не первым его актом стала отмена ярлыка Абдаллаха на великое княжение Дмитрию Московскому и выдача нового ярлыка Дмитрию Суздальскому. Однако к этому времени суздальский князь в значительной степени утратил свои амбиции и отказался от претензий на великий стол, а вскоре и породнился со своим московским соперником, выдав замуж за него свою дочь Евдокию. А вскоре Пулад (Деулиуллах)-ходжа был убит собственными эмирами – согласно Муин ад-Дину Натанзи, за чрезмерно жестокое правление. [163]163
СМИЗО 2006, с. 258; см. также: Сафаргалиев 1996, с. 387.
[Закрыть]
Азиз-Шейх, избавившийся, таким образом, от двух соперников, практически беспрепятственно занял столицу и активно занялся укреплением власти над русскими княжествами. Он отправил на Русь своего посла Байрам-Ходжу, через которого потребовал у русских князей вновь признать власть Сарая и платить ему дань. В 1365 г. Азиз-Шейх выдал ярлык на Нижний Новгород князю Борису Константиновичу Городецкому, спорившему за этот город (оставшийся выморочным после смерти его старшего брата Андрея) со своим братом Дмитрием Суздальским. [164]164
См.: ПСРЛ 1949, с. 182-183; Насонов 2002, с. 316.
[Закрыть]Кроме того, в 1367 г. хану удалось покончить и с независимостью Волжской Булгарии: местный правитель Пулад-Тимур совершил неудачный поход на Русь, был разгромлен русскими на Пьяне, и Азиз-Шейх, воспользовавшись его неудачей, обрушился на мятежного эмира, захватил его в плен и казнил. [165]165
ПСРЛ 20006, с. 9. А. Г. Мухамадиев полагает, что эмир Пулад-Тимур признавал власть сарайских Ханов Мюрида и Азиз-Шейха и не подчинялся лишь Мамаю и его ставленникам, а казнен был Азиз-Шейхом за неудачный карательный поход на Русь [Мухамадиев 2005, с. 151-152; см. также: Федоров-Давыдов 1973, с. 137; ср.: DeWeese, p. 334-335]. Однако монеты Пулад-Тимура с его собственным именем (а также с именем покойного Джанибек-хана), равно как и его самостоятельная политика, свидетельствуют о том, что он претендовал на независимость от любого из соперничавших ханов.
[Закрыть]Наместником Волжской Булгарии стал лояльный сарайским ханам эмир Асан. Казалось, новый властитель Золотой Орды имеет все шансы восстановить былое могущество сарайского престола.
Что же делали в это время Мамай и Абдаллах? Прежде всего, им пришлось навести порядок в собственных владениях в Крыму, где местные правители, прежде поддержавшие Мамая, после сарайской неудачи вышли из-под его контроля. Так, солхатский даруга Кутлуг-Буга отказался повиноваться Мамаю и даже начал возводить вокруг Солхата оборонительный ров, надеясь, что он защитит его в случае нападения бекляри-бека. [166]166
См.: Крамаровский 2001, с. 117.
[Закрыть]Узнав об этом, Мамай со всеми силами поспешил к городу, прежде находившемуся под властью его предков, и осадил его. Армянский современник, переживший осаду Солхата, записал 23 августа 1365 г., что «люди и животные со всей страны, простиравшейся от Кец (Керчи) до Сарукармана (Херсонес), собрались тут; и Мамай [сейчас] в Карасу с многочисленными татарами; и наш город дрожит и шатается …» [167]167
Цит. по: Осипян 2006, с. 8.
[Закрыть]Оборонительный ров не пригодился: жители Солхата предпочли не искушать судьбу и сдали город Мамаю, который даже позволил Кутлуг-Буге остаться и сохранить пост даруги. [168]168
Ср.: Крамаровский 2001, с. 117. По мнению исследователя, Мамаю удалось окончательно закрепить власть над Крымским полуостровом лишь к 1371 г. [История 2009, с. 443].
[Закрыть]
Стоит отметить, впрочем, что Мамай, фактически сделав Солхат своей штаб-квартирой, не превратил его в военный лагерь: город продолжал оставаться одним из важнейших торговых и культурных центров Крыма. За время нахождения здесь ставки Мамая активно развивались также научная и литературная деятельность и даже книжная торговля. [169]169
См., напр.: Михневич 1848, с. 56, 58, 60; Зайцев 2009, с. 58.
[Закрыть]
Уладив дела на полуострове, Мамай и Абдаллах начали враждебные действия против сарайского хана Азиз-Шейха. Прежде всего Абдаллах с подачи Мамая выдал ярлык на Нижний Новгород Дмитрию Константиновичу Суздальскому – в противовес ярлыку, выданному Азиз-Шейхом Борису Константиновичу, брату Дмитрия. Таким образом Мамай и «его» хан демонстрировали, с одной стороны, противостояние сарайскому монарху, с другой – поддержку своему вассалу и союзнику Дмитрию Московскому, который к этому времени помирился и даже породнился с Дмитрием Суздальским.
Однако подобные действия были лишь незначительным внешним проявлением враждебности Мамая и Абдаллаха по отношению к Азиз-Шейху. Гораздо более важную работу Мамай вел скрытно: в течение 1365-1367 гг. его сторонникам в Сарае удалось переманить на сторону Мамая и Абдаллах-хана нескольких эмиров Азиз-Шейха (возможно, подкупив их при помощи русского серебра), которые составили против него заговор. В результате в 1367 г. сарайский хан был зарезан своими приближенными прямо в собственной постели. Впоследствии заговорщики стали распространять слухи, что Азиз-Шейх поплатился жизнью якобы за установление им «скверных обычаев», за которые его порицал влиятельный представитель мусульманского духовенства Сайид-Ата и которые хан пообещал отменить, но не сдержал обещания. [170]170
СМИЗО 2006, с. 257-258; Султанов 2006, с. 78.
[Закрыть]Однако после его смерти Сарай беспрепятственно был занят Абдаллахом и Мамаем, и это дает веские основания полагать, что покойный хан пал жертвой заговора, организованного бекляри-беком.
Таким образом, в 1367 г. Мамай сумел вторично возвести своего ставленника на трон в столице. При поддержке эмиров Поволжья и Крыма, а также с помощью русского серебра, поступавшего к нему в качестве «выхода», он мог позволить себе начать борьбу за дальнейшее объединение Золотой Орды, однако ему по-прежнему противостояли не менее энергичные противники, причем далеко не все из них были царевичи-Чингизиды. Напротив, большую опасность представляли такие же влиятельные эмиры, как и сам Мамай.
Одним из наиболее сильных и опасных противников Мамая за власть в Поволжье был Хаджи-Черкес, назначенный при Джанибеке даругой Хаджи-Тархана (Астрахани) и позднее объявивший себя здесь независимым правителем, начав чеканку монеты от собственного имени. [171]171
См. подробнее: Гончаров 1997.
[Закрыть]Он уже не первый год с тревогой наблюдал за тем, как Мамай укрепляет свое влияние в западном крыле Золотой Орды. Захват бекляри-беком Азова и укрепление связей с племенами Северного Кавказа заставили эмира-сепаратиста испытать серьезное беспокойство: ведь владения Мамая теперь вплотную приблизились к границам области Хаджи-Тархана. Когда же Мамай и Абдаллах во второй раз захватили Сарай, Хаджи-Черкес почувствовал себя обложенным практически со всех сторон и начал действовать.
Действия, предпринятые эмиром Хаджи-Тархана, свидетельствуют о его политическом опыте и стратегическом мышлении; впрочем, без этих качеств ему вряд ли удалось бы около 20 лет оставаться во главе крупного и стратегически важного региона – сначала в качестве ханского наместника, а затем и независимого эмира. Справедливо рассудив, что основные союзники и военные ресурсы Мамая сосредоточены в Крыму, Хаджи-Черкес решил нанести удар в самое сердце владений бекляри-бека. Он провозгласил ханом некоего Улджай-Тимура, потомка Туга-Тимура, тринадцатого сына Джучи, [172]172
Вероятно, Улджай-Тимур происходил из крымской ветви потомков Туга-Тимура, которая была переселена на полуостров еще при хане Менгу-Тимуре в 1260-е гг. [см.: Абуль-Гази 1996, с. 99-100].
[Закрыть]и вместе с ним двинулся в Поволжье.
В результате повторилась ситуация, с которой Мамай и Абдаллах столкнулись при своем предыдущем захвате Сарая, когда бекляри-беку пришлось оставить столицу и отправиться на запад своих владений, чтобы противостоять Литве. Теперь же, узнав, что в Крыму, откуда он черпал свои основные силы, начался мятеж, Мамай поспешил с частью войск подавлять его. Таким образом, он вновь с легкостью бросил «своего» хана на произвол судьбы и отправился наводить порядок в собственных владениях, которые значили для него гораздо больше, нежели судьба золотоордынского престола.
Улджай-Тимур и Хаджи-Черкес без труда выбили Абдал-лаха из столицы, где Улджай-Тимур был торжественно провозглашен ханом. [173]173
Ибн Халдун сообщает: «Один из эмиров государства стал оспаривать у него [Абдаллаха, ставленника Мамая. – Р. П.] престол. Он поставил (ханом) из детей канских другого, по имени Кутлуг-Темир. Мамай победил их и убил обоих» [цит. по: Кайдарова, Ускенбай 2004, с. 76; см. также: Schamiloglu 1986, р. 175]. Вслед за А. Г. Гаевым мы отождествляем этого Кутлуг-Тимура с Улджай-Тимур-ханом, известным по монетам, обнаруженным В. Н. Настичем [Настич 1987; Гаев 2002, с. 22], а неназванного по имени «эмира», который возвел Улджай-Тимура на трон, – с Хаджи-Черкесом. Во-первых, именно его владения располагались в сравнительной близости от Крыма, и он имел возможность нанести удар в сердце владений Мамая. Во-вторых, его участие в этих событиях может объяснить дальнейшие сведения Ибн Халдуна о борьбе Черкеса за Сарай (равно как и упоминание хана Черкеса в персидских источниках), поскольку сарайских монет самого Хаджи Черкеса не обнаружено. По мнению И. М. Миргалеева, Хаджи Черкес отнял Сарай у Мамая в 1373 г. [Миргалеев 2003, с. 38; ср.: История 2009, с. 704].
[Закрыть]Таким образом, второе (и, как оказалось, последнее) правление Абдаллах-хана в Сарае продолжалось всего лишь несколько месяцев 1367 г. По-видимому, столичные аристократы вновь остались верны своему законному хану из дома Бату: хотя они и не оказали серьезного сопротивления Хаджи-Черкесу и Улджай-Тимуру, они все же сумели вторично спасти Абдаллаха и вывезти его во владения Мамая.
Впрочем, и Улджай-Тимур не задержался на сарайском троне. Мамай, справившись с волнениями в Крыму, решил отомстить Хаджи-Черкесу и двинулся на Хаджи-Тархан. Хаджчи-Черкес (как и сам Мамай незадолго до этого) оставил своего ставленника и отправился на защиту собственного удела. Хаджи-Тархан ему удалось отстоять, но Сарай для его ставленника был потерян: на город обрушился Хасан из рода Шибана (племянник хана Мир-Пулада) и выбил оттуда Улджай-Тимура, имя которого после 1368 г. не встречается в источниках или на монетах. [174]174
См.: Настич 1987; Федоров-Давыдов 2003, с. 192.
[Закрыть]Согласно арабскому автору Ибн Халдуну, он был убит Мамаем. [175]175
СМИЗО 2005, с. 276; Кайдарова, Ускенбай 2004, с. 76.
[Закрыть]Однако и Хасан пробыл на сарайском троне не более года: в 1369 г. его вытеснили из Сарая сторонники Мамая, и о нем также не имеется упоминаний в источниках. [176]176
См.: Сафаргалиев 1996, с. 388; Маслюженко 2007, с. 83. Некоторые авторы склонны отождествлять хана Хасана с булгарским (казанским) правителем Асаном: якобы после изгнания из Сарая он обосновался в Булгаре или даже Казани [см., напр.: Савельев 1865, с. 212-213; Сафаргалиев 1996, с. 388; Насонов 2002, с. 317]. А. В. Пачкалов убедительно доказал, что Хасан Шибанид и Асан (Исан) Булгарский – два разных деятеля [Пачкалов 2005, с. 154].
[Закрыть]
В это время Мамай, вероятно, как никогда, был близок к тому, чтобы покончить со смутой и многовластием в Белой Орде. Основные претенденты на трон были уничтожены, а другие царевичи не решались предъявлять права на ханский трон, опасаясь и могущественного бекляри-бека, и других царевичей или эмиров, которые могли напасть на их собственные владения, пока тот или иной претендент пытался бы захватить Сарай. Однако и Мамай не смог в полной мере насладиться своим триумфом: как раз в это время умер его ставленник хан Абдаллах. В результате в течение 1369-1371 гг. в столице не было хана – уникальный случай в период «Великой замятии»! [177]177
См.: Григорьев 2007, с. 150. И. М. Миргалеев, ссылаясь на косвенные данные источников и на нумизматический материал, высказывает предположение, что в 772 г. х. (1370/1371 г.), а затем и в 777 г. х. (1375/1376 г.) Сарай мог захватить хан Токтамыш [Миргалеев 2003, с. 52]. Однако специалисты-нумизматы считают, что исследователь опирается на недостоверные данные [см.: Гончаров 2008, с. 59].
[Закрыть]
