Текст книги "Прозрачные Дороги (СИ)"

Автор книги: Роман Прокофьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

А Эфирный Резонанс оказался первым атакующим Навыком в этой ветке. Он позволял создавать энергетические колебания, подобие эфирной волны, опасной для призрачных существ или конструкций. Увы, как и почти все серебряные Навыки, на первой звезде он был опасен лишь для младших рангов…

Сорок семь звезд в моих Атрибутах. Маловато, однако прибавилось в некоторых Навыках – по ходу практики они немного подросли сами собой. Искусство Пилотирования достигло пяти, а Язык Кел, Печати Забвения и Печати Тайны – трех звезд в серебре, так же как и Стойкость. По одной звезде прибавили Визуальное Исчисление, Концентрация, Гиперкалькуляция, Мультисенсорика и, что удивительно, Искусство Торговли. В бронзе тоже имелись позитивные изменения: часть исчезла, влившись в серебро, выросла Акробатика, Уклонение, Альпинизм, Единое Наречие, все субнавыки Ментального Искусства подползали к седьмой-восьмой бронзовой звезде. Видимо, повлияло активное использование в Вечности, создание осанн и прочее, ставшее уже обыденностью. А вот за повышение навыков Владения Телом следовало поблагодарить Скай…

И даже Любовное Искусство уже было наполовину бронзовым – сказывались наши ночные и утренние упражнения с Травинкой…

В ту ночь перед отлетом мы любили друг друга особенно страстно – словно она действительно была последней. Мы растворились друг в друге, вспоминая, как учились друг другу: на ощупь, словно полетам на новом винтокрыле, сперва осторожно и боязно, затем с азартной уверенностью, наконец – так, будто знали друг друга всегда.

А потом долго лежали без сна, она – у меня на груди, как всегда, и я, как всегда, рукой перебирал ее черные и серебряные пряди, пытаясь запомнить вкус, цвет и запах моей эльфийской принцессы на тот случай, если Незримый не будет благосклонен.

– Сигурд…

– Что?

– Обещай, что вернешься.

– Обещаю.

– Не мне. Ему, – она положила мою ладонь себе на живот, пока почти незаметный, но уже округлившийся. – Мы будем ждать тебя. Столько, сколько будет нужно. Слышишь? Сколько угодно. Но обещай, что не забудешь о нас и вернешься, что бы ни произошло. Поклянись.

– Клянусь, – ответил я. – Я вернусь, Травинка. Переверну Альфу вверх дном, если понадобится, но вернусь. Здесь мой дом. Здесь вы. Возьми…

Я протянул ей вторую ладонь, на которой лежала бусина из странного зеленоватого Минерала. Одна из тех, что я когда-то нашел в Эстэ, в Архиве Снов, на теле его золотой Королевы.

– Что это, Сигурд? – Травинка осторожно, двумя пальцами взяла бусину. – Предмет?

– Да. Он поможет нам видеть сны друг друга… Будешь мне сниться?

Улыбка Травинка в полутьме была той же, что и тогда, в медкоме, когда между нами проскочила первая искорка. И голос был тем самым, ради которого я выживал в пустошах, убивал и воскресал.

– Буду… Я люблю тебя. Вернись живой, пожалуйста…

– Я постараюсь. И я тоже тебя люблю.

– Спасибо, что пришел ко мне тогда, в первый раз, – прошептала она. – Не побоялся.

В ответ я молча прижал ее к себе и мы долго лежали в полутьме, переплетенные, как две половинки единого целого. Это был мой дом, моя женщина и мой будущий ребенок. Это было место и время, где мы счастливы, несмотря ни на что. Единственное, что имело сейчас значение. И хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

А потом наступило неизбежное – затрещал утренний зуммер, и это означало, что пришло время отправляться в путь.

Глава 9

– Сложить упоры. Тилтвинг на девяносто. Курс двести. Высота тысяча сто. Скорость сто сорок восемь. Идем на ручном до первой точки.

– Есть, сэр. Идем на ручном.

Я по старой привычке искоса наблюдал за Фьюри. Куда смотрит, как держит пальцы на пилотском стике… Она действовала спокойно и уверенно. Научилась – и взлетать, и садиться – вполне достойно, без лихости и изящества профи, но и без ошибок новичка. Десятки вылетов не прошли даром – пилотирование превратилось для нее в обычную, будничную работу.

Хорошо, очень хорошо…

Внизу медленно таяли очертания фригольда. Громада нашего плато отступала в предутренний туман, скрывающий серебристые купола, но новый маяк – золотистая звезда Ростка – был прекрасным ориентиром даже сейчас, на рассвете. Мы будем видеть его очень долго. Возможно, даже за границами Круга…

Вылет начался буднично, словно мы отправлялись в обычный рейд, а не многодневную экспедицию с неизвестным результатом. Разве что пришел Кассиди, чтобы напоследок дать мне секретные инструкции, да Травинка уткнулась теплым носом в щеку. Все остальное – как всегда, по заведенному порядку. Впрочем, я сам не хотел устраивать лишние сложности – зачем, когда со мной Руна Домена? По идее можно навещать фригольд хоть каждый день, переносясь в экстрамерное пространство. С одним нюансом – в этот момент я должен находиться на земле, потому что Руна фиксирует последние координаты для обратного перемещения. И если войти в Домен, например, из ложемента винтокрыла, то и вернусь обратно я в то место, где он пролетал в момент перехода. Последствия очевидны, поэтому любые визиты домой могут быть осуществлены только из надежной, неподвижной и стационарной точки. Иначе говоря – из лагеря. И это еще одна наша страховка…

– Как настроение, Фьюри? – спросил я. – Рада, что возвращаешься в Альфу?

Фьюри чуть заметно вздохнула, прежде чем ответить. Ее профиль казался вырезанным из камня. Четкий, холодный, хоть и более женственный, чем раньше – напарница слегка отрастила волосы. Но по-прежнему одинока, хотя с момента гибели ее мужа прошло больше двух циклов. И дело тут не во внешности – Фьюри вполне себе ничего, особенно если приглядеться. Просто к такой ледышке немногие решались подойти – было в ней что-то, сразу отбивающее легкомысленные намерения. А учитывая, что проблем с женским полом во фригольде не существовало…

– Не знаю, – наконец ответила она. – Раньше хотела. Думала, что буду рада вернуться. А сейчас – даже не знаю.

– Но там ведь твой дом.

– Был. Сейчас там у меня никого нет. В вашем фригольде… больше друзей.

– Но ты хочешь туда вернуться?

– Я хочу выполнить свой долг. А там… посмотрим.

Она слабо улыбнулась, как будто собственным мыслям. Я замолчал, остро ощутив, как напарница замыкается, не желая раскрывать свои эмоции, – может, не хотела выглядеть слабой, а может… по другой причине.

Фьюри – действующий офицер Колонии Альфа. Она сама «аврора» – одна из немногих новых бессмертных, получивших брахма-симбионт. Да, мы работали вместе уже второй сезон, неплохо друг друга изучили, но… Как только я получил Стратагемы, ее биография и история сразу показались немного мутными. Фьюри утверждала, что всего лишь отвечала за безопасность – простой функционер-телохранитель, вроде как мелкая сошка. Однако кое-что не сходилось. Восходящих в экспедиции Альфы было двое, она и ее муж-пилот, но Фьюри – единственная Истинная на борту. Именно она передавала симбионт и послание Авроры Веронике. Именно Фьюри в первую очередь выкупила мисс Максвелл из плена Народа Теней, предпочтя ее эксперту Шону Макдональду. Конечно, на все эти вопросы имелись довольно логичные ответы, но я почему-то был уверен, что Фьюри… не то чтобы лжет – скорее многое недоговаривает. Вероятнее всего, из-за Клятвы и инструкций, полученных в Альфе. У нее точно есть двойное дно, и цели могут отличаться от тех, что преследуем мы…

И требовать объясниться не имеет ни малейшего смысла. Мда, неприятная ситуация, когда не можешь до конца доверять одному из своих людей.

Я вспомнил утренний инструктаж Кассиди.

– Сигурд, главная цель Альфы – подчинить все земные колонии единому центру. Мы же хотим сотрудничества, но не ценой потери независимости. Нам нужна помощь, а не хозяин, буря! Когда встретишься с координатором, скажи ему вот что…

В целом я был согласен с риксом. Потому что сам стал частью фригольда Небо, гордился им и не очень хотел, чтобы какие-нибудь люди со стороны указывали нам, как и где жить. Возможно, нужно мыслить шире, с точки зрения сохранения цивилизации, ведь капелька земной крови запросто могла через несколько поколений раствориться в безбрежном океане Единства. Но все равно, прежде чем соглашаться с покровительством Альфы, необходимо было взглянуть, что сама Колония Альфа собой представляет. Что может дать, чем придется заплатить и почему многие земные поселения, типа Либерти, не желают никакого объединения. Проект «Аврора» и игра с Истоком – это одно, а наши дипломатические отношения с Альфой – другое. И у меня лично, а также у фригольда, были козыри, которые могли изменить очень многое…

В десантном отсеке, снова переоборудованном под спальные ячейки, богатырски храпел Толя – десант явился на вылет вовремя, но с хорошим амбре, и, по рассказам ребят, от подвигов его вчера удержали маленькая Юки и Жабник, с помощью одного из своих питомцев как-то нейтрализовавший алкоголь. Но, видимо, не весь, потому что Толя, погрузившись в винтокрыл, тут же намертво отрубился. На соседнем месте калачиком свернулась Тень, да и остальные тоже, похоже, подремывали – а что еще делать, ближайшие несколько часов мы будем лететь над Расколотыми Землями, путь знакомый и очень скучный…

Вскоре мы вышли из зоны действия последнего вокс-маяка. Он был установлен на новой заставе неподалеку от места, где мы дали бой Червям, и позволял дежурным операторам контролировать подступы к фригольду со стороны теневого радиуса, покрывая солидный участок ничейной территории. Вокс-сеть крайне важна – мгновенная связь, телеметрия, управление дозорными дронами, возможность разместить стационарные наблюдательные комплексы… ее организация вообще считалась краеугольным камнем колонизации. Если бы орбитальная группировка «Хельги» работала в Единстве, все поселения были бы объединены в единую систему, все упавшие капсулы – отслеживались бы в онлайн-режиме, не существовало бы проблем со связью, координацией и обменом данными. Но, увы – колонистам пришлось работать с тем, что есть, порой на ходу заново изобретая давно забытые дедовские технологии. Предкам было легче – у них имелись и знания, и навыки, и материальная база, а у нас только базы данных и типовые Схемы, причем весьма фрагментарные.

Парадокс, но мы, люди двадцать четвертого века, не могли возродить то, с чем легко справлялись наши предки всего четыреста-пятьсот лет назад. И энциклопедии не в силах помочь, если невозможно раздобыть нужные ресурсы или оборудование. Вынь одно звено из технологической цепочки – и она развалится. На практике гораздо проще реплицировать «Суворов», чем изготовить гончарный круг или – тем более – примитивный токарный станок. Я все чаще задумывался, что те, кто стоял у истоков проекта «Космо», очень серьезно просчитались. Не учли множества факторов. Да, никто не ожидал, что ковчег окажется в Единстве, все пошло наперекосяк, но все равно – либо организация ре-колонизации была из рук вон плохо продумана, либо мы чего-то не понимали…

Впрочем, как раз сегодня мы могли слегка поправить это недоразумение. Вместе с трэлями Пламени Подобный вернул много земного оборудования, и среди него нашлось несколько дефицитных вокс-маяков, как раз предназначенных для развертывания коммуникационных сетей. Пользуясь случаем, Вероника и Кассиди попросили разместить два из них по маршруту следования винтокрыла: один почти посередине Расколотых Земель, второй – неподалеку от края Черной Пасти. Это позволит создать стабильный коридор, захватывающий изрядную часть дальнего приграничья и теневых земель, – бесценно для связи, мониторинга угроз и безопасного передвижения! Кроме того, Пасть была естественными вратами в наш Круг. Оттуда постоянно лезли Черви, с той стороны пришел отряд Вершителя, и мы имели все основания полагать, что вражеская орда появится именно с того направлении. Маяк на краю позволил бы засечь ее приближение заблаговременно и подготовиться к отражению атаки.

Я не видел проблемы сделать две небольших остановки. Монтаж вокс-маяков не займет много времени. Другое дело, что нужно правильно выбрать место, чтобы оборудование не украли аборигены или не повредили любопытные звери. Разведка Окулусом показала, что в планируемых точках – чисто. Ни людей, ни зверей, ни Псов – после их недавнего визита все будто в страхе затаилось.

Сами же Псы… еще ночью были замечены в движении по направлению к Великому Древу. Сложно упустить из виду грандиозный циклон, окутанный облаками, принимающими форму чудовищных призрачных всадников – похоже, посланники Палача всерьез решили списать свои злодеяния на мифическую Дикую Охоту. Или в прошлом и были ею – зловещие слухи появились не на пустом месте.

Зачем небесные Восходящие отправились во владения Народа Древа, я не знал, да и не хотел знать – главное, чтобы соплеменники Иниэсс не разделили судьбу Людей Гор и Людей Тени. Горящие руины Благословения настроили бы против Псов весь Круг без исключения – но вряд ли они настолько глупы, что станут безобразничать возле самого Древа. Хотя… я мог лишь надеяться на это.

Первая точка – почти посередине покрытых трещинами пустошей. Я помнил это место, сам выбирал его – возвышенное над другими небольшое плато, недоступное без Рун или крыльев. Неподалеку – приметный скелет огромного тропоса, уже полностью очищенный от плоти. Здесь я когда-то приманивал Червей, и тут же Белый Дьявол давал Азимандии первый урок покорности… А теперь здесь будет наш вокс-маяк.

Приземлиться на узком неровном пятачке я снова доверил Фьюри, тщательно страхуя при этом, но помощь не понадобилась, она села вполне уверенно. А затем, растолкав Грохота, мы вытащили и установили паук вокс-маяка, закрепив его анкерами и для верности накрыв маскировочными сетями. Сколько он проживет здесь, никто предсказать не мог. С другой стороны, дрейкам вряд ли под силу утащить или расклевать закрепленный кожух.

– Сигнал стабильный, – доложила Фьюри. – Связь с фригольдом устойчивая.

– Отлично. Летим дальше…

Мы по широкой дуге облетали Каменные Луки, практически повторяя маршрут моего возвращения. Но точка входа в Пасть должна быть иной – на картах горело несколько алых концентрических кругов, означающих возможную опасность каэдометрических Рун. Прошлый раз винтокрыл нечаянно вошел в такую область примерно за пятьдесят-сто километров до места крушения, что и поставило крест на экспедиции Альфы. Мы любой ценой должны были избежать приближения к границам подобных зон. Главная проблема – никто толком не знает, какие именно «объекты» прикрывает небесная ПВО альфа-разума, можно только догадываться или идти по старым следам. Белый Дьявол, конечно, здорово просветил меня, однако точных координат запретных зон не существовало – все опасные участки были отмечены только на основе слухов и легенд местных Народов. Минос проделал огромную работу, сводя эти данные в навигационную базу…

За бортом становилось все темнее, сияние Элтанира осталось позади, превратившись в тусклую полусферу, на фоне которой мерцала едва заметная золотая звездочка нашего Ростка. Там миновал полдень, а мы уже летели в глубокой теневой зоне. Внизу мелькали пустоши, перемежаемые участками странной растительности. Красивый, опасный и загадочный край. Здесь требовался постоянный контроль, визуальное наблюдение и пеленг всех жизненных форм – местные обитатели обожали попробовать гостей на вкус. Даже на винтокрыле нужно быть настороже – в стаях теневых птиц порой попадались звездные особи. И не стоит исключать фактор рунной атаки от затаившихся Восходящих.

Кроме того, чем ближе к границе Тьмы, тем страннее вели себя воздушные потоки. Падало давление, нисходящее холодное и восходящее теплое течения образовывали мощные завихрения, в которых периодически болтало винтокрыл. Мы изменили высоту – но внизу, в ущельях и каньонах, ветра только усиливались – Черная Пасть, подобно исполинской воронке, высасывала из Круга теплый воздух. Неприятные для пилотирования места, но я знал, что это лишь цветочки, ягодки ждут впереди.

Мы шли на высоте полторы тысячи метров, когда Фьюри вновь подала голос:

– Командир, приближаемся.

Я уже видел. На горизонте, словно гигантская рана, зияла Черная Пасть. Даже отсюда она внушала благоговейный трепет.

То место, где потерпел крушение и был впоследствии найден мною «Грифон», как оказалось, было лишь жалкой трещиной, одной из многих, разбегавшихся от основного разлома. Сам же он был невероятно грандиозен. Белый Дьявол говорил о ранах, нанесенных Единству в бесконечных войнах между Восходящими, и Пасть, несомненно, была одним из таких страшных шрамов. Сложно представить, какое оружие могло его нанести, или… какого размера должна быть тварь, что вырвалась здесь наружу.

С каждой минутой полета очертания исполинского каньона становились все отчетливее. Каньона ли? Скорее провала… космической ямы, масштабом сравнимой разве что с марсианской долиной Маринер. Более трехсот километров в ширину и как минимум пару тысяч в длину – точных данных не имелось, серая зона, наши группы сюда не добирались.

Как и предыдущая экспедиция, мы не просто так выбрали этот маршрут. Не так-то просто выйти из Круга… Пересекать древние Стены – смертельно опасно. Во-первых, из-за систем Наблюдателя, а во-вторых, из-за бушующих над ними атмосферно-грозовых аномалий. Пасть же – место, где титанический удар разрушил Стену, создав огромный пролом в ограждении октагона. Может, существовали и другие пути, но нам они были неизвестны. Стены по большей части тоже скрывались во тьме – ведь Круг занимал лишь долю прежней территории. В общем, нам предстояло пролететь над этой бездной – первое испытание путешествия, – и только сейчас, вновь увидев Пасть, я окончательно осознал, на какое дерьмо подписался. Утешало только то, что «Одиссей» однажды уже прошел этим путем, а значит – сможем и мы!

Но сначала – чертов вокс-маяк.

– Переходная зона, сэр, – виновато доложила Фьюри, когда мы начали снижаться в поисках удобной площадки и аппарат резко провалился на пару метров вниз. Да, чувствовалось – температура и давление падали, а ветер все усиливался. «Грифон» начало слегка потряхивать, мы снова вошли в зону, где сталкивались два мощных воздушных течения. Внизу мелькали серо-черные пустоши, прорезанные скальными гребнями, между ними струился туман, сплошной волной стекая в Пасть, подобно исполинскому водопаду.

Потрясающий, хоть и жутковатый пейзаж. Бугристые склоны вздымались на головокружительную высоту, чередуясь с бездонными ущельями, в некоторых местах на поверхности виднелись тусклые жилы хладонита, огромные обледеневшие шипы и странные геометрические структуры, напоминающие древние руины. Турбулентность усиливалась вместе с порывами ветра – мощный катабатический поток срывался в Пасть, и его невидимая рука запросто могла швырнуть винтокрыл в стену ущелья. Поймав тревожный взгляд Фьюри, я наконец взял управление на себя, хладнокровно наметив точку посадки – плато за гребенкой скал в полутора километрах от обрыва. Место было уединенным, защищенным от ветра, и оттуда открывался прекрасный обзор.

Боковые порывы яростно пытались сбить «Грифон» с курса, но я стабилизировал машину и быстро нашел зону естественного затишья за скалами, а затем с минимальным виражом посадил винтокрыл. Когти псевдоупоров с хрустом пробили ледяную корку, намертво вцепившись в поверхность. Теперь не сдует…

– На выход, – скомандовал я, на всякий случай еще раз просканировав окрестности. – Быстро работаем и сваливаем.

Мне не нравилось это место. Минус двадцать, кислород еще имелся, но без маски дышать уже затруднительно, дикие ветра… и край мира совсем рядом. Пока парни выносили и закрепляли оборудование, бездна словно смотрела на нас – темная, зловещая, дышащая холодом и мраком. Было в ней что-то, от чего дыбом вставали волосы, а Суперслух улавливал на пределе слышимости звуки – шорох, скрежет, что-то вроде разноголосого воя… Ветер? Хорошо бы – ветер.

Никто не хотел здесь задерживаться, поэтому работали молча и сосредоточенно. Наконец индикатор вокс-сети мигнул зеленым, а Фьюри поспешно доложила:

– Сигнал стабильный! Связь устойчивая.

– Там что-то быть, Сигурд, – прошептала подошедшая Юки, вместе со мной глядя в сторону Пасти. – Что-то большое. Юки знать…

Ей было страшно. Да и всем остальным не по себе – а ведь мы только готовились перешагнуть порог родного Круга.

– Не смотри туда, – сказал я. – Фьюри, взлетаем!

Теперь – самое сложное. Нам нужно пройти над Пастью, чтобы пересечь древнюю границу октагона. И одновременно – из теневой зоны войти в самые настоящие владения Тьмы.

– Курс двести двадцать, – скомандовал я, когда «Грифон» оторвался от плато. – Высота полторы. Идем прямо по центру разлома. Всем немедленно пристегнуться, закрепить все грузы! Возможна сильная турбулентность.

На навигационной панели отразился маршрут – алый отрезок длиной в триста одиннадцать километров. Короткий, но крайне сложный, потому что над бездной бушуют дикие, непредсказуемые ветра. Пасть высасывает из Круга атмосферу и одновременно возвращает холодный воздух, ветер дует и в каньон, и из него, порождая совершенно безумное сочетание горизонтальных и вертикальных потоков. Минос говорил и Фьюри подтверждала, что граница тени и тьмы весьма размыта, но в ней царит настоящий атмосферный ад.

Будь мы на Земле, я бы набрал безопасную высоту и спокойно пересек каньон. Но мы в Единстве, и атмосфера здесь… неоднородна. Плотность и температура непредсказуемо падают. Наблюдений маловато, но, судя по всему, воздушная линза на границе Круга становится тоньше, и винтокрылу может просто не хватить подъемной силы. А еще Наблюдатель не любит тех, кто высоко взлетает, – об этом меня тоже предупреждал Белый Дьявол.

Так что рисковать мы не будем. Попытаемся пройти по следам предыдущего пилота «Одиссея». К сожалению, провести метеорологическую разведку, выяснить силу, скорость и направление ветров над Пастью – невозможно. Придется проверять на практике. Необходимо избегать зон максимального сдвига и держаться в окнах относительного спокойствия. И еще полностью выключить эмоции, оставив лишь интуицию и расчет.

Легко на словах…

Как только мы оказались над бездной, высотомер сошел с ума. Пять, восемь… двенадцать километров… у Пасти, черными слоистыми уступами обрывающейся вниз, как будто не было дна. Я молча следил за датчиками, однако здесь, похоже, даже приборы начинали врать. Телеметрия выдавала ошибку, горизонт плясал. Магнитная аномалия? Внешние камеры показывали только черную, зияющую тьму – ничего, кроме тьмы. Даже рунные способности не достигали дна каньона – то ли не хватало радиуса, то ли темнота там имела иную природу.

Турбулентность усиливалась с каждой минутой. Винтокрыл трясло, начали подвывать, захлебываясь, оба импеллера. Я непрерывно работал стиком, синхронизировав Скай и бортового когитора – воздушные потоки вели себя совершенно безумно. Мы то проваливались метров на двести за секунды, то резко взмывали вверх. Боковые порывы налетали с такой силой, что «Грифон» кренился. Беспрерывно верещала система оповещения. Страшновато, наверное, для экипажа, но я пока контролировал ситуацию – «Грифон» крепкая машина, критических перегрузок не было.

Мы шли над Пастью. Фьюри молчала, тревожно глядя в темноту, молчал и экипаж, хотя я видел, что все они изрядно струхнули. На камере заднего вида свет нашего Круга превратился в дрожащую полоску над самым горизонтом, и с каждым километром она становилась все тоньше. А впереди была только густая, непроглядная Тьма.

– Сэр, там что-то есть, – подала голос Фьюри, когда мы проделали больше половины пути. – Похоже на вихрь, но…

Когитор уже делала спектральный анализ. Да, впереди, километрах в пятидесяти от визуальной границы разлома, тьма имела вполне материальные очертания. Клубящиеся вихри, наполненные чем-то вроде мельчайшей черной пыли, видимой только в свете тусклых фиолетовых всполохов, то и дело вспыхивающих в глубине. Эта штука напоминала штормовой фронт – вероятно, аномальные завихрения, образующиеся на границе сталкивающихся сред… Но из чего они, черт побери, состоят?

Скай: Командир, с высокой вероятностью это аэрозольная масса неизвестной природы, содержащая органические частицы Червей. Возможно, споровые облака. Концентрация и плотность высокие. Рекомендую избегать длительного контакта. При прохождении облака вероятно попадание в импеллеры, воздухозаборники и загрязнение корпуса. В таком случае мы можем стать целью для систем Наблюдателя.

Это я знал и сам. Лезть напролом в эту мясорубку – смертельно опасно, перепрыгнуть ее по высоте – тоже не вариант, может не хватить скорости и подъемной силы. Поворачивать мы не будем. Значит, оставался только один путь…

Фьюри бросила на меня еще более тревожный взгляд, когда я утопил стик, заставляя «Грифон» резко падать вниз – прямо в черную бездну Пасти.

– Снижаемся на две тысячи. Курс прежний, – сказал я. – Обойдем аномалию снизу…

– А если она не кончается внизу, сэр? И там – эхо-ветра!

Риск, конечно, существовал. Если эта червивая муть поднимается из Пасти, то в глубине она тоже есть, но именно благодаря гуляющим там ветрам ее концентрация, возможно, не столь велика. К тому же нас экранируют стены Пасти, а у меня в запасе Руна Всеобъемлющей Чистоты. Должны прорваться.

В глубине каньона света вообще не было. Температура – минус сорок. Давление скакало – ноль семь, ноль шесть. И резонансные ветра, о которых предупреждала Фьюри, – так называемый эффект Вентури, возникающий, когда воздушные потоки сужаются при входе в ограниченное пространство вроде каньона или ущелья. Пасть узкой, конечно, не назовешь, но и масштаб истекающего в нее воздуха огромен! Результат крайне неприятен, если не сказать невероятно опасен – ураганная скорость ветра, боковые завихрения, воздушные ямы и воздушные удары.

«Грифон» резко швыряло из стороны в сторону, как щепку в бурном потоке. Управление требовало полной концентрации, режим максимальной устойчивости, нас запросто могло закрутить и сорвать в неуправляемый штопор. Сущий ад – я слышал, как матерился Грохот, потерял счет, сколько раз мы провалились и взмыли. По корпусу барабанило ледяное крошево, мы попадали в подобие града. Но самое главное – тьма. Мы шли в непроницаемую темноту, не зная, что ждет впереди, и полагаясь исключительно на приборы, вбитый маршрут и мое пилотское мастерство. Пришлось снизиться еще, чтобы наверняка пройти под клубящимся наверху черно-фиолетовым облаком, и эти минуты оказались самыми тревожными.

Оно нависало над нами, скрыв Небесный Трон, и даже странно, насколько тревожно было потерять из виду символ Вечности. В этот момент начала дрожать Скрижаль, а рунное восприятие будто уперлось в непроницаемую стену. Скай тревожно сообщила, что споровая органика обладает аномальным свойством частично блокировать способности Восходящих и, что гораздо опаснее, саму связь с Наблюдателем. Похоже, червивая муть каким-то образом мешала технитам выполнять свою работу… И тогда же мы увидели, а камеры зафиксировали, странную фиолетовую вспышку снизу, от самого дна Пасти, – такую, будто там моргнул исполинский фонарь. Включился и тут же погас.

Скай: Обнаружен короткий энергетический всплеск неизвестной природы. Источник неизвестен. Гипотеза: органическая активность сверхкрупного размера или мощная рунная структура.

– Сэр… есть вероятность, что это… что-то живое? – выдавила Фьюри.

У меня тоже крутились всякие подозрения, мерцание прямо под споровой шапкой не сулило ничего хорошего, но во избежание паники я отрезал:

– Отставить вопросы! Начинаем набор высоты…

Эхо-ветра отвешивали «Грифону» нешуточные оплеухи. Но это был уже последний отрезок пути – мы вновь поднимались, чтобы разминуться с нависающим краем Пасти. Еще немного, еще чуть-чуть…

Резкий металлический лязг! По корпусу словно ударили огромным молотом! Винтокрыл содрогнулся. Правый импеллер завизжал, захлебнулся, застучал.

Черт. Повреждение. И серьезное – обороты резко падали! Я переключил управление, перебросив нагрузку на левый, компенсировал, выровнял аппарат, пытаясь сохранить устойчивость. Но скорость упала, теперь мы не летели, а ползли – на максимальном напряжении работающих роторов.

– Что случилось, командир⁈

– Не знаю! Думаю, попал обломок. Камень или кусок льда. Повреждена правая лопасть.

– Тридцать процентов мощности, – тихо сказала Фьюри, глядя на приборы. – Хватит?

– Да, – я стиснул зубы. – Если не будет дополнительных повреждений, должно хватить…

Давай, детка. Давай, еще чуть-чуть…

Слава Всевышнему и хвала Незримому, что мы уже миновали самый опасный участок. «Грифон», подвывая поврежденным импеллером, мучительно медленно поднимался к краю Пасти.

Свет. Точнее, то, что здесь считалось светом.

Ветер наконец стих – винтокрыл прорвался сквозь горнило вихрей и оказался… по ту сторону. Я на мгновение оторвал взгляд от цифр и графиков дополненной реальности и посмотрел вперед.

Это было… красиво. И страшно.

Небо здесь было абсолютно черным, если не считать разноцветных ореолов Кругов и ярко-синей иглы Небесного Трона. Как космос, но с разреженной атмосферой. Температура – минус пятьдесят три. Давление – ноль четыре. Содержание кислорода – двенадцать процентов.

Под нами тянулась бесконечная равнина – морщинистая, словно старая, иссохшая кожа чудовища. Вдалеке зубцы каких-то чудовищных структур, то ли горы, то ли покосившиеся остатки колоссальных башен. Может, руины той самой Стены, некогда ограждавшей октагон.

Мы вошли в темные земли.

Я был мокрым от пота, пальцы слегка дрожали.

Самый сложный перелет в моей жизни.

Фьюри, откинувшись на спинку кресла, облегченно выдохнула. И слабо улыбнулась, повернувшись ко мне:

– Мы живы.

– Живы, – подтвердил я. – Бери управление. Курс триста, снижение, ищи место для посадки… При первой возможности.

Правый импеллер тревожно подвывал. Первая посадка планировалась нескоро, но выбора не было – нужно садиться сейчас, выходить и смотреть, что произошло с лопастью. Оценить объем повреждений, а затем – либо использовать дронов-ремонтников, либо починить винтокрыл с помощью Звездной Крови, если починка традиционными средствами окажется нецелесообразной.

Из десантного отсека тем временем донеслись звуки странной возни.

– Звездный Флот! – донесся голос Грохота. – Докладываю: у нас тут заяц! Обнаружен, на.

Что⁈

Я смотрел в камеру десантного отсека и не мог поверить своим глазам, а также ушам, в которых раздался знакомый противный голос:

– Элли Кардо, «Голос Фригольда»… Я… я могу все объяснить!