Текст книги "Восхождение Черной Воды"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 10
Влияние на Перекрестке растет незаметно и проявляется в мелочах. Не замечал прежде, потому что нужды не возникало демонстрировать силу и власть. Как-то так получалось, что всякий раз для моих требований имелись веские основания, а вот просто необходимости «надавить» не было. Её и сейчас нет. Всё происходит естественным образом.
Причем я уже задним числом понял, что именно сделал. Не сразу сообразил.
Я по-прежнему периодически захожу к Куперу, сбывая ему всякую ерунду. Мне теперь нет нужды собирать травы возле поместья, появились другие, более удобные источники дохода. Зато надо натаскивать сестру, учить её ходить по Изнанке, да и сам временами нет-нет, да подберу по пути нечто ценное. Если само в руки идет, чего ж не взять? Так что зельевар хотя бы раз в месяц видит меня в своей лавке. Он перестал продавать ингредиенты, берет их для себя или на реализацию коллегам.
Колокольчик тихо звякнул, извещая хозяина о посетителе. Я сделал несколько шагов, думая немного обождать, как всегда, когда Купера не обнаружилось за прилавком (в последнее время он почти постоянно находится в лаборатории). Передумал почти сразу – знакомый запах заставил насторожиться. У меня, конечно, нюх уступает собачьему, но солоноватый привкус крови, витающий в воздухе, различу. Финехас специально натаскивал на подобные сигналы.
Чутьё молчало. Маги чуют опасность, особенно если она направлена конкретно на них. То есть мне либо ничего не угрожало, либо враг сумел скрыть присутствие. Впав в транс, я прощупал доступными способами ближайшие помещения и никого не засек, только в дальнем конце дома находилось трое людей. Двух из них я знал, третий испытывал боль и целый коктейль из негативных эмоций.
Нет, не засада. Но выяснить, что происходит, всё же следует.
С Купером мы чуть не столкнулись в дверях. Моих шагов он не услышал, а силу я научился прятать по желанию.
– Мистер Блэкуотер! Простите, я слегка задержался, – он невольно оглянулся назад. – У нас небольшое происшествие.
– Что там у вас произошло, Купер? Кто этот юноша?
Поняв, что скрыть не получится, зельевар отступил в сторону, пропуская меня. В небольшой светлой комнатке Розалин суетилась вокруг хмурого худого парня со следами побоев на лице и какой-то дрянью, недавно прицепившейся к тонкому телу. Кажется, девушка пыталась снять свежее проклятье.
– Ой! – непосредственно воскликнула она. – Здравствуйте, мистер Блэкуотер. А мы тут, вот…
Глаза парня прикипели к символу на моём плаще, на лице отразилась паника. Он суетливо вскочил на ноги и согнулся в низком поклоне.
– Позвольте представить вам Ричарда Дея, одноклассника моей дочери, – пришел на выручку молодежи старший Купер. – У них в школе произошел инцидент, и Розалин привела мистера Дея сюда, чтобы оказать помощь. Мистер Дей, перед вами могущественный Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя.
Этикет смертных и потомков Старейших друг по отношению к другу весьма запутан. Значение имеет происхождение, наличие дара, социальный статус и многое другое. Уважение, испытываемое к представителю Священного Дома, его возраст и количество пройденных инициаций. Меня на Перекрестке многие называют «юным лордом», что хоть и лестно, но неправильно – я не лорд. Пока что. А вот представление более формализовано. Сначала говорят имя, потом уточняют, «Черной Воды» или «из Черной Воды», то есть вошел в Дом через ритуал, и последним озвучивают порядковый номер в династии.
Самое забавное с приставкой «могущественный». Раньше так называли вообще всех мужчин, прошедших третью инициацию, причем термин использовался только нелюдью. Постепенно он распространился на подростков и женщин, так что сейчас его можно услышать по отношению к кому угодно. И от кого угодно. Мне он кажется слегка пафосным, поэтому я предпочитаю человеческий этикет.
– Великая честь и счастье узреть несущего волю Черной Воды! – не разгибаясь, сообщил парень.
У меня от удивления чуток дернулась бровь. Сейчас так не говорят, последние лет триста обращаются проще. По книгам учился или принадлежит к очень старой семье? Вероятно, первое – не помню я чародейских родов по фамилии Дей.
– Можете называть меня мистером Блэкуотером. Садитесь, не мешайте Розалин за вами ухаживать. Розалин?
– Да, мистер Блэкуотер!
– Так что там у вас произошло?
Оказалось, ничего особенного, обычная для английских школ травля. Королевская школа чародейных наук Обеих Роз являлась очень престижной, там две трети учеников происходят из семей, занимавшихся волшебством не одно поколение. Оставшаяся треть тоже может похвастаться деньгами или влиянием родственников. И вот туда, благодаря мозгам и воле случая, попал едва ли не простец. То есть родители не богатые, у отца вовсе дара нет, мать тоже не может впечатлить происхождением. Конечно, местные мажоры немедленно попытались указать выскочке его место. Как ни странно, пацан отбился, причем без посторонней помощи. Инциденты продолжились, и во время одного из них Дей попался на глаза Розалин. Вероятно, в девочке взыграл материнский инстинкт, потому что она с той поры взяла над парнем добровольное шефство.
Из шеренги недругов Ричарда особо выделялся мажор Честер Рассел. Я уточнил насчет его родителей, потому что семей чародеев с такой фамилией имелось несколько. Оказалось – да, действительно очень богатый и древний род, даже у нас на Перекрестке своё представительство имеют. И вот сегодня утром этот самый Рассел с дружками подкараулили Дея, оглушили, наложили какое-то проклятье и оттащили на школьный полигон для отработки заклинаний. Там, правда, всё пошло не совсем по их плану.
– Старшекурсники что-то применили на занятии, – рассказывал парень. – С меня паралич слетел, я выхватил палочку и дал дёру. Ещё и на одного из этих придурков пришлось щит накладывать.
– Зачем?
– Как зачем, сэр? Он под волну попал бы, ему бы голову отрезало!
– Он этом я и говорю. Не проще было бы наложить паралич на всех троих и оставить без защиты? – мне стало интересно, что он за человек, и я немного его спровоцировал. – Удар магией сотрет любые следы, в том числе и твои. Когда трупы обнаружат, проводить серьёзное расследование не станут, потому что и так понятно – детишки захотели посмотреть за занятия старших и подошли слишком близко. Гибель по собственной глупости. Тебя никто не заподозрил бы.
– Ну, – Дей опустил глаза. – Не настолько я их ненавижу, сэр.
– Тогда не зови их врагами. Они тебе недруги, противники, недоброжелатели – кто угодно, но не враги. Даже простецы знают, что слово имеет вес, а уж в устах обладателя дара… Если хочешь стать сильным магом – относись к словам внимательнее, – посоветовал я. Протянув руку, забрал проклятье из его тонкого тела, заставив непроизвольно дернуться. Рассмотрел переплетение нитей, покорно зависших над ладонью. – А вот они, похоже, тебя считают именно врагом. Двенадцать узлов, деградирующее воздействие на нервную систему. Использовали артефакт?
– Да, сэр!
Забавная поделка. Я поместил её в кокон из силы, добавил управляющий контур и бросил обратно в Ричарда. Посверкивающий серебром и чернотой шарик мгновенно пропал в груди застывшего от страха мальчишки.
– Верни создателю. Просто пожелай при встрече. – Выяснив всё, что хотел, я развернулся к Куперу. – Что ж, мистер Купер, всё это очень интересно, но не отменяет моих дел. Давайте разберемся с ними, и я пойду.
– Конечно, мистер Блэкуотер, – немедленно отлип от стены мужчина. – Прошу за мной.
– Розалин, всего хорошего. Мистер Дей, рад знакомству.
Не слушая ответные прощания, я прошел следом за Купером. Уже в помещении, выкладывая на стол предназначенные для продажи находки, поинтересовался:
– Почему Розалин привела его сюда?
– Администрация фиксирует обращения учеников в медицинский кабинет и расследует случаи наложения проклятий. Мелкие может спустить на тормозах, сложные проверяет обязательно. Ричард не хочет привлекать внимания, потому что, если Рассела из-за него выгонят из школы, семья Рассела может захотеть отомстить. Ошибка, на мой взгляд, но подростка не переубедить.
– Вы не в первый раз его видите?
– Он подрабатывает на Перекрестке. Хороший парень, только тяжело ему приходится. У Розалин таких проблем нет – дети из наших семей держатся вместе, к тому же в школу она пришла по вашей рекомендации. Её не трогают.
Какое-то время спустя я беседовал с одним крупным торговцем и разговор зашел о современных магах, которым можно было бы поручить изготовление некоторых артефактов. В числе прочих речь зашла о Чарльзе Расселе, отце Честера, и я высказался в том духе, что, раз человек собственного сына воспитать не смог, то и другие серьёзные проекты завалит. Ну, просто к слову пришлось, я разговор к этой теме не подводил и вообще не придал моменту значения. Каково же было моё удивление, когда позднее выяснилось, что у Расселов здесь, на Перекрестке, из ничего возникли сложности. Народ избегал с ними работать. Не то, чтобы совсем, просто если мог выбрать кого-то другого, то шел к другому.
Если два этих события – моё мнение, высказанное в частной беседе, и падение репутации не самого ничтожного рода – между собой связаны, то мне тоже следует внимательнее следить за словами.
Глава 11
Будет неверно сказать, что мне приходится возиться с сестрой. Да, я уделяю ей довольно много времени, иногда в ущерб собственной учебе или делам Дома. Но мне это нравится, я с ней отдыхаю. К тому же, разве не Мерри является самой младшей носительницей крови Черной Воды? Воспитывать её – мой долг и обязанность.
Мы редко куда-то ходим, зато общаемся каждый день. Короткий разговор утром, потом у меня дела, у неё уроки с Фебой и другими учителями, за обедом можем встретиться, а можем и нет. Ужинаем обычно вместе, я стараюсь к вечеру вернуться в поместье. После ужина сидим, болтаем, она рассказывает о своих достижениях, иногда просит что-нибудь почитать или объяснить непонятное. Через час-полтора Мерри идёт спать, а я ползу в библиотеку или в мастерскую.
Нагрузка у неё большая, вряд ли она бы её потянула, будь человеческим ребенком. Феба и леди Анат учат её всему, что должна знать старшая женщина Священного Дома, остальные наставницы рассказывают о современном мире. Причем надо помнить, что Феба по происхождению обычный человек и многие нюансы упускает, а леди Анат, во-первых, рождена в Священном Доме Нерушимого Волоса, во-вторых, находится в призрачной форме, отсюда своеобразное мышление и подача материала. Конечно, у Мерри часто возникают вопросы, ответить на которые я могу не всегда. Приходится разбираться вдвоём.
Вообще-то говоря, не должен мужчина заниматься подобными вещами. Так называемая женская магия никогда не выходила за порог гинекея. Мы нарушаем традицию.
– А куда мы идём?
Мередит крутилась перед зеркалом, рассматривая свой новый облик. В те дни, когда мы выбираемся за пределы Перекрестка, она носит иллюзию смертной девочки из чародейской семьи. Силу никакими амулетами не скроешь, она сквозь них прорывается; маги всё равно поймут, что перед ними юная, уже сильная колдунья. Так что сейчас сестра выглядела как обычная одиннадцатилетка со средней длины черными волосами, в коричневом платье и легком весеннем пальто.
– В городок под названием Хай Уиком. На него наш предок, Камбис Черной Воды, наложил в тринадцатом веке проклятье.
– Камбис? – усомнилась Мерри. – Имя какое-то не наше.
– Его назвали в честь союзника. Там кто-то кому-то жизнь спас, потом ритуал братания провели… Не особо интересовался. В общем, Камбис сделал так, что каждую зиму в городе появлялся и убивал жителей демон – не настоящий, материальная иллюзия. Церковь, само собой, пришла на защиту добрых христиан, но развеять проклятье не смогла.
– Ещё бы! – самодовольно подбоченилась мелкая.
– Зато они додумались, как остановить материализацию иллюзии. Триста лет ежегодно проводили ритуалы, тратили кучу силы, ингредиентов, епископ был вынужден приезжать… Потом им надоело и они обратились к королю. Точнее, обращались они постоянно, просто короли им отказывали. А тогда на престол сел Яков Первый Стюарт, которого мы поддерживали. Он и попросил тогдашнего главу Дома снять проклятье. Действительно, всё-таки три сотни с лишним лет прошло, хватит, мол. Глава согласился.
– И снял?
– У них не получилось. Это оказалась личная разработка Камбиса, записи о которой они потеряли, – Мерри захихикала. – Ничего смешного. Сама посуди: согласие дано, слово сказано, а выполнить его нельзя. Позорище! В общем, предки нашли способ проклятье заморозить, чтобы оно набирало силу медленно и действовало в худшем случае раз в пятьдесят-шестьдесят лет. Причем сделали так, чтобы счетчик можно было сбрасывать. Вот с тех самых пор кто-то из Черной Воды раз в тридцать-сорок лет посещает этот плюгавый городишко, проводит простенький ритуал и забывает о нём на следующие тридцать лет.
– Теперь пришла наша очередь!
– Именно. Подгадили нам предки. Нет, чтобы сразу всё сделать правильно!
– Ты же сказал, они не смогли?
– Готов спорить – они не захотели. Поленились. А нам теперь разгребать.
Чтобы не привлекать чужого внимания, сначала с помощью ключа переместились под Бристоль, а оттуда перешли через портальную сеть в нужный городок. Почему не сразу? Потому, что я не хочу, чтобы в деревне, где стоит гейт портальной сети, или на Перекрестке, откуда тоже можно прыгнуть в Хай Уиком, наблюдатели видели Мерри. Незачем кому-либо знать, что моя сестра периодически выбирается из поместья и с минимальной охраной путешествует по людским поселениям.
Конечно, с ней постоянно нахожусь я, она не снимает защитные артефакты и на всякий случай за её безопасностью присматривает демон. Я лично вызвал чудовище, заключил договор и прикрепил его знак к тонкому телу мелкой. Теперь, случись что, телохранитель в считанные секунды появится рядом с Мередит и порвет обидчика. Значит ли это, что она в безопасности? Вовсе нет.
Поэтому лучше никому не знать, когда самая младшая из Черной Воды покидает поместье. Мне так спокойнее.
Гейт располагался рядом с каким-то парком. Мерри пока что не посещала крупные города с числом жителей полмиллиона и выше, она плохо справляется с ментальным шумом толпы. В небольших, наподобие Хай Уиком, чувствует себя нормально. Перекресток в данном случае не показатель – там, несмотря на высокую плотность разумных на небольшом клочке земли, прятать мысли умеют почти все. Кроме детей и посетителей, пожалуй.
– Куда пойдём?
– Давай в парк прогуляемся. Я сделаю, что нужно, ты округу посмотришь. Потом в кафе сходим, пирожных поедим. Должно же здесь быть кафе?
– Мне нравится этот план! – с серьёзным видом кивнула Мерри.
Собственно, сама работа не заняла много времени. Подходящую скамейку для сидения оказалось найти сложнее, чем провести обряд, призванный обеспечить жителям спокойствие на ближайшие лет пятьдесят. Там всего делов-то – наложить чары отвлечения внимания, чтобы зеваки не мешали, начертить рисунок из девяти линий на песке, принести малую жертву с произнесением соответствующей формулы. Всё! Изнанка даже не дрогнула. Предки, конечно, поганцы в том плане, что не довели дело до конца, но задачу потомкам упростили по максимуму.
Покончив с обязанностью, я огляделся и с удивлением заметил сестру под большим деревом в компании каких-то ребят. Все они стояли, задрав головы вверх, некоторые к тому же протягивали руки, словно пытались что-то схватить. Точнее, кого-то – на ветке, жалобно мяукая, сидела с напуганным видом молодая кошка.
Ветер донес споры и крики мальчишек. Я ускорил шаг.
Ощутив исходящее от меня внимание, Мерри обернулась и с довольным видом заявила:
– Я же говорила! Сейчас мой брат её снимет.
Других взрослых вокруг действительно не нашлось. Мимоходом порадовавшись, что сестра не застеснялась подойти к незнакомой компании и заговорить, я подошел к дереву. При моём приближении детишки замолчали, поглядывая с надеждой и оценивающе. Ладно, не будем их разочаровывать.
Последние три шага похожи на бег, для разгона. Нога упирается в ствол, инерция несет вперед, и я взбегаю ввысь, упираясь кончиками сапог в изгибы шершавой коры. В верхней точке цепляюсь за ветку рукой, бросаю тело вверх, вскарабкиваюсь и быстро восстанавливаю равновесие. Вдох, выдох, сосредоточение – и тело становится легким, от прежнего веса остается едва ли десятая часть. Люди для такого эффекта используют заклинание, нам для ослабления гравитации хватает контроля над внутренними потоками магии. Иду по ветке вперед под восторженный писк снизу. Намного не доходя до кошки, буквально падаю вперед, одной рукой хватая животину за шкирятник, а другой держась за ветку. Ноги идут вниз, на короткое мгновение повисаю на одной руке, затем разжимаю кисть и легко приземляюсь, пружиня удар о землю. Даже перекатываться, чтобы погасить инерцию, не пришлось.
Секунд пять прошло, наверное.
– Ух ты! – хором восторженно выдохнули мальчишки.
Нос Мередит задрался куда-то в небеса.
– Чья? – чуть приподнял я кошечку.
– Она наша, мистер, – шагнул поближе, протягивая руки, паренек с внушительными царапинами. Верю, что ваша.
– Держи, – много говорить нельзя, иначе заметят, что голос незнакомого парня звучит как-то странно, словно прямо в голове возникает.
Отдав кошку, я повернулся к сестре и вопросительно приподнял бровь. Идём или останешься, поиграешь с другими детьми? Мерри, однако, сомнений не испытывала. Окинув мальчишек взглядом, полным превосходства, она ухватила меня за ладонь и потянула в сторону выхода.
– Не хочешь с ними поиграть? – отойдя на достаточное расстояние, всё же спросил я.
– Не, – помотала головой мелочь. – Они медленные и какие-то тормознутые. Никак не могли решить, взрослых на помощь звать или самим за лестницей сбегать, постоянно спорили. А когда я сказала, что надо просто тебя подождать, обозвали глупой девчонкой, которая ничего не понимает. Я тому, кто это сказал, пожелала, чтобы язык отсох.
Полноценно проклинать она пока не умеет, но для сглаза особого умения не надо. Надо думать, у неизвестного паренька уже к вечеру возникнут проблемы с речью и ему придется обращаться либо к знакомым магам, либо в церковь. Снимут, разумеется – Мерри не особо старалась.
– Пройдёмся по городу? Посмотришь, как у простецов всё устроено.
– Суетливо и бестолково, как же ещё, – рубанула правду-матку сестренка. – Мы с мисс Марией разбирали государственное устройство Великобритании и пришли в ужас. Даже без учета владеющих даром система безумная.
– Но ведь работает же. Причем, если смотреть каждый элемент отдельно, он нужен и заложенные функции выполняет.
– Это-то и удивляет! Ха! – Мелкая довольно заулыбалась. – Мария не смогла ответить на мои вопросы и взяла тайм-аут.
Бедная наставница. Мерри не хватает банального житейского опыта, но она, во-первых, умна, во-вторых, плевать хотела на условности человеческого общества. Смертных учителей за авторитетов не считает, спорит с ними не стесняясь, отстаивая своё мнение. Ничего, им полезно – пусть взглянут на человечество под иным углом.
Госпожу Марию Хилл я нанял по рекомендации её отца, Джозефа Хилла. Мы с ним уже семь лет сотрудничаем, его фирма специализируется на различного рода «скользких» услугах. Нанял, по большому счету, в качестве учителя обществознания и чтобы у сестры в окружении появился лишний человек, готовый отвечать на её вопросы. Причем на уроках часто присутствует Феба, ей тоже полезно послушать, как изменился мир.
Джозеф Хилл заговорил со мной о трудоустройстве дочери не от хорошей жизни. Он, вообще-то говоря, её существование скрывает, представляя дальней родственницей или помощницей. И уж безусловно Священный Дом Черной Воды не входит в список тех, с кем стоит откровенничать о семье. Просто мужчину, что называется, приперло. В Марии с детства бурлил коктейль из генов нечеловеческих рас, давший ей ряд любопытных способностей, но взамен обеспечивший нестабильность психики и кое-какие особенности внешности. Девушке требовалась помощь серьёзного менталиста, а людям, как ни парадоксально, Джозеф доверял меньше, чем потомкам Старейших. Он неплохо нас изучил и понимал, чего ждать.
Сложная была работа, на пределе моих тогдашних возможностей. Зато цена – десять лет служения симпатичной и умненькой девушки, неплохо знакомой с жизнью Перекрестка и не только него.
– Тебе нравится, как она рассказывает?
– Да, с ней интересно, – призналась мелкая. – Я бы не возражала, если бы уроки проходили почаще.
– Ты же знаешь – смертные слишком чувствительны к Изнанке. То, что госпожа Мария трижды в неделю приходит в наше поместье, уже слишком много.
– Да я понимаю… Только скучно иногда очень, – по-взрослому вздохнула сестра.
– Ничего не поделаешь, учителей и вообще всех посетителей поместья приходится тщательно проверять. У нас много врагов. Как из числа сородичей, так и среди людей. Вон, к примеру, одни из самых опасных, – я кивнул на попавшуюся по пути церковь. Или это собор? Понятия не имею, чем они отличаются. Мы уже вышли из парка и шли по улице, поглядывая по сторонам. – Ты, когда в деревне была, к тебе местный священник подходил?
– Почти сразу. Он вёл себя очень вежливо и дружелюбно.
– Конечно. Их специально учат располагать к себе собеседника, а к нам, будь уверена, послали одного из лучших.
– Зачем? Им нужны наши тайны? – предположила сестра. – Но это же глупо! Они всё равно не смогут ими воспользоваться.
– Им не нужны наши тайны, – улыбнулся я. Кажется, пришла пора очередного сложного разговора. – Им нужны мы сами. Представь, как было бы замечательно для Церкви, если бы Черная Вода выполняла все её просьбы. Вообще – все. Да ещё и денег не просила.
На меня посмотрели с недоверием.
– Скажешь тоже! Никогда мы так делать не будем! Ты же сам про Незримую Власть рассказывал!
Её возмущение выглядело настолько искренне и комично, что я засмеялся:
– Незримая Власть действует, только священники в неё не верят. Считают сказкой и приписывают ослабление всех Священных Домов, пошедших у них на поводу, каким-либо естественным причинам. Помнишь, я рассказывал про Священный Дом Счастливой Бабочки? Со стороны ведь тоже может показаться, что их нынешнее положение связано с чередой несчастных случаев.
– Угу, помню. Они слишком тесно сошлись с католической церковью и даже участвовали в выборах папы, после которых глава и наследник погибли от неизвестной эпидемии.
– Не только они. Почти все взрослые мужчины погибли, просто не сразу. Оставшиеся подростки стали жертвой кровников, из Бабочек уцелело всего пара детей, которые с трудом сохранили Дом в активном состоянии.
– Ну вот! И что, наши жрецы думают, что мы, такие идиоты, имея пример перед глазами, поведемся на их сладкие речи?
Мередит искренне не понимала. Попытался объяснить:
– Знаешь, как едят слона? Кусочек за кусочком. Так же и здесь: сначала с тобой просто говорят, приглашают встретиться, обсудить интересные тебе вопросы. Не важно, какие. Потом предлагают подработать. Потом ещё, и ещё. Потом о чём-то просят, обещают взамен что-нибудь сделать нужное. Иными словами, действуют крохотными шажочками. Ты сама не заметишь, как запутаешься в медленно сплетенной паутине. Эти интриги длятся не годами – десятилетиями. Причем начинают обхаживать нас в молодости, то есть таких, как мы с тобой.
– И что делать?
– Не говорить с ними. Не спорить. Если ты начнёшь спорить, тебя убедят, что ты не права. Не умеем мы болтать языком на нужном уровне, а научиться, увы, не у кого. Дед Хремет впал в спячку, все остальные, кого я знаю, не принадлежат к нашему Дому.
– Дедушка Хремет их бы поубивал без всяких споров, – задумчиво пробормотала Мерри.
Верное замечание, характер у старика суровый.
– Ладно, что-то мы заболтались. Не хочется обсуждать сложную тему в приятный день. Что думаешь насчет вон того кафе?
– Думаю, оно нуждается в проверке!
– Полностью с тобой согласен! Вперед, пошли проверять.
Отношения Черной Воды с Церковью сейчас правильно описать словом «никакие», причем благодаря моим усилиям. Я не чувствую в себе сил, умений, наглости, чтобы становиться оппонентом организации с полуторатысячелетним опытом. А друзьями или хотя бы нейтральными партнерами нам не быть, потому что священники неизбежно попытаются нас подмять. Поэтому наилучшей тактикой в данном случае является игнорирование, благо возможности позволяют. Честно говоря, в определенном смысле Церковь ведет себя прилично – провоцирует аккуратно, слишком сильно не надоедает, давить опасается. Возможно, из-за моей острой реакции на инциденты в прошлом?
