Текст книги "Восхождение Черной Воды"
Автор книги: Роман Артемьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
– Приношу свои извинения, что прерываю размышления могущественного сына Черной Воды, – не вовремя подал голос священник. – Моё имя Стефан Пинс, преподобный Пинс, настоятель церкви Святой Анны. Мы тоже получили уведомление о несчастье, постигшее семью Гринеров. Они – добрые христиане и верные подданные Его Величества, поэтому я сразу поспешил принести им пастырское утешение.
Пинс едва ли не прямым текстом сказал, что изъять ребенка не получится. Не имею права. Сиди перед ним дитя любого министерского Священного Дома, напоминания о рождении в семье, приносившей присягу или иную клятву верности королю, было бы достаточно. Мы и ряд других английских Домов менее скованны рамками людских законов.
– Синклер?
– Он, безусловно, носитель старой крови, милорд, – откликнулся целитель. – Пока не могу сказать, к какому Священному Дому принадлежал его отец. Признаки слишком слабы.
– Значит, выясним позже, когда он подрастет, – я повернулся к мужчине-хозяину дома. – Я забираю ребенка. Вы не сможете о нём позаботиться должным образом.
– Но, лорд Блэкуотер! – снова влез Пинс. – Церковь первой предъявила права на это дитя!
– Вы представить себе не можете, насколько мало меня волнуют желания Церкви.
– Только прямые родственники могут решать судьбу несовершеннолетнего!
Спорить не хотелось, к тому же, Пинс мне не нравился. Очень уж он гладкий. Плюс те два амбала во дворе намекали, что святоша непрост. Поэтому я проклял его на молчание – ведь нельзя говорить, если нет рта, верно же? Люди дружно дернулись, когда губы священника исчезли прямо на глазах, оставив после себя ровную, гладкую кожу. Женщина еле слышно молилась, её муж обильно потел.
Они заслуживают объяснения. Всё-таки речь идет о их внуке. Которого они приняли – несмотря на то, что он послужил причиной смерти любимой дочери. Они ведь не выгнали её, несмотря на пересуды соседей и просевшую репутацию семьи.
– Если отдать вашего внука Церкви, они отправят его в какой-нибудь монастырь, где он вырастет сумасшедшим фанатиком. Сумасшедшим в прямом смысле – нас, потомков древней крови, требуется воспитывать определенным образом. Безумие будет медленно подтачивать его разум, пока он не сорвется и тогда смерти неизбежны. Оставлять его у вас тоже бессмысленно. Его похитят. Захотят в жертву принести, или попробуют забрать часть способностей, или исследуют, введут в род – причин может быть множество.
Не надеясь на память находящегося на грани шока человека, я менталистикой помогал ему запомнить мои слова. Да, сейчас он их не осознает. Но потом, когда успокоится и придёт в себя, вспомнит и осмыслит. Ну а чтобы ему было легче договориться с совестью и не держать зла, я вытащил из кармана чековую книжку и принялся её заполнять. Кнут и пряник, пряник и кнут…
– Возьмите. Будем считать это выкупом за жизнь родственника.
Кивнув Синклеру, магией подхватил колыбель и покинул дом, не обращая внимания на недоверчиво ощупывавшего нижнюю часть лица Пинса. Теперь следует ожидать неприятностей. Я мало того, что королевского подданного похитил – ребенок не крещен и в бумагах не фигурирует, то есть насчет его юрисдикции можно спорить, если вдруг возникнет желание посутяжничать – так ещё и Церкви дорогу перешел. Это куда серьёзнее.
Плевать. Приз того стоит. Полукровка Священного Дома в определенном смысле ценнее чистокровного младенца, потому что представляет собой чистый лист. Его легко ввести в другой Дом, а потом ритуалами привести энергетику к нужному виду. Не до конца – стать главой ему не светит, однако для побочной ветви вполне подойдёт.
Или другой вариант, к которому я склоняюсь. Выяснить имя отца или хотя бы его Дом, а дальше действовать, исходя из ситуации. В нашем положении было бы неплохо отдать дитя родичам и тем самым получить должников. Влиятельных, способных предоставить воинов и ресурсы в случае гипотетического столкновения с той же Кровавой Яростью. Просто, надежно, эффективно.
Иногда полукровки служили наградой. Сородичи в особых случаях награждали вассалов или оказавших им невероятную услугу магов, отдавая детей на усыновление. Для родов смертных – невероятная удача и везение, гарантия того, что следующее поколение вырастет сильным, обладающим нестандартными полезными качествами. Вариант, неактуальный для Черной Воды, да и сам по себе редкий.
Короче говоря, укутанный в одеяла сопящий комочек плоти стоил испорченных отношений с одной из самых влиятельных организаций Англии.
Занятия с учителями у Мерри проходят в первую половину дня. Теоретически всю вторую половину она свободна, на практике же время уходит на выполнение домашних заданий и обязанности по присмотру за поместьем. Она – старшая женщина Дома; есть ритуалы, которые только она способна провести, и помещения, куда только она может войти. Поэтому занимается сестра не тем, чем хочется, а тем, чем надо. Сейчас она привыкла и в определенной степени смирилась со своим положением. Этап с капризами, соплями и слезами мы прошли, и не скажу, что он доставил мне удовольствие или легко дался.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, Мария, но вынужден прервать ваш урок, – я вошел в переделанную под учебный класс комнату, где мисс Хилл читала очередную мини-лекцию Мерри и Фебе. Пыталась читать. Сложно учить кого-то, когда ученицы постоянно спорят и комментируют услышанное. – Забираю у вас учениц, мне требуется небольшая женская помощь.
– У тебя что-то случилось? – немедленно заблестела глазками Мередит.
– Ничего особенного, просто хочу вас кое с кем познакомить.
– А, у нас гости! – по-своему поняла сестра. – Кого ждём?
– Увидишь. Мисс Хилл?
Девушка с разноцветными, переливающимися от серого к зеленому глазами кивнула, встряхнув отливающей синевой гривой длинных волос.
– Конечно, юный лорд, мы всё равно почти закончили. Следующее занятие по расписанию?
– Да, у нас ничего не изменится.
Распрощавшись с учительницей, мы втроём вошли в мою бывшую спальню, откуда я съехал четыре года назад. Лары по инерции продолжали за ней присматривать, проветривали, вытирали пыль, поэтому ребенка я временно отнес туда. По пути сделал небольшое замечание сестре:
– Мерри, в следующий раз не спрашивай меня, случилось у нас что-то или не случилось. Я хорошо отношусь к Марии и даже, можно сказать, доверяю ей. Просто не стоит постороннему знать о внутренних делах нашей семьи.
– Но я же ничего такого не сказала!
– Дело не в нынешней ситуации. Я предупреждаю, чтобы ты в будущем учитывала.
Сестренка слегка надулась и заложила руки за спину – она всегда так делала, если была чем-то недовольна. Впрочем, всю её нахмуренность смыло, стоило нам войти в комнату. При виде колыбельки женщины оживились, подошли поближе, заглядывая внутрь и засыпая меня вопросами:
– Ой, кто это? Откуда он взялся?
– Господин Майрон, это ведь ребенок кого-то из потомков богов?
– Ты его не украл ведь? Нет?
– Какой милый!
– Ага! Хорошенький!
Дитё ожидаемо проснулось и, немного подумав, предпочло заплакать. Обстановка незнакомая, люди новые, чего ждать, непонятно. Хорошо, вовремя вмешался лар, умело сунув бутылочку с подогретым козьим молоком в открытый ротик. Воцарилась умиленная тишина – дамы с глупыми лицами смотрели на обедающего ребенка.
– Да, Феба, ты права – это ребенок кого-то из несущих кровь Старейших. Его матерью была волшебница из смертных, она умерла. Я забрал мальчика у её родителей.
– То есть кто его отец, ты не знаешь, – сделала логичный вывод Мерри. – Что хочешь с ним сделать? Мы его себе оставим?
– Для начала следует разобраться с его родными из числа наших сородичей. Будет очень плохо, если мы примем его в Дом, а потом нас обвинят в краже наследия. Мы не потянем сейчас войну.
– Хочешь узнать, к какому Священному Дому он принадлежит, – поняла Мерри. – В смысле, его отец принадлежит. Когда устроишь проверку? Мы сегодня не успеем подготовиться.
Я задумчиво сложил пальцы домиком. Появилась недавно вредная привычка, надо бы от неё избавиться. Непроизвольные жесты опытному человеку многое расскажут о наблюдаемом объекте, а за мной уже присматривают внимательно.
Мерри уже семь, восьмой год идёт. Она очень настойчиво просит провести её через первую инициацию и, положа руку на сердце, сестра готова. Конечно, тому жуткому истязанию, через которое проходил я, её подвергать нельзя, но призвать кого-то дружелюбного она сумеет точно. Особенно под присмотром старшего брата. Тем более что спешки нет, ребенок уже у нас, и мы его не вернем, о чем Церковь прекрасно знает.
Всё равно страшновато. Маленькая она, как бы ни утверждала обратное.
– Могу предложить два варианта, – наконец решился я. – Сегодня и завтра спокойно подготовлюсь, и призову нужную сущность, которая посмотрит мальчика и даст ответ. Или, если хочешь, можешь призвать её сама.
– Правда?! – сестра чуть не подпрыгнула, разворачиваясь ко мне корпусом. – Можно?!
Её энтузиазм слегка пугал, поэтому я начал готовить пути отступления.
– Вот что я предлагаю. Ты сама ищешь в библиотеке имя нужной сущности. Приносишь мне вместе с набросками ритуала призыва, рассчитанного под себя. Если ты выбрала правильно и предварительно ритуал верный, я разрешу тебе самой составить окончательный вариант и провести призыв. Но! Если ошибок будет много или они серьёзные, грубые, я запрещаю ритуал, и мы целый год к этой теме не возвращаемся. Не готова – значит, не готова. Согласна?
– Согласна!
Тихо слушавшая наш разговор Феба еле заметно улыбнулась. Возражать женщина не собиралась – в её времена лет в семь-восемь первую инициацию и проходили. К тому же подвергать сомнению решения наследника она до сих пор не научилась.
Сомневался ли я? Конечно. Общение с духами, даже лояльно настроенными, всегда риск, и неважно, сколько лет призывающему и насколько он опытен. В то же время очевидно, что от судьбы не убежать и рано или поздно Мерри свой первый ритуал проведет. Сейчас складываются слишком благоприятные условия, чтобы их упускать. Под нужные критерии прекрасно подпадает Трехглавый Ткач, а он – дух на редкость спокойный и, насколько применим к ним данный термин, милосердный. То есть за ошибки не убивает и даже наказывает не особо сильно. Самое то для начинающего.
Спустя минут десять, наполненных радостью и обещаниями, женщины с колыбелью направились на вторую половину поместья. Туда, где на Изнанке расположились основные строения, в том числе гинекей, посещать который мужчины не имели права. Маленьким детям лучше находиться в специально обустроенном помещении, где излучение Изнанки слабое, щадящее, позволяющее организму адаптироваться. Как бы ни сложилась дальнейшая судьба приёмыша, мы позаботимся о нём должным образом.
Глава 20
Давить на меня начали через Синклера.
У него после скандала с уходом из Палат Мидаха сама по себе репутация не идеальная, а после становления моим вассалом она ещё ухудшилась. Зато денег стало больше – народ логично считает, что вассал Черной Воды обязан разбираться в проклятьях на высоком уровне, поэтому зовет Синклера на тяжелые и, следовательно, высокооплачиваемые случаи. Пока что целитель ожидания оправдывает. Он сильный специалист и справляется там, где, по различным причинам, проваливаются его коллеги. Вдобавок он всегда может обратиться ко мне, что тоже жизнь упрощает. Не нужно считать его самым лучшим и гениальным, просто очень хороший профессионал, каких всегда мало.
И вот, внезапно, у него под очевидно надуманным предлогом попытались отобрать медицинскую лицензию. Точнее, вычеркнуть запись из государственного реестра. Поступок не самый умный, потому что сообщество целителей, как бы оно к Синклеру ни относилось, всё же негативно отреагировало на вмешательство посторонних в свои дела. Вдобавок ведение реестра находится в ведении одного из членов Совета Мудрых, то есть организации, издавна имеющей напряженные отношения со святыми отцами. Короче говоря, кто бы ни предложил идею лишить моего вассала дохода, продумал он её не до конца. Разразился небольшой локальный скандальчик.
И всё же неприятности у Синклера были. Его самого и его семью перестали звать в некоторые дома, возникли претензии у Управления налоговых сборов, сына попросили уйти с работы. Множество мелких или болезненных уколов мешали нормальной жизни и здорово раздражали. Однако личность у целителя сложная, местами злопамятная, даже мерзкая; он ещё до знакомства со мной выказывал готовность идти против общественного мнения и бойцовский характер. В ответ на неприятности Синклер недовольно морщился и пытался отвечать ударами на удар.
Меня он не винил – принося клятву верности Черной Воде, целитель понимал, на что идёт. Всё равно неприятно. А вот пока не имели мы вассалов, прессовать нас таким образом было невозможно!
В качестве ответного жеста я проспонсировал десяток организаций атеистической и откровенно сатанинской направленности. Последние скрываются, они запрещены законодательно и есть, за что, но при желании выйти на них можно. Получил сложное растяжение на тренировке, подхватил простуду, посидел с поносом на горшке и понял, что действовать надо аккуратнее – в следующий раз Незримая Власть дружеским намеком не ограничится.
Не следует думать, будто бы устройством моему вассалу подлянок Церковь ограничилась или что письма по поводу «похищенного» ребенка приходили исключительно от её иерархов. Сородичи тоже отметились, причем сразу в двух ипостасях – от лица Министерства и сами по себе, от Священных Домов. Министерство предъявляло претензии и вежливо угрожало, дескать, так нельзя, не в средневековье живём, жизнь каждого подданного принадлежит высшей власти, коя спать не может, так о людях заботится. Родня, в свою очередь, сдержанно и витиевато интересовалась дальнейшими планами. С их точки зрения, ничего предосудительного я не совершил. Моя вина заключалась в том, что успел первым, но не могли же они это прямо написать.
Поток писем снизился через десять дней и вернулся в норму примерно через месяц. История плавно затихла. Раздувать скандал никто не хотел ввиду полной бессмысленности – моя репутация хуже не станет, а младенца я не верну. Вообще сложилось впечатление, что действия церковников служили цели потрепать мне нервы и оценить реакцию.
Впрочем, я забегаю вперед. Потому что спустя неделю после того, как в нашем поместье появился агукающий и пачкающий пеленки жилец, произошло ещё одно событие. Долгожданное и не особо приятное.
Лотарь вышел из Склепа.
Не сам вылез – я его выпустил. Сам бы он проснуться не смог – два года назад я зашел в Склеп и заменил артефакты, держащие его в состоянии стазиса. Старые исчерпали ресурс. Во время процедуры Лотарь не проснулся, ну а я будить его на тот момент не хотел. Предпочел потянуть время и лучше подготовиться.
Теперь ситуация совершенно иная. Я – наследник, то есть имею полное право спорить с главой и бросить ему вызов, если сочту, что его действия ведут к оскудению Дома. Вдобавок за прошедшее время Финехас серьёзно подтянул меня в боевом плане, то есть сразу по морде не получу. Да много причин сошлось.
Одна из них в тот день сидела рядом и с мрачным лицом поглядывала то на меня, то на двери Склепа. Я вздохнул:
– Ты чего такая хмурая? Сама же канючила – выпусти, выпусти!
– Чего-то он не идёт, – пробормотала Мерри.
– Да потому, что он не проспался ещё. Для него в стазисе прошло часов шесть максимум, алкоголь ещё не выветрился. Проснётся и выйдет.
– Понятно, – поджала губы сестра. Снова осторожно взглянула на меня. – Ты его не убьёшь?
Я не стал кривить душой и ответил честно. Близким вообще лгать не стоит, тем более в серьёзных делах.
– От него зависит. Мне не нужна смерть Лотаря – мне нужно, чтобы он перестал позорить Дом и унижать его своим поведением. Если хочет, пусть сидит в поместье и пьёт в одиночку. Только ведь он сидеть не станет. Он опять попрётся на Перекресток и будет там нажираться в компании своих прихлебателей, на глазах у обалдевших посетителей! Или пообещает что-нибудь и забудет, а нам соседи начнут присылать ехидные письма. Помнишь, бабушка Ксантиппа одно такое получила?
– Помню, – подтвердила сестра.
Ей было всего четыре года на момент смерти Ксантиппы, но вспышки дикой, необузданной ярости запомнились ребенку крепко. Как и то, что обычно гнев безумной бабки вызывал её непутёвый сын.
– То-то и оно. Хотя больше всего меня пугает желание Лотаря влезть в управление Домом. Он же глава, он таких клятв надаёт, что мы тысячелетия будем последствия исправлять. Нет уж! Главой он точно быть перестанет.
Мередит вздохнула. Мы с ней эту тему не раз обсуждали и все аргументы «за и против» она знала сама. То, что я сейчас повторяю, не более чем краткая выжимка из долгих споров. Просто ребенок же, хочет верить в лучшее.
– Может, он исправится! Поклянётся, что пить бросит.
Вот то, о чём я говорил.
– Сейчас он выйдет, и ты увидишь, как он поклянётся, – посулил я.
– На него просто проклятье действует сильнее, чем на нас, – попыталась оправдать отца мелкая.
– Конечно, сильнее. Оно всегда действует сильнее, если ему не сопротивляться.
Среди родовых проклятий Черной Воды есть одно, побуждающее родича к саморазрушению. Пить, употреблять наркотики, играть в азартные игры, волочиться за женщинами, мужчинами или изящными овечками. Жил полторы тысячи лет назад родич, убитый вожаком нашего козьего стада за излишнее внимание к подруге. Подругу, кстати, тоже Ромашкой звали – традиция сложилась, что в стаде должна быть всегда коза с этим именем. Про проклятья рассказывают с детства, объясняют их действие, рассказывают, что надо делать, чтобы уберечься или хотя бы свести эффект к минимуму. Но если человек не хочет сопротивляться, если он не может прожить без удовольствия, то любые меры бесполезны.
Лотаря всё устраивает. Зачем ему что-то в жизни менять?
На площадке перед Склепом мы сидели вдвоём. Малха я под благовидным предлогом отослал из поместья в Шотландию – гоблины просили закрыть несколько проколов на их землях, мужчине потребуется несколько суток на завершение работы. Пусть почувствует себя нужным и не присутствует при выяснении семейных отношений. Приходящим учителям тоже дал выходной. Оставалась Феба, которая сама не рвалась наблюдать за дворцовым переворотом и с облегчением приняла разрешение не приходить. Ну и ладно. Свидетели в данном случае не особо нужны.
Несмотря на демонстрируемое спокойствие, внутри словно свернулась ледяная тугая пружина. Вроде бы, всё сделал правильно – проверил зрелось метки наследника, заручился поддержкой предков через цепочку ритуалов, даже посторонних убрал, – и всё равно казалось, что чего-то не учёл. О чём-то забыл. Очень уж высоки ставки. За четырнадцать… ладно, пусть за десять прожитых лет я привык воспринимать себя Майроном Черной Воды, будущее Священного Дома серьёзно меня заботит. Если сегодня высший суд вынесет решение не в мою пользу, далеко не факт, что Черная Вода уцелеет. У Лотаря вполне хватит ничтожества разрушить то немногое, что у нас осталось. Конечно, окончательно Дом не погибнет, рано или поздно в ком-то из дальних потомков пробудится кровь, и новый наследник придёт в заснувшее поместье. Только когда это будет?
Мы не меньше часа просидели на скамейке, перебрасываясь короткими фразами. Мерри успела покричать, слегка поистерить, поплакать и успокоиться. В определенном смысле она очень домашняя, я привык ограждать её от проблем и просто жизненных неурядиц. Последние три года (колоссальный срок для ребенка) выдались очень спокойными и тихими, сестра успела отвыкнуть от напряжения, от плохих новостей. Всё-таки надо больше знакомить её с людьми и перестать выбирать только тех, кто не обидит.
Уже сейчас видно, что мелкая вырастет не красавицей, но мужчины за ней будут бегать толпами. Есть в ней нечто притягательное, завораживающее. Вроде бы, ничего особенного во внешности – черные волосы, темно-синие глаза с хитринкой, маленький аккуратный рот и слегка задранный носик, средний рост, небольшие руки с длинными «музыкальными» пальцами, которыми так удобно держать рукоять детского кинжала. Необыкновенно грациозные движения и потрясающая харизма, дополненная сказочным, побуждающим слушать ещё и ещё голосом.
Наконец, двери плавно распахнулись и в дверном проёме показался Лотарь. Пошатывающийся, цепляющийся за косяк, обводящий округу мутным взглядом. Заметил нас, сделал шаг вперед, не отцепляясь от стенки. Прищурился. С похмелья мозг сигнализировал о странностях, но не мог определить, в чём именно те заключаются.
Мерри вскочила на ноги и суетливым жестом отряхнула платье.
– Эт чё, Склеп, что ли? – Лотарь оглянулся назад. Перевел взгляд на нас. – Майрон, поганец, ты, что ли, меня туда засунул? Ну я тебе сейчас…
По ступенькам он сбежал за счет инерции. Впрочем, организм привычно выводил отраву, так что на ногах Лотарь держался уверенно. Его взгляд упал на мелкую и внезапно до папаши дошло, что выглядит она как-то неправильно. Высоковато.
– Мерри? Чё это с тобой?
– Я выросла, – сестра вытерла руки о бедра. – Ты четыре года проспал, вот.
Лотарь тупо уставился на неё. Мысли явно ворочались у него в голове со скрипом, поэтому он попытался привести их в порядок путём встряхивания. То ли помогло, то ли случайно, но взгляд его снова переместился на меня. Внезапно до пьянчуги дошло, что его старший сын и наследник тоже выглядит необычайно взросло. Совсем не так, как вчера.
Я молча поднял левую руку и показал ему кольцо младшего лорда.
– Четыре. Года? – переспросил Лотарь, не веря. – В Склепе? Родного отца?
Мерри кивнула. У меня на душе потеплело. Хорошее было время.
– Ах так, значит!
– Папа, послушай меня, пожалуйста, – начала сестра. – Мы же не просто так тебя усыпили. Вспомни, как ты себя вёл! Ты после бабушкиной смерти постоянно домой пьяный приходил! И к Фебе приставал! С Майроном подрался!
– Молчать! – рявкнул Лотарь. Мередит, не в силах противиться прямому приказу главы, замолчала. – Соплюха! Не тебе меня учить! Что ты знаешь?! Спелись, да?! Спелись?! Думаете подвинуть меня?! Да я вас обоих сейчас!
Стоило ему начать орать, как я поднялся на ноги – чтобы с легким удивлением и радостью обнаружить, что ростом мы почти сравнялись. И дело даже не в том, что я вытянулся. Просто Лотарь не тот здоровенный мужчина, каким казался мне в детстве.
Кажется, он собирался дать мелкой оплеуху, а потом заняться мной, потому что быстро зашагал в нашу сторону. Я не собирался позволять ему бить сестру или себя, хотя с точки зрения будущего ритуала, возможно, стоило бы – нападение на наследника даёт повод сопротивляться. В то же время, нападение спровоцировано и судьи могут посчитать удар справедливым наказанием за четырехгодичный сон. В любом случае, я выдвинулся вперед, прикрывая сестру.
На мгновение Лотарь, показалось, засомневался, но остатки алкоголя в крови и дурная сила придали ему решимости. Вероятно, его успокоило воспоминание о недавнем для него моём избиении, когда власть главы не позволяла ему отвечать, а про даруемый наследнику иммунитет он забыл. Подойдя поближе, он резко попытался пробить мне кулаком в левое ухо. Попади удар, и меня в лучшем случае отправило бы в нокаут. Обычный человек скончался бы на месте. Я же просто слегка сместился вперед, выставил блок левой рукой, специально чуть помедлил, показывая, что всего лишь отвечаю на действие, и двинул снизу в челюсть правой. От души приложил, честно скажу.
Сегодняшний день я не буду вспоминать с гордостью. Какая-то драка кабацкая, а не свержение тирана в роду потомков богов.
От зуботычины Лотаря развернуло на месте, он упал мордой на песок, нелепо дрыгнув ногами. Рядом прерывисто вздохнула Мерри. Не убил ненароком? Случайное убийство главы… Прецедентов за многотысячелетнюю историю не было. Создавать не хочется – опозоримся. Нет, шевелится. Я обнял сестру за плечи, прижал головенку к животу и принялся зачитывать формулу вызова на божественный суд:
– Именем Хозяйки Глубин! Великой матери, возлежащей в глубине, дарующей мудрость, источника жизни, незримой опоры! Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, говорю тебе, Лотарь Черной Воды, третий из носящих это имя. Ты умалил свой Дом, чести и славы лишил ты его. Дурны деяния твои – не держал слова, не исполнял долга, тратил, не приумножая. Ты не следил за гранью, разделяющей мир людей и Изнанку. Ты не хранил души живых и покой мертвых. Ты не стоял стражем на границе. Не достоин ты власти над Черной Водой, членами её, взрослыми и детьми, имуществом движимым и недвижимым, рабами и всем иным, имеющим имя и не имеющим. Пусть те, кто выше, примут мои слова – или отринут их прочь!
Фактически, я обвинил его в небрежении долгом и игнорировании трёх четвертей Закона. Из всех статей он не нарушил только требовавшую не вмешиваться в дела смертных. В данном вопросе никаких претензий – действительно, никуда не лез, только пьянствовал на Перекрестке.
Развернувшись вместе с сестрой, я, продолжая обнимать худенькое тельце, пошел в сторону храма. Пройдя шагов сто, наклонился и уточнил:
– Говорить можешь?
Приказ, отданный главой сгоряча, в обычном разговоре, со временем прекращает своё действие. Чем выше статус члена Дома и чем он лично сильнее, тем быстрее проходит эффект. Мерри, будучи старшей женщиной рода, до определенной степени обладает иммунитетом к указаниям Лотаря, но, во-первых, она маленькая, во-вторых, он – её отец.
– Могу, – шмыгнула носом мелкая. – Он меня даже не слушал!
Я мудро удержался от речи в стиле «а я же говорил», совершенно неуместной. Погладил по голове и спросил о другом.
– В храм пойдёшь? Феба у себя ждать будет.
– Я лучше с тобой, – прогнусавила Мерри. Отцепилась от моей талии, вытащила платок, высморкалась и продолжила. – Долго ещё?
– Зависит от предков. Вызов брошен, теперь обоих участников поединка тянет к алтарю. Лотарь не сможет долго сопротивляться.
Если он окончательно не пропил мозги, откладывать поединок не станет. С каждой минутой алтарь зовет его сильнее и, в какой-то момент, просто притащит, словно глупого пса на веревочке. У нас не рядовой божий суд. Решается вопрос власти над Домом, поэтому место, время, оружие выбираются судьями, участникам остаётся только повиноваться.
Разумеется, одежда тоже регламентирована. Я ненадолго отлучился в небольшую комнатку при храме, откуда вернулся в алтарную залу без какой-либо маскировки и полностью облаченный. Кожаная боевая юбка, легкий шлем на голову, невесомо-кружевное оплечье из серебряных нитей да кольцо на пальце – вот и все доспехи. Возлежавшие на алтаре непонятно откуда взявшиеся бронзовые длинные кинжалы до начала поединка трогать нельзя, поэтому я в их сторону даже не смотрел. Сидел в круге, очерченном проволокой в полу, ждал Лотаря да изредка перебрасывался словами с примостившейся тут же сестрой. Мерри, похоже, разозлилась. Она-то привыкла, что её мнение учитывают или, самое меньшее, выслушивают, так что действия отца её сильно обидели.
Долго ждать не пришлось. Спустя минут двадцать после нас в храм вошел Лотарь. Его приближения я не ощутил, хотя метка наследника позволяла определять примерное направление, расстояние и самочувствие всех членов Дома. Например, я чувствовал, что Феба сейчас не сидит в своей комнате, как намеревалась, а нервно ходит по центральному коридору главного здания, периодически замирая возле выходящих на храм окон. Почувствовать Мерри было намного сложнее, она выше в иерархии, поэтому прав на приватность у неё больше.
О приближении нашего родителя объявил стук каблуков. Сжимавший кулаки Лотарь наткнулся на меня взглядом, раздраженно оскалился, шагнул вперед, снова остановился, глядя на меня более осмысленным взглядом. По-видимому, увидел юбку, шлем и вспомнил о необходимости переодеться, потому что резко развернулся и пошел в комнату с другой стороны зала. Нам он ничего не сказал.
– Если ты его не побьёшь, – сообразила Мерри, – нам хана.
– Не выражайся.
Побью. Взгляд он отвел первым. И выглядел шокированным, увидев меня в истинном облике. У него-то признаков физических мутаций нет, тело обычное, похожее на человеческое. Иными словами, сильных ритуалов не проводил, в домены старших духов не совался и в целом себя берег.
Вернулся Лотарь быстро, минут через пять.
– Не стыдно тебе, сынок, на отца родного руку поднимать? – с фальшивой укоризной спросил он, выйдя из прохода. – Разве тому я тебя учил? Мать виновата. Слишком Лаврентия доброй была, вот и воспитала на мою голову. Сама-то померла, сучка, а мне разгребать. Ну, не обессудь…
Не видя смысла отвечать, я повернулся к алтарю. Прикоснулся ладонью правой руки поочередно ко лбу, губам, горлу, сердцу, животу. Поклонился, достав кончиками пальцев до носков босых ног.
– Я стою перед предками, облаченный в силу. Помыслы мои чисты, а сердце жаждет истины.
– Я, Лотарь Черной Воды, третий из носящих это имя, обвиняю Майрона Черной Воды, второго из носящих это имя, в неправедном покушении на мою власть. Прошу судий обратить на нас свой взор, наградить правого и покарать виноватого.
Сразу, едва стих звук последнего слова, на алтаре зажегся огонь. Оставленная Покровительницей отметина на руке шевельнулась, стрельнув по нервам ледяной болью и закровоточила по краям. Истинная хозяйка нашего Священного Дома явилась, дабы лично оценить происходящее. Не во всей полноте своего могущества – подозреваю, тогда реальность треснет, разодранная на части исходящей от Старейшей мощью, – но в достаточном, чтобы волны от её появления взбаламутили Изнанку. Стены зала исчезли, скрытые темным туманом, потолок скрылся в тенях. Остались только алтарь с единственным горящим на нём источником света, мы двое и Мерри, сжавшаяся в комочек на холодном каменном полу.
Лежавший на алтаре кинжал прыгнул мне в руку. Я еле успел поймать его за рукоять. А вот Лотарь оплошал, и оружие едва не вонзилось остриём ему грудь. Более очевидного выражения симпатии предков сложно представить. Так как поединок считается начатым, я воспользовался замешательством противника и быстро сплел «воздушный посох» – простое боевое заклинание на пять узлов. Лотарь ощутил его создание и, хотя не смог увернуться, каким-то чудом выставил слабый щит. От удара щит разрушился, но свою задачу частично выполнил, потому что вырубить нашего главу с первого удара не получилось.
Следующим моим ходом стало проклятье острой боли, и вот оно прошло. Лотарь просто не успел что-то сделать. Прежде, чем он оправился, я быстро подскочил к нему и, растянувшись над землей, резанул кинжалом по бедру. Есть! Первая кровь пролита. Развернув левую руку ладонью вперед, резким движением словно вбиваю её в открытый живот противника. Это даже не заклинание, обычный толчок голой силой, от которого, тем не менее, Лотаря снесло с места, словно сбитого тараном. Пролетев метра три по воздуху, он рухнул на пол и перекатился несколько раз, раскидывая руки в безуспешной попытке остановиться.
