Текст книги "Время Героев (СИ)"
Автор книги: Робин Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Это, вероятно, был самый быстрый захват власти за всю историю рода не только человеческого, но и вообще любого разумного вида. Дариэль всегда считал, что для свержения правительства нужна как минимум армия. Но сейчас он сам по себе был армией. Рыцари в доспехах, стражники, придворные, весь обычный люд: все падали на колени перед ним, склонив головы и не смея даже поднять глаза. Тут и там слышалось одно слово, и словом этим было гордое «Повелитель».
Он мерно шёл по выложенным камнем улицам, источая силу и власть. Люди для него казались жалкими, ничтожными муравьями, чьё сознание можно было раздавить двумя пальцами левой руки, превратив в кашу, и он безжалостно врывался в разумы всех, кого видел, принуждая их к служению, внушая им мысль о том, что он теперь для них царь и господин. Особенно доставляло удовольствие подчинять волю сильных и непокорных, тех, кто всегда считал, что ни перед кем никогда не склонит колен, никогда не будет смят и сломлен под чужой указкой. Теперь же каждый вздох их, каждый взгляд и каждый шаг принадлежал одному лишь ему.
Это было абсолютное могущество.
Полное, яростное и разрушительное Зло во всём его величии. Зло, которого опасался, видимо, даже сам Создатель, закинув его так глубоко в пустоту между мирами, что ни одна частичка его творения не должна была с ним соприкоснуться. Бедный старый творец, ты ведь должен был предвидеть то, что однажды это Зло просочиться в один из твоих миров, чтобы его уничтожить?
Дариэль прошёл к замку Ильитаса совершенно беспрепятственно, получая какое-то больное удовольствие от собственной силы. Виллем был старым дураком, попытавшимся его контролировать, планировавшим быть кукловодом, но ставшим марионеткой. Да что он мог? На его стороне нет ничего, кроме невнятных страданий и парочки красивых железок, по ошибке названных оружием. А на стороне Дариэля теперь любезно подаренная магия истинного Хаоса. Трепещите, глупцы! Теперь есть только один настоящий кукловод, и он пришёл забрать столько, сколько сможет.
Смысла скрывать свою демоническую сущность парень не видел никакого. Даже немного в нём всколыхнулась злость на идиотов, спиливших, словно козлу, рога. Дариэль, выпустив когти и гордо расправив кожистые крылья, взошёл по ступеням из белого мрамора меж двух колон с выточенными в них изображениями обнажённых мужчины и женщины. Путь его лежал к тронному залу.
Уже к обеду в Ильитасе со всеми почестями был коронован новый правитель. Ещё чуть позже к нему явилась верная слуга, Мириэла. Её разум Дариэль захватывать не стал, лишь слегка, намеренно немного болезненно прошёлся по всем мыслям и чувствам, включая те, которых девушка боялась или стыдилась. Просто для того, чтобы дать понять, что теперь она в полном распоряжении своего господина.
– Чего желает мой повелитель?
Дариэль задумался. Он может получить всё, чего только захочет, стоит лишь попросить. Попытался вспомнить, о чём мечтал раньше, до того, как обрёл своё могущество. И все мечты, фантазии и стремления показались такой немыслимой чушью, что хотелось горько расхохотаться. Заработать денег, жениться, построить дом, помочь брату, прочие нелепые желания обычных людей. Разве это было важно? Обычная примитивная чепуха для простаков. Нет, сейчас всё это не имело никакого смысла. Но в чём смысл был? Чего хотела душа, развращённая Хаосом? Только разрушения. Оставить после себя лишь руины, выжженные города, деревни, тела убитых. Превратить всё сущее в одну сплошную кашу, месиво, где нет ничего ни живого, ни целого. А после дать этому миру пасть в великую пустоту. Вот цель. Ведь мир и так всегда стремился к разрушению как к единственному идеальному порядку вещей. Любой предмет, любая жизнь, всё приходит в итоге к своему концу. Значит, естественным состоянием для вселенной было небытие, и она усиленно к этому движется.
– Призови Теней. Пришло время всё разрушить.
В тот момент от ледяного тона жрице культа Скаро впервые стало страшно, однако пути назад уже не было: господин в момент прочёл в ней этот её страх и криво улыбнулся, одной мыслью давая понять, что выбора уже не было. Мириэла вспомнила учение, переходившее из поколения в поколение от самого первого верховного их жреца до нынешнего. В учении этом, поняла она вдруг, было слишком много красивых пафосных речей о высшем блаженстве среди миров в великом Ничто, но никто никогда не говорил ей в лоб так просто об уничтожении. Почему-то раньше это казалось красивой, насыщенной, быть может, излишней романтикой сказкой, но только сейчас она поняла саму её суть.
Скаро был сумасшедшим. И последователи его были безумцами. Неужели и она так хотела просто… Смерти? Разве был в этом смысл?
– Хочешь ты или нет, но подчиняться ты будешь. Твои сомнения меня не интересуют. Смерть – Абсолют, основа и итог всего, она безначальна и бесконечна. Хаос лишь та сила, которая поможет всем нам прийти к этому Абсолюту. Он не цель, но средство. Я не хочу править. Я хочу быть тем, кто возьмёт на себя роль палача, но это станет для вас спасением. Жизнь подвержена страданиям, люди рождаются, мечутся в разные стороны, ищут для себя какой-то смысл… И виновен в этом только ваш Создатель, заставивший вас это проживать. Пора избавить мир от мучений существования.
Где-то на краю сознания Дариэля промелькнула и тут же исчезла его собственная мысль, невнятная и неспокойная. Но её моментально поглотили мысли чьи-то чужие, кого-то гораздо более древнего и страшного.
– Мне… Мне нужно время, чтобы подготовиться к ритуалу.
– Сколько угодно. Мы никуда не торопимся, – равнодушно пожал плечами Дариэль.
Тени больше не прятались на краю его зрения. Они стояли в упор в ожидании своего часа. Часа, когда им, наконец, дадут полностью прорвать завесу между мирами.
***
С опаской Дангер выглянула из-за угла дома, чтобы оценить обстановку. Выглянула и тут же спряталась обратно.
– Бесполезно, – поморщилась девушка, – слишком много стражи. Нам не пройти.
Единственный оставшийся с ней спутник сейчас сидел на камнях, задумчиво глядя куда-то в сторону.
– Да нет, пройти-то мы сможем, – лениво отозвался он, – вырубить эту шайку недорыцарей труда не составит.
Девушка выглянула снова.
– Нет, я могу взять на себя двоих, если повезёт, то троих. – Про тебя речи и не шло, можешь просто в стороне посидеть.
– Слишком уж ты самоуверен для человека, который проиграл Аарону в дуэли.
– Просто маленькая ошибочка вышла. Да и не думаешь же ты, что я сражался с вами всерьёз.
– Ой, гляньте на этого самовлюблённого петуха. Арри мне говорил, что для учёного очень важно уметь признавать свои ошибки. Так что просто признай, что ты неудачник.
– Я и не учёный больше. И если ты мыслишь так узко, то я с тем же успехом могу сказать, что для женщины очень важно слушать мужчину и быть хранительницей очага. Так что просто признай это и иди обзаведись мужем, если успеешь.
Девушка слегка ударила Виллема кулаком в плечо.
– Старик, ты застрял в прошлом с такими взглядами.
– Не застрял. Я просто издеваюсь над тобой. Жаль, что ты слишком глупа, чтобы понять хотя бы это.
Так они перепирались с тех пор, как остались вдвоём. Сначала это было яростное противостояние двух людей, искренне друг друга недолюбливающих. Спустя же несколько часов от эмоций не осталось и следа, поэтому теперь они ругались просто для того, чтобы поддержать беседу. Дангер это даже немного успокаивало. Напоминало их вечные разборки с Дариэлем в те времена, когда мальчишки ещё жили при храме, а она сбегала к ним от родителей, чтобы устроить сражение на палках или пострелять из самодельного лука.
– Если так уверен в себе, то почему бы тебе не разобраться с этими недорыцарями?
– Ага, а потом? У нас нет никакого плана. Что ты прикажешь делать, когда мы проникнем в замок? Будешь взывать своего свихнувшегося дружка к остаткам совести и любви к человечеству?
– Поговорю с ним, он ведь мой лучший друг.
– Которого ты бросила, чтобы сбежать из своего села в поисках приключений. Не забыла? Да ты и слова сказать не успеешь.
– Он меня за это уже давно простил.
– Точно, Дариэль же у нас теперь образец всепрощения и великодушия. Ни капли обиды за твоё предательство в нём не осталось, можно быть полностью уверенным в том, что он тебе ничего такого не припомнит и не размажет тебя по стене тронного зала.
– И что же ты предлагаешь, гений?
– Я? Ничего особенного. Можем употребить неприличное количество алкоголя и сесть в ожидании смерти.
Видя, что мужчина, судя по всему, не собирается в данный момент ничего предпринимать, Дангер серьёзно задумалась. Должно ведь быть что-то, что могло его переубедить?
Однажды, далеко в детстве, они втроём попали в одну глупую историю. С чем конкретно она была связана и как так вышло уже, пожалуй, никто из них вспомнить и не сможет. Дангер лишь помнила, что она где-то в чём-то провинилась и очень боялась, что вспыльчивый отец её накажет. Тогда казалось, что мир явно рухнет в тот же день и выхода у неё не было.
Она тогда, рыдая в истерике, спрашивала у Арри, что же делать.
«Всё пропало! Мне конец! Ну скажи что-нибудь, не молчи, что мне делать?»
«Тихо. Я думаю.»
Слишком серьёзный для своих лет, мальчик сидел довольно долго, прежде чем снова открыть рот:
«Для начала представим, что это загадка, и у неё есть решение. Всегда есть решение. Если тебе кажется что-то невозможным, то это только потому, что ты владеешь недостаточным количеством информации, но твои мысли по поводу невозможности найти это решение только помешают тебе получить ответ. Так что давай начнём с того, что мы вообще знаем…»
– Виллем, – тихо прошипела она, – ты говорил, что не восприимчив к этой магии. Подарок старого друга, помнишь?
Он с какой-то невыразимой тоской невольно взял в ладонь и погладил большим пальцем старый медальон, который носил на шее с тех пор, как магическая сила, питавшая его, перешла к Дариэлю. «Сердце», ставшее пустым и бесполезным, за прошедший месяц сильно потускнело и состарилось.
Мрачный, словно туча перед грозой, Виллем ответил:
– Восприимчив, как и любой разумный вид. Я схитрил. Старый друг учил меня не подвергаться поверхностному вмешательству в сознание, блокировать мысли и эмоции, но при желании он мог этот блок легко снести. К тому же, Дариэль озлоблен на меня больше, чем на кого-либо ещё. Эти трюки не помогут.
– Понятно… – Разочарованно протянула Дангер.
«Вряд ли мы сможем, конечно, извлечь что-то полезное из того, что уже знаем, ведь если бы ответ лежал на поверхности, ты бы не пришла ко мне, да?»
– Предположим, – продолжила девушка, – что есть человек, способный справиться с этим… Вмешательством. В сознание. Как бы выглядел такой человек?
Виллем сначала просто хмыкнул и промолчал. Потом удивлённо посмотрел на Дангер, всё ещё ожидающую ответа.
– Ну, если в теории… Это должен быть кто-то, кто хорошо умеет контролировать всё, о чём думает. Возможно, обладать сильным интеллектом и нестандартным мышлением. Так мне говорил коллега. Говорил, что таких сложнее прочитать. Если честно, я не знаю. Но, главное, чтобы к нему Дариэль точно не испытывал никаких обид, только уважение или любовь…
Дангер вскочила на ноги, вдруг ослеплённая одной догадкой.
– Нет, я знаю, о ком ты подумала, – осадил её Виллем, – но Аарона с нами нет.
Девушка снова уселась на корточки.
– Ничего не понимаю. Но ты ведь не можешь просто так взять и сдаться, после всего, через что прошёл? У тебя ведь была какая-то цель, которая заставляла тебя жить всё это время. Старик, подумай получше.
Виллем застыл, словно изваяние. А после нехотя сказал:
– Я знаю одного человека, который мог бы нам помочь, потому что уже сталкивался с чем-то подобным. Есть только одна проблема… Он меня ненавидит и, скорее всего, убьёт сразу же, едва увидев. Я убил его лучшего друга.
– Кто это?
– Король-феникс, Ричард.
Глава 20
– Запомни, – тихо сказал он тоном, полным такой безысходности, что любому постороннему, кто мог бы их услышать сейчас, захотелось бы выть от тоски, – я не буду тебя жалеть, как жалел Виллема во время наших уроков. Это будет бой, настоящий бой между двумя врагами, и ты должен победить меня во что бы то ни стало. Вспомни всё, чему я тебя учил. Пользуйся самыми грязными приёмами, на которые хватит твоей фантазии. Используй всю свою силу, и да помилуй тебя Создатель, если ты хоть на краткий миг вспомнишь о том, что мы с тобой друзья и ты не хочешь причинить мне вред.
Противник в начищенных до зеркального блеска доспехах смахнул с лица прядь золотых волос и кивнул.
– Ты готов?
Исая также утвердительно кивнул.
Поле боя было предварительно очищено от всего, что могло бы помешать. Люди также были отправлены как можно дальше от площадки. Сейчас пространство занимали только эти двое, уставшие, но решительные.
Колдун взмахом руки дополнительно создал вокруг тренировочной площадки защитный барьер, сотканный из красивейшего голубоватого свечения. Он слишком опасался того, что ситуация выйдет из-под контроля и пострадают невинные люди. Конечно, страшно было и за Ричарда. Но сражались они уже далеко не в первый раз, поэтому можно было не сомневаться, что правитель Кельитаса прекрасно понимал, на что идёт и кому будет противостоять.
После Исая вздохнул и закрыл глаза, позволяя Хаосу заполнить его сердце. Всколыхнулись старые обиды, чувство гнева привычно уже заполнило его существо. Кончики пальцев закололо словно от маленьких искр. Сейчас он позволит себе больше, чем когда-либо до этого. Необходимо было, чтобы хотя бы один человек умел противостоять его магии, если тот вдруг сойдёт с ума и полностью потеряет над собой контроль.
Поэтому сейчас он собирался сойти с ума и потерять этот контроль.
Им потребовалось непростительно много времени, чтобы выработать нечто, что с трудом, но можно было назвать стратегией борьбы. Однажды Виллем язвительно охарактеризовал её как «Если к тебе пытаются вломиться в дверь, попытайся обескуражить врага и начни выламывать её в обратную сторону». Сам он отказывался принимать участие в настоящей битве против мага, просто потому что считал тактику сопротивления просто… омерзительной.
В самом начале они посчитали, что для того, чтобы защитить свой разум, нужно учиться возводить вокруг него неприступную стену. Раз за разом их попытки проваливались. Оказалось, что от вездесущего взора колдуна невозможно было утаить совершенно ничего. И вот, во время очередной тренировочной схватки, король, разозлившись, мысленно выдал Исае вообще всё, что он думает о нём и о сложившейся ситуации, не смущаясь ни эмоций, ни формулировок. Внезапно парень вместо того, чтобы заставить Ричарда ударить самого себя, как они договаривались, замялся и растерялся. Всего на секунду, однако этого хватило для того, чтобы соперник, резко скакнув вперёд, внушительных размеров кулаком врезал Исае по челюсти. Король мешкаться в сражениях не умел. Несчастный колдун был повержен, при падении элегантно сбив собой соломенное чучело, стоящее на площадке и потеряв один из своих зубов (чуть позднее зуб нашёл Ричард. Он поставил его на полку со своими трофеями, гордо возвестив всех о том, что это теперь символ победы грубой силы над магией.)
Исая же, после двух недель грустного поедания только очень жидкой каши, поделился теорией о том, что лучшая защита – это нападение. Теория, хоть и была не особо нова уже тогда, заиграла новыми красками.
И сейчас два янтарных глаза прямо и спокойно смотрели прямо в лицо своего нынешнего врага. Король почувствовал у себя в голове словно небольшой холодок – иначе было сложно описать это, ставшее знакомым, ощущение. И недостатка крайне неприятных воспоминаний Ричард никогда не чувствовал.
«Когда я впервые убил человека, мне было двенадцать лет, – возможно, открыто вести внутренний монолог по началу было непривычно, но сейчас это не казалось чем-то странным, – и я даже не могу вспомнить, за что он был осуждён. Отец сказал: если ты хочешь быть сильным правителем, ты должен уметь своими руками вершить правосудие. Он вложил мне в руки меч. Я не смог убить того мужчину одним ударом. Я помню, как хлестала кровь из его раны, помню, как повисла голова на одном лоскутке кожи после третьей попытки её отсечь. Само тело не падало: его держали по обе стороны рыцари отца.»
Исаю затошнило от чужих воспоминаний, яркими, словно не было прошедших с того момента лет, образами проникшими в его собственную голову. Он не дал себе права на слабость, продолжая одновременно пытаться подчинить себе Ричарда и посылать в него же языки холодного магического пламени. Слишком много негативных чувств заставляли сердце стучать в бешеном ритме. Всё смешалось: ярость, чужая боль, страдание, ненависть, страх…
«Но саму смерть я увидел впервые ещё до того случая. Ты, наверно, слышал, как умерла моя мать? Её растерзала стая бродячих псов на улице. Представляешь, насколько это убогая смерть для королевы? Её принесли рыдающие служанки. Вернее сказать, то, что от неё осталось.»
Вероятно, Создатель, создавая этот мир, не слишком позаботился о том, как будут жить люди, населяющие его. Всё, что определяло человеческую сущность – всё являлось лишь страданием. А те, кто ищет в этом какой-то смысл, какое-то счастье, какое-то утешение – лишь глупцы, не способные увидеть настоящую картину.
Злость колдуна обрушилась необузданной стихией. Траву на площадке моментально выжгло тем же голубым сиянием, которым полыхал барьер вокруг дуэлянтов. Ричард выронил свой меч, но не стал бросаться его поднимать: знал, что, переключив своё внимание, проиграет.
«Думаешь, я когда-то считал тебя своим другом? Ты безумный, тупой кусок дерьма, самый жалкий человек из всех моих подданных. Ты слабый, словно ребёнок, мне стыдно находиться в твоём обществе. Я держал тебя при себе только потому что ты был полезен, но зачем мне теперь врач, который никого не лечит? Как только я пойму, как тебя победить, поверь, помилования ты не заслужишь. Я припомню тебе всё.»
Король всё же поднял своё оружие, с облегчением сжав массивную рукоять. Конечно же Исая знал, что это была ложь, но ложь достаточно эмоциональная, чтобы дать отпор. Ричард постарался сократить дистанцию между ними. Меч из Тёмной стали стойко отражал собой колдовство.
Нужно было заканчивать. Битва длилась уже около двух минут. Это было слишком долго.
«Помнишь наш поход в логово драконов, Исая?»
Парень вздрогнул.
«Я ведь действительно хотел оставить тебя там. Ты видишь мои мысли сейчас: я не вру. Для меня ценнее было спасти свою жизнь, потому что моя жизнь была и есть намного важнее твоей. Посуди сам: я король, на мне огромная ответственность, у меня великая судьба. А кем был ты? Тебе легко найти замену, мне – нет. Когда эти твари обступили тебя, когда ты просил о помощи, я собирался уйти, оставить тебя им, чтобы сбежать, пока они будут заняты поеданием твоего тела…»
Он слишком хорошо помнил тот момент. Как и Ричард. Сейчас их мысли слились в одну бесконечно ужасную, и уже нельзя было отличить, где чьи чувства. Исая не выдержал.
В один момент погас защитный барьер над площадкой, вдруг стало очень темно. Король добрался до своего противника, остриём меча целясь тому прямо в сердце. Концентрации Исаи хватило лишь на то, чтобы увернуться от прямого удара, но Ричард тут же грубо повалил его с ног. Исая с силой впечатался лбом в землю и вдогонку получил ещё один удар ботинком по затылку. Что-то хрустнуло. Скорее всего нос.
Поняв, что он победил, король радости никакой не почувствовал. На душе было противно и тревожно. Едва пропал холодок в сознании, который означал чужое присутствие, Ричард в волнении стал поднимать и приводить в себя вновь им поверженного мага. Тот болтался как тряпичная кукла в его руках.
– Ты меня точно когда-нибудь угробишь, – наконец пробубнил Исая, выплёвывая комья грязи изо рта.
Ричард с облегчением вздохнул.
– Посмотрим ещё, кто кого…
Глава 21
Смятая, наспех написанная на клочке какого-то документа записка, которую сейчас держала в своих руках Дангер гласила: «в полночь у таверны красная блоха». Девушка встревоженно ходила туда-сюда, не находя себе места, уже начиная с самого заката солнца. Виллем с деланным спокойствием распивал эль, напевая себе под нос доконавшую уже всех песню про старую одинокую лодку.
– Нет, ну это немыслимо! Мы теряем время! – В очередной раз взорвалась воительница, – лучше бы мы ворвались в крепость сейчас и всех переубивали!
Виллем вновь отпил из кружки.
– И погибли бы героями. Прекрасно.
– Лучше так, чем ждать непонятно чего! Либо бы пошли к этому фениксу и притащили бы его сюда, пусть разбирается, он же король.
– И настигла бы нас смерть по пути. Восхитительно. И бу-ури не страшны той лодке… И де-ерево её не треснет… Не согнётся… Под гнётом тяжкою судьбы-ы-ы-ы…
– Да хватит уже это петь! Ты знаешь ещё хоть одну песню?
Мужчина задумался.
– Знаю. Про кота. И пиратскую. Но про лодку мне больше нравится. В судьбе жестокой, бессердечной… Одинокая одна была… В бесстрастии своём извечно-ом, словно картина с полотна…
Дангер застонала.
– Ну и чушь.
– Не чушь, – недооцененный певец поднял вверх указательный палец, – прекрасная песня. Ты просто не понимаешь настоящего искусства. Тут очень тонкие сравнения, глубокий смысл. Конечно, у самого автора исполнение получалось намного лучше, но разве у меня совсем нет голоса?
Девушка яростно помотала головой. Виллем вздохнул.
– Может, и нет. Но смысл от этого не теряется! Просто вдумайся в эти прекрасные стихи. Хотя, знаешь, не вдумывайся, боюсь в твоей тупой башке столь прекрасное творение не поместится. Скорее всего тебе вышибли последние мозги в бесконечных потасовках с орками и гроллами, так что если я напрягу ещё хоть немного то, что осталось от твоей думалки, она у тебя загорится и я никогда не смогу оправдаться перед Аароном…
Их спор прервала тонкая фигура, бесшумная выплывшая из-за угла. Некто, закутанный в плащ так, что не видно было, кто находится под ним, плавно и быстро направлялся прямо к напарникам-по-неволе.
– А вот, кажется, и наш таинственный разносчик записок, – усмехнулся Виллем, вставая на ноги и по привычке потянувшись к ножнам.
Человек в плаще, беспокойно оглянувшись по сторонам, поманил за собой во тьму переулков. И только когда наконец убедился, что ни одна живая душа за ними точно не наблюдает, приспустил капюшон, открывая лицо.
Луна была полной и яркой. В её свете можно было хорошо рассмотреть бледное и осунувшееся лицо жрицы культа Скаро.
– Как неожиданно и приятно, – Виллем скривил губы в подобии усмешки, – вдруг поняла, что твой темнейший господин полный свихнувшийся идиот и переметнулась на сторону добра?
Мириэла пропустила замечание мимо ушей и обратилась к Дангер.
– У нас мало времени. Дариэль приставил ко мне охрану. Он не собирается подчинять меня, но это дело времени. Господин наверняка знает о том, что я сомневаюсь в его действиях, но рассчитывает на мою преданность. Мне не жить, если он узнает, что я связалась с вами.
– Что ты от нас хочешь? Что нам делать?
– Господин просит меня провести ритуал по призыву Теней. Сам он этого сделать не сможет, поэтому у меня есть шанс его немного задержать. Если мне повезёт, вы успеете добраться до Кельитаса и оповестить короля.
Виллем вновь усмехнулся и резко сказал:
– Спасибо, без тебя бы ни за что не разобрались.
– Есть только одна проблема, – жрица вела себя так, будто мужчины здесь не было.
Дангер это полностью устраивало.
– Какая? – Спросила она, – то, что у Виллема с фениксом какие-то древние разборки?
Мириэла посмотрела на собеседницу с недоумением.
– Королевство Кельитас это сумеречная зона. Чужаки не могут просто проникнуть на территорию, а местные жители не могут выйти за её пределы. Много ли ты слышала историй? Никто туда не заходил уже шесть веков. Королевство не пало, но оно находится между мирами. Жители его ни живы, ни мертвы. Даже если бы вы пробрались туда…
– Ладно, меньше речей. Что ты предлагаешь? – Гневно остановила её Дангер.
– К этому я и веду. Без моей помощи вы, принадлежащие миру Живых, добраться до замка не сможете. Пространственный разлом высосет ваши души, оставив только тела. Есть небольшой шанс обмануть Сумрак. Я пошлю вместе с вами двух мертвецов, приказав им служить вам и подчиняться. Тогда энергия жизни и смерти смешается и у вас будет шанс дойти до замка. Однако… – Некромантка выдержала тяжёлую паузу, – если я умру или моё сознание поработят, призванные мною слуги снова обратятся в прах, из которого восстали.
Виллем махнул рукой.
– Блестяще. Что ни день, то новые проблемы.
Мириэла наконец обратила к нему взор.
– Господин дель Лиштейн, не делайте вид, будто Вы об этом не знали.
– У меня был план, и я его придерживался, – ответил мужчина, впрочем, как казалось, немного смутившись. Лишь слегка.
Дангер скорчила выразительную гримасу и решила разобраться с тем, кто о чём знал, немного позже. Она кивнула жрице:
– Призывай мертвяков. Выбора у нас всё равно нет.
И, немногим позже, компания, состоявшая из двух живых, но ощущающих некую неловкость, и двух мёртвых, пахнувших за версту запахом разложения, вновь двинулась по своему извечному маршруту – к королевству Кельитас.
Шли всю ночь. Оставшись без страдающего Аарона и сильного, но всё же не особо привыкшего к долгим походам Дариэля, двигались они многим быстрее. К тому же не было особой нужды делать привал на ночь: и Виллем, и Дангер в темноте видели также хорошо, как и днём, словно две совы. Вот она, очередная победа силы и выносливости над умом. Уже днём, бойко чеканя шаг и доедая на ходу ломоть хлеба, Дангер решила завести очередной разговор, хоть и не особо надеялась получить какую-то информацию. Скорее просто хотела скоротать часы путешествия, по крайней мере пока они не найдут, у кого можно угнать парочку лошадей.
– Эй, старик, – окликнула она живого спутника, – раз уж мир на краю гибели, может, всё же поделишься своими коварными планами? Девчонка сказала, ты был в курсе про Кельитас, что ты вообще собирался делать?
Ответом ей послужило долгое зловещее молчание. Виллем шёл, уткнувшись глазами себе под ноги, и мрачные тени залегли под его глазами. Дангер было решила, что тот разговаривать об этом не намерен и собиралась задать какой-нибудь другой вопрос.
Но внезапно мужчина подал голос.
– Хорошо. Ты права. Мир на краю гибели, не думаю, что есть смысл что-то утаивать. Я расскажу.
***
– Итак…
Когда я говорил, что своими же руками убил Исаю, это была правда, но не вся. Возможно, ты будешь единственной, кто услышит от меня эти слова, но… Он был и остаётся для меня самым дорогим и близким человеком. Потрясающим, прекрасным, безмерно восхитительным человеком. Я не совру и не преувеличу, если скажу, что он был достоин любви всего мира, вот только судьба у него оказалась слишком суровой, и вместо любви он получил в награду только боль, страдание и презрение народа, которому служил. Магия взвалилась на него по ошибке и стала непосильной ношей, бременем, что ему приходилось нести годами. Люди её чувствовали. Те, ради кого он жил и работал, стали чувствовать только страх и отвращение. Исая стал изгоем, тем не менее прощавшим народу все всплывшие на поверхность пороки. Непринятый обществом, но слишком добрый… Вся ненависть, заключавшаяся в Хаосе, обернулась лишь против него самого. Ни я, ни Ричард… Не знали, что с этим делать и как ему помочь. Боюсь, что и сейчас бы не знали, спустя столько времени.
Мы видели, как он сходит с ума. Мне до сих пор в кошмарах снится день, когда Исая попросил меня отрезать ему руку, сгнившую из-за содранной им же самим кожи на ней. В кровь тогда попала какая-то зараза… Он тогда чуть не умер. Несколько недель лежал в бреду. Я выхаживал его как мог, не отходил ни на шаг, заставлял есть и пить, менял повязки и бельё. Это был сплошной кошмар. Помню, как засыпал на стуле у его постели, положив руку ему на грудь, чтобы чувствовать биение сердца. Чтобы понимать, что он до сих пор жив, что он дышит. Ты не представляешь, девочка, как было ужасно просто жить в ожидании, не зная, переживёт ли твой самый дорогой человек ещё одну ночь и ещё один день. Ты и понятия не имеешь ни малейшего о преданности, подобной моей. Ты называла меня сумасшедшим убийцей: может, это и правда. Но разве ты бы не стала такой же, вытерпев подобное?
Спустя время Исая всё же встал на ноги. Радовались мы недолго. Я учился играть на лютне, потому что сам он больше не мог. Да-да, дурацкую песню про лодку. Но я хотел его поддержать, хотел немного поднять настроение, разве можно меня судить за это?
Ещё три года прошло. Три года тщетных попыток сделать что-то с заполонившими пространство людьми-Тенями, вырвавшимися наружу из-за одной дурацкой ошибки в наших экспериментах. Культ старика Скаро тогда процветал, а мы вновь бились об глухую стену нашей бесполезной борьбы. Я не знаю, о чём вели переговоры Скаро и Исая, но однажды мой дорогой коллега пришёл ко мне с просьбой, за исполнение которой я себя простить не смогу никогда.
Он сказал мне, что есть только один путь, единственное решение. Необходимо было запечатать наше королевство в Сумраке, оставить его навечно на границе между мирами. Сам же Исая, как обладатель магии Хаоса, которой подчиняются Тени, должен был повести их за собой. Он сказал мне… Что оставит добровольно часть магической силы, спрятав её там, где никто не сможет найти, и никто не сможет ею воспользоваться. Что сила эта будет якорем, связывающим две наши вселенные, но оберегающим живущих от повторного разлома. Он заколдовал медальон и отнёс его далеко на восточный континент, не сказав мне ничего и скрыв заклинанием это место даже (особенно) от меня. Он сказал, что если однажды медальон будет обнаружен и раскрыт, Тени вновь смогут проникнуть в наш мир. А после попросил меня убить его, чтобы его душа отправилась туда, где было её место, навечно скитаться среди запертых в пустоте остальных душ. Чтобы он мог их… Повести за собой. И спасти при этом всех остальных.
Исая не хотел меня заставлять. Не хотел подчинять, хоть и мог. Он пришёл лишь с просьбой. Сказал, что доверяет мне. Что боится своей участи, но погибнуть от моих рук для него будет не так страшно, как жить дальше в подобных страданиях. Он сказал, что если я ему помогу в этом, это будет не так… ужасно для него. И я, который так много сил приложил, чтобы помочь ему, я, выхаживающий его, больного и умирающего, я, его самый верный и преданный, самый покорный сторожевой пёс, исполнил эту просьбу. Я никогда не смогу ни смириться, ни забыть об этом, ни простить себя. Самый тяжёлый из человеческих грехов. Самое страшное проклятие.
