Текст книги "Украденное волшебство и прочие злоключения (ЛП)"

Автор книги: Роб Якобсен

Соавторы: Мари Аннет
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Дверь закрылась вдали, звук эхом пронесся по пространству. Остался только гул светильника и наше быстрое дыхание.

– Кит, – прошептала Линна.

Я резко вдохнул.

– Нужно убираться отсюда. Телефоны… у нас есть теле…

Не думая, я ослабил хватку на ней, чтобы проверить карманы. Она охнула с болью, скользнула по мне, наручники натянулись, ее вес свисал с ее запястья.

Я притянул ее к себе, поднимая ее с ног. Я был на полфута выше нее, и с нашими запястьями, скованными над головами, я мог стоять, а она – нет. Если я отпускал ее, она беспомощно свисала, не могла коснуться ступнями пола.

– Прости, – выдавил я. – Ты можешь проверить мои карманы?

Она скользнула свободной ладонью в карманы моих джинсов, потом проверила свои.

– Ничего. И моя сумка пропала, даже браслеты. Он забрал все.

– Ладно… тогда освободимся как-то иначе.

Звучало просто и уверенно – хотя я тяжело дышал – но слова были бессмысленным блефом. Паника в голове гремела с каждым мигом, мы осматривали трубу, наручники, стену. Мы пытались отцепить трубу, ослабить болты, вытащить ладони из наручников. У нас не было топора, чтобы перерубить цепочку наручников, так что мы не могли освободиться силой.

Через пятнадцать минут тщетных стараний мы вернулись к тому, с чего начали: я держал Линну у своего тела одной рукой, ее свободная рука обвила мою шею, и мы просто ждали, пока Каде вернется.

Желание звать на помощь до крови в горле было сильным, но мы были в бетонной гробнице заброшенного здания, окруженного пустым полем и парковкой. Никто нас не услышит.

– Может… Зора станет нас искать, – предположила Линна, пытаясь убрать дрожь из голоса. – Она знает, что мы шли сюда. Если не услышит ничего от нас…

– Но она ушла за крупной наградой. Сколько… – я умолк, глаза расширились. – Блин. Помнишь слова Марковича?

Она резко вдохнула.

– Что-то о Созэ и фальшивой награде.

Ругательства вылетели из меня с шумным выдохом.

– Это ловушка. Они идут сейчас за ним.

– За кем?

– Дариусом, – я скрипнул зубами. – Ложная награда, чтобы все ушли из гильдии. Барроус следит за гильдией и докладывает Суарез. Она сказала, что осталось несколько человек. И Каде сказал, что отпразднует выполнение цели. Это убийство Дариуса.

Линна покачала головой – не спорила, а была в ужасе.

– Дариус слишком умен для них. Он – маг-убийца. Он…

– Не знает о порталах, – перебил я. – Один из них уже где-то близко к Дариусу, уверен. Они застанут его врасплох, как Джорджию и Ансона. И если убийцы Сундука умели побеждать мои искажения, Каде точно продумал, как подавить магию Дариуса.

Сокрушительная тишина опустилась между нами. Каде шел убивать Дариуса. А потом он вернется убить меня и Линну как можно медленнее и ужаснее. И мы не могли ничего остановить.

– Когда Каде вернется, – хрипло сказал я, – ему придется снять наручники, чтобы начать ужасы. Я дождусь шанса и ударю его Помутнением, так мы добудем ключи.

Линна глядела на меня, и я не мог вынести ужас в ее глазах.

– Не сработает, – ее голос был тихим, полным боли. – Он будет это ожидать, а даже если нет… он уже победил твою невидимость.

– Я сам виноват, включил фонарик, но если я…

– Нет, Кит, – она закрыла глаза. – Он заманил нас во тьму и напал сзади. Он знал, что мы были там.

Я задыхался от правды ее слов, не хотел это признавать.

– Созэ использовал зелье, чтобы видеть сквозь мои искажения неделю назад. Думаешь, Каде его принял?

– Не знаю. Возможно.

В ее «возможно» были большие сомнения. Пока мы не появились, Каде верил, что мы умерли. Зачем ему тратить ценное зелье, чтобы уберечься от мертвого искажателя?

Я выругался, склонив голову.

– Нам нужен план. Нам нужно что-то сделать.

Рука Линны крепче обвила мою шею, она уткнулась лицом в мое плечо. Мы держались друг за друга, грелись в объятиях, только это могло защитить нас в буре паники и ужаса, грозящей смести нас.

Секунды становились минутами. Прижимая ее к себе, я утомлял руку и спину, но предпочел бы порвать мышцы, чем отпускать ее. Я бы отгрыз себе руку, но не дал Каде навредить ей. Она была для меня важнее всех в мире. Я должен был защитить ее.

Боль медленно собиралась в моей груди, становилась сильнее. Я уже раз сегодня не смог защитить ее, когда бандиты в масках выстрелили в ее грудь. Хуже – я погрузил ее в Помутнение. Не только ее тело пострадало, но и разум.

Не открывая глаза, я опустил лоб на ее плечо.

– Эй, Линна?

– Да? – прошептала она.

– Скажи что-нибудь хорошее.

– Хорошее?

– Да, например, что было самым вкусным в твоей жизни? Или в каком безумном месте ты была? – если я не мог защитить ее физически, может, мог отвлечь от боли и неизбежной гибели. – Какое у тебя любимое воспоминание из детства?

Она чуть заерзала в моей хватке, наручники скрежетали по трубе. Я притянул ее ближе, забрал больше веса, чтобы ее рука не напрягалась. Мое плечо ныло от глубокой боли, которую я игнорировал.

– Глупое, – робко сказала она, – но там был фильм…

Я толкнул ее щеку своей.

– Ты говоришь на моем языке.

– Он называется «Ловушка для родителей».

– Ремейк с Линдси Лохан или оригинал с Хейли Миллс?

Наши щеки соприкасались, я ощутил ее улыбку.

– Линдси Лохан.

– Не видел его.

– Серьезно? Мистер Энциклопедия Фильмов? – она тряхнула головой. – Это был мой любимый фильм в детстве. Я смотрела его раз сто. Когда я болела, когда было нечем заняться в выходные, я и папа…

Она напряглась, ее конечности застыли, словно она превратилась в камень. Я не видел этого, но ощущал – и это напряжение она носила с собой днями, не хотела об этом говорить. Похоже, напряжение было связано с ее отцом. Ему она звонила посреди ночи? Возможно… но вряд ли. Их отношения не были дружелюбными. С тех пор, как она обнаружила его незаконную сторону, их связь отца и дочери развалилась.

– Что происходит, Линна? – мягко спросил я. – Что ты не рассказываешь мне?

Она отвернула лицо от моего.

– Нам не нужно сейчас говорить об этом.

– Тогда когда об этом говорить? – сказал я, тут же пожалев, что голос прозвучал грубо. Я медленно вдохнул, поправил хватку на ее талии и сделал слова тише. – Я переживаю за тебя, Линна. В последние часы жизни хотелось бы ощутить, что и я для тебя важен.

Она молчала.

Глупые эмоции. Это был неправильный подход.

– Прости. Я…

– Конечно, ты важен для меня, – прошептала она. К моему потрясению, она звучала обиженно. – Как ты мог в этом сомневаться?

Мой рот закрылся. Я резко вдохнул.

– Потому что ты ничего не рассказывала. Я просто хочу знать тебя. Я хорошо знаю агента Шен, но едва знаю Линну, потому что ты всегда отталкиваешь меня.

– Я не… – она шумно выдохнула. – Я не могу просто… вывалить на тебя все свои тревоги. Это мои проблемы. Не твои.

– Но это мы делаем, напарница, – задел ее щеку своей. – Мы помогаем друг другу с проблемами. Ты делала это для меня с первого дня. Позволь сделать это для тебя.

Она не ответила, и мое сердце упало, как свинцовая гиря, на дно Марианской впадины.

– Когда мне было тринадцать… – она громко сглотнула. – Когда мне было тринадцать, у папы обнаружили рак. Лейкемию.

Уродливое холодное чувство вонзилось в мой живот. Я представил Линну-подростка, узнавшую, что у ее папы рак, весь страх, гнев и беспомощность, которые она ощущала. Я хорошо знал те эмоции.

– Он прошел облучение и химиотерапию, не мог работать почти год, – она вжалась лицом в мое плечо. – Порой едва мог двигаться, и мы сидели вместе на диване и смотрели «Ловушку для родителей» по кругу. Только это могло заставить его смеяться.

– Но ему стало лучше? – спросил я. Папа Шен еще был жив, насколько я знал.

– Да. Но мама позвонила на прошлой неделе и сказала, что… рак… он…

– Вернулся.

Она кивнула, ее подбородок задел мою ключицу.

– Со всем происходящим это не казалось важной темой беседы. Я думала, что это покажется легкомысленным, ведь я и папа… у нас сложные отношения. Я даже не знаю, что чувствую насчет этого. Скулить об этом, когда Созэ рушит наш участок и ворует мои порталы, пытается убить всех в «Вороне и Молоте» – я не хотела, чтобы ты думал, что меня отвлекло нечто такое…

– Такое важное? – пробормотал я, сжимая ее талию. – То, что это личное, не значит, что это не может быть важным. Это твой папа, Линна. Даже если отношения сложные.

Она выдохнула с дрожью. Она звучала неуверенно во время тайного звонка – видимо, проверяла обстановку с мамой.

– Ты не должна нести это одна. Я не знал своих родителей, но, – мой голос дрогнул, – рак забрал у меня кое-кого очень важного.

Она моргнула, ее ресницы задели мою щеку, влага ее слез текла по моей коже. Ее пальцы сжались за моей шеей, скользнули в мои волосы, и она подтянулась.

Ее губы задели робко и с вопросом мои. А потом она поцеловала меня – по-настоящему. Нежно, печаль смешивалась с надеждой.

Она отодвинулась, ее рука дрожала от усилий держаться выше. Мои мышцы тоже ныли. Сколько еще мы сможем так держаться? Как скоро я уже не смогу держать ее, и наручники вопьются в ее деликатное запястье?

– Кит.

Я стиснул зубы.

– Кит, думаю, есть способ сбежать.

Мои глаза открылись, надежда с болью расцвела в моей груди. Я вытянул шею, чтобы видеть ее лицо. Она поймала мой взгляд, ее глаза были серьезными и решительными.

– Ты можешь нас освободить, – сказала она. – Тебе нужно исказить реальность.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

– Прости, – вяло ответил я. – Что мне нужно сделать?

– Исказить реальность? – спокойно повторила она.

Я посмотрел на наручники на наших запястьях.

– Даже если бы я знал, как искажать реальность по приказу, а я это не умею, это наручники с отрицанием.

– Отрицание блокирует особые магические способности, – она покрутила запястьем, цепочка наручников звякнула. – Наручники МП подавляют известные типы магии.

Я застыл.

– А мое искажение реальности…?

– Полностью неизвестное. Я нее нашла ни одной записи о нем. Может, это даже не Психика.

Пузырек надежды снова стал надуваться, но я замотал напряженно головой.

– Такая логика даже для меня звучит слабо, и это не отменяет факта, что я не знаю, как.

– Ты делал это уже два раза, – яростно сказала она. – И ты спас оба раза мою жизнь. Ты можешь сделать это снова.

Кровь неслась по венам – хотя она и не замирала – и приходилось управлять дыханием, пока я не ослабил сильнее уже уставшие мышцы. Я не пытался искажать реальность, кроме двух успешных случаев. Я пробовал в опасности пару раз, но не справился.

И я не изучал способность по простой причине: искажение реальности забирало мою магию, словно Сахара – воду. После последнего раза, когда я превратил крюк в якорь, я был без магии сорок восемь часов.

Но потеря магии не будет важна, если я буду мертв. Не было смысла сдерживаться.

– Ладно, – крепко сжимая Линну, я сжал пальцами другой руки цепочку наручников. – Я попробую.

Я выдохнул, закрыл глаза и представил, как металлические кольца становятся пластиком. Дешевым и хрупким пластиком, из какого были игрушки из магазина, где все было за доллар. Серый. Дешевый, с острыми краями там, где встречались две половинки. Хлипкие звенья с брешами.

Точка в моей голове, где я обычно ощущал магию, была приглушенной и темной, магия отрицания в наручниках подавлял обычное искажение. Может, Линна была права, и моя магия, искажающая реальность, не пострадала. Я не знал, как она ощущалась. Может, она еще работала.

Я наполнил разум всеми деталями пластиковых наручников, в какие хотел превратить металлические, но холодная сталь под пальцами не менялась. Да и с чего бы? Искажение реальности было магией божественного уровня. Мифики могли творить безумие, но я не знал никого, кто мог изменить предмет на молекулярном уровне силой воли.

Но если я смог превратить палочку в змею, а крюк – в якорь, должен справиться и тут. Даже с наручниками, подавляющими магию. Искажение реальности уже нарушало законы вселенной. Почему не нарушить и законы магии?

Я отогнал сомнения, сосредоточился на искажении изо всех сил. Я питал свое отчаяние мыслями о чемодане с блестящими инструментами в крови, кошмарной улыбке Каде, его жутком голосе. Я бил мозг ужасом и беспомощностью, представлял себя еще в ловушке, когда Каде вернется, представлял, что он сделает первым делом…

– Кит, – прошептала Линна.

Мои мышцы были напряжены, дыхание шумело за сжатыми зубами. Звенья из металла впивались в мою ладонь, я сжимал пальцы так, словно мог сокрушить цепочку голой рукой.

– Не работает, – слова вылетели, и я покачнулся вперед, чуть не выронил Линну. Она обвила меня рукой и ногами, висела так, а я почти обмяк. – Я не могу это сделать.

– Можешь, – ее лицо оказалось перед моим, карие глаза горели убеждением. – Ты можешь это сделать, Кит. Ты всегда недооцениваешь себя и свою силу, но ты очень силен. Ты – сильнейший мифик из всех, кого я знаю.

Я скривился.

– Но…

– Попробуй еще раз, – она отпустила меня, отодвинулась. Она сжала цепочку наручников свободной рукой, ее вес поднял мою часть наручника выше по трубе. Она висела там, руки напряглись от усилий. – Старайся, Кит!

Вдохнув, я сжал свой наручник, другая ладонь стала кулаком. В этот раз я не закрывал глаза. Я смотрел на Линну, ее упрямо сжатые челюсти, решительный блеск глаз. Ее страх отодвинулся из-за ее веры в меня. Ее веры, что я мог это сделать. Мог спасти нас.

Спасти ее.

Обжигающее желание защитить ее поднялось в груди, горело в основании черепа. После того, как ее подстрелили, Линна сказала, что я не мог защитить ее от всего. Но сейчас я мог спасти ее. Я не буду беспомощно свисать с трубы на заброшенном катке, пока лысый маньяк будет резать ее ножами в крови. Я не дам Каде навредить ей.

Я не дам ей умереть.

Я снова сосредоточился на наручниках. Представил, как их металл становится серым пластиком, представил глупые детали игрушки, заставил работать каждую клетку мозга.

Жар обжег мою ладонь и запястье.

Хрясь.

Линна упала, рухнула на попу. Я пошатнулся, потеряв равновесие, но спохватился, а она подняла руку. Наручник свисал с ее запястья, на нем болтались два звена сломанной цепочки. Она с потрясением надавила на рычажок игрушки, и наручник открылся. Он упал на пол с глухим стуком пластика.

Она посмотрела на меня, ее восторг усилился.

Я шумно выдохнул, расстегнул наручник на своем запястье и бросил на пол к ее. Вдох. Выдох. Облегчение билось с новым ужасом, я искал в голове источник света и тепла. Хоть теперь наручники с отрицанием были лишь игрушкой, та точка в моем мозге была темной и пустой, словно клетки ампутировали.

– Моя магия пропала, – тихо сказал я.

Ее восторг дрогнул, она поднялась на ноги, тревога сжала уголки глаз. Ее ладонь обвила мою, сжала в утешении.

– Она вернется, – она потянула меня за собой. – В прошлый раз ведь вернулась? Важно то, что мы сбежим.

Да. Побег. Самое важное дело.

Мы миновали охладитель, добрались до склада. Все выглядело так, как мы оставили это, но чемодан с противогазами пропал. И черных ящиков стало меньше – не только из-за того, что Каде один принес для нас полюбоваться. Пропал не один ящик.

– Нужно предупредить Дариуса, – тревожно сказал я, разглядывая комнату. – Может, уже слишком поздно, но…

– Сюда!

Линна вернулась в угол у доски. Каде бросил ее сумку на пол в тенях. Она надела ремешок на плечо и повернулась ко мне. Наши телефоны были в ее руках – оба разбиты.

– Блин, – прорычал я. – Тут где-то есть еще телефон?

Мы огляделись. Решив, что телефонов не было, мы повернулись друг к другу. Понимание пробежало между нами от взгляда, и мы побежали к двери у платформы погрузки.

Если мы не могли позвонить Дариусу и предупредить его, придется сделать это лично.

Наш одолженный «Mercedes-Benz» ждал там, где мы его припарковали, и Линна вытащила ключи из сумки. Мы забрались в машину, пристегнулись и помчались за секунды. Темные дороги мелькали, сияние фонарей было пятном. Было поздно, улицы почти опустели, холодный ветер усилился, носил листья и мусор по асфальту.

Путь был сразу и долгим, и слишком коротким. Долгим, потому что Каде уже мог биться с Дариусом, если еще не одолел его, а коротким, потому что я не мог придумать, как это предотвратить.

Если мы подъедем к гильдии, Каде и его сообщники заметят нас и тут же нападут – и, возможно, убьют меня и Линну, добавив вишенку на торте убийства. Но если мы не приблизимся к гильдии, мы не сможем предупредить Дариуса.

Линна проехала на красный на пустом перекрестке в улице от «Вороны и Молота», я открыл рот, чтобы озвучить сомнения насчет наших действий, но она заговорила первой:

– Отстегни ремень и будь готов выпрыгнуть, – сказала она, отстегивая свой ремень.

У меня не было плана, а у агента Шен был.

Я сдвинул ремень, почти жалея, что остался без его безопасных объятий. Линна понеслась к трехэтажному зданию «Вороны и Молота» с безрассудством. Гильдия выглядела тихо и мирно, все окна были темными, кроме одного, сияющего на третьем этаже. Каде и его команды не было видно, но если бы они были неуклюжими, им не удалось бы убить уже двух глав гильдий.

Линна нажала на тормоза и выкрутила руль. Я схватился за панель приборов, машина развернулась на сто восемьдесят градусов и резко остановилась, конец был в двух футах от двери «Вороны и Молота», нос был направлен на перекресток.

Я приходил в себя от маневра, а она широко распахнула дверцу. Я быстро сделал так же. Мы выскочили, пригнулись, чтобы дверцы защитили нас, и когда никто не обрушил на нас магию, мы поспешили к входу в гильдию.

Дверь не была заперта, и мы прошли в тускло освещенный паб. Я быстро окинул зал взглядом, там не было членов гильдии или бандитов. Не удивляло, ведь фальшивая награда выманила их боевых мификов, и все остальные были дома, готовились ко сну.

– Наверх, – сказал я кратко.

Линна повернулась к лестнице и побежала по ней. Я устремился следом, мозг быстро перебирал возможные исходы: Каде мог уже ударить, и мы найдем тело Дариуса в его кабинете; Каде заметил нас и ударит, пока мы не предупредили Дариуса; или Каде знал, что мы собирались вмешаться, и отменит атаку этой ночью.

Третий вариант не подходил ненормальному убийце, который хотел праздновать сегодня убийство, мучая меня и мою напарницу, так что нас ждали варианты один или два.

Мы взлетели по лестнице на третий этаж, пронеслись по короткому коридору и ворвались в открытую дверь в конце без предосторожностей.

Большой кабинет был с четырьмя заваленными столами офицеров гильдии, по одному в углу, и по центру хватало места, чтобы дважды сделать колесо. Три стола были пустыми, а четвертый был занят.

Юноша с рыжими волосами оторвал взгляд от стопки бумаг, его голубые глаза расширились от удивления. Аарон Синклер, подсказала память. Один из лучших боевых мификов гильдии. Я недавно встречал его, вытаскивал из камеры.

– Моррис? – вяло сказал он. – Что…

– Где Дариус? – перебил я громко и встревожено. Не дожидаясь ответа, я пошел к закрытой двери напротив себя – к кабинету Дариуса. – Он тут?

– Дариус? Он…

Ручка повернулась, дверь его кабинета открылась. На жуткий миг я представил Каде на пороге с окровавленным оружием в руке и улыбкой садиста на лице.

Но это был Дариус, живой, приподнял темные брови над пронзительными серыми глазами, когда вышел из кабинета.

– Агент Моррис? – тихо и напряженно спросил он.

Облегчение охватило меня на миг.

– Дариус, вам нужно убираться оттуда, пока…

В ушах хлопнуло, давление в комнате изменилось – и со звуком рвущейся бумаги кружащийся овал зеленого света разбил стопку папок на столе напротив стола Аарона. Портал раскрылся, бумага взлетела.

Из зияющей дыры вышел не человек, а небольшая сфера. Она устремилась к потолку от взрывной силы портала-выхода. Стекло разбилось, гадкий желтый газ полетел оттуда, наполняя комнату.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Едва портал открылся, я стал двигаться – прыгнул к ближайшему столу. Желтое облако двигалось по комнате, я сжал стул на колесиках, поднял его и бросил в окно.

Стул пробил большое окно, и ветер ворвался в комнату, густой пар дико извивался.

Этого было мало.

Воздух опалил мое горло, когда я вдохнул, боль расколола легкие. Я пошатнулся, точки всплыли перед глазами, легкие пытались уползти в живот, спасаясь от ядовитого воздуха.

Пока я вдыхал и давился, портал выплюнул Каде. Он вылетел из зеленой воронки, сжался в комок и приземлился в центре комнаты, противогаз был на лице. За ним появились Маркович и Суарез. Последним был Яо, выглядел как солдат военно-морских сил, а не молодой Пол Маккартни, которого обычно напоминал.

Команда приземлилась, разделилась и нацелила одинаковые черные пистолеты на Дариуса быстрым отточенным маневром, который занял чуть больше двух секунд.

– Ori eradendi torrens!

Голос Линны звенел сдавленно и хрипло, словно она едва смогла выдавить слова, и стена водянисто-голубого света пронеслась по комнате. Она врезалась в ряд убийц до того, как они выстрелили, отталкивая их. Суарез и Маркович врезались в столы.

– Бегите! – выдавила Линна.

Ее слова были для Дариуса и Аарона, и я понял, как разбитое мною окно помогало против токсичного облака газа, который обжигал легкие. Я стоял на ветерке, неплохо держался на ногах, но дальше от окна нормально дышать не получалось.

Дариус прижал рукав к носу и рту, плечи дрожали, грудь тряслась – и Аарон был дальше всех от окна, упал на колени и кашлял.

Барьер Линны остановил Каде и его команду, но ненадолго. Каде первым оправился, направил снова оружие на Дариуса – но бывший убийца, даже страдая от ядовитого газа, не сдавался так легко.

Каде не успел нацелить пистолет на важные органы, Дариус пропал.

Я шагнул к двери, зная, куда отправится невидимый Дариус, но вид Каде вызвал страх в моих пылающих внутренностях. Исчезновение Дариуса не остановило убийцу. Его пистолет уверенно двигался за мишенью.

Он выстрелил.

Дариус появился, уклоняясь от выстрела. Он упал на пол, шарик зелья взорвался на столе за ним, серебристая жидкость разлетелась во все стороны.

Дариус перекатился, направил ладонь на ряд убийц. Они испуганно выругались – раз невидимость не работала, он, похоже, ослепил их. Он вскочил на ноги, накренился.

Серебристое зелье блестело каплями на его левой щеке, шее и плече.

Я достиг его через миг, придержал и повел к выходу. Мы сделали два шага, и шарик зелья пронесся мимо моей головы, промазав на дюйм. Я оглянулся, Каде целился в нас, хотя его глаза двигались за очками противогаза, не видели.

Потянув Дариуса, я склонился и побежал к выходу. Впереди Линна закинула на плечи руку Аарона, помогала кашляющему магу дойти до двери.

– Идите! – выдавила она.

Шарики зелья летали над нашими головами, чудом не попадая, мы пересекли порог. За мной и Дариусом Аарон повернулся, чуть не придавил Линну к стене, направил дрожащую ладонь на кабинет.

Огонь озарил его ладонь и вылетел наружу. Огромный порыв смерти пронесся по кабинету, превратил все в алый огонь.

Я не думал, что это остановит тех подготовленных гадов.

Мы спускались по лестнице, мы с Линной придерживали двух магов. Они кашляли – кашель был влажным, словно их легкие были сделаны из липучки. Линна задыхалась, ее воздушные пути были лишь немного здоровее, а мое горло горело так, словно я глотнул кипящей воды.

Нужно было выбираться отсюда. Если мы доберемся до машины до того, как Каде и его команда догонят нас, мы сможем выжить.

Мы дошли до конца лестницы. Тусклый паб, обычно уютный, казался пустым и зловещим. Каждая день скрывала потенциального врага. Я потянул Дариуса к входной двери гильдии.

Дверь распахнулась.

На пороге в черном боевом наряде был мужчина с хвостом волос, в котором я узнал Барроуса. Он направил пистолет с ядом в лицо Дариуса. Луминамаг взмахнул рукой, и вспышка света, который мог соперничать с солнцем, сверкнула перед лицом убийцы. Он сжался с криком боли, ослепленный яркой атакой.

К сожалению, меня тоже ослепило.

Перед глазами мелькали белые пятна, я ничего не видел. Стучащие шаги сообщили, что Каде и его три помощника были на лестнице. Один из них гневно кричал, что-то врезалось в мое плечо, и я упал на пол. Какофония криков и заклинаний наполнила паб.

Я встал на колени, быстро вытер слезы, текущие из пострадавших глаз, чтобы очистить зрение. Раздался грохот, так близко, что левая барабанная перепонка угрожала лопнуть.

– Кит!

Голос Линны, но я не видел ее. Хлопки пистолетов разрывали воздух, потом снова загремела вспышка магии. Я вскочил, едва мог различить силуэты. Передо мной был длинный барьер высотой до груди – стойка бара. Пока меня не поджарило заклинание, какого я не видел, я сжал стойку и перемахнул через нее, рухнул на другой стороне.

Пару раз с болью моргнув, я прочистил зрение, выглянул поверх бара. Каде и его команда объединилась с Барроусом. Они сняли противогазы, бросили пистолеты и атаковали.

Трое против шести, творился хаос.

Доказывая, что маги ужасали, Аарон окутал одного из двух своих противников огнем. Маркович упал, катался по полу в тщетной попытке потушить пламя, крича от неописуемой агонии, но второй противник пиромага так просто не дался. Аарон направил огонь на него, Барроус резко махнул длинным кинжалом в руке. Ветер сбил огонь, он повернул кинжал, послал острый клинок воздуха к Аарону.

Аарон уклонился, прозрачный клинок не попал по его груди, но задел руку.

Линна билась с Суарез и Яо, оба были вооружены артефактами, которыми стреляли по ней. Она подняла мерцающий голубой щит, но он не продержится долго, и она могла лишь защищаться.

Третий бой: Дариус против Каде. Луминамаг должен был без проблем одолеть волшебника, но Каде не был обычным мификом. Дариус даже не использовал свою магию, ведь она не работала на Каде – даже слепой, Каде знал, куда бить.

Или Дариус не использовал магию, потому что не мог. Кровь запачкала его рот от внутреннего вреда, нанесенного ядовитым газом, и его ударило серебристое зелье Каде. Его движения были неровными, неуклюжими, а не плавными и точными, как было в прошлом.

Каде обходил Дариуса, держал низко кинжал в руке. Голодная улыбка садиста растянула его губы, он побежал. Они столкнулись с быстрыми ударами, и Каде пошатнулся, запнулся об упавший стул, появившийся в поле зрения. Каде оправился, изумленно улыбнулся. Кровь текла из пореза на плече Дариуса.

Даже с неизвестными способностями Каде Дариус, Аарон и Линна были мификами высокого класса, должны были справиться. Но маги были отравлены и без оружия, а Линна использовала почти все артефакты.

Мы проигрывали.

И я не мог никак изменить исход. В моей голове была темная дыра на месте магии. Я ничего не мог, кроме как стать щитом из плоти для одного из моих союзников.

Было почти иронично. Последние недели я страдал от неуверенности из-за своей силы, из-за того, как использовать силу, как действовать, когда другие знали о моих способностях, как биться, когда мою магию одолевали. Я был или самым сильным на поле боя, или почти бесполезным, и чего-то между никогда не было.

Линна билась за жизнь передо мной, и едва я выскочу из укрытия, я буду мишенью. Ей придется отвлекаться, защищая меня. Так было и с Дариусом и Аароном. Без моей магии я был без оружия, беспомощный. Хуже, я был помехой.

Боль пронзила грудь от мысли.

Я был ничем без своей магии? Искажатель был всем, чем был Кит Моррис?

Против дрона Дедала я был бессилен, меня спасла контрабандистка, которая видела будущее.

Против Дикарей мои искажения не работали, и меня спас демон с его опасной магией.

Против Каде я был слишком уверен в своей невидимости и завел Линну в засаду, где мы чуть не погибли.

Я не просто полагался на магию, а стал зависеть от нее. Я стал искажетелем, который не мог действовать, если не мог применить галлюцинацию или скрыть себя.

К черту это.

Что сказал Заилас? «Если ты умнее врагов, тебе не нужно быть сильнее».

Я посмотрел на Дариуса и Каде, Аарона и аэромага, Линну с ее двумя противниками, а потом на шкафчики вокруг себя, искал, чем мог сражаться. Бутылки напитков, стаканы, венчики, бочка эля. Ничто не кричало о варианте «умнее врагов». Я посмотрел на стену, искал то, что мог использовать.

И кое-что ждало меня.

Над баром, едва заметный в тенях, висел серебряный боевой молот. «Молот» в «Вороне и Молоте». Тяжелый симметричный набалдашник на конце длинной старой деревянной рукояти.

О, вот и оно.

Мне не нужно быть сильнее или умнее врагов. Мне нужно было оружие крупнее. Заилас это одобрил бы.

Я запрыгнул на заднюю стойку. Мои ладони сжали гладкое древко, я потянул за него.

Молот не сдвинулся.

Блин, он был кузеном Мьёльнира? Я не был достоин? Я не был чистым сердцем, как Капитан Америка, но…

Взрыв магии окутал щит Линны, и он разлетелся искрами. С воплем радости Яо направил на нее кинжал с вырезанной руной.

Скрипя зубами, я потянул за молот, и в этот раз он отцепился, его вес чуть не снес меня со стойки. Я хотел верить, что он признал меня достойным, но был уверен, что он не сдвинулся сразу, потому что был тяжелее смарт-кара.

С боевым молотом в руке я шагнул с задней стойки на бар. Подняв оружие над головой, я взревел в стиле Леонидаса, бросился со стойки, направив молот в голову Яо, который ничего не подозревал.

Волшебник отпрянул, и молот пролетел мимо, так близко, что задел его грудь. Стальной набалдашник рухнул между его ног, раскалывая паркет.

Но не важно, промазал ли я.

Серые искры слетели с набалдашника, волна силы вылетела из оружия. Залп отбросил Яо, два стола и шесть стульев по пабу. Они пролетели двенадцать футов и рухнули грудой обломков и сломанных костей.

Божественное оружие разрушения.

Каде, Суарез и аэромаг повернулись ко мне и нацелили следующие атаки на бедного искажателя без магии с огромным молотом.

Большая ошибка.

Дариус сделал едва заметное движение левой ладонью, и свет вспыхнул перед глазами Каде. Аарон послал шар огня к аэромагу, а голос Линны прозвенел:

– Ori te formo cuspides!

Черные шипы вылетели из ее кубика и ударили по Суарез.

Я поднял молот в воздух, нацелился на прямоугольного бандита и ударил по полу. Вторая волна разрушения вылетела из оружия, сбила оглушенную Суарез с ног. Она пропала среди разбитых стульев.

Дариус напал на Каде. Ослепленный, но не обездвиженный, Каде махнул кинжалом, но Дариус поймал его за запястье. Он жестоко ударил кулаком по щеке Каде.

Ладони Аарона озарил огонь, но он не успел добить Барроуса, согнулся, кашляя. Барроус направил кинжал на пиромага – но Линна подошла к нему слева. Бросив артефакты, она прыгнула на него, как таран, била кулаками, ногами и трюками на уровне черного пояса. Избегая его бронежилета, она била по коленям, горлу, паху, потом закрутила его руку так, что я услышал хлопок.

Я повернулся к Дариусу, сжимая боевой молот, но не только я понял, что ход боя изменился. Кривя губы, Каде вытащил что-то из-за пояса и бросил на пол.