Текст книги "Индиана Джонс и невидимый город"

Автор книги: Роб МакГрегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Конец вопросам. Конец ответам. Теперь я покидаю мою лошадку. Скажите ей, чтоб не беспокоилась. Скоро нам странствовать вместе, но уже бок о бок, а не всадником и лошадью.

Амержин помог Жоакину вернуться в кресло-качалку. Он повалился корпусом вперед, закрыв лицо руками. А через пару секунд Жулия подняла голову и сконфуженно огляделась, будто только что проснулась и еще не сориентировалась.

– Я стара, – тихонько вымолвила она. – Жоакину недолго ездить на мне, даже под его защитой.

– Он велел не беспокоиться, – сообщил Амержин.

Дейрдра опустилась возле Жулии на колени и осмотрела ее ступни.

– Инди, ты погляди! Просто невероятно. Ни одного пореза.

Дейрдра оказалась права. Жулия, а точнее, Жоакин ходил по битому стеклу, но ни один осколок даже не проколол кожу. Инди подумал, что у Жулии просто очень грубая кожа на подошвах, а затем обратил внимание на испачканное пеплом предплечье жрицы.

– Больно? – потрогал он пепел пальцем. Жулия отрицательно покачала головой, и тогда Инди стер пепел. Кожа не обгорела и даже не покраснела. Что с ней было, Жулия совершенно не помнила. Инди терялся в догадках, как все это понимать.

– Надеюсь, я ответила на ваш вопрос, – проговорила жрица.

Инди чувствовал себя еще более озадаченным, чем до прихода, но понимал, что старуха тут не поможет. Поблагодарив ее, он повел Дейрдру прочь. Ступив на антресоль, Инди заметил внизу какое-то движение – через вестибюль промелькнул и скрылся во дворе неясный силуэт, призрачная тень человеческого существа, смахивающая на призрак.

– Ты видела?

– Что? – не поняла Дейрдра.

– По-моему, там кто-то был.

Спустившись, они осмотрели вестибюль и вышли во двор. Дождь прекратился, на темно-зеленой листве сверкали капли. Инди прошел по тропе к фонтану, внимательно вглядываясь в кусты. На глаза ему снова попалась кошка с котятами, притаившаяся под своим лиственным зонтиком. В дальнем конце дворика Инди осмотрел старое крыло отеля. Там оказалось четыре двери, все до единой закрытые на ржавые висячие замки.

– Никого не вижу, – заявила Дейрдра.

– Я тоже. Но я уверен, что видел кого-то.

– И кто же это был, по-твоему?

Инди пришло в голову лишь одно-единственное объяснение:

– Я бы сказал, что это была дочь Ойи.

10
Вуаль

– Вы не видели, до нас из отеля никто не выходил? – с ходу поинтересовался Инди у дожидавшегося возле такси Хуго. Тот сделал отрицательный жест.

– За время, пока я здесь, никто не входил и не выходил.

– Вам что-нибудь известно об этой кандомблэ? – перехватила инициативу Дейрдра.

– Всякому жителю Байи что-нибудь известно о кандомблэ. Говорят, она в крови, она носится в воздухе.

– А вы знаете какую-то там дочь Ойи?

– Несомненно, – рассмеялся Хуго.

– В самом деле?

– В кандомблэ все до единого являются сыновьями и дочерями кого-либо из богов. – Он нахмурился, подыскивая объяснение. – Понимаете ли, такова твоя суть. Как ты смотришь на вещи.

– Это способ ориентации в религии и окружающей жизни, – подхватил Инди. – Боги – их защитники и наставники.

– Да-да, именно так.

– Значит, выходит, что дочь Ойи – не единственная особа?

– Не единственная? – Хуго опять засмеялся. – В Баии у Ойи много сотен дочерей.

– Ладно, поехали, – бросил Инди. Но едва он распахнул заднюю дверцу, как Хуго похлопал его по плечу:

– А вот теперь кто-то вышел.

Из отеля вышел Амержин со шляпой Инди в руках.

– У нас тут нечасто бывают иноземцы, – подходя, сообщил он. – Мне любопытно, что вы думаете об увиденном.

– Поразительно, – откликнулась Дейрдра. – Ни ожогов, ни порезов – вообще ни царапинки.

– Шанго защищает, – улыбнулся Амержин.

– А я-то думал, защиту на себя взял Жоакин, – надевая шляпу, вставил Инди.

– Шанго действует через Жоакина. Иной раз боги сами седлают своих лошадок и говорят их устами. Порой они предпочитают прибегать к посредничеству женщины или мужчины, обладавших могуществом и перешедших в следующий мир, но с радостью возвращающихся в наш.

– А кто такой Эшу?

– Могучий orixa. Это посланник, охраняющий врата orixas. Он может открыть и закрыть двери возможного.

«Да уж, неоценимая помощь», – мысленно проворчал Инди.

– А как насчет Ойи?

– Она покровительница правосудия. Согласно легенде, она вручила Шанго власть над огнем и молнией. А еще она его наложница.

– А что вы можете сказать о стране Орун?

Амержин немного пораскинул умом.

– Орун – бог солнца. Он не слишком популярен среди почитателей candomble.

– Наверное, в своей стране он куда популярнее. – Инди пристально вгляделся в лицо Амержина, гадая, не утаивает ли тот что-либо. – Меня несколько удивило, что белый человек имеет отношение к подобной религии.

– Вы в Бразилии, мой друг. В нашей стране расовым различиям придают куда меньшее значение, чем в Северной Америке. Древнеафриканские обычаи могут научить белых очень многому.

– В Соединенных Штатах белые учатся от них музыке, а не религии.

– У нас музыка и религия едины.

– Так что же вам известно о дневнике Фосетта, Амержин?

Амержин оглянулся на отель.

– Скоро он у вас будет. Доверьтесь дочери Ойи.

– А кто это?

– Терпение, – бросил Амержин и зашагал прочь.

Заметить Раэлу во дворе мог бы только обитатель Сейбы [17]17
  Сейба (хлопчатое дерево) – могучее тропическое дерево Ceiba pentandra семейства Bombacaceae, с большими листьями. Семена вызревают в стручках, наполненных шелковистым легким волокном.


[Закрыть], мастер вуалей. Остальные увидели бы только пышную тропическую растительность. Взглянув пристальнее, они разглядели бы отдельные растения, листья и цветы – но вряд ли сумели бы распознать смутную тень каждого растения или хотя бы отличить одну тень от другой, даже если бы старались. Потому-то и не заметили бы Раэлу.

Однако Амержин читал по теням, как по открытой книге, и тут же высмотрел ее, присевшую на корточки рядом с котятами – на том же месте, где видел Джонса, подглядывая за ним из окна terreіrо. Джонс смотрел прямо на нее, но увидел лишь сад и кошек. Разумеется, она была под вуалью, а значит – практически невидима для неопытного взгляда.

Но ведь Амержин вырос под оком Бела. В Сейбе искусство вуалей – такое же важное и нужное умение, как чтение и письмо для образованных людей Бразилии. Научившись отличать тень отдельного растения среди прочих или разглядеть тень в пасмурную погоду, человек проникает за первую вуаль и уже может вуалировать отдельные предметы, а со временем – и себя самого. И хотя наиболее сведущие жрецы вроде Жулии не уступают в мастерстве более-менее опытным мастерам вуалей, за многие месяцы учебы магии йоруба в Байе Амержин не встретил ни одного человека, обладающего способностями мастера шестискладчатой вуали, равного самому Амержину.

– Как по-твоему, – пестуя котенка, спросила Раэла, – они откажутся от поисков, если не получат дневник?

– Пока что они не намерены трубить отбой, но вряд ли отправятся искать Фосетта, если не сумеют заполучить дневник.

Постороннему наблюдателю показалось бы, что Амержин общается с котятами и те отвечают.

– Это хорошо, – Раэла вышла на дорожку, и вуаль пропала. – Спасибо. Я боялась, что ты вернулся к прежнему мнению.

Он положил ей руки на бедра.

– А я-то надеялся, что ты уже прониклась доверием ко мне.

Прислонившись к фонтану, Раэла погрузила ладонь в воду и выловила плавающий листок.

– Ты же знаешь, что если Фосетта держать и дальше, то все больше и больше чужестранцев будут искать его и у нас снова возникнут те же проблемы.

– А если тебя поймают при попытке устроить ему побег – сама знаешь, что тебя ждет. – Он взял ее за руку и повел вокруг фонтана, ощутив, как она вдруг напружинилась.

– Никак не могу поверить, что ты полностью на моей стороне.

Зайдя сзади, Амержин обнял Раэлу, скрестив руки у нее под грудью и положив подбородок ей на плечо. С тех пор как Раэла решила, что нехорошо заманивать чужаков в город, отношения между ними оставались натянутыми. Амержин тогда сказал, что такова возложенная на них миссия, нравится ей это или нет; потому-то они и послали листки из дневника другу Фосетта в Нью-Йорк. Когда и это не помогло, Амержину потребовалось пустить в ход весь свой дар убеждения, чтобы помешать ей бросить его и самостоятельно вернуться в Сейбу.

– Разумеется, я на твоей стороне. Знаешь, мы ведь можем все уладить между собой. Пойдем ко мне в комнату.

Она отпрянула.

– Мне надо идти. Мне нужно побыть одной, чтобы поразмыслить.

– Когда вернешься?

Она тряхнула своими длинными каштановыми кудрями, грациозной походкой пересекая двор.

– Не знаю, Амержин. Не знаю.

Амержин вошел следом за ней в вестибюль, бросил взгляд на закрывающуюся входную дверь. Погрузившись в собственные мысли, он медленно поднялся по лестнице на антресоль и без колебаний пошел к комнате Раэлы. Дверь она заперла, но этим Амержина не остановить. Он мастер по части открывания и закрывания любых дверей. Взявшись за дверную ручку, он сосредоточился и медленно повернул ее. Дверь открылась. Выйдя на балкончик, с которого открывался вид на нижний город и набережную, Амержин заметил Раэлу, шагавшую прочь по извилистой улочке.

Глядя ей вслед, он думал о своей любви и о том, что все-таки Раэла кое в чем права, утверждая, что не следует держать чужаков против их собственной воли. Но на нем лежит огромная ответственность. В конце концов, он член Совета сфер и вполне осознает, зачем нужны чужаки. Любой другой образ действий приведет к неизбежному обнаружению города и его уничтожению.

Отвернувшись от улицы, Амержин обежал комнату взглядом. Раэла может спрятать дневник от любого чужака, но против Амержина ее уловки бессильны. Он заглянул под кровать, поднял матрас, осмотрел ящики комода. В одном ящике лежали платья, собственноручно купленные им для Раэлы, когда она только-только прибыла сюда. Остальные ящики были пусты. Амержин отодвинул комод от стены. Пол под ним выглядел таким же голым, как и дно ящиков, но это не обмануло Амержина – он прозревал сквозь любые вуали.

Смахнув пыль с обложки, Амержин похлопал дневником по ладони и улыбнулся, вообразив, в какое волнение придет Джонс. Впрочем, Жоакин прав: сам по себе дневник не поможет Джонсу добраться до города. Ему потребуется помощь, и Джонс вернется просить о ней. Вот только он и не догадывается, что Амержин и есть скрытый враг – сын Эту, как выразился Жоакин, тот, кто охраняет врата, ведущие к бессмертным богам.

Сидя на заднем сиденье такси, везущего их обратно в нижний город, Инди ласково держал ладонь Дейрдры, наслаждаясь ее изяществом и прохладой кожи.

– Надеюсь, долго ждать нам не придется.

– Я тоже, но тут уж мы ничего поделать не можем. – Наклонившись к мужу, Дейрдра чмокнула его в щеку. – Остается лишь наслаждаться отдыхом и обществом друг друга.

Доставив их в отель, Хуго поинтересовался, не хотят ли они, чтобы такси их подождало.

– Не хочу мешать твоим делам, – ответил Инди.

– А почему бы вам не заехать за нами через пару часов, когда мы отдохнем? – предложила Дейрдра. – Тогда можно будет проехаться по магазинам, о которых вы упоминали.

– Тогда сделаем так: я подожду клиентов прямо здесь. Может, кто-нибудь подойдет, а может, и нет.

Но если подойдут, то ровно через два часа я буду здесь.

Поднимаясь по лестнице в свой номер, Инди так и эдак прикидывал, что делать, если достать дневник не удастся. Можно вернуться в Нью-Йорк с пустыми руками, а можно последовать по стопам Фосетта до района его исчезновения. Ни тот, ни другой вариант Иной не импонировал – к тому же он уже заявил, что не станет пускаться на поиски вслепую. Пожалуй, стоит дождаться дневника.

– Посмотри-ка! – позвала Дейрдра, добравшись до четвертого этажа и подойдя к своему номеру.

К двери была прилеплена записка. Инди оторвал ее и поднес поближе к глазам: в комнате было довольно сумрачно.

– «Жду в девять в баре «Де-Луксу». Приходи один», – зачитал он вслух. – Вместо подписи символ Глаза Бела и огамическое D.

– Что ж, дочь Ойи не заставила себя долго ждать.

– Или она сделала ошибку, или не знает огама, – хмуро оглядел записку Инди.

– А что такое? – заглянула Дейрдра ему через плечо.

– Поперечинки буквы D нарисованы не с той стороны от вертикальной черты.

– Откуда она знает, что мы здесь? Вот что мне хотелось бы знать, – заметила Дейрдра.

– Меня это тоже грызет. Может, следила за нами с той поры, как мы сошли на берег. Кто знает? Наверное, нынче вечером я это выясню.

– Я хочу с тобой.

– В записке сказано, чтобы я пришел один. Давай не будем подвергать себя риску утратить дневник лишь из-за того, что не послушались указаний.

Она одарила его красноречивым взглядом – дескать, мне это все не по вкусу, но спорить не стану.

– Не волнуйся, – обнял Инди ее за талию. – Я не брошу тебя ради Амазонки.

– Обещаешь?

– Обещаю. – Он поднял ее на руки и понес к постели. – У нас еще масса времени до назначенной встречи.

Пока Инди расстегивал блузку Дейрдры, она через голову стянула с него бусы и положила на ночной столик.

– От меня тебе защита не нужна.

– Зато тебе может понадобиться защита от меня.

– Вот уж не страшно! Ни капельки.

В восемь тридцать Инди вышел и застал Хуго слоняющимся недалеко от своего такси.

– Отвези меня в бар «Де-Луксу».

– «Де-Луксу»?! – так и подскочил Хуго. – Я знаю куда более приличные заведения, куда ходят все иностранцы. Официанты в белых пиджаках, с бабочками, и все такое. Вот увидишь, твоей даме так понравится!

– Моя дама не едет, – стоял на своем Инди. – Отвези меня в «Де-Луксу».

– Там не так уж симпатично, – наморщил нос Хуго.

– И все равно мне хочется туда.

Хуго сделал неопределенный жест и пошел вокруг такси к своей дверце.

По пути Инди гадал, с какой стати женщина выбрала бар – неважно, какой именно, – чтобы вручить ему дневник. Может, дочь Ойи время от времени не прочь пропустить рюмочку? Скорее всего, там за Инди будет тайно следить ее провожатый. Вот только с чего она взяла, что от Инди исходит угроза?

Потом мысли Инди обратились к будущему. Заполучив дневник, надо выспросить у дочери Ойи как можно больше деталей и сразу сниматься с места. Едва прибыв в Рио, Инди послал телеграмму пилоту Ларри Флетчеру, чтобы тот ждал их прибытия в Байю через несколько дней. Инди заранее предвкушал полет на гидроплане. Если все пойдет хорошо, завтра они с Дейрдрой будут уже в пути.

– Хуго, ты не мог бы завтра отвезти нас на плантацию за городом, если я скажу, как ехать?

– На плантацию? Конечно. Вы уже уезжаете? Так скоро?

– Там живет один авиатор.

– Ты имеешь в виду капитана Флетчера?

– А ты его знаешь?

– Конечно. Он посадил свой самолет на берегу, и все до единого отправились смотреть на него. Вы собираетесь полететь на аэроплане в Рио?

– Нет, в глубь страны. Мату-Гросу.

– Вы миссионеры?

– Не совсем.

– Не совсем туристы, не совсем миссионеры… Миссионеры отправляются в джунгли, чтобы спасти нагих дикарей от проклятия на веки вечные. Вот только индейцы не знали, что они прокляты, пока миссионеры не пришли их спасать, вот оно как.

– Я не миссионер.

Хуго оглянулся через плечо.

– Осталось только два известных мне повода отправиться в джунгли: поиски золота и поиски затерянных городов, под стать полковнику Фосетту.

– Ты знаешь полковника Фосетта? – насторожился Инди.

– Конечно. Он знаменит.

– По-твоему, он нашел затерянный город?

– Он его не найдет, – мотнул головой Хуго.

– Откуда ты знаешь?

– Моя мать из индейского племени каража, – расправил плечи Хуго. – Я рожден в джунглях. Город, который он разыскивает, известен нам по древним легендам.

– И что же поведали легенды? – любопытство Инди разгоралось с каждой секундой.

– Что можно войти в город и даже не догадаться об этом.

– Я предполагал, что в твоих жилах течет индейская кровь. А что еще в легендах говорится о городе?

– Вот что говорят матери маленьким детям: «Если ты уйдешь в джунгли, придут рыжеволосые люди из невидимого города, поймают тебя и заберут с собой».

– И давно ты живешь в Байе? – осведомился Инди.

– С четырнадцати лет, когда пришел сюда искать отца.

Хуго притормозил машину посреди улицы в захудалом районе, явно находящемся вдали от туристских маршрутов, и окликнул человека, стоявшего на дощатом тротуаре:

– Где бар «Де-Луксу»?

Тот указал направление и прокричал, как найти дорогу. Хуго помахал ему рукой и тронул машину с места.

– Лично я бы туда не ходил, вот оно как. Не нравится мне покидать такси в таком районе.

– Тебе и не придется. Я хочу, чтобы ты подождал меня на улице.

Бар «Де-Луксу» оказался пропахшей пивом полутемной комнатой. Пол покрывал толстый слой опилок и стружки. Ни одного столика, только стойка бара, и возле нее – около дюжины посетителей. Инди присоединился к ним и заказал стаканчик рома. Когда бармен принес заказ, Инди сообщил ему, что должен встретиться тут с женщиной.

– Женщины сюда не допускаются. От них слишком много неприятностей, – бросил тот и отошел.

– Потрясающе! Женщины не допускаются, – пробормотал себе под нос Инди. В двух шагах от него один из посетителей мочился прямо на опилки, и никого это не беспокоило. Нетрудно догадаться, почему Хуго не включил это заведение в список мест, рекомендованных для посещения.

– Теперь вам понятно, почему у них пол покрыт опилками? – раздался за спиной Инди знакомый бас. – Их просто выметают за дверь.

– Привет, Орон! Хорошенькое у нас место для встречи. Чем могу служить?

– Это я должен спрашивать, – отозвался тот. – Это ведь я стюард, сами знаете.

– Ну, по крайней мере, в чувстве юмора тебе по-прежнему не откажешь. А я свое потерял в Рио, – с этими словами Инди врезал Орону под дых. Тот перегнулся пополам, парализованный неожиданным ударом. Инди тут же нанес второй, прямо в челюсть, и Орон опрокинулся навзничь в пропитанные мочой опилки. Сплюнув кровавую слюну, он попытался приподняться и повалился снова.

Впрочем, без толку – в глаза Инди уже глядел черный зрачок револьвера.

– Забава есть забава, – с широкой ухмылкой заявил Карино. – Но забавы кончились. Ужасно не хочется забрызгать кровью этот чудесный пол, но особого выбора у меня нет. Надо доделать дело.

Тут молнией промелькнула чья-то нога, револьвер вылетел из руки Карино и упал по ту сторону стойки. Инди сграбастал Карино за шиворот и озадаченно поглядел на Хуго.

– Твоя работа?

Орон, успевший подняться с мерзких опилок, ринулся на Инди. Но Хуго ловко поставил ему подножку. Негр врезался в стойку, снова начал подниматься, но, получив удар пяткой в лоб, съехал по стойке.

– Ты виртуозно владеешь ногами, – заметил Инди.

Карино попытался вывернуться, но Инди всей пятерней вцепился ему в шевелюру и резко дернул.

– Кто тебя послал?

Молчание.

Инди рывком отвел голову Карино назад и впечатал его носом в стойку.

– Кто?!

– Рей. Джулиан Рей, – гнусаво просипел тот.

– Кто он такой?

Молчание.

Инди снова заставил Карино запрокинуть лицо. Кровоточащий нос бандита явно утратил первоначальную форму.

– Наверное, ты хочешь, чтобы я еще чуть-чуть приплюснул твой нос.

– Нет! Не надо! Он букмекер. Поставил против того, что Фосетт объявится в ближайшее время. Я должен был помешать вам найти его.

– Откуда ты узнал про Глаз Бела?

– Чего?

– Ну, тот глаз, что ты нарисовал под запиской, чтобы выманить меня в этот вонючий притон.

– От какого-то профессора, дьявол ему в душу! Он крутой игрок.

Вот теперь все встало на свои места. Инди готов был расхохотаться.

– Значит, Бернард игрок! Что ж, пожалуй, дневника я от тебя не получу, не так ли?

В ответ Карино плюнул ему в лицо.

Инди сжал кулак и уже хотел дать бандиту в зубы, когда в бар ворвалось человек пять солдат. Инди выпустил Карино, и тот моментально отреагировал ударом. Инди отразил его и нанес встречный, снова припечатав кулаком многострадальный нос Карино. Тут затылок Инди будто молнией прошило, и он рухнул на пол.

11
Дневник Фосетта

Когда Дейрдра проснулась, в комнате было темно. Ее разбудил какой-то звук, будто захлопнулась дверь. Сон мгновенно слетел с нее. Сев в постели, Дейрдра настороженно, чутко прислушалась.

«Долго ли я спала?»

Так ничего и не услышав, она включила стоящий на прикроватном столике ночник и посмотрела на часы. Она сняла туфли и прилегла на кровать сразу после ухода Инди, а сейчас почти полночь. Прошло три часа.

Где же он? Неужели до сих пор в баре с той женщиной? «Так я и думала, что надо пойти с ним!» И тут ей на глаза попалось нечто незнакомое. В углу кровати лежала потрепанная тетрадка. Подхватив ее, Дейрдра пролистнула несколько страниц. Почерк тот же, что на листках, полученных по почте Маркусом Броуди. Это дневник Фосетта.

Итак, Инди добыл его и принес в номер. Но почему он снова ушел? Из-за дочери Ойи, вот почему! Он куда-то с ней пошел. Это же нечестно, ни капельки нечестно! Ведь только что поженились!

«Чтоб ему пусто было!»

Спустив ноги с кровати, она встала, небрежно отбросив дневник Фосетта. Не до него. Надо вернуть Инди в эту комнату, и притом немедленно!

Она вышла в коридор. Из фойе доносились голоса, и Дейрдра двинулась в ту сторону. В полутемном вестибюле мулат, державший в руке бутылку вина, горячо спорил о чем-то с неохватной негритянкой в белом тюрбане. Та пыталась жестами втолковать ему что-то, но, заметив Дейрдру, осеклась. Оба уставились на пришедшую.

– Простите, вы не видели, как тут прошел мужчина, белый мужчина в шляпе?

– Нет английски. – Мужчина отхлебнул прямо из горлышка.

Женщина резко бросила ему пару слов, тот ей ответил. Португальским Дейрдра почти не владела, разговор показался ей полнейшей тарабарщиной. Она уже собралась вернуться в номер, когда негритянка обернулась к ней.

– Нет, senhora. Не мужчина проходил здесь. Нет пятнадцать, двадцать минут.

– Внизу есть другой выход?

– Другая дверь закрыта ночью. Я говорю им, это не следует делать. Что, если был пожар? Но они это делают для безопасности. Вы понимаете?

– Muito obrigada [18]18
  Большое спасибо (португ.)


[Закрыть], – кивнула вконец озадаченная Дейрдра. Она ведь определенно слышала, как дверь захлопнулась.

Вернувшись в номер, она принялась размышлять о том, что же делать дальше. Если Инди заходил и ушел, не разбудив ее, – значит, у него был на то веский повод. Может, он проголодался и поднялся в номер за ней, но застал ее спящей и пошел перекусить один, не подумав, что она может проснуться сразу после его ухода. Должно быть, так оно и было.

Взяв дневник, Дейрдра присела на краешек постели и открыла его. Ей тут же бросилось в глаза, что первые страницы вырваны. Несомненно, их-то и послали Маркусу Броуди. Она начала читать по порядку.

20 августа 1925 года

Покидая миссию, я намеревался делать записи ежедневно. В конце концов, это самый важный этап моего путешествия, призванный увенчать все мои усилия и оправдать тяготы, испытанные мною за последние месяцы. Однако я поставил себе невыполнимую задачу. Времени на размышления почти не было – мы или пробивались сквозь глушь, или готовили все необходимое, чтобы пережить в джунглях еще один день. Когда же, наконец, после наступления сумерек у меня выпадала пара минут, чтобы пораскинуть умом у лагерного костра, я бывал так изнеможен, что засыпал, так и не собравшись с силами взяться за перо и бумагу.

Другой причиной подобной небрежности в записях является то, что я почти сразу осознал, что не смогу дать ясного описания ведущего к городу маршрута. Единственными ориентирами служат здесь реки, да и то надежность последних весьма сомнительна. Ответвления и притоки столь многочисленны, что карта местности будет смахивать на паутину.

На сей же раз я решил взяться за перо потому, что завтра утром, после шестидневного плавания на веслах против течения, мы доберемся до Риу-Сан-Франсиску. Мария настаивает на необходимости оставить каноэ и продолжать путь пешком. Уолтерсу эта идея явно не по вкусу. Он утверждает, что район к северу от Риу-Токантинс и к востоку от Риу-Сан-Франсиску славится тем, что населен враждебно настроенными индейцами. Он ни разу даже не пытался вербовать неофитов поблизости от этой территории.

Я старался успокоить Уолтерса, как мог. Мне известно, что к нам он присоединился, снедаемый любопытством к племени, из которого пришла Мария, а также из-за некоторой привязанности, испытываемой им к этой женщине. Он считает, что Мария в младенческом возрасте потерялась или была украдена у белокожих родителей и выросла на попечении у индейцев, ничего не ведая о своем происхождении. Миссионеры придерживались того же мнения. Но лично я убежден, что тогдашние миссионеры должны были бы слышать о пропаже ребенка. Сюда вторгается настолько мало белых, что весть о столь ужасающем происшествии разлетелась бы вокруг.

Со своей стороны ни миссионеры, ни Уолтерс не разделяют моей веры в то, что она вышла из племени белых, хоть и признают, что слышали подобную легенду. Однако миссионеры убеждены, что племя белых непременно знало бы христианство и потому уже связалось бы хоть с одной из миссий.

Уолтерс тоже имеет собственные воззрения на сей счет. Он утверждает, что белые люди не дикари, а потому неспособны прожить в джунглях длительное время – разве что цивилизованным манером, но в таком случае он бы о них знал.

С миссионерами я не спорил, но время от времена пытался объяснить Уолтерсу, что эти белые люди пришли в джунгли свыше двух тысяч лет назад, дабы отыскать соплеменников, переживших гибель Атлантиды. Вне всяких сомнений, они приспособились к жизни в джунглях ничуть не хуже индейцев. Мои усилия направлены на его подготовку к встрече с тем, что нас ждет; впрочем, подозреваю, что он пропускает слова мимо ушей. Мария прислушивается к нашим разговорам, но пока не вставила ни словца. Даже не представляю, насколько она нас понимает. Она по-прежнему владеет английским в весьма узких пределах. Но как бы я ни упрощал свою речь, всякие усилия выпытать у нее что-либо о доме наталкиваются на стену молчания. Она лишь обещает выложить мне все без утайки, когда мы подойдём поближе к цели.

Дейрдра оторвалась от чтения.

– Ну же, Инди! Поторопись!

Снова утратив покой, она заходила из угла в угол, сунув дневник под мышку. На глаза ей попались лежащие на прикроватном столике красно-черные бусы, врученные Инди жрицей. Перебирая их, как четки, Дейрдра вдруг припомнила предупреждение Жоакина, что Инди окружают опасности. Изо всей силы сжав бусы в кулаке, она мысленно взмолилась, чтобы забытый талисман не стал дурным предвестником.

Может, поискать Инди в ближайших закусочных? Вообще-то идея бродить по ночному городу в одиночку Дейрдру не прельщала. Город она не знает, а здешние заведения ничуть не похожи на британские пабы, где теплый прием ожидает любого – от женщин и детей до дряхлых старцев. Она снова бросила взгляд на часы. В ее родном Уиторне в Шотландии пабы были бы закрыты пару часов назад.

Наконец она надумала прочесть еще одну главу дневника, твердо решив затем взять такси и поискать Инди на улицах, если он не объявится к концу чтения.

24 августа

Река осталась уже далеко позади, и мы больше не можем экономить скромные запасы риса, муки и сахара за счет рыбной ловли. Приходится каждый день под вечер выходить на охоту; эту работу с готовностью принимает на себя Уолтерс. От рассвета и почти до заката мы идем, а порой и бежим. Мария босиком передвигается по джунглям с такой легкостью, что мы с Уолтерсом едва поспеваем за ней. За многие месяцы пребывания в Амазонии я еще не встречал людей, столь вольготно чувствующих себя в джунглях – причем я имею в виду и проводников, которых я нанимал во время первого отрезка пути. Она воистину изумляет меня.

Но последние пару дней Мария ведет себя как-то странно. Как только мы останавливаемся на полянке, чтобы отдохнуть и перекусить, ее охватывает какое-то беспокойство. Она постоянно пребывает наготове, постоянно начеку; я готов поклясться, что она видит нечто, недоступное нашим с Уолтерсом взорам. Поначалу мне казалось, что мы близимся к ее дому и Мария беспокоится из-за того, что привела гостей. Теперь же до меня дошло, что ее тревожат враждебно настроенные индейцы, упомянутые Уолтерсом. Но пока что ни один из них и носу не казал.

Я то и дело пытаюсь разговорить Марию, но она по-прежнему не желает распространяться о городе, а то немногое, что она рассказывает, кажется полнейшей бессмыслицей. Я начал подразделять ее реплики на две категории: в первую попали логичные и вразумительные, а во вторую – остальные. Последние в наш просвещенный век могут показаться вздором, но я предпочитаю называть их «преданиями джунглей».

Сегодня вечером за обедом он привнесла в мою коллекцию преданий пару лакомых кусочков. Во-первых, на мои настойчивые расспросы о местонахождении города она ответила, что найти его может лишь человек, умеющий видеть. «Тогда посмотрим», – сказал я, но она не засмеялась в ответ на мою попытку пошутить.

Равно как и Уолтерс, велевший мне перестать изводить ее расспросами – дескать, все равно мы скоро увидим ее племя. По-моему, ему не нравится, что я беседую с Марией. Он ревнует и опекает ее так, будто она его женщина. Мне не нравится его настрой, его нарастающая воинственность беспокоит меня. Впрочем, уже пора в постель.

Дейрдра закрыла дневник, гадая, прочел ли Инди хоть одну главу. У нее как-то не укладывалось в голове, чтобы он мог положить дневник, даже не заглянув в него. Она снова бросила взгляд на часы. Хватит ждать, времени прошло предостаточно. Надо его искать. Сунув тетрадку в свою сумочку, Дейрдра вышла в освещенный тусклыми лампами коридор.

Должно быть, лет пятьдесят назад отель «Европа» был очарователен. Теперь же глянец облез, ковры истрепались, стены поблекли и давно нуждались в покраске. Свежеиспеченная чета Джонсов избрала его лишь за то, что он попался им первым после того, как они осознали, что в отеле «Параисо» остановиться не удастся. Пока Инди был рядом, Дейрдре было ни капельки не важно, где жить. Но сейчас по спине у нее забегали мурашки.

За стойкой портье сидела женщина в тюрбане. В ответ на просьбу о такси негритянка нахмурилась.

– Вы выходите в такой час искать своего мужа?

– Не знаю, какое вам до того дело, но если хотите знать, то выхожу.

Как раз в это время парадная дверь распахнулась, и негритянка указала на вход.

– Вон ваш водитель такси.

Обернувшись, Дейрдра увидела направляющегося к ней Хуго.

– Что случилось?! Где он?!

Пока Хуго излагал случившееся, негритянка, облокотясь о стойку, одобрительно кивала головой: мол, я с самого начала так и предполагала.

– Просто не верится! – воскликнула Дейрдра. – Так он в тюрьме?

– Они не дозволяют, чтобы буянить, – вставила негритянка. Дейрдра проигнорировала ее замечание.

– Пойдем вытащим его!

– Толку от этого не будет, – возразил Хуго.

– Почему это?

– Надо ждать до утра, когда придет капитан.

– Они их никогда не выпускают прежде утра, – со знанием дела уточнила обладательница белого тюрбана. – Вы еще за это приплатите, уж лучше мне поверьте.

«И почему мы не отправились из Рио прямиком в Нью-Йорк, а поехали сюда? – мысленно кляла себя Дейрдра. – Пытаться ехать дальше после случившегося на Сахарной Голове – чистейшее безрассудство». Но Инди на свой лад ничуть не уступит ей в упрямстве. Он никому не позволит себя запугать.