Текст книги "Индиана Джонс и невидимый город"

Автор книги: Роб МакГрегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

15
Предания джунглей

Внизу раскинулся темно-зеленый ковер, изрезанный серебристой паутиной рек, притоков и ручьев. Джунгли выглядели непроходимыми и враждебными, готовыми поглотить всякого, кто осмелится вторгнуться в их владения. У Инди с трудом укладывалось в голове, как это древние исследователи влачились по джунглям в надежде найти город.

Местность лежала перед Индианой как на ладони, потому что он сидел за штурвалом. Флетчер давал ему уроки пилотирования, и время от времени Инди подменял его. Пока что он не освоил ни взлет, ни посадку, но уже умел поддерживать самолет на курсе во время горизонтального полета. По пути они уже трижды совершали посадку для заправки на речных форпостах в джунглях; последнюю ночь они проспали в гамаках под плетеными навесами в Куябе, последнем форпосте на границе с Великим Неведомым. Доступность топлива изумила Инди, но Флетчер разъяснил, что в Латинской Америке коммерческая авиация развивается куда быстрей, чем в Соединенных Штатах – прежде всего, из-за нехватки дорог и весьма пересеченного ландшафта. Уже сейчас миссионеры полагаются лишь на доставку всего необходимого воздушным путем.

Пошел уже третий день с момента вылета с плантации и смертельной схватки с Карино и Ороном. Инди в достатке располагал временем, чтобы пораскинуть умом над событиями первого дня. Должно быть, секретарша Броуди невольно выболтала Бернарду все о Флетчере и его гидроплане, точь-в-точь, как с дневником и остальными планами Инди. Бернард передал эти сведения некоему Рею, тот нанял Карино, а этот душегуб знал, что плантация гуайяв дает ему последний шанс выполнить задание и помешать Инди отправиться на поиски Фосетта.

Появления Бернарда Карино не ожидал, даже не знал, кто это. Первоначально Инди намеревался оставить Бернарда на первой же стоянке – пусть выбирается, как знает. Но чем дольше он раздумывал, тем больше приходилась ему по душе другая мысль: наиболее благоприятное впечатление на мир произведет, если не кто иной, как сам Бернард, вернувшись из Южной Америки, сообщит о существовании в дебрях Амазонки древней культуры, корнями восходящей к кельтам. Разумеется, большинство почестей достанется ему, зато Бернард будет вынужден полярно изменить свою позицию в отношении доколумбовых визитов в Америку. Инди же, со своей стороны, вполне удовлетворится спасением Фосетта – того самого человека, за которым в конце концов закрепится слава свершения столь невероятного открытия.

Но по мере углубления самолета на территорию джунглей мысли Инди все чаще обращались к Фосетту, его дневнику и сведениям о его прошлом, известным Инди. Полковник не мог не поразить воображение Инди, будучи человеком действия и в то же самое время мистиком. Фосетт несколько лег прослужил в Королевской артиллерии на Цейлоне, где познакомился с буддизмом и тратил все отпуска на бесплодные попытки разгадать шифрованную карту и отыскать зарытые сокровища кандийских[19]19
  Канди – город в Шри-Ланке, место паломничества буддистов.


[Закрыть] владык. Кроме того, в начале века он совершил несколько экспедиций в Южную Америку. Затем, отслужив армейскую службу во время мировой войны, снова вернулся в Бразилию, а в 1920 году осуществил первую вылазку в поисках затерянного города, по мнению полковника, называвшегося городом Z.

Попытка не удалась, но пыл Фосетта ничуть не остыл, потому что в Национальной библиотеке в Рио-де-Жанейро он обнаружил «Рукопись № 512». В этом документе описывалась португальская экспедиция 1743 года на Амазонку, предпринятая в поисках древних золотых и серебряных копей, якобы открытых веком ранее каким-то кондотьером.

Согласно отчету исследователей, они обнаружили гряду скалистых гор в самом сердце пустынного центрального плато, где открыли великолепный каменный город – очевидно, совершенно заброшенный. Экспедиция нашла на некоторых каменных памятниках иероглифы наподобие кельтского огама. Отчет вдохновил Фосетта, полковник присягнул вернуться ради второй попытки отыскать город.

– Давай-ка я перехвачу штурвал, – сказал Флетчер, входя в кабину. – Горная гряда может показаться с минуты на минуту.

– Не вижу никаких гор, – возразил Инди, передавая пилоту управление.

Серра-ду-Ронкадур, или Храпящие горы, вроде бы расположены между реками Арагуая и Шингу. Над Арагуаей самолет пролетел полчаса назад, слева по курсу уже замаячила Шингу.

– Меня это вовсе не удивляет. Карты в лучшем случае основаны на примерных оценках и догадках.

Бросив взгляд через плечо, Инди увидел, что Амержин идет по проходу в сторону кабины.

– Как там дела у Бернарда?

– Все так же, – неопределенно развел руками Флетчер. – Подавлен.

– Уже совсем рядом, – сообщил Амержин, просовывая голову в кабину.

– Откуда ты знаешь? – удивился Инди. – С виду никаких перемен.

– Не для меня. Я чую тягу деревьев.

Притяжение деревьев и фокусы с исчезновением Фосетт в дневнике единым махом отнес к числу преданий джунглей, посчитав их результатом первобытных условий жизни, ненаучных рассуждений – а то и солнечного удара. И хотя Фосетт относился к поведанным Раэлой преданиям джунглей со здоровым скепсисом, они его явно заинтриговали. Тем более, если бы Фосетт считал рассказы о затерянном городе досужим вымыслом, то ни за что на свете не тратил бы столько времени на поиски.

Как и Фосетт, Инди подходил к мистическим познаниям древних цивилизаций с изрядной долей осторожности. Он не любил об этом распространяться, но в глубине его души всегда таилась готовность поверить. В конце концов, он и сам неоднократно видел и пережил такое, что не так-то просто сбросить со счетов. Если относиться к событиям годичной давности в Стоунхендже всерьез, то Инди вынужден был бы сказать, что виделся и говорил с чародеем Мерлином собственной персоной. Если это не предание джунглей, то уж непременно каменное сказание.

– Поглядите-ка, – призвал к вниманию Амержин. – Видите вон тот приток, ведущий прочь от реки? Следуйте вдоль него. Через пять минут справа от реки увидите озеро. Приземляйтесь там.

– Об озере у Фосетта ни слова, – возразил Инди.

– Он его не видел.

Пока что Амержин ни словом не обмолвился о том, как собирается войти в город незаметно. Всякий раз, когда Инди или Дейрдра поднимали эту тему, он отделывался заявлением, что всему свое время. И вообще, Амержин не отличался словоохотливостью в отношении собственной персоны и Сейбы. Когда Дейрдра поинтересовалась, что с ним было в начале полета, Амержин посоветовал почитать дневник Фосетта, будто там содержатся ответы на все вопросы.

– Я по-прежнему не вижу гор, – проронил Флетчер.

– На сей счет не беспокойтесь, – парировал Амержин.

Инди понимал, что горы якобы должны быть сокрыты от взора.

– Дай знать, если нам будет грозить столкновение с горами, – вставил он на всякий случай для вящей надежности.

– Через горы мы не полетим.

– Но разве нас не увидят из города, когда мы будем садиться? – подкинул Инди вопрос в надежде вытянуть из Амержина побольше сведений.

– Это будет не так уж близко от него.

Тут Инди углядел озеро, а заодно и еще кое-что – ряд соломенных крыш на большой поляне в нескольких сотнях ярдов от берега.

– А это еще что?

– Индейская деревня.

– Это я и сам понял. Кто они?

– Мы зовем их «морсего», но нам не придется иметь с ними дел.

Название племени по-португальски означало «летучая мышь»; Инди тотчас же припомнилась стычка в пирамиде майя с богом летучих мышей и его вполне реальными двойниками.

– Это народ летучих мышей?

– Они предпочитают охотиться по ночам и раскрашивают себя, чтобы походить на летучих мышей.

– Должно быть, компанейская братия.

– Каннибалы, – равнодушно махнул рукой Амержин.

– Ага, потрясающе! И мы сядем прямо перед ними, как на тарелочке. А нынче ночью они наверняка проголодаются и отправятся на промысел.

– Они к нам и близко не подойдут. Подумают, что мы злые духи небес.

– А они знают о Сейбе?

– Почти нет. Не решаются пересечь реку, потому что считают противоположный берег зачарованным.

– Судя по описаниям Фосетта, они правы.

Амержин пропустил комментарий Инди мимо ушей.

– Одно время мы с ними торговали, но с них почти нечего взять. Кроме того, они слишком заняты своими войнами.

– Какими войнами? – поинтересовался Флетчер, делая круг над озером.

– С окрестными племенами. Но я же сказал, что нам не следует их бояться.

Инди вглядывался в прибрежные джунгли, но не заметил ни одного наблюдателя.

– Приятно слышать. И все равно жду не дождусь, когда повидаю Сейбу.

– Это невозможно, – бесцеремонно оборвал его Амержин.

– В каком это смысле?

– Вы вчетвером останетесь на озере. Мы с Раэлой ночью проберемся в город и приведем Фосетта. Затем все вместе вернемся в Байю. Вылетаем завтра перед рассветом. Иначе нам свой замысел не осуществить.

– Но разве не может кто-нибудь один сопровождать вас? – естественно, Инди мечтал оказаться этим одним. Но он знал, кто должен пойти. – Возьмите Бернарда!

– Посмотрим, – бросил Амержин.

– Иду на посадку, – сообщил Флетчер. – Займите свои места.

– А можно посмотреть, как это делается? – спросил Инди. Флетчер молча ткнул большим пальцем в сторону соседнего кресла. Самолет на бреющем полете прошел над озером. Лазурная гладь казалась обширной взлетно-посадочной полосой.

– Хитрость в том, чтобы не зайти на посадку слишком круто, – пояснил Флетчер. – На земле можно пару раз подпрыгнуть на дерновой дорожке, если опустился слишком резко; на воде – дело другое.

– А иначе? – глядя на надвигающуюся поверхность озера, осведомился Инди.

– Перевернешься. Держись. Ну, с Богом!

Самолет нырнул книзу, а желудок Инди подскочил кверху. Машина слегка подпрыгнула при соприкосновении с водой и заскользила, как приводняющаяся утка на перепончатых лапах, вздымая по бокам веера брызг.

– Прекрасная посадка. – У Инди как-то полегчало на душе, когда он убедился, что самолет не собирается кувыркаться.

Амержин снова зашел в кабину и подсказал Флетчеру, где пристать к берегу. Морсего остались на противоположном берегу; впрочем, Инди предпочел бы убраться от них еще дальше. Флетчер вырулил к берегу, не дотянув футов двадцати до песка, и выключил мотор. Пока Инди и Флетчер расчаливали самолет, остальные отправились искать какого-нибудь укрытия, чтобы устроить лагерь.

Инди занимал вопрос, позволит ли Амержин Бернарду идти с ними. Будет очень жаль, если Амержин запретит – но куда хуже, если они с Раэлой не приведут Фосетта. Инди решил проследить за ними, независимо от того, берут Бернарда или нет – просто-напросто проводить их в отдалении до Сейбы, убедиться, что они намерены сдержать обещание. И потом, не для того же он одолел такой путь, чтобы пойти на попятную всего в паре миль от самого исторически и археологически значимого города Америки. Инди твердо вознамерился взглянуть на город – пусть даже лишь одним глазком.

* * *

Пока остальные разбивали лагерь, Амержин быстро углубился в лес. Вскоре он ощутил присутствие морсего где-то неподалеку. Они видели самолет и направились к озеру выяснить, что к чему. Амержин поприветствовал индейцев на их языке. Они не видят его и, как всегда, считают бесплотным духом. Рассказав им о людях, прибывших на водяной птице, он объяснил, как морсего должны себя вести.

У морсего для Амержина имелось специальное имя – он именовался духом леса и против подобного титула не возражал. Говоря, он переходил от дерева к дереву, потому что некоторые из воинов были почти способны прозреть сквозь вуаль, и если бы он стоял на месте, непременно преуспели бы в этом. Покончив с наставлениями, Амержин потребовал, чтобы воины принесли в жертву свежее мясо. Те немного поспорили между собой, потом один из них выступил вперед, держа в руке трех свежезабитых кроликов, и положил их на землю.

Амержин предпочел бы более обильную трапезу, но он прекрасно понимал, что отдать всю имеющуюся дичь – немалая жертва для морсего. Поэтому он сказал, что их жертва принесет им удачу, но они непременно должны поступить, как велено, или духи невидимого города обрушатся на них.

– А где Амержин? – спросила Дейрдра, вдруг осознав, что давненько его не видела.

– Может, стоит рядом и следит за нами, – откликнулся Инди, высыпая наземь охапку дров. – Эти фокусы с исчезновением – отличный способ отлынивать от работы.

Заметив устремленный на Инди взгляд Раэлы, Дейрдра вновь забеспокоилась, не имея возможности постигнуть мышления этой женщины. Все попытки Дейрдры завести разговор или наталкивались на отрывистые ответы, отнюдь не поощрявшие продолжение беседы, или на ледяной взор. Со времени отъезда из Байи Раэла не перемолвилась ни с кем почти ни словом. А вот сейчас начала разглядывать их, особенно Инди, и Дейрдру это ничуть не обрадовало.

– Попридержи язык, – шепнула она Инди.

– Амержин вовсе не бросил нас, – возразила Раэла. – Он добывает нам обед.

Минут через десять слова Раэлы подтвердились. Амержин вернулся в лагерь, держа в руках тушки трех кроликов, и швырнул их к ногам Дейрдры.

– Освежуй. Ты слишком много думаешь.

Дейрдра неуверенно перевела взгляд с пушистой добычи на Амержина, но тот уже отвернулся. К ее изумлению, Раэла сама предложила помочь:

– Пойдем. Сделаем это вместе.

Дейрдра кивком выразила согласие. Еще ни разу Раэла не обращалась к ней с такой многословной речью. Но удивило ее не только это; Раэла говорила на языке, напоминающем гэльский. Мгновение Дейрдра пребывала в замешательстве, затем из отдельных фрагментов сложилась цельная картина: если народ Сейбы происходит от кельтов и жил в изоляции – почему бы ему не говорить на диалекте сродни гэльскому?

Они понесли кроликов прочь из лагеря, и Дейрдра, не теряя времени, тотчас же завела беседу на гэльском.

– Значит, жители вашего города – действительно друиды?

– Они более не кельты и не друиды, как бразильцы – больше не португальцы. И все-таки во многих отношениях мы ближе к своим друидским корням двадцать два века спустя, нежели Бразилия с Португалией всего через три столетия.

Хоть говорили они на разных диалектах, но прекрасно понимали друг друга.

– А как ты узнала, что я говорю по-гэльски?

– Догадалась. В тебе заметна гэльская кровь. И еще акцент.

– Мать всегда говорила со мной по-гэльски, пока я была ребенком. Я рада, что выучила родной язык.

– Знание языков важно для людей Сейбы. Мы учим своих детей греческому, латыни и, разумеется, португальскому.

– В дневнике Фосетта сказано, что ты с трудом могла связать по-английски два слова, а ты прекрасно им владеешь.

– Тогда было нужно говорить именно так. Это сделало меня более интересной дикаркой для Фосетта и для священников в миссии.

– Но зачем вам иностранные языки, если вы отрезаны от мира?

Раэла рассмеялась и осторожно переступила валежину.

– Это мир отрезан от нас, а не мы от него. Наши жители всегда немало путешествовали. Дух странствий у нас в крови. Но последние лет пятьдесят мы путешествовали куда больше и сильно от этого выиграли.

Остановившись у ручья, Раэла опустила кроликов на землю. Вручив Дейрдре нож, она подхватила тушку и показала, как надо с ней управляться. Сдирая с кролика шкурку и потроша его, Дейрдра старалась отвлечь мысли от малоприятной работы и буквально забросала Раэлу вопросами.

– А что ты делаешь в Сейбе?

– В каком это смысле?

– Ну, чем ты занимаешься? Ты работаешь?

– А, ты хочешь знать, кто я? Я целитель и учитель.

– Неужели? И чему же ты учишь?

– Деревьям.

– Как это? – Дейрдра было засмеялась, но осеклась, заметив, что Раэла совершенно серьезна. Ей припомнилось, что деревья играли существенную роль в учении древних друидов.

– Наша сопричастность с деревьями важнее всего на свете.

– Моя мать была археологом и знала о кельтах массу всяких сведений. Мне известно, что каждая буква огама связана с деревом, а также с божеством. Но здесь, на Амазонке, деревья совсем другие. Тут нет ни дуба, ни ясеня, ни березы…

– Нет, зато много других, схожих и служащих тем же целям. Например, дуб заменила сейба. Вместо ясеня теперь красное дерево, вместо лещины – бразильский орех, а с яблоней схож анакард.

– А почему город назван в честь сейбы?

– Сейба отождествляется с Матерью-Землей – богиней Ану, питающей нас. Это дерево – словно крепкая дверь, защищающая наш мир.

– А как же бог Бел? Чему соответствует он?

– Он – мужская ипостась Ану. Он наш покровитель и защитник. В древние времена он отождествлялся с лавром, а теперь – с гвоздичным деревом. Он связан с солнцем, огнем и целительством. Он занимает особое место, ибо в алфавите не найти буквы, способной отобразить его. Он покровитель седьмой вуали и Вечной сферы.

За всеми разговорами о деревьях и богах Дейрдра совершенно забыла о вуалях. Теперь ей припомнились записки Фосетта.

– А зачем детей учат вуалям?

– Затем, что без этого им не выжить. Нет более важной дисциплины.

Раэла через задние лапы стащила с освежеванного кролика шкурку и положила его на лиственную подстилку.

– А как же твои ученики, пока тебя нет в городе? Тебя не хватятся?

– Нет. Мне поручено более важное дело. Я – та, кого город выслал, дабы влить в его жилы свежую кровь.

Дейрдра вспомнила, что Фосетта избрали чем-то вроде племенного производителя, и ощутила внезапное беспокойство.

– А зачем вам свежая кровь?

– Мы были чересчур изолированы. Что-то творится с нашей кровью. Мы мало-помалу утрачиваем способности к мастерству вуалей. А когда утратим окончательно, мы погибли.

– Ты метиска?

– Моя мать из морсего. Она попала в город еще ребенком. Но мы больше не берем морсего. Нам нужны другие.

– Потому-то вы и привели Фосетта в Сейбу, – без малейшей тени вопросительной интонации сказала Дейрдра.

– Да. Но я не знала, что Совет сделает его пленником.

– Почему они так поступили?

– Из-за пророчества.

Дейрдра завершила разделку своего кролика и оттерла руки от крови. Раэла тем временем уже заканчивала с третьим.

– И в чем же состоит это пророчество?

Раэла с минуту не отвечала, сосредоточенно потроша кролика. Наконец, положив его рядом с первыми двумя, огляделась. Дейрдра уже начала сомневаться, что дождется ответа.

– Иди сюда! – Раэла подошла к дереву, выбрала тонкую ветвь, взялась за нее обеими руками и, тихонько пробормотав какое-то обращение к дереву, переломила ветку. Перейдя к другому дереву, она в точности повторила ту же процедуру; за вторым последовало третье. Обзаведясь тремя ветвями примерно равной длины, она вместе с Дейрдрой вернулась к добыче. Вручив одну ветку Дейрдре, Раэла велела очистить ее от коры и заострить концы.

И только тогда, обстругивая ветку, Раэла наконец ответила на вопрос:

– Каждые девятнадцать лет, когда солнце и луна встают друг напротив друга, старейший член Высшей сферы свершает важное пророчество. Последнее было сделано Туатой несколько лет назад, незадолго до его смерти. Он всегда противился допуску в город чужаков, даже младенцев. Но в конце жизни Туата обеспокоился будущим Сейбы, и все с нетерпением ждали его пророчества. И как только небеса заняли свое место, он извлек из корзинки кусочки коры с начертанными на них священными буквами и прочел их.

– И что же они говорили? – не утерпела Дейрдра.

– Он сказал много всякого, но наиболее важные слова гласили: «Чужаки жаждут уничтожить нас, но чужаки спасут нас от самоуничтожения».

– Смахивает на обоюдоострый меч.

– Мы понимаем, что не должны избегать пришельцев, но проявлять с ними предельную осторожность.

– Потому-то Совет и решил сделать полковника Фосетта пленником?

– Вот видишь, ты сама поняла! Все мы надеялись, что полковник Фосетт охотно пойдет на это. В Сейбе множество красивых женщин; я полагала, что он сам рано или поздно согласится остаться с нами. Но ему не дали ни малейшего выбора.

– Значит, если мы отправимся в город вместе с вами, то мы тоже в опасности.

– Вы не сможете войти в город незамеченными, даже с нашей помощью. Вас тотчас же обнаружат и возьмут в плен.

Дейрдра поморщилась, увидев, как Раэла проткнула тушку заостренным прутом вдоль. Подхватив второго кролика, Раэла жестом пригласила Дейрдру заняться третьим. Дейрдра неохотно взяла тушку и начала пропихивать прут сквозь нее.

– Как по-твоему, Амержин возьмет доктора Бернарда с собой?

– Вы не хотите больше с ним встречаться?

– Мы хотим, чтобы он повидал Сейбу и мог подтвердить слова полковника Фосетта о существовании города.

Раэла резким ударом пронзила третью тушку.

– Совет не позволит этого. Воспоминания Фосетта о Сейбе будут стерты начисто. Этот кусок прошлого для него станет белым пятном.

– А дневник?

– Освежить память он не поможет. Фосетт просто решит, что на время утратил рассудок, и обрадуется выздоровлению.

– Понятно, – Дейрдра даже не старалась скрыть свое огорчение.

– Я знаю, что вам с Инди хочется посмотреть на город, – по пути в лагерь сказала Раэла. – Мне бы тоже хотелось показать его вам. Но если вы подумываете увязаться за нами – пожалуйста, не надо.

– А что будет?

– Или вы не найдете города, или, хуже того, попадете в плен. Тогда ни вас, ни полковника Фосетта больше не увидят.

– Нас тоже сделают племенными производителями?

– Ты должна будешь делить Инди с другими женщинами, а тебя заставят возлежать с другими мужчинами и вынашивать их детей.