Текст книги "Спор на любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Адри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5. Восьмое место

Глава 5. Восьмое место

Общий зал оказался слишком большим для первого ужина и слишком внимательным для спокойного. Высокие своды уходили в тень, между колоннами горели грозовые чаши, от которых по тёмному камню скользили синие отсветы. Столы стояли длинными рядами, выстроенными по факультетам и курсам; боевые адепты занимали места свободно, привычно, как люди, для которых этот зал давно был продолжением казармы, столовой и арены сразу. Мы вошли туда в платьях, с прямыми спинами и очень ясным пониманием, что каждая лишняя пауза будет замечена.

Я смотрела на карточку с собственным именем и понимала, что вечернее собрание будет долгим.

Очень долгим.

В большом обеденном зале стояла такая тишина, что слышно было, как за высокими окнами гроза бьёт по защитному куполу. Молнии вспыхивали за стеклом, на миг выхватывая из полумрака длинные столы, чёрные балки под потолком, серебряные знаки факультетов на стенах и сотни лиц, повернутых в нашу сторону.

Наш маленький столик у края зала выглядел сиротливо.

Семь стульев.

Семь приборов.

Семь карточек с именами.

И моё место – у старшего боевого факультета, рядом с Демьяном Вороном.

Прекрасно.

Восточная башня уже пыталась пропустить его ко мне как личную пару. Теперь общий зал решил, что мне следует сидеть рядом с ним. Если академическая мебель начнёт сама выбирать мне платья и расписание свиданий, я, пожалуй, перестану удивляться.

Внутри было неприятно холодно.

Не от страха сцены. Хотя и он был. Нормальный, трезвый страх человека, который стоит перед полной залой чужих магов, понимает, что стал темой вечера, и очень хочет не дать им бесплатное представление.

Я аккуратно положила ладонь на спинку ближайшего стула.

– Куратор Сомов должен быть здесь, – сказала я тихо.

– Его нет, – так же тихо ответила Кира.

– Я заметила.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Хочешь, я принесу с другого стола стул?

– Нет.

– Очень аккуратно.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

– Кира.

– Руками.

– Нет.

Марьяна склонилась к моему плечу, на лице у неё застыло выражение человека, которому срочно нужно сказать пятнадцать мыслей и ни одну нельзя при свидетелях.

– Арина, они все смотрят.

– Поэтому мы не будем делать ничего, что им понравится.

– А что им не понравится?

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

– Порядок.

Я взяла карточку с надписью«Резерв» , перевернула её чистой стороной вверх и написала своим карандашом:«Арина Вельская» .

Потом поставила карточку у восьмого края стола.

Свободного края, правда, не было.

Стол был рассчитан на семь.

Ну ничего. Академия сегодня уже показала, что умеет создавать неудобные условия. Я тоже умела. Только мои обычно оформлялись аккуратнее.

Я подвинула стул Ники немного левее, стул Марьяны – правее, сама встала у короткой стороны стола и посмотрела на ближайшего служащего в серой форме, который замер у стены с подносом.

– Прошу принести ещё один стул и прибор для экспериментальной группы.

Служащий растерянно посмотрел на мой рукав, потом на стол боевого факультета, где стояла настоящая карточка с моим именем, потом куда-то за мою спину.

К Демьяну, конечно.

Я даже не обернулась.

– Я обращаюсь к вам, – напомнила я мягко.

Служащий сглотнул.

– Простите, адептка. Рассадка уже утверждена.

– Кем?

– Системой зала.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Система зала не является куратором моей группы.

– Но маршруты…

– Сегодня маршруты уже допустили несколько ошибок. Прошу принести стул.

Слева снова раздался смех. Негромкий, но достаточно ясный. На боевом столе кто-то откинулся на спинку скамьи и сказал:

– Ведьма решила спорить с мебелью.

Несколько адептов засмеялись громче.

Я не посмотрела туда.

Очень хотелось.

Прямо очень.

Но достоинство иногда состоит в том, чтобы позволить человеку самому выглядеть плохо, не помогая ему своим возмущением.

Служащий всё ещё не двигался.

За моей спиной Демьян сказал:

– Принеси стул.

Два слова.

Спокойно.

Без повышения голоса.

Служащий тут же сорвался с места.

И вот это взбесило сильнее насмешки.

Внутри всё вспыхнуло горячим и ровным. Не наружу. Наружу нельзя. Снаружи у меня было спокойное лицо, прямая спина и пальцы, лежащие на карточке с моим именем.

Но я отлично поняла урок.

Мою просьбу услышали.

Его приказ выполнили.

Вот так в этой академии и работал порядок.

Демьян подошёл ближе. Я почувствовала его раньше, чем увидела: по тому, как рядом стихли шёпоты, как Марьяна выпрямилась, как Кира перестала барабанить пальцами по спинке стула.

Он остановился у нашего столика.

На положенных трёх шагах.

Формально.

Зато весь зал теперь видел, что Демьян Ворон стоит рядом с экспериментальной группой ведьм и смотрит на меня.

– Садись за свой стол, Вельская, – сказал он.

– Я за ним и стою.

– Твоя карточка там.

Он кивнул в сторону боевого факультета.

Я посмотрела на него.

– Моя группа здесь.

– Тебя система посадила ко мне.

– Система ошиблась.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Возможно.

– Тогда нет причин закреплять ошибку поведением.

В его глазах мелькнуло раздражение. Слабое, сдержанное, но я уже начала различать эти едва заметные трещины на его спокойствии. Он умел не показывать эмоций. Но тело всё равно выдавало: напряжение в скуле, медленный вдох, тяжесть взгляда.

– Ты хочешь устроить спор в полном зале?

– Нет. Я хочу сесть на обязательном собрании рядом с группой, старостой которой являюсь.

– Ты уже стоишь в центре внимания.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

– Значит, не стоит задерживать ужин.

Марьяна рядом шумно вдохнула.

Кира отвернулась, скрывая улыбку.

Демьян молчал.

Он не привык, чтобы ему отвечали спокойно и при этом не уступали. Это чувствовалось. Не потому что он растерялся – нет. Демьян Ворон не растерялся бы даже посреди рушащейся башни. Просто его обычные способы сейчас давали не тот результат. Я не кричала, не краснела слишком заметно, не бежала к его столу и не пыталась доказать всем, что он мне безразличен.

Я просто стояла у своего места и ждала стул.

Иногда это действительно раздражает мужчин сильнее хорошей пощёчины.

Служащий вернулся со стулом и прибором. Поставил их у короткой стороны стола, на меня старался не смотреть, на Демьяна тоже. Умный человек. В академии, где мебель выбирает личные пары, а адепты одним приказом меняют скорость обслуживающего персонала, желание стать незаметным можно понять.

– Благодарю, – сказала я.

Служащий кивнул и быстро ушёл.

Я села.

Девочки сели следом.

Демьян остался стоять.

– Вам что-то ещё нужно, господин Ворон? – спросила я.

Вежливо.

Слишком вежливо, если судить по тому, как Марьяна медленно опустила взгляд в тарелку.

Демьян посмотрел на мою самодельную карточку.

Потом на меня.

– До утра, Вельская.

– До диагностики, – поправила я.

– Да. До неё.

Он развернулся и пошёл к своему столу.

Я увидела, как адепты боевого факультета двигаются, освобождая ему место. Его карточка стояла во главе длинного стола. Моя – справа от него. Теперь это место пустовало. Очень выразительно. Прямо как памятник чужой самоуверенности.

Демьян сел.

Карточку с моим именем он не убрал.

Даже не сдвинул.

Оставил рядом с собой.

Мне захотелось выдохнуть через сжатые зубы.

Я налила себе воды.

Спокойно.

Взрослая женщина не ругается с карточками через весь зал. Взрослая женщина запоминает, что завтра утром у неё будет прекрасный список вопросов к регистратору, куратору и ректору. Взрослая женщина также может мысленно представить, как складывает эти вопросы в папку и бьёт папкой по столу. Мысленно – можно.

На преподавательском возвышении появился ректор Сайрус Громов.

Гул в зале сразу изменился. Адепты выпрямились, разговоры стихли окончательно. Ректор был в чёрной мантии с серебряной молнией на груди, волосы убраны назад, лицо строгое. Рядом с ним стояли магистр Сомов, несколько преподавателей и та самая представительница Министерства, госпожа Тарская. Вид у Сомова был усталый. Увидев меня за столиком ведьм, он на секунду прикрыл глаза.

Да, магистр.

Я тоже рада вас видеть.

Ректор поднял руку.

– Адепты.

Голос разошёлся по залу без усиления. Просто все слушали.

– Сегодня в Академии Грозового Предела начинается новый этап учебной программы. Впервые к старшему курсу допускается экспериментальная группа ведьм-контурниц из Академии печатей и узоров.

На нас снова посмотрели.

Я держала руки на коленях. Спина ровная. Лицо спокойное. Поза такая, будто всё происходящее было официальным, разумным и заранее ожидаемым.

Марьяна под столом осторожно коснулась носком моего ботинка.

Я не ответила, но стало немного легче.

– В течение ближайших четырёх дней, – продолжил ректор, – пройдут диагностические испытания. По итогам каждой адептке будет назначен учебный партнёр из числа старшего боевого курса. До завершения диагностики любые самостоятельные вызовы ведьм на тренировочные площадки запрещены. Любые дуэли, проверки, провокации и попытки “познакомиться через силу” будут рассматриваться как нарушение приказа ректора.

На последних словах его взгляд прошёл по боевому факультету.

Несколько адептов опустили глаза.

Хорошо.

Хоть какая-то защита.

– Экспериментальная группа находится под прямым наблюдением учебного управления и Министерства, – добавила госпожа Тарская. – Академия обязана предоставить условия для безопасной интеграции.

Безопасной.

После маршрута Ворона это слово прозвучало смело.

Ректор перевёл взгляд на наш стол.

– Староста группы, адептка Вельская, после собрания подойдёт ко мне для уточнения вопросов допуска.

Зал снова зашевелился.

Слухов стало больше прямо на глазах. Вечером я успела попасть в личную пару Демьяна Ворона, отказаться от его стола, а теперь меня ещё и ректор вызывает после ужина. Если бы я была посторонним человеком, мне тоже стало бы интересно. К счастью, я была собой, и интерес уступал место желанию лечь лицом в подушку.

Но нельзя.

На стол перед нами поставили еду: горячий мясной пирог, миску с овощами, кувшин морса, хлеб, маленькие чашки с травяным соусом. Ника сразу ожила: она всегда лучше переносила стресс, если могла проследить, кто поел. Сольвей осторожно подвинула к себе овощи. Кира взяла хлеб и так посмотрела на зал, будто выбирала, в кого им удобно бросать.

– Едим спокойно, – сказала я тихо.

– Я спокойно, – ответила она.

– И хлеб используем по назначению.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

– Ты лишаешь меня творческого выбора.

– Сохраняю тебе дисциплинарную чистоту.

– Она у меня и так уже сомнительная.

– Не ухудшай.

Марьяна наклонилась ближе, пока Ника разрезала пирог.

– Арина, он оставил твою карточку рядом с собой.

– Я видела.

– Это демонстрация?

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Да.

– И что будем делать?

– Есть.

Она посмотрела на меня с искренним страданием.

– Иногда твоя практичность разрушает драму.

– Именно для этого она у меня и есть.

Я положила себе небольшой кусок пирога. Есть не хотелось, но нужно было. Голодная староста – плохая староста. А перед разговором с ректором и утренней диагностикой мне требовались силы.

Слева, у стола боевого факультета, раздался низкий смех.

Я невольно подняла взгляд.

Кирсан Рейд сидел через два места от Демьяна, хотя утром казалось, что они не слишком любят находиться рядом. Лицо спокойное, улыбка мягкая, бокал в руке. Он что-то сказал адепту напротив, и тот посмотрел на меня.

Потом на пустую карточку рядом с Демьяном.

Потом снова на меня.

Демьян ел спокойно. Словно не замечал ни разговоров, ни взглядов, ни моей карточки рядом с собой. Только однажды, когда какой-то темноволосый адепт с дальнего стола слишком долго смотрел на меня, Демьян поднял глаза.

Темноволосый тут же отвернулся.

Вот так.

Без слов.

Без движения.

Один взгляд – и человек вспомнил, что у него есть тарелка.

Я опустила глаза к своему пирогу.

Опасная защита пугает тем, что иногда работает. И именно поэтому к ней легче привыкнуть, чем следует.

Эту мысль я сразу убрала подальше.

Привыкать к Демьяну Ворону не входило в мои планы.

После еды началась официальная часть собрания. Магистр Сомов раздал расписания по рядам с помощью служащих. До нас листы дошли последними. Я взяла верхний и сразу увидела: завтра в девять утра – диагностика базового контура. В одиннадцать – проверка устойчивости к боевому давлению. В четырнадцать – вводная лекция по штормовым связкам. В шестнадцать – практическое наблюдение на старшем полигоне.

Плотно.

Очень плотно.

Я перевернула лист.

На обратной стороне был список правил: запрет самостоятельного посещения полигонов, запрет выхода за купол без допуска, обязательная регистрация ведьминских артефактов, временное ограничение на работу с живыми растениями.

Сольвей, прочитав последнее, прижала лист к груди.

– Рябинка будет оскорблена.

– Рябинка не читает расписания, – сказала Кира.

– Она чувствует настроение бумаги.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

– Тогда пусть бумага извинится.

– Девочки, – напомнила я.

Они замолчали.

Но на несколько секунд мне стало легче. Наши обычные разговоры, даже тихие и обрывочные, удерживали реальность на месте. В этой академии могло быть сколько угодно тёмных маршрутов, ледяных взглядов и мужских традиций, но у меня были девочки, расписание, папка и привычка доводить дела до конца.

На возвышение поднялся магистр в серо-синей мантии. Широкоплечий, с коротко остриженными волосами и кожаным ремнём, на котором висели измерительные амулеты.

– Магистр Равен, диагностика боевых связок, – представил его ректор. – Завтра он проведёт первичную проверку совместимости.

Магистр Равен осмотрел зал.

– Ведьминская контурная магия будет тестироваться в паре с боевыми потоками старшего курса. Предупреждаю сразу: слабая устойчивость, отказ от участия без медицинской причины и попытка сорвать связку будут внесены в учебный протокол.

Кира тихо сказала:

– Как ласково.

Ника толкнула её локтем.

Магистр Равен продолжал:

– Для безопасности завтра каждая ведьма пройдёт пробное соединение с тремя боевыми адептами. Партнёр по итогам будет назначен через четыре дня. Исключения возможны при наличии раннего сильного отклика.

Я почувствовала, как метка на запястье нагрелась.

Нет.

Не надо.

Только не сейчас.

Но магистр Равен уже смотрел в нашу сторону.

– Адептка Вельская.

Я поднялась.

Стул тихо скользнул по полу. Весь зал снова повернулся ко мне.

– Да, магистр.

– Ваша маршрутная отметка зарегистрирована как ранний парный отклик. После собрания вы пройдёте короткую проверку при ректоре, регистраторе и старшем адепте Вороне.

Кровь отлила от лица.

Но голос остался ровным.

– Магистр, отметка возникла без моего согласия и рассматривается как ошибка маршрута до диагностики.

– Именно поэтому проверка пройдёт сегодня.

– Я могу ознакомиться с процедурой до её начала?

Магистр Равен на секунду нахмурился.

– Процедура стандартная.

– Тогда её описание должно быть доступно письменно.

В зале кто-то хмыкнул.

Демьян поднял взгляд.

Не на того, кто хмыкнул.

На меня.

Магистр Равен сухо сказал:

– Вам предоставят описание в кабинете ректора.

– Благодарю.

Я села.

Сердце билось слишком быстро. На запястье под рукавом знак будто пульсировал в такт. Мне очень хотелось стянуть перчатку и посмотреть, что там происходит, но я не стала. Хватит на сегодня публичных представлений с участием моего тела и чужой магии.

Марьяна наклонилась ко мне.

– Ты сможешь отказаться?

– От проверки – нет. От признания пары – да.

– А если они будут давить?

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

– Буду просить письменные основания.

Кира покачала головой.

– Тебя в тюрьме пытать будут, а ты попросишь бланк.

– Если бланк поможет выиграть время, да.

Она посмотрела на меня, потом вздохнула.

– Ладно. Это даже внушает уважение.

Собрание длилось ещё полчаса. Нам рассказали о правилах передвижения, расписании завтраков, порядке регистрации артефактов, штрафах за нарушение полигонной безопасности и запрете находиться в северном крыле после отбоя. Последний пункт магистр Сомов произнёс так быстро, что я сразу поставила рядом с ним мысленную отметку.

Запреты, которые проговаривают торопливо, всегда интереснее остальных.

Когда собрание закончилось, адепты начали подниматься из-за столов. Гул голосов накрыл зал. Кто-то смотрел на нас открыто, кто-то отворачивался при встрече взгляда. К столу экспериментальной группы никто не подошёл.

Пока.

Я встала, собирая расписание.

Демьян поднялся одновременно.

Разумеется.

Кирсан Рейд успел первым.

Он обошёл боевой стол и остановился у прохода, по которому мне нужно было идти к выходу. Слишком близко к нашему столику, чтобы это выглядело случайно. В руках у него была моя настоящая карточка.

Та самая, со стола Демьяна.

– Адептка Вельская, – сказал он мягко. – Вы забыли своё место.

Он протянул карточку.

На ней всё ещё значилось:“Арина Вельская. Личная пара старшего маршрута.”

Я не взяла.

– Это место было назначено ошибочно.

– Тогда почему система зала не исправила карточку?

– Потому что, как выяснилось сегодня, системы этой академии требуют проверки.

Вокруг нас снова начали затихать разговоры.

Кирсан улыбнулся.

– Осторожнее. В Грозовом Пределе не любят, когда сомневаются в его системах.

– Тогда академии стоило встретить экспериментальную группу без трёх ошибок в первый день.

Улыбка на его лице стала тоньше.

Марьяна за моей спиной напряглась. Ника шагнула ближе. Кира вообще стояла так, что я боковым зрением видела её руку возле кармана, где уже не было дымового шарика, но Кира и без шарика выглядела убедительно.

Кирсан перевёл взгляд на мою перчатку.

– А если ошибки не было? Если маршрут Ворона просто взял то, что ему подходит?

Я ответила спокойно:

– Маршруты не берут людей.

– У нас берут.

Вот это прозвучало мерзко.

Тихо.

С улыбкой.

Так, чтобы половина зала могла решить, что он просто шутит.

Я не успела ответить.

Демьян оказался рядом.

Он не шёл быстро. Просто расстояние между ним и Кирсаном исчезло, и воздух сразу потяжелел. Тёмная магия легла по полу узкой полосой, не касаясь моих сапог, но отрезая Кирсана от нашего столика.

– Отойди, – сказал Демьян.

Кирсан даже не посмотрел на тень у своих ног.

– А то что? Сломаешь мне что-нибудь из-за ведьмы, которая даже не села рядом?

– Не из-за неё.

– А из-за чего?

Тишина после реплики оказалась слишком выразительной. В ней сразу стало видно, кто ждёт моего ответа, а кто уже пытается просчитать последствия.

– Из-за того, что мне не нравится твой голос.

Очень спокойно.

Очень плохо.

Я сделала шаг в сторону, чтобы оказаться в поле зрения Демьяна.

– Господин Ворон.

Он не повернулся.

– Сейчас не время, Вельская.

– Сейчас именно время. Через две минуты здесь будет дисциплинарный конфликт при полной зале.

– Нет. Через две минуты Рейд отойдёт.

Кирсан тихо рассмеялся.

– Она тобой уже командует?

Демьян посмотрел на него.

В серых глазах не осталось ничего человечески мягкого. Я впервые увидела, каким он может быть на полигоне или в дуэли. Холодным. Пустым от жалости. Очень собранным.

– Она сейчас удерживает тебя целым, – сказал он. – Не путай.

Кирсан замолчал.

Вокруг стало слышно грозу.

Я поняла, что если они сейчас сцепятся, остановить будет поздно. А рядом мои девочки, первый день, обязательное собрание, ректор у преподавательского стола. Любая ошибка станет не просто ошибкой, а доказательством того, что ведьмы приносят хаос.

Кирсан этого и хотел.

Я посмотрела на карточку в его руке.

– Адепт Рейд, передайте карточку магистру Сомову. Она является доказательством некорректной рассадки.

Он поднял бровь.

– Доказательством?

– Да. Вы ведь не собирались унести официальный документ зала?

Улыбка исчезла.

На секунду.

Очень короткую.

Но я увидела.

Кирсан хотел оставить карточку себе. Или передать кому-то. Или использовать позже. Зачем – пока не знала. Но теперь знал весь ближайший круг, что карточка считается документом. Маленькая, скучная, бумажная ловушка.

Моя любимая разновидность.

Кирсан медленно повернул карточку между пальцами.

– Разумеется, нет.

– Благодарю.

Он отдал её магистру Сомову, который уже спешил к нам с лицом человека, чья работа решила добить его до отбоя.

– Что здесь происходит? – спросил магистр.

– Обнаружено доказательство ошибки рассадки, – сказала я. – Прошу приложить к акту о маршрутной отметке.

Сомов взял карточку.

Посмотрел на неё.

Побледнел.

И я поняла: дело хуже.

– Магистр? – спросила я.

Он сглотнул.

– Эту карточку не могла выдать система общего зала.

– Почему?

Сомов посмотрел на ректора, затем на Демьяна, затем на меня.

– Потому что в общем зале запрещены формулировки личной пары. Такие карточки печатает только закрытый регистр боевых связок.

Тишина вокруг стала глухой.

Демьян медленно повернул голову к карточке.

Кирсан Рейд больше не улыбался.

А метка на моём запястье вдруг вспыхнула под перчаткой так резко, что ткань на манжете задымилась.

И в этот момент над всем залом прозвучал холодный женский голос системы:

– Ранняя связка подтверждена. Арина Вельская назначена первой ведьмой личного отбора Демьяна Ворона.